Сергей Плотников.

Техническое задание



скачать книгу бесплатно

© Сергей Плотников, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Пролог

За 5 лет до начала событий


Красив Город-на-Неве, ох, до чего красив. Необычна его красота для великоросского[1]1
  Территории от западных границ Великой Империи и до Урала носят общее название «Великороссия».


[Закрыть]
глаза, привыкшего к величавой округлости линий и массивности древних стен кремлей исторических городов, а уж для жителей Хань и подавно чудна: строгие здания практически без украшений, прямые как стрела проспекты, огромные, пустые, ничем не ограниченные пространства площадей. Лишь у монументальных соборов, у немногих городских дворцов, да на многочисленных мостах через узкие и широкие каналы позволяет себе Петербург показать, что не чужд он и культурной красоте, и духовному совершенству, и даже сдержанной роскоши. Говорят, Наместник Западных Земель Пётр Романов, что в памяти народной так и остался Первым Наместником (или просто – Первым), долго ломал голову над тем, как же ему выполнить Императорское поручение: построить город, что западных варваров сможет принимать по делам торговым или ещё каким, и чтобы они сразу нужное представление об Империи получили. Чтоб, с одной стороны, сразу поняли, с каким могучим государством дело имеют, а с другой – чтобы собственные подданные понимали, где столица Родины их, а где… прихожая, чрез которую не каждого гостя и пропустят. Пётр за дело взялся ревностно: сам, лично, не поленился объездить сначала доступные варварские города и королевства их крошечные, тщательно где записывая, где рисуя, а где и скупая предметы быта да обихода (попутно и технологический уровень выяснил, и по флотам держав-соседей много что разузнал), а как вернулся – знал уже, чего да как устроить нужно. И устроил. Не было показной роскоши в новом граде-порте, и радушия хоть показного, хоть настоящего не было ни на лян. Но не был новорожденный населённый пункт и суровой крепостью: ни от кого не прятался за стенами и не защищался Город-на-Неве. Он был выше этого. Больше. Давил своими просторами и неуязвимостью, как горный пик с серебряной шапкой снегов: что может армия, пусть даже и с пушками, против вечного седого исполина? И очень хорошо характеризовал этим всю Империю, которую теперь достойный внук Ивана Третьего Васильевича не без основания повелел называть Великой.

Император лично прибыл осмотреть содеянное наместником. Узрев же, впечатлившись вельми и получив объяснения, до того восхитился прозорливостью и умом ставленника, что немедленно нарёк «Северную прихожую» Петроградом, городом, коему покровительствует святой Петр. И даже повелел построить дворец наместника, по убранству не уступающий императорскому, что в Запретном Городе расположен.

И ещё три сотни лет род Романовых раз за разом подтверждал право наместничества, пока Николай Последний не убедил монарха, что пришло время снять тяжесть бремени с одних его плеч и переложить на многих. Вот уже полных сто лет прошло с того момента, а люди всё спорят – правильно ли было то, или нет, и не неустроение ли, пошедшее с того решения, создало у некоторых соседей ложное убеждение, что ослаб двуглавый орёл, и одряхлел кольцами вьющийся вокруг него дракон. И, так уж вышло, что кто-то, по всей видимости, так и не понял данный на тот вопрос ответ…

Бек Тогжан Абишев

– Мой бек! Сигнал! – одно то, что подчинённый и вассал ввалился в номер, единолично занимаемый уважаемым монгольским беком Тогжаном из славного рода Абишевых, не просто без должного уважения и степенства, а даже и без предварительного стука, уже говорило о чрезвычайной серьёзности происшествия. Учитывая обстоятельства, по которым этот «широко известный в узких кругах» купец, или, если на западный манер – бизнесмен, вообще прибыл в Северную Пальмиру лично, причины для тревоги были очень существенные. Дело в том, что Абишев-батыр[2]2
  Батыр – в данном случае «военачальник», или, конкретнее, «князь, имеющий собственную дружину». Хоть слово и имеет одни и те же корни со словом «бахадур» (рус. «богатырь), т. е. «великий воин», значение у него другое. Таким образом, Абишев не просто бек, (т е. по-русски – князь), но ещё и имеет право содержать собственное небольшое воинское подразделение, подчиняющееся лично ему. В Великой Империи такую привилегию имеют только те князья, что лично были допущены до присяги Императору, а это, в свою очередь, невозможно без службы в армии, флоте или ВКС Великой Империи.


[Закрыть]
был одним из тех немногих людей, что умудрились построить своё дело на разработке высокотехнологичного оружия и средств поддержки для армии Великой Империи. Вдумайтесь: не на продаже (или уж тем более перепродаже), не на изготовлении – на разработке. Это значило, например, что в основных конкурентах у бека находятся государственные военные НПО, очень косо смотрящие на тех, кто смеет утверждать, что разработки, дорогие и полностью на гособеспечении, могут быть хуже, чем разработки какой-то там частной лавочки. Конечно, в такой отрасли понятие «частный бизнес» становится несколько условным – примерно настолько же частными могут быть компании-аутсорсеры, запускающие тяжёлые ракеты-носители в космос. Зато, в отличие от толстожопых генералов от НИОКРа, государственных производств и НИИ, которые могли прикрыться от гнева руководства за спущенные на мертворождённый проект миллиарды рублей бумажкой «техническое задание», Тогжан Абишев был кровно заинтересован, чтобы любой его проект признали успешным и купили. Подбирая «непризнанных гениев», не нашедших места в тесных коллективах «оборонки», беря порой на реализацию совершенно, по мнению «больших» конкурентов, «безумные» идеи, бек раз за разом добивался успеха, за что его не любили, но ценили и уважали. По крайней мере, до сих пор.

– Контейнер с изделием «Осока», – Абишев не спрашивал, он утверждал. Собственно, именно этот контейнер и был причиной его личного приезда в «чиновничье логово» – Город-на-Неве, – а не белые ночи и желанная прохлада, которой в родных степях летом днём с огнём не сыщешь. – Вскрыт?

– Нет. Но он движется, – огорошил известием подчинённый, доставая из рукава повседневного халата планшет. – Покинул склад пять минут назад и сейчас движется по городу в направлении Финского залива.

– Шайтан! – обычно спокойный, как скала, батыр не сдержался. – Организуй людей на наших машинах, я пойду на катере.

– Есть! – молодой монгол, дальний родственник самого Тогжана, буквально испарился раньше, чем договорил, сам же бек обманчиво неторопливо поднялся на ноги с ковра, на котором он по обычаям своей малой родины расположился, презрев мебель, и одним движением привесил семихвостую[3]3
  Ношение личного оружия в Империи за несколько веков обросло множеством традиций. В том числе монгольская плеть, традиционное оружие степняков, может иметь от одного до семи хвостов: чем больше, тем сложнее выучиться такой владеть. Семь хвостов на плётке за поясом у человека как минимум означают высочайшее мастерство обращения с подобным оружием.


[Закрыть]
плётку на пояс. И только после, уже выходя за дверь, достал свой мобильник.

* * *

– Прости, Абишев-бейсе[4]4
  Бейсе – досл. «боярин», уважительное обращение к беку или князю от гражданского лица. Военный, решивший подчеркнуть уважительность обращения, сказал бы «батыр» (напр. «Тогжан-батыр или Абишев-батыр).


[Закрыть]
, но никакой тревоги в арсенале военприёмки нет, – мобильный телефон донёс до бека подчеркнуто-уважительный голос третьего помощника министра обороны и хорошего друга Тогжана – Холмового Игоря. Как ни странно, помощник министра сам был человеком гражданским – учёным и инженером – зато хорошо ориентировался на переднем крае достижений современной науки, в отличие от многих генералов, вынужденно ограничивших свой кругозор рамками выбранной когда-то учётной специальности. За что Холмовой был людьми государевыми ценим, в положении третьего помощника пребывал уже со вторым военным министром и, скорее всего, имел все шансы и после третьего продолжать заниматься своим делом там же. Для частного разработчика вооружений – идеальный друг.

– Отсутствие тревоги означает, что контейнер собираются вернуть после изучения, – меланхолично озвучил своё мнение бек. Связь поверх гражданской линии отдельно шифровалась, и говорить можно было не опасаясь. По крайней мере, в салоне собственного катера. Над головой то и дело проносились то высокие, то низкие мосты: в Петербурге батыр загнал своё немаленькое для катера судно на воздушной подушке к причалу гостиницы, так что сейчас мог позволить себе не отрываясь от организованной погони с хорошим комфортом продолжать важные и конфиденциальные переговоры. – В этот раз я отказался подать иные документы, кроме спецификаций, мои сервера не доступны через Сеть, и единственный способ изучить содержимое – вскрыть прибор.

– Там же наверняка пломбы стоят…

– Не сомневаюсь, что их нарушение поставят в вину мне же, – несмотря на ситуацию, усмехнулся Абишев. – И уж тем более пломбы не остановят наших западных «друзей», решивших узнать, почему будут слепнуть их радарные системы. Занятно, я ведь ещё не демонстрировал «Осоку», на слово поверили… Репутация.

– Ты же понимаешь, что раз у тебя такое обвинение, то я должен лично найти и зафиксировать нарушение порядка хранения: без высокопоставленной «крысы»… нескольких крыс такое наглое похищение не организовать, – после короткой паузы устало отозвался Холмовой. – Если я подниму тревогу, следов уже не найти будет…

– Так и делай, – согласился батыр. – А я пока займусь контейнером. Извини, что оторвал тебя от семейного ужина.

– Да что уж теперь-то…

* * *

Перехватить машину с контейнером люди бека ожидаемо не успели. Достаточно посмотреть на карту города, полумесяцем обнявшего залив, чтобы понять наиболее простой и реализуемый способ утащить и спрятать чужое имущество: попробуй найти нужный катер или яхту среди сотен, если не тысяч, малых судов. Если, конечно, груз не оборудован сверхсовременным тревожным приводным маяком, который очень сложно найти, если не знать, где и как искать. Вырулив из переплетения каналов, малое СВП-судно бека Абишева немедленно продемонстрировало все те преимущества, что имеет корабль на воздушной подушке на спокойной воде… или в бескрайней степи. Очень, очень удобная это штука – личный катер-амфибия. Быстрый, мели не страшны, и поставить можешь всё, что захочешь, кроме бортового оружия, разумеется. Впрочем, зачем ещё оружие, кроме данного предками, если ты и сам – адепт Пути Воина? По крайней мере, на небольшой прогулочный катер его, батыра Тогжана, точно хватит. Проблема была разве что в том, что катер – под шведским флагом, дополненным рыцарским вымпелом… Впрочем, сейчас это была ИХ проблема.


– Маяк они нашли, – на секунду высунулся из люка один из четырёх бахадуров, составлявших личную… ну, не охрану – скорее свиту бека. Князь всё-таки – на официальные мероприятия без свиты невместно. Заодно и накормить, и катер вести есть кому… и добры молодцы постоянно под присмотром наставника, что не даёт свернуть не туда при постижении трудного родового Пути степного воина.

– Не страшно, – скорее сам себе, чем скрывшемуся ученику, сообщил стоящий у леера монгол. – Я уже их вижу…


На катере преследователей тоже заметили – связать найденный маячок и прущий «на всех парах» далеко не тихий и высоко сидящий над волнами катер на воздушной подушке было проще простого. Судно воров взревело двигателем, махом выходя на глиссирование… и расстояние продолжило сокращаться: небольшой личный кораблик бека имел максимальную скорость процентов на двадцать выше. Абишев терпеливо дождался, пока расстояние между судами не сократится до километра и швед не начнёт вопить в эфир на аварийной частоте о «необоснованном преследовании и попытке тарана», и, не торопясь, полным гордости движением поднял с палубы и установил в специальный держатель копье-«сигну»: этакий национальный вариант стяга из развевающихся конских волос, лент и прочей красоты. Хорошо быть диким батыром-коневодом из диких монгольских степей: пожалуй, подними свой вымпел русский боярин или ханьский гойзу[5]5
  Гойзу – дворянин (кит.), ударение на последний слог.


[Закрыть]
, засевший на шведской посудине потомок захудалого дворянского рода мог бы и попытаться уйти, пока катера береговой охраны зажимали бы «преследователя» (и попробуй погранцам быстро чего докажи). Сейчас же, едва разглядев сигну, оба катера «береговиков» замедлились до скорости судна Тогжана и пошли параллельными курсами: не такое уж нынче частое явление – Поединок Чести. Наверняка все свободные от вахты сейчас прилипли к иллюминаторам с биноклями в надежде рассмотреть подробности. Вот, точно, шведы начали сбавлять ход: наличие благородного на борту, в другое время почти гарантированно исключающее осмотр катера, теперь вынуждало этого самого «благородного» предоставить преследователю возможность честно себя атаковать. Честно – это значит на родовом оружии… которым у Абишева, кроме плетки-семихвостки, значился ещё и мощный боевой лук. И первой же стрелой он намеревался «промахнуться» по двигателю прогулочной лодки: от отца он научился не только вечным истинам Первого Пути[6]6
  Традиционно Пути самосовершенствования принято нумеровать так: Первый Путь – Путь Воина, Второй Путь – Путь Духа, Третий Путь – Путь Силы. Учение о Путях не такое уж древнее, как принято считать: оно зародилось как результат множественной перекрёстной интеграции восточных духовных практик и православных обычаев в ходе разработки так называемого «нового канона» Русского Православия. Изначально составление «Нового Канона» инициировано Иваном V Победоносцем в попытке примирить возникающие разногласия между христианами, буддистами и даосистами. Работа эта растянулась на без малого семьдесят лет, но дала воистину неожиданные плоды. Впрочем, свою задачу всё-таки проведенная реформа церкви (церквей) выполнила.


[Закрыть]
, но и ещё кое-чему. Расстояние быстро сокращается – ученик, управляющий СВП-судном, тоже сбавил обороты… Ещё чуть-чуть… На палубу шведа выбрался худощавый молодой пацан с длинным прямым мечом и – надо же! – в облегчённом подобии лат без шлема… Батыр резким движением подхватил с палубы лук, натягивая тетиву… и заполошно заоравшее чувство опасности заставило его со всей силы оттолкнуться от борта катера.

– КХРРРРАКХ!!! – оглушительный грохот едва не разорвал барабанные перепонки, толкнув в спину. В воду бек-оружейник упал, уже лишившись сознания. Очнуться ему будет суждено только два месяца спустя, когда тренированный организм адепта всё-таки справится с последствиями близкого удара рукотворной молнии, превратившего судно на воздушной подушке в пылающие обломки. Узнав, что четверо находящихся на борту учеников-бахадуров не смогли покинуть катер столь же вовремя и погибли, швед под шумок успел отойти в сторону и незаметно утопить контейнер, а «мага»[7]7
  «Магами» традиционно называют в Европе адептов Третьего Пути. В отличие от первых двух путей, в Великой Империи официально все адепты Пути Силы должны входить в состав достаточно закрытой организации «Орден Равновесия».


[Закрыть]
(одного ли?), ответственного за атаку, так и не нашли, он только мрачно кивнёт.

За четыре года до начала событий

Самые невероятные красоты – природы ли, творений ли рук человеческих – могут стать обыденными, если подолгу жить среди них. И в рвущихся ввысь громадах американских мегаполисов, и в глухой непролазной сибирской тайге, и в бесконечности арктической тундры, и в сплошной зелени тропических джунглей есть своё, неповторимое очарование – для тех, кто приехал туда его увидеть. Для местных же – фон и фон, ничего такого. Даже если утром приходится кочергой медведя от поленницы отгонять или же, скажем, вечером вокруг юрты класть петлю аркана из конского волоса – от змей и скорпионов. Рутина – не меньшая, чем, скажем, регулярно платить за бытовые удобства и пытаться ежедневно не опоздать на работу, не попав в аварию в большом городе. Можно ещё и поспорить, где человек страдает и напрягается больше… Однако, привыкая к особенностям места жизни своего, человек незаметно и неотвратимо меняется и сам. И меняется тем сильнее, чем более сурова красота и чем более грозит она необоримыми случайностями, превозмочь которые не в человеческих силах, а можно лишь узнать по незначительнейшим признакам о приближающейся угрозе и вовремя убраться… если получится, конечно. Иногда человек настолько сживается с этими угрозами, настолько становится гармоничен фону, что и сам из категории «лишь жителей на некой территории» переходит в категорию «местных красот», органично вплетающихся в пейзаж.


Наверное, более всего явление сие иллюстрируют те люди, семьи и народы, что живут средь гор. Могут в известном смысле с ними потягаться лишь туземцы с небольших океанических островов, отрезанные друг от друга сотнями и тысячами километров солёной воды… Вот «рыбьи хляби» от «костей земли» отличаются всеместно: волны – само непостоянство, а горы – те же, что стояли тысячи и десятки тысяч лет. Застывшая в камне стихия располагает к таким же изменениям в людях: жители как бы учатся у камней твёрдости взглядов, чувству родства в череде поколений и весомости решений. Камень долго может лежать на одном месте, но если скатился и начал падать – попробуй, останови…

Боярин Салтыков Всеволод

– Ты понимаешь, о чём просишь меня, друг? – после длинной паузы, во время которой моложаво выглядевший боярин как будто советовался с видимыми в огромное панорамное окно горными вершинами, развернулся к беку Абишеву Салтыков. – Тебя едва не убила молния, сведённая с небес нечистым на руку колдуном, а ты хочешь, чтобы я инициировал ритуал, который, будь я язычником, назвал бы воззванием к богам…

– Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет пророк его, – бек не отрывал взгляда от потомственного отшельника: семья Салтыковых уже какое поколение проживала в пожалованной когда-то самим Иваном Пятым вотчине среди Гималайских гор, куда ходу посторонним или случайным людям практически не было. – Бог есть дух, не важно, как зовём его и каким именем величаем. Его сила не в Силе, но в нас, его детях… а тех, про кого ты сейчас говорил, просто нет. Есть Сила.

– Но одним Сила отвечает и подчиняется, других же игнорирует, – изогнул губы в подобии улыбки хозяин поместья. – Ритуал, о котором ты пришел просить меня, есть суть обращение к Силе, воззвание к Её воле – которую ты как раз отрицаешь… и результат может тебе совершенно не понравиться. Я уже молчу о том, что это не маленький шарик огня и не Маскировочный Купол – вмешательства такой категории по-настоящему раскачивают мировое Равновесие… Это ведь не какой-то там фиглярский фокус, не использование явления природы, которое и само так или иначе произойдёт – это настоящее Чудо. А чудеса, знаешь ли, просто так не происходят… и никогда не проходят бесследно. Мир, как бы пафосно это ни звучало, после вмешательства уже никогда не станет прежним. Уж поверь тому, кто в этом действительно разбирается.

– Именно потому ты оказался последним в списке тех, к кому я обращаюсь, – теперь настала очередь бека улыбаться… вот только улыбка вышла весьма недоброй. – Но, извини, если люди, толкующие про «защиту мирового равновесия», собираются из-за этой философской абстракции разрушить мою страну, то я уж тем более не желаю сдерживаться.

– То есть ты решил потратить данное ещё твоему прадеду право обращения к Вратам Белой Лебеди, как способ не складывать все яйца в одну корзину?! – Всеволод так удивился, что перестал привычно щуриться. Морщинки, покинувшие уголки глаз и лоб, разгладились без следа, и сразу стало заметно, насколько сильно боярин внешне отличается и от славянина, и от ханьца, и уж тем более от казаха или араба. Оставалось только гадать, как же выглядела много столетий назад та самая дева-Лебедь, по преданию ставшая женой первого представителя рода Салтыковых, чьи черты не изгладились в потомках за столько поколений.


Сам безвестный основатель боярского рода, тогда ещё безродный витязь, оказался лихим рубакой и стрелком, а уж при поддержке колдуньи великой силы, вернувшись в родную станицу, и вовсе смог сколотить собственную невеликую флотилию, живущую исключительно пиратством да контрабандной торговлей. Корабли лихой четы сопровождали караван царевны Софьи Палеолог – некоторым врагам греки предпочли заплатить за защиту немалого приданого, перевозимого за знатной невестой, и ничуть не прогадали. За свою внешность чудесную и мудрость неземную рекомая Лебедь, уже не девица, легко вошла в свиту откровенно скучающей дочери базилевса, да так в ней и осталась. И вроде как поучала детей багрянородной и московского кнеса сотне сотен премудростей. А дети детей тех, собирая наследство распавшейся Золотой Орды, дошли аж до самых вод Тихого океана, переплюнув достижения ордынских ханов, обломавших когда-то зубы о великую империю Хань. Точно известно, что в этом походе сопровождал Ивана Пятого и наследник Салтыковых, и свершил нечто, за что его пожаловали укрытой от глаз людских горной долиной… и подозрительно быстро забыли. Впрочем, и немудрено то: первый Император что есть сил старался решить всё множащиеся внутри– и межцерковные конфликты, и сильный независимый колдун в свите, вызывающий одинаковую ненависть как православных священников, так и буддистских монахов, и учителей-даосов, откровенно говоря, мешал. Про способности Салтыковых очень быстро забыли, а историю так умудрились переврать, что по сравнению с народными сказками о «Царевне-Лебеди» баллада о короле Артуре, повествующая о в общем-то аналогичных событиях (что наводит на разные мысли, да), кажется предельно историчной летописью. Умный мужик был прозванный Победоносцем, и тайная служба государева, опричной зовущаяся, у него уже была. Другой вопрос, почему сама царская фамилия утратила знания о таком, прямо скажем, стратегически важном оружии – уж кем-кем, но дураком, способным случайно забыть такого сподвижника, первый император не был.


Бояре же Салтыковы, хоть и стали полузабытыми отшельниками, в большой мир из своей уютной долинки выбирались регулярно – однако же внимания всеобщего на себя старались больше не обращать. Не было у них богатств особых, и мудрость наследную свою великую абы кому они не собирались демонстрировать, и уж тем более власть над Силой. И вот случилось так, что влюбился боярин юный в девицу знатного монгольского рода, и мудрость никакая не помогла. Тогда, испробовав все способы и уговоры, предложил он от отчаяния великий калым: своё мастерство призвать в Мир людей из ниоткуда, но не абы каких, а тех, что нужны: так когда-то на берег донской прямо из воды подняла на помощь любимому Лебедь отряд закованных в броню воинов. Уж как убедил добрый молодец Салтыков старика-монгола, что взаправду нечто такое может, неизвестно, но не стал пользоваться правом своим старый бек. Отдал красавицу-дочку, и приданое собрал, и в шатёр свой ввёл с великим уважением… а сам стал пользоваться мудростью молодого зятя. Как пользовался и его старший сын, обращаясь к наследнику Салтыковых, и сын сына, а вот теперь правнук решил, так сказать, обналичить депозит.


– Я не уверен, что предпринятые мною шаги дадут нужный эффект, а нужна гарантия, – мрачно признался после паузы Тогжан. – Никто не воспринимает постоянно нудящих о самоограничении балахонников как серьёзную угрозу, все как будто ослепли…

– Или ты стал одержим своей идеей после того удара молнией, – мягко укорил друга и дальнего родственника маг.

– Ты бы тоже стал, если бы тебе в лицо из-под капюшона толковали о «естественной природе редкого катаклизма».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное