Сергей Пилипенко.

Поле Куликово



скачать книгу бесплатно

Нельзя сказать, что Игорь сразу возгордился этим и стал, как говорят, гонорист и недосягаем. Но все же кое-что в этом преподношении имелось. Человек пользовался добытой умом и трудом славой своего, хоть и приемного отца. Кстати, об этом. Почему так обозначалось?

Дело в том, что племя понесло это из состава древнеегипетского государства, где вождь был всегда отцом всех. Потому, сохраняя традиции словесно, люди переносили это на реальную живую основу. To eсть, имело место переносное значение слов.

Так оно и повелось с тех пор на Руси. Что не слово – то только подразумевает какое-то действие или отношение к чему.

И именно в этом состояла и состоит ошибка. Мы называем это величием русского языка или его многообразием. Но лучше бы этого не было, ибо теперь вовсе не понятно, кто говорил когда правду, то есть имел в виду реальное действие, а кто только этим что подразумевал.

Но, как бы там ни было, это состоялось и теперь уже сам Бог, можно сказать, лично восстанавливает ход всей нашей же истории. А ему, как известно, доказательств не нужно, ибо он знает о нас всё.

Для пущей убедительности могу сказать, что все основные знания по этому поводу наш Бог черпает из своей второй головы, которая компьютером называется. Но это так, к слову, как говорят. А вы подумайте, что уже я имел в виду – реальное или придуманное?

Но продолжим наш рассказ. Итак, Игорь начал «заражаться» славой отца и понемногу к нему исподтишка подкрадывались затаенные еще с ранних времен человеческого существования мысли.

«А не прибрать бы мне все их богатства к своим рукам. Я ведь князь, и я должен содержать сам в своем ведении всё то», – так думал тот князь.

Конечно, это приведено уже в переводе с того старославянского, но для пущей убедительности процитируем несколько строк.

«Будь я с теми, кто усопши уже состоит в родстве со мною, так не так ли я бы поступил? Русь моя, и в том ее сохранность пролегает. Русичи стоят подо мною, и в том сила моя и общая состоит».

Как видите, мысли эти сходны с тем, что описали. Может, правда, вы усомнитесь в самих знаковыражениях или буквенных обозначениях, но нет смысла прибегать к такому и попусту терять на это время как мое, так и ваше, не говоря уже за божье.

Но возвратимся к описанию.

Итак, понемногу Игорь становился уже не на тот путь. Доехав до самой окраины и убедившись в сохранности своих границ, обозначенных земляным валом и рвом с водой от проливных дождей, князь повернул обратно. Надо сказать, что с ним была небольшая дружина, которую называли в ту пору уже полком. Но вряд ли его так можно было вообще назвать.

Воинов или ратников, а чуть позже – гридней, было всего сорок человек. По тому времени это считалось довольно большой охраной. И все-таки в своем первом походе Игорь не решился на своеобразный грабеж народа. Хотя он установил свою величину возлагаемой дани на содержание государства. Именно так он объяснил всем.

Люди согласились с этим, так как еще со времен Египта помнили об том, а точнее, это передавалось по роду из поколения в поколение.

Первый поход завершился, и князь занялся своими делами.

Но мысль о богатстве все же его не покидала, Тут, как говорят, подоспела и женитьба. У одного из близких ратников, а точнее, сотника была дочь Ольга. Отроду ей было семнадцать лет.

На одном из общих гуляний, которых после Олега стало гораздо больше и которые не особо поддерживались теми людьми, что обучались в Константинополе, князь и познакомился с этой девой.

Вскоре состоялись и торжества по этому поводу. Согласно древних традиций будущей жене одевали своеобразный наряд, отличающийся от обычных одежд, а голову венчали остроконечным кругом с изображением в статуе их бога Перуна, лошадей и других животных.

В редких случаях туда же мастеровыми помещались и людские фигурки. И, как правило, это были фигурки тех, кто сходился в браке. Именно таким и было короноподобное головное украшение будущей княгини Ольги. Убранство ее представляло собой расшитое золотом и серебром платье белого цвета с яркими цветами весны. Собственно, это было самое первое торжество, исполненное таким образом князем и от него пролегают все дальнейшие пути создания того же.

Но свадьбой тогда это не обозначалось, а именовалось гораздо проще «узы». Руки жениха и невесты обвязывали тугой конской упряжью, сделанной из той же кожи, слегка приукрашенной серебром. А затем, они после такого символического обозначения состоявшегося брака, как говорят, шли в покои. До этого, конечно же, были сами торжества, речи и тому подобное. И, естественно, не обходилось без праздничного стола.

Но вернемся к самому началу этого мероприятия.

Принарядившись, Ольга вышла к князю и заставила его проговорить почти роковые слова.

– Век целовать тебя буду, красавица Ольга, и век пестовать драгим чем буду. Подходит то лицу твоему, и вся ты словно светишься. Принесу тебе я даров много. Возлюбил я тебя навеки и хочу в любви этой повек и остаться.

Ольга повела рукою в сторону и, указав куда-то, сказала:

– Там путь твой лежит и там драгие вещи всякие. Принесешь их мне – возложу тебя в обитель-постель мою. Так и знай. А слово свое я держу крепко. Многие об том знают, и ты поведаешь вскоре.

– Что ж, воля твоя, – скорбно молвил князь, – добуду то, что ты просишь. Только знай об одном. Век тебе не забуду дня сего и речи твоей. Но на всё есть воля бога нашего Перуна. С тем с тобою прощаюсь до встречи другой.

И они попрощались. Торжества прошли, руки обвязали уздою и проводили в покои. Но, так называемая, брачная ночь не состоялась. Каждый держал слово.

А через два дня Игорь выступил в поход. Спустя месяц он воротился и понавез даров всяких и разных.

Люди, узнав о его женитьбе, сами преподносили дары и желали всякого счастья им и блага.

В общем, и этот, второй по счету поход закончился успешно и не нанес вреда никому. Конечно, слово, низложенное ранее, было тотчас порушено, и семья состоялась доподлинно.

Шло время. Дань подвозили, и Киев стали прозывать за это огромной горою, что звучало как Киев-гора, от количества возлагаемых даров.

Многим из состава других групп не особо понравилось увеличение подати. Но пока люди терпели, и князь Игорь мог спокойно заниматься своими делами, которых, кстати, было очень мало, ибо по большей степени он гулял, собирая свою рать и обдумывая с ними, где и как добыть еще больше подати.

Кто-то из хмельных ратных отроков выразил вслух свое решение и, указав на дверь, где висели доспехи и мечи, сказал:

– На таких вратах щит такой же прибит. И за вратами теми богатства лежат прямо под ногами. Был когда-то я там вместе с теми, кто на службе твоей состоит. Делу, правда, не обучался, так как мал еще был и за лодиями присматривал.

Игорь тут же откликнулся на эту речь и спустя время в комнату почти вволокли одного из ученых мужей, заставив его рассказать все, как есть. Тот и поведал обо всем.

Хмельная голова – боль сердечная.

Рассказ тот сильно взбудоражил всех и в особенности Игоря. Встал он и, махнув рукою на дверь, сказал:

В поход на Царьград пойдем. Возьмем злато и добро ихнее. Пусть, оно нашему богу служит, а не другому. Правду ли говорю, отроки?

Правду, князь. Идем с тобою. И наши жены хотят в серебряных уздах побывать и шелка всякие надевать.

Тогда, поутру выступаем, – распорядился Игорь, – ты, посол, с нами пойдешь и путь укажешь. Заодно защитой нам стоять будешь, так как язык их знаешь и места все те также.

Человек хотел возразить на это, но князь, нахмурив брови, жестко бросил ему в глаза:

– Не пойдешь, велю поднять тебя на мечи, как с ворами и всякой нечистью поступаем.

Испугался посол того. Это была самая страшная по совести казнь. От семьи той люди затем отворачивались и никакой помощи она не получала. Попросту гибла, если не могла заниматься какой-то работой.

И вот поутру, как говорят, с больной головой, князь выступил в поход. Гридней он имел в своем распоряжении целых восемьсот человек, да и то по большей части это были просто люди, впопыхах снаряженные просто доспехами и оружием.

На тех же лодиях, только уже в гораздо большем количестве вся эта рать двинулась на Царьград. К тому времени река была полноводной, и им без труда удалось пройти на ней пороги. Отказавшись идти по суше, князь Игорь решил плыть по морю, обходя город с другой стороны.

– И на других воротах прибью сей щит, – говорил князь своей рати ближней, – пусть, знают князя русичей Игоря и имя это, как память обо мне самом хранят…

Чем-то, конечно, князю в то время повезло. У Бога было полно дел, и он не обратил внимания на какие-то небольшие передвижения. И, естественно, узнал обо всем уже гораздо позже.

Так что князь, как говорят, руководил сам собою и теми, кто его окружал. Спустя время суда достигли места и вошли в гавань, а затем рать практически подошла к самим городским воротам.

Не торопясь, Игорь прибил свой щит на той стороне и, повернувшись к отрокам, сказал:

– Видно богу нашему Перуну так угодно. Ни одно препятствие на пути не повстречал. И ветер дул в нашу сторону, и волны морские выше людей не превозносились.

Князь не стал вводить все свои войска и отправился в город лишь в сопровождении сорока человек.

– Что-то много русичей прибыло, – говорили люди, с опаской посматривая в их сторону.

– Наверное, так Богу угодно, – отвечал кто-то, – может, обучиться все хотят и веру нашу принять. Может, Бог им и повелел так…

Но случилось все по-другому. По-другому повел себя и Игорь с людьми роду иного.

Поставив ногу на одну ступеньку и облокотившись на нее же, князь сказал: нее, а голову уперев рукой, он сказал вышедшим навстречу людям:

Несите дань мою обратно, отцом моим возложенную за просто так. Хочу посмотреть на нее, не растащили ли вы все то?

Зачем же нести, можно пройти и посмотреть, – ответил тот же человек, который когда-то встречал самых первых послов.

Не пойду я никуда, – сурово ответил князь, – несите сюда все и поскорее. И поторопитесь также возблагодарить меня за то, что даю возможность вам по морю моему ходить, а также вглубь земель моих заселяться.

Как же? – удивился человек тот, но людей за дарами теми отправил, а сам продолжил разговор. – Разве море стало вашим? Оно ведь ничьим слыло и век мы того ни от кого не слыхали. Что же до земель других, то на них мы не заселяемся. Богу угодно, чтобы вера по земле ровно шла. Отправляем мы с этим совсем немногих и по большему счету они вред никакой не приносят.

Нет мне дела до вашего бога. Есть у меня свой, Перуном его зовут. Может, знаете такого? Путь сюда к вам он мне указал и велел дары забрать отцом возложенные. А еще велел подать вам платить и мне в земли отсылать. А если того не будет, то войною наш мир разразится. Для подтверждения рать свою бесчисленную я привел с собою. Вон она, можешь посмотреть, – и Игорь бросил рукою в сторону моря.

Человек, убедившись в его словах, сказал так:

Сам я не могу принять такого решения. Есть и у нас царь. Ему мы все подчиняемся. Ему передам слова и сообщу о решении завтра.

Что? – воскликнул в негодовании князь, – завтра? Соизволь немедля сказать ему обо всем, и вели подать уже нести, как и за дарами послал. Некогда мне тут время терять. Домой пора возвращаться. Жена моя заждалась уж, да и они тоже, – и Игорь махнул рукой в сторону своей рати.

Человек, ничего не ответив, повернулся и зашагал куда-то. За ним двинулись и остальные, но князь, усмотрев в этом что-то свое, резко остановил их и заставил подождать здесь. На всякий случай он достал из ножен свой меч и, блеснув лезвием на солнце, сказал:

– Думаю, это хороший подарок вашему царю, если отрублю им кому голову, – и Игорь рассмеялся.

Засмеялись и те, кто его окружал. Правда, не до этого было тем, кто остался как бы в заложниках. Они сильно испугались и сжались под грозным видом русича.

Не бойтесь, без вины не трону, – успокоил их князь.

А какова, же наша вина быть может? – спросил кто-то на русском языке.

– Ты-то кто? – вместо ответа спросил Игорь. – Откель язык знаешь мой?

Учился я тут, да здесь и остался, – ответил человек тот, – из мастеровых я. По просьбе их царя свершаю труды всякие.

Что? – грозно насупил князь брови. – Как смеешь тут находиться? Богу нашему не веришь и в вере его не страдаешь, яко мы сами. А ну, выйдь сюды, ко мне ближе. Хочу рассмотреть лицо твое. Может и узнаю.

Человек с опаской вышел и поклонился своему князю. И в тот же миг Игорь, взмахнув мечом, отрубил ему голову, положив этим начало общего кровопролития.

Раздался крик оцепеневших от ужаса людей, а откуда-то издали послышались торопливые шаги.

– Тихо вы, – грозно молвил князь, – а то и вам сделаю то же, – и, подступив ближе к мертвому, но еще содрогающемуся телу, сказал, – будешь знать, как своего бога не уважать и любить всяко. Предок твой, небось, этого не делал, – и князь со злобой плюнул на тело, заставив еще раз содрогнуться чужеземцев.

В эту минуту в помещение вошли какие-то люди, по странному одетые и с каким-то предметами в руках, схожих чем-то на оружие. Не дав им сказать и слова, Игорь взмахнул рукой и выкрикнул:

– Вперед, во славу Отечества нашего, земли русской и бога Перуна. Порубим этих изменников вере нашей, и Бог вознаградит нас за то.

Состоялась небольшая битва или сеча. Но и ее так было назвать нельзя. Вошедшие оборонялись, как могли, тем, что было у них в руках. Но мечи русские сделали свое дело, и вскоре на полу возлежало еще восемь убиенных. Остальные же бросились вглубь помещений.

– За мной, вперед, за веру и Отечество наше, – крикнул Игорь и рванулся за ними, но вспомнив, что их маловато, резко остановился и, обратившись к одному ратнику, послал того за подмогою.

Вскоре в городе возникла настоящая бойня. Не особо разбираясь, кто, где и с чем, русичи рубили сплеча направо и налево, прорываясь, как им казалось, к своему князю, окруженному врагами.

– Сюда, сюда, – кричал им Игорь, взмахивая над собою мечом, из которого лилась кровь и падала ему на грудь. От того казалось, что князь ранен, и сеча стала еще более жестокой.

Наконец, рать пробилась к Игорю, оставив за собою гору людских тел, утопающих в крови. Зазвенели колокола, и это напугало князя.

Что это? – спросил он у того самого человека, что обучался здесь, глаза которого расширились до необыкновения от ужаса творимого и, казалось, он сейчас сам умрет.

К-к-о-о-ло-кола, – едва вымолвил он князю, – то они так своему богу кланяются.

– A-a, – paссвирепел Игорь, узнав об этом, – помощь просят у бога своего…

– Нет, нет, – хотел было поправиться тот человек, но князь уже его не слушал.

– Вперед, за мною, за бога нашего, – крикнул Игорь и повел свою рать снова в битву.

И началась сеча еще большая.

Но нельзя и того было назвать так, ибо по большей части люди просто разбегались кто куда, а рать их попросту казнила на ходу, доставая мечами своими и отпихивая окровавленные тела щитами.

От того и червлеными стали – «червоными» значит, или красными.

(И в этом же лежит ошибка другая. Щиты вовсе не были такими, как их на картинках изображают. Они были круглыми, ибо так еще с государства древнего Египта повелось. Это из слов самого Бога. Что же касается щитов, действительно сделанных в виде «черви» по масти карточной игры, то они появились гораздо позже и не у русичей, а у рыцарей и других, им подобных).

Сеча та продолжалась аж до вечера, и людей было много побито за время то. Сопротивления, как такового, никто не оказывал, разве что желая себя уберечь, кто просто руку поднимал или брал что-то впопыхах.

Смерть тут же таких настигала, так как русичи сильно возбуждены были и особо от хмеля своего, что с собою привезли.

Наконец, ночь настала, и кровавая битва прекратилась. Рать возвратилась на лодии, не досчитавшись всего несколько человек.

Но вскоре и те объявились и, не желая признаться, что попросту битву проспали, сказали, что в плен попали к врагу.

И вновь буйство наступило в хмелю большом, так как после битвы снова к тому же приспособились. Подожгли некоторые корабли, суда другие и в бесчинстве вновь в город бросились.

Люди по углам прятались, жизни свои сохраняя. Но доставали их оттуда русичи и головы отнимали просто так и ни за что. Просто за то, что тот по другую сторону был от бога ихнего Перуна.

Вскоре огонь переметнулся и на их лодии, и князь испугался, что без судов останется. Тогда, быстро согнали людей иных и заставили тушить руками, ртами и всем прочим, что только в голову придти могло.

Наконец, буря огненная стихла, рать и князь немного успокоились, но выпитый хмель вновь придал страстного жару и тут же людей тех, что тушили, порубили и, сложив на одно из судов недогоревших, плыть отправили.

Но на этом еще всё не успокоилось. На заре, только-только, когда солнце вставать стало, рать пробудилась и, опоив себя вновь зельем оным, воевать с врагом, супротив бога их стоящего, отправилась.

И опять та же рать бесчинствовала и силою все делать свое желанное и презренное заставляла. Когда же день на убыль пошел и рубить уже мало кого осталось, князь остановил своих гридней и приказал дань сносить всякую на свои лодии.

– Увезем столько, сколько лодии поместят, – сказал Игорь и принялся руководить общим делом.

Вскоре и это состоялось. Но, усмотрев, что много еще добра осталось, князь собрал свою ближнюю рать, из воеводы и сотников состоящую, и приказал так:

– Надобно часть людей наших, тех, что впопыхах взяли, здесь оставить. Скажем, погибли в схватке неравной.

– Как же так? – спросили князя другие. – Не будем же мы их убивать зa то сами?

Тогда, от своей доли откажитесь, – сурово произнес Игорь, – как могу я рать свою содержать, если дань мне небольшую в землях наших воздают?

Да, то правда, – согласились собравшиеся и, не долго думая, порешили то же.

Только надо это втихую сделать ночью, чтоб не видел никто, – распорядился князь, – возьмите одежды убиенных и приоденьтесь сами. В то никого не посвящайте больше. Пусть, так и останется в тайне.

Сколько же людей нам порубить восьмерым придется? – спросили удивленные сотники.

Почему восьмерым, десятерым. И я с вами пойду, да еще воевода наш.

Ну, то дело другое, – согласились сотники, раз с нами князь. Значит, и Бог тому в помощь. Когда начнем?

А когда стемнеет и спать улягутся все после питья общего. Вот тогда, и будя все состоять так.

Гласим наш князь и оглашен во веки веков будя, – сказал один из сотников. Тот, что тестем Игорю зовется и руку вверх поднял с хмелем.

Хором все дружно выпили, да на том беседа и завершилась.

А ночью кровавая сеча людей из роду своего и состоялась. Убиенных много было, и вода была телами их полна.

Мало вовсе рати осталось, так как увлеклись сотники. Даже часть таких же порубили, как сами. Испугался князь того. Сил-то мало осталось.

Кто знает, а вдруг, город сей подмогу какую ждет. Велел он тотчас грузить лодии своим людям, которые пока живы были и побыстрее уходить от берегов тех.

Побудили остальных, так и продолжая в крови оставаться. Спьяну так никто и не разобрал, что к чему. Воевода же крикнул:

– Другов ваших порубили много, пока вы в плену хмеля оставались. Отомстим же за это. Заберем все богатство их, как мзду за жизни друзей наших, отцов,

матерей, детей, сиротами оставшихся. На берег, други мои по рати. Тащите все, что пригодиться может для дела какого. Так князь повелел. Сам он обессилел

в бою том, вас спасая. Теперь, почивает на лодии своей.

И вновь рать оставшаяся и до трех сотен опустившаяся, потянулась в злобе на берег. Кто под руку попадал, то сразу с жизнью прощался.

Вскоре появился на берегу и человек тот, что вначале князя повстречал. Слеп он стал от горя увиденного и руки протягивал, к князю двигаясь.

Отрубили руки те сотники, так и не подпустив к Игорю, затем глаза взаправду выкололи, а уже опосля голову снесли. Только и успел тот человек произнести такое:

– Бог вам судья за злодеяния ваши.

Услыхал кто-то те слова и уже на мертвое тело набросился, четвертовал его, а затем по кускам в стороны разбросал, чтобы вовек не собралось.

Грабеж тот и дальше продолжился. А вскоре на берегу никого не осталось. Лодии отошли в море, освободив гавань, и веслами тела людские то и дело отпихивали оставшиеся.

Кровь залила всю ту водную гладь, а солнце еще больше создало картину побоища. Кто-то усмотрел в этом участь большую и сказал со стороны города того:

Гавань эта золотым рогом называться должна.

Отчего так? – спросили те, кто еще оставался в живых.

– Золотой потому, что золото по ней увезено наше, а рогом – потому, что вид сего она имеет.

Так и обозначилось то все, опосля сечи большой и расхищения богатств всяких.

Стали собираться люди в городе том и мало их вовсе осталось. Сосчитав, посчитали и убиенных и от счету того волосы на головах в небо поднялись.

– Господи, – взмолились люди те, – зачем допустил ты кровавую распрю сию. Неужто, не видел и крика нашего не слышал. Чем прогневили мы тебя? Волю твою исполняем, никому вред не приносим. Увезли варвары те все книги, золотом починенные. Сколько трудов наших посеяно. Все вновь зачинать придется.

Но не слышал Бог того тогда. Не было на Земле его в тот момент. Оттого все и произошло.

И так оно до сих пор ведется. Есть Бог – порядок более-менее соблюдается. Стоит уйти на некоторое время – сразу мзда восстает, и брань людская возникает.

Помолившись, люди те начали погибших и от страха усопших и, особо детей малых хоронить, в одном месте возлагая и делая могилу им братскую. Удивились они, когда не своих повстречать среди убиенных пришлось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8