Сергей Пилипенко.

Атланты



скачать книгу бесплатно

Где-то вдалеке сверкали еще какие-то звезды, но на звездолете знали, что их истинный объект совсем рядом. Голос командира заставил поднять головы всех.

– Внимание всему экипажу. Приготовиться к высадке. Подлетное время – два часа пятнадцать минут. Но, возможно, это произойдет и раньше. Полная герметизация. Всем приготовить скафандры. Садиться будем на возвышенность. Для этого выбрать точку подлета и обследовать площадку для высадки радиомагнитным излучателем. Всем приготовить оружие. Брать только светоогневую гамму. Будьте осторожны. На борту остается бортинженер и держит с нами связь по запасному радиоканалу. В случае неопределенности или опасности – немедленно взлет. Остальные члены экипажа вместе со мной на исследования. Пробы уже известны. Опасайтесь смертоносных укусов змей и прочей ползучести. С великанами разговаривать будем очень просто. Огонь только на поражение. Без надобности не входить в какие-либо контакты. Соблюдать спокойствие.… Ну, вроде бы все сказал, – завершил, наконец, свою речь Основной.

– Как быть в случае удаления от поверхности? – уточнил бортинженер.

– Держи корабль на высоте возможности для наружного обзора.

– Есть, командир, – четко ответил тот и отправился к приборной доске.

Командир посмотрел за борт.

Земля нарастала и приближалась. Вскоре, цвета слились в единую зеленую с коричневым гамму, и они почувствовали, как внутри все перевернулось.

– Спокойно, – огласил бортинженер, – входим в зону экзотермальных дождей. Сейчас немного вывернет наизнанку. Потерпите…

Но вот, волнение внутри закончилось, и звездолет, выровнявшись, приобрел более устойчивое и нормальное положение.

– Фу – у, – выдохнул один из исследователей, – я уж думал, с ума сойду. Это притяжение…

– Ладно вам, – успокоил снова командир, – и не такое бывало. Давайте, за работу. Вскоре посадка. И без фокусов. Ты меня понял, Август?

– Да, командир, – весело улыбнулся побледневшим лицом тот, – все будет, как дома, – и он поднял вверх руку, пальцами изображая что-то вроде нуля.

– Смотри мне, – пригрозил снова Основной, – подведешь, больше в полет не возьму.

Все переглянулись и немного затихли. Для настоящего исследователя это было равносильно насильственной смерти.

Потому, одевались, молча, все так же тревожно поглядывая на Основного.

– Да, ладно, вам. Расслабьтесь, – немного улыбнулся тот, – это я так, для страху, чтоб не бесновались там, внизу, – и он указал рукой на приближающуюся планету.

Экипаж облегченно вздохнул, а радист про себя подумал:

– Ну, и шутки у тебя, командир. Так ведь и помереть можно.


Прошло два часа. Место было выбрано несколько высоковатое для спуска, но с точки зрения безопасности – вполне оправданное.

– Включай световую гамму, – скомандовал командир, – и включи нагнетатели, пусть очистят зону посадки.

Корабль завис в воздухе, а мощные моторы обдували поверхность снижения.

– Достаточно, – снова сказал тот же голос, – стыкуемся.

Все готовы? – спросил он, пользуясь внутренней радиосетью и оборачиваясь к экипажу, уже одетому в скафандры.

Все пятеро подняли руки, показывая свою готовность.

– Тогда, в отсек стыковки, – скомандовал Основной и зашагал первым в его направлении.

Экипаж последовал за ним. Август, немного задержавшись, наклонился к бортинженеру и тихо сказал:

– Если будут инопланетянки – тебе первая, – и засмеялся, дружески похлопав его по плечу.

– А я не нуждаюсь в них, – очень серьезно ответил тот, устремляя свой взгляд на приборную доску.

– Ну, и напрасно, – снова засмеялся радист и побежал догонять остальных.

Земля встретила их радостно и тепло. И хотя в скафандрах были включены кондиционеры, регулирующие температуру внутри, все же было немного жарковато.

Место, где они состыковались, было сильно заросшим огромными, бамбукового типа деревьями и переплетено густой сетью лиан.

– Meнтодрой, – скупо отозвался командир, обводя рукой стороны.

На чем они стояли было пока не понятно, и лишь присев, и осмотрев тщательно, тот же голос произнес:

– Период полувекового распада. Земля окружена метеоритным слоем пыли. Вскоре надо ожидать перенасыщение абсолютным тепловым фронтом. Химик, радиометрический замер.

– Сейчас сделаю, командир, – раздался голос в наушниках и спустя секунду произнес, – фон сильнее обычного. Радионасыщаемость увеличена. Наверное, мы находимся в зоне радиоактивного излучения. Скорее всего, под нами недавно ушедший вглубь метеорит.

– Да, скорее всего, так и есть, – ответил командир, ощупывая своей перчаткой грунтовую поверхность.

– Осторожно, командир. Там могут быть змеи, – предупредил чей-то голос.

– Хорошо, хорошо, знаю, – успокоил их тот и встал, как и все, на ноги, – насколько я понимаю, наши передвижения здесь ничего не дадут. Мы просто не сможем двигаться. Надо изменить место высадки. Возвращаемся внутрь, – и он указал рукой в направлении корабля, стоявшего совсем

рядом.

– Ну, что ж, первый блин всегда комом, – пошутил Август, проходя мимо командира.

– Это уж точно, – согласился Э-Клерк – так звали самого Основного, – ничего не поделаешь, придется снижаться, – и люк звездолета автоматически за ним закрылся.

Корабль снова взлетел в небо и, мягко передвигаясь над самой поверхностью, искал снижения. Наконец, они нашли более-менее подходящее место, и командир дал команду на посадку.

Поверхность была немного разрежена относительно растительности, и это давало возможность хоть как-то продвигаться.

– Вы обратили внимание, что за пятнадцать минут полета мы не обнаружили ни одного живого существа, – скорбно произнес командир, – что-то не нравится мне все это. Может, радиоактив сильно изобилирует? Химик, сделай пробу, не выходя.

– Хорошо, командир.

Спустя пять минут результат был готов.

– Ну и что там? – спросил Основной.

– Это уму непостижимо. За бортом сорок градусов жары, а радиоактивность 0,0017

– Что? Меньше единицы? – удивился Э-Клерк, – тогда не удивительно, но что это? – и он указал рукой на приборную доску, которая сигнализировала об опасности, – черт возьми, немедленно взлет. Под нами разрежение, выброс вулканической массы. Не удивительно, что все живое покинуло этот район.

И снова корабль взмыл в небо, да так быстро, что все даже попадали на пол.

– Да, тише ты, – упрекнул командир бортинженера, – время еще много до взрыва. Как минимум часа два.

– Извините, командир, – слишком резко было сказано об этом.

– Ладно, забыли. Значит, так. Поднимаемся на высоту до пяти километров, и с этой точки будем наблюдать за происходящим. Попробуем определить время роста самой планеты. Химик, ты готов к забору окружающей среды?

– Да, как и всегда.

– Тогда, хорошо. Всем занять свои места, будем ждать.

В беспокойном ожидании прошло еще два часа.

Наконец, грунтовая поверхность разверзлась под ними, и вверх взмыл огромный фонтан какой-то жидкости мутновато-грязного цвета.

– Первая проба, – скомандовал Основной, и химик занялся своими непосредственными обязанностями.

Вслед за выбросом жидкости начала выходить довольно густая серая масса клубящегося дыма,

– Проба номер два, – вновь произнес тот же голос.

Прошло еще около двух часов, когда, наконец, почувствовалось жаркое дыхание планеты. Наружу взлетела огромная, оранжевая по окрасу масса раскалившегося внутреннего слоя энергии ядра.

– Проба номер три, – как-то устало зазвучал голос командира, – бортинженер, небольшое снижение, но будь осторожен. Это несколько опасно. Мы пока не знаем давления коры.

Корабль начал снижение, забирая немного в сторону от фонтана раскалившейся массы, которая разливалась в стороны и текла густо по поверхности, сжигая все живое на своем пути.

– Ниже, еще немного ниже, – говорил и командовал Основной, – так, хорошо, держи корабль на этой высоте.

– А не опасно? – задал вопрос бортинженер Вейс.

– Конечно, опасно, – согласился вслушивающийся в разговор радист, – но, что поделать, когда проба номер три требует такого весьма неуравновешенного подхода.

– Послушай, Август, помолчи, ради всего живого, – обозлился командир, – сейчас не до шуток…

И вправду, звездолет находился всего лишь в нескольких сотнях метров от беснующейся массы раскаленного сплава. Ближе подойти было просто опасно. Температура усиливалась, о чем свидетельствовали приборы и светомигающая иллюминация.

– Стоп, – неожиданно резко скомандовал Основной, – химик, проба.

– Есть, проба, – сосредоточенно и очень серьезно отвечал тот, колдуя над своими приборами и механизмами.

Наконец, остаточное силовое поле было замерено, и корабль потихоньку отошел в сторону от центроизвержения глубинной массы.

Все облегченно вздохнули.

– Послушай, командир, – неожиданно обратился к Основному бортинженер, а нужно ли было так рисковать? Мы что, не могли обождать, пока все это стихнет? – и он указал рукой вниз.

– Значит, не могли, – спокойно, без тени какого-либо упрека в его адрес отвечал Э-Клерк.

В ответ Вейс только пожал плечами и недоуменно обвел взглядом остальных.

Все молчали, и лишь Август заметил:

– Знаешь, парень. Я тебе вот, что скажу. Силен не тот, кто только думает о своем, а еще и тот, кто заботится о других. Надеюсь, ты меня поймешь правильно.

Вейс сильно покраснел, но все же ответил:

– Я не думаю, что сильно гожусь в трусы, но думаю, что справлюсь с этим как-нибудь сам, – и отвернулся к своему блоку управления.

Командир поднял руку и, обводя всех суровым взглядом, сказал:

– Я хочу, чтобы вы все, ребята, поняли. От нас зависит сейчас многое. Мы многое пережили в прошлом и зачем повторять недотепство наших предков. Есть ум, и надо им пользоваться так, чтобы потом не укорять себя за тщедушие. Умрем – что ж, другие поймут и исследуют за нас. Но если сделаем неправильный вывод – это уже катастрофа. Такого я себе на корабле не допущу. Думаю, это понятно всем. А, теперь, все. Хватит болтаться без дела. Химик, анализ через пятнадцать минут мне на стол. Понятно?

– Есть, командир.

– Бортинженер, выйти на уровень базисного нуля. Организовать замеры и пополнить при необходимости топливные отсеки. Радист, попробуй перейти на микродинамическую частоту, используй тепловибрационное поле самой системы. После, доложишь. Палеонтолог, подключись к химику. Анализ также мне на стол через пятнадцать минут. Геодезист, попробуй по наружному ландшафту определить схему опережения целевых потоков и составь примерную схему полевых изотопных соединений. Все, по местам, и за работу. Я у себя.

Отдав распоряжения, командир удалился к себе в отсек.

Предстояло много работы. И, хотя по поверхностным наблюдениям окончательного решения принять было нельзя, все же кое-какие выводы сделать можно.

В ожидании донесений, Основной достал бортовой журнал и сделал краткую запись.

«Пробы №1, 2, 3 усовершенствованы. Документы в обработке. Корабль не разблокирован. Сейсмодинамика отсутствует».

После этого всего, поставив число, дату и подпись, Основной расслабленно откинулся на спинку бокового кресла и на минуту закрыл глаза.

«Да – а, – думалось ему в ту минуту, – сколько еще вот таких непаханых планет придется пройти, прежде чем они все перевезут основное оборудование и вывезут всю работоспособную часть населения. На это понадобятся годы и годы. Сам он успеет ли? Время ведь идет, не останавливается. Правда, в полетах они стареют меньше, чем там, дома. Скольких он уже позабыл. Скольким покрыл траурной нитью глаза. Эх, судьба. И кто все это только выдумал? Космос? Кто-то ведь придумал это слово. Но кто? Пока не встречал. Это не первая система, открытая им. Были и другие, но, к сожалению, картина примерно одинакова. Все на уровне ментозоя или протозоя. Разумных существ нет. Конечно, живое есть, но это не то. А, может, это и к лучшему. Кто знает, как бы они себя повели, если бы увидели других, подобных себе. Пусть, немного другого окраса, немножечко иных форм и структур тела, но все же подобных. Неужто, мы так никогда и не встретим? А, может, в этом и заключается весь смысл нашего существования? Может, есть какие другие формы жизни? Кто его знает. Может, это так и есть. Но нам надо пока думать о живых. О тех, кто остался на их далекой планете, которой исполнилось не так давно 8,5 тыс. лет. Задача, поставленная Старшим, была предельно ясна. Добиться наилучших исследовательских результатов и способствовать развитию микроорганического слоя той планета, на какую они прибудут. Да, но это так, внешне, в приказном порядке. А внутри? Что делать? Какое решение принять? Здесь никто подсказывать не будет…»

Мысли прервались, так как на стол по очереди начали ложиться документы, обработанные их бортовым компьютером.

Итак, картина прояснялась. По только что произведенным замерам было понятно, что планете самое большое от силы 5,5 тыс. лет с момента формирования ее основного ядра. Значит, формирование цитоплазменного состава грунтового и поверхностного слоя только началось. Из этого общего числа надо было откинуть еще 3 000 лет на само образование светотермической массы и обрастание ее сверхпородистым составом пролетающих мимо небесных тел. Итого, получалось, что живому около 2 500 тыс.

лет, а значит, первозданность планеты гарантирована. Массу замерять было бессмысленно, ибо она пока ничего не даст. Идет процентное сложение зон риска самого ядра и верхнемеханического слоя. Вывод напрашивается сам собой: планета непригодна для обрастания силой нового порядка, но вполне способна приютить их небольшой численный состав.

Но, это пока внешние выводы. Необходимо сложить карту планеты и истребовать наружу все заложенные в нее запасы, которые только входили в состав основной грунтовой подвязки. На это, конечно, потребуется время, кое-какие усилия с их стороны. Кроме этого, надо определить зону бактериального риска и способа реомуляции их самих в определенных жизненных ситуациях. А это обозначало лишь одно – подвергнуть чью-то жизнь опасности, исход которой вполне может быть смерть. Но и это еще не все. Надо определить источники радиозаражения и попробовать усмирить некоторые особо активные зоны. Надо исчислить количество уже вложенных ископаемых, надо отделить вирусоносители от внешней загрязненности. И, в конце концов, надо разблокировать полюса. Жизнь без воды скоротечна и пуста. Вобщем, работы уйма.

– Может, вызвать подмогу, – подумал было Основной, – но, когда она прибудет? Лет через десять-пятнадцать, смотря, как они пройдут зоны вихревых очагов. Не снесет ли их в стороны. От этого и будет зависеть протяженность полета. Пожалуй, я сделаю так, – решил про себя командир, – если удастся добиться связи, то подмогу пусть шлют, а мы пока здесь хорошо поработаем. Маловато нас, конечно, но что поделаешь – сколько есть».

Приняв такое решение, Э-Клерк встал со своего удобного кресла и продефилировал в кают-компанию корабля. Все уже ждали его решения или, как мрачно шутил Август, его приговора.

– Остаемся здесь, – кратко и четко произнес командир, – что со связью? – обратился он к навигационному инженеру.

– Пока ничего, – тот отрицательно покачал головой, – но я запустил бегущую волну. Может, она все же достанет?

– Хорошо, – кивнул командир и, обращаясь к бортинженеру, сказал, – выходим в зону риска, но сначала сделаем облет полюсов по траектории. Включить все приборы, снимающие радиоактивное излучение, зафиксировать на модуле все поверхностные ландшафты. Место стыковки я выберу после просмотра. Всем занять свои рабочие места.

Экипаж разошелся по своим полагающимся местам, и в кают-компании стало тихо. Ровно гудели моторы, шумели кондиционеры, собирая небольшую влагу помещения.

Э-Клерк прошелся то в одну, то в другую сторону. Что-то мешало ему принять какое-то окончательное решение.

Но вот, наконец, мысленно освободившись от чего-то, он все же решился и тихо произнес:

– Ну, что ж. Коль выпала мне такая честь, буду исследовать. Все бывает, но упускать такое нельзя. Это было бы просто преступлением перед собой, перед оставшимися и даже перед теми, кто только-только видимо начинает свой путь развития. Не умрем ведь здесь, – успокоил он сам себя и шагнул за отсек кают-компании.

Дверь автоматически за ним закрылась, и в коридоре борта звездолета послышались четкие, чисто мужские шаги.

Это были шаги тех, кто первым присоединился к земному ландшафту, даже не пытаясь его завоевать у кого-то другого или, вообще, отобрать.

Это были первые шаги и уже по Земле, еще не остывшей от только что произведенного внутреннего взрыва.

И это были шаги первопроходцев, пожелавших добровольно совершить то, что, казалось бы, на первый взгляд, просто сумасбродство.

Но так было и нельзя отрицать этого, ибо была Земля, и было на ней то, что только потом, спустя еще многие века, стало называться человеком.

Но тогда, это было всего лишь нормальность. Даже можно сказать, парадоксическая уверенность разума свыше над простой обычной средой рассредоточения.

Но кому-то ведь надо было все это делать и формировать, и кто-то все же решился, придя на помощь.

И не только себе, и таким же, ибо они все-таки могли большее. Они захотели помочь тем, кто когда-то потом поступит так же, ибо пока будет существовать космос, до тех пор будет существовать и это.

Закон термического облагораживания – вот, что действует в этой ситуации.

Но нельзя скрывать и то, что факт был такой же явью, как в свое время само рождение планеты. В это трудно сейчас поверить и, наверное, можно было бы понять любого, кто способен отрицать. Но, в то же время, нельзя не понять того, что досталось в наследство от старого мира и опустевшего пустотелого ядра самой Земли.

Решиться – дело не простое. Решиться – значит, взять на себя какую-то ответственность.

Это и движет прогресс, даже в самом экстремальном его восприятии.

Выбор был сделан, и корабль уходил в сторону, но совсем недалеко, и это было понятно.

Земля их манила и уже окружала своей теплотой. Но для того, чтобы понять это – нужно время, которого, как всегда, недостает.

Но им все же хватило того немногого, и спустя несколько дней, они возвращались обратно: счастливые и усталые, радостные и одновременно злые, но не на саму Землю, а на самих себя.

Слишком много пока было удальства и мало достопочтимых званий.

Но дело было сделано, и уже гудел материк от набегавшей синей волны, обрушающейся с его полюсов, и уже образовывались первые закоренелые ландшафты.

Но то было только начало.

Время еще не пришло для совершенства своей базы познаний, а потому, люди еще оставались глубоко в недрах Земли.

Но планета ждала и с надеждой провожала первых ее посетителей, которые обещали ей непременно вернуться и довершить начатое.

Но придут ли они? Или прибудут другие? Время покажет.

Но первые – будут всегда первыми. И никто не способен опровергнуть это.

– Да, будет Земля, – так сказал один из них, и эхо вознесло его голос вдвойне.

Так оно и осталось звучать до сих пор в самой глубине ее широт, но почему-то те, кто сейчас живет, этого просто не слышат.

Но, впрочем, все по порядку. И сначала, все же о днях…

Глава 2. День первый

Утро началось как обычно по рабочему и с делового рационального предложения.

Основной снова собрал всех в кают-компании и, вычисляя траекторию полета, произнес:

– Я думаю, что мы поступим следующим образом. Надо облететь вокруг этого шара несколько раз и очень точно соизмерить геометрическую диоптрию векового дня. Нужно образовать сменную деталь времени. Для этого – вооружиться приборами и составить дополнительный анализ рентодоксации излучения основного элемента защиты поля радиолокации планеты. Далее. Навигационному инженеру, необходимо внести свой, дополняющий общую структуру сигнала уровень рассредоточения радиоволны. Попробовать нововвести изолирующую массу антисептических веществ и дезодолировать самоструктуру наведения общего сигнала. Все. Всем остальным строго по элементарному узловому механизму и за работу.

На этом краткое совещание закончилось, и все потянулись к выходу, за исключением самого командира, который на время задержался возле параметрической доски.

– Что-то здесь мне явно указывает на то, что особых изменений не потребуется, – тихо говорил он, тыча пальцем и постукивая им по одному и тому же месту на доске, – ладно, посмотрим, – и, оторвавшись, он вышел вслед за остальными.

Звездолет обошел Землю несколько раз. Все параметры перепроверялись бортовым компьютером. Лишь одно оставалось пока неизвестным – угол подачи самой радиоактивности открытого космического воздействия. Но и здесь нашелся выход.

Бортинженер развернул корабль так, чтобы часть попадаемых на него лучей фокусировалась на радиолинейной антенне, и в течении нескольких секунд дело было сделано.

Вращаясь, антенна набирала в себя до 100 радиорылейных единиц, что обозначало: поток радиодиодов составляет около 25—26 кг/мЗ длины. Вычислить градус подъема не составляло труда.

– Итак, – продолжил Основной после очередного замера и общего анализа ситуации, – начинаем эквивалент 2, что обозначает следующее: бортинженеру передать управление кораблем непосредственно пилоту и взяться за свою работу. Радисту попытаться выйти на связь снова. Химику – определить радиоизвестковую группу сосредоточения по наносному грунту вулканической среды. Пилоту – вести корабль в сторону вчерашнего выноса массы. Палеонтологу – пока отдыхать. Все. За работу.


И снова корабль пошел вокруг планеты, опускаясь все ниже и ниже к месту, указанному командиром. Наконец, цель была достигнута, и звездолет решительно застыл над центром выноса вулканической массы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное