Сергей Пациашвили.

Крещение Новгорода. Часть 2



скачать книгу бесплатно

Глава 1.

Чародей и вампир.

Колёса на повозке скрипели так неприятно и так часто, что для тех, кому не посчастливилось на ней ехать, эта поездка казалась невыносимой пыткой. Тройка лошадей, напрягаясь всеми своими мускулистыми телами, тащила за собой повозку, на которой была установлена огромная деревянная клетка. В таких клетках бродячий балаган обычно перевозит диких животных, которых затем показывает публике в своих представлениях. Но сегодня в ней были не медведи и не волки, а компания людей в кольчугах и чёрных плащах. Колдуны. Вождь их хмуро оглядывался по сторонам, его жабьи глаза и без того всегда были на выкате, сейчас же наполнились каким-то неистовством, будто бы намеревались выскочить из орбит. Его, вождя клана Змея, могучего Усыню пленили. И пленили даже не чародеи, а мерзкие создания, презираемые всем чародейским миром – упыри. Эти существа сейчас были повсюду, понукали коней, смеялись над пленниками, кривили свои клыкастые морды. А Усыня меж тем пытался собраться с мыслями, чтобы понять, как такое стало возможно, и что их теперь ждёт. Вскоре он увидел того, кого считал вождём этих кровососов. Худощавый, угловатый, коротко стриженный. Он очень напоминал собой человека, а его клыки хорошо скрывала борода.

– Эй ты, куда вы нас везёте? – спрашивал вождь Усыня.

– На суд, куда же ещё, – отвечал вождь упырей, – вас велено доставить живыми.

– Велено? И кто же велит такому сильному существу, как ты?

– О, есть существа и более могущественные, чем я, и куда более могущественные, чем ты, могучий вождь.

– Как твоё имя, кровосос?


– Свои именуют меня Бессмертным, прочие – Кощеем.

– Кощей? – ещё больше удивился Усыня, – так ты раб? Может ты и не вурдалак вовсе, а лишь голем, искусственная игрушка в чьих-то руках?

– О, нет, – расхохотался чему-то Кощей Бессмертный, – я был когда-то человеком, даже колдуном. Но то было очень давно, много веков тому назад.

– Так ты из древних? Почему же столько лет о тебе никто не слышал?

– Прежде я не обладал таким могуществом, – отвечал вождь упырей. Казалось, его даже забавляет этот разговор, он отвечал очень охотно и живо. И тем ужаснее он казался вождю Усыне. Это страшное сильное существо обладало каким-то разумом. Вождь колдунов снова и снова вспоминал свою первую встречу с Кощеем и то потрясение, которое он испытал от этой встречи. Дело, которое казалось ему совсем простым и мелким, повергло его в такое ужасное положение.

Ни для кого не было секретом, что там, где происходят тяжёлые бои или какие-то страшные бедствия обрушиваются на людские головы, появляются упыри и предлагают своё мнимое спасение. Так случилось и под Черниговом после возвращения князя Владимира и крещения Киева и Новгорода. Князь Всеоволод Додон терпел одно поражения за другим, уступал все захваченные прежде города, уступил в конце концов свой родной город Чернигов и укрылся в маленьком городке на окраине своих владений – Муроме. Быстро дошли вести о том, что в Киеве погиб вождь чародейской дружины – Кривша.

До Усыни дошла новость о гибели в Новгороде его близкого товарища – Богомила Соловья. Правда, вождь клана Змея не сразу понял, о каком Соловье идёт речь. На Руси прозвище «Соловей» в те годы было очень распространено, и, пожалуй, самым известным Соловьём был вождь клана белых волков – Вахрамей. Но Вахрамей был жив, а погиб Богомил, который незадолго до этого так же в Новгороде был прозван Соловьём. Эта весть очень опечалила Усыню, но больше всего его встревожила невозможность сразу же отомстить новгородцам. Нужно было сражаться, пытаясь вернуть себе Чернигов. Дружина колдунов избрали себе нового вождя – лидера клана Вепря – Дубыню. Но ему уже никто не подчинялся, даже колдуны из его клана. Можно было с полной уверенностью сказать, что чародейской дружины больше не существует, и теперь каждый клан сам за себя. И тут-то объявились эти упыри под Черниговом, которых ни один из новоявленных болгарских или русских богатырей не мог унять. Вождь Усыня вспомнил о своём долге и решил покарать кровососов. Вероятно, он надеялся за это получить какое-нибудь шаткое перемирие с врагами и тем самым избежать страшной участи других колдунов, которых теперь беспощадно истребляли и изгоняли с русской земли. Но то, с чем столкнулся тогда вождь клана Змея, потрясло его до глубины души.

Когда колдуны нападали на упырей, то всегда старались делать это днём, а не ночью. Днём кровососы были слабы, солнечный свет отнимал у них силы. Ночью же у них было явное преимущество перед врагом. Упыри прекрасно ориентировались в темноте и были на порядок сильнее. И в этот раз колдуны, как и положено, пошли в атаку днём, но наткнулись не на слабых трусливых полузверей, а на стойкий отпор. Упыри выстроились в боевой порядок, чего прежде у них никто не наблюдал, они вооружились копьями и щитами и до конца не показали врагам свою спину. Но больше всего чародеев поразил вождь упырей – Кощей Бессмертный. Увидев замешательство среди колдунов, Усыня сам набросился на кровососа и силой рубанул ему мечом по шее. Однако голова упыря осталась сидеть на своих плечах, а меч прошёл, как через тесто, немного застрял, но вышел с другой стороны. Шея кровососа, правда, как-то неестественно выгнулась, но тот лишь наклонил голову на бок, хрустнул позвонками, и всё стало на место. Усыня ударил снова и попал в сердце, Кощей взял голой рукой острие меча и вынул из себя. Ни одно из известных смертоносных для вампиров средств не действовало на него. Упыря атаковали многие, но все безуспешно. Все были ранены и взяты в плен, вождя Усыню обезоружил лично вождь упырей. Колдунов тогда погибло немного, в основном все были схвачены живыми. Более ужасной участи, чем попасть в плен к этим существам, чародеи не знали. Но никаких пыток и издевательств вслед за пленением не последовало. Колдунов посадили в деревянные клетки, которые, видимо, были специально приготовлены для этого предназначения, а затем повезли куда-то в сторону леса.

– Скажи мне, если ты и вправду был колдуном, – обратился к Кощею вождь Усыня. – Мне всегда было интересно. Как в твоей голове укладывается столько воспоминаний? Ты же жил много веков, многое видел. Как вообще можно оставаться упырём, зная так много?

– Хм, невозможно помнить всё, – отвечал Кощей, почти не задумываясь, – ведь в таком случае мы бы жили только прошлым. Я помню далеко не всё. Я совсем не помню песен, которые пели люди в прежние времена, почти не помню городов древности и прежних книг. Я лучше всего запоминаю лишь те зверства, что люди совершали друг с другом. Помню варёных в кипятке детей, помню вырезанные города, помню жертвоприношения колдунов. О, люди так жестоки и так отвратительны, что я в самом деле не понимаю, за что они ненавидят нас, упырей.

– Люди и чародеи делают много зла, – возражал ему Усыня, – но это разные люди, а не все сразу. Нельзя всех мерить одной меркой.

– Разве это я, мудрый вождь, мерю всех одной меркой? – даже удивился Кощей, – нет, это вы, колдуны всех людей объявили одинаковыми, ниже себя. Да ещё христиане, которые всех людей причислили к роду человеческому, ведущему начало от Бога. А потому преступления одного человека – это преступления всего рода. Разве нет? Я хорошо помню это зло человеческого рода, но для меня и вы, чародеи, ни чем не лучше. Да и мы, упыри, такие же.

– Да, ты очень злопамятный, я это вижу, – молвил вождь колдунов, – и воистину, с таким тяжёлым грузом, как злая память, можно быть только чьим-то рабом.

– Все мы чьи-то рабы, – философски заключил Кощей Бессмертный.

А меж тем путь их приближался в концу, и вскоре они оказались в небольшой деревне, хорошо укреплённой высокой деревянной стеной. Эта местность будто бы показалась колдунам знакомой, многое указывало на то, что здесь жили чародеи, и не просто чародеи, а непременно оборотни. Вождь Усыня начал уже о чём-то догадываться, когда его привели в главный терем. Здесь его уже ожидал местный вождь. Он изменился в лице, постарел, постриг коротко волосы, но в его начисто выбритом лице и немного волчьем профиле легко можно было узнать Вахрамея Соловья, того самого, который в своё время убил Буслая во время жертвоприношения и тем самым косвенно повлиял на становление Василия Буслаева.

– Так это твоих рук дело? – спрашивал Усыня, кивая на Кощея, который тоже был здесь.

– О, да, – улыбался Вахрамей, – эти упыри служат мне, как и оборотни в этом хуторе.

– Он очень силён. Я слышал о похожих чарах. В древние времена упыри могли достигать невиданного могущества. Но тогда чар в мире было больше, следовательно, и чародеи были сильнее. Со временем чары умирали вместе с чародеями и уходили из нашего мира. В конце концов, чародеи стали слабеть. Но сегодня я увидел что-то невероятное. Твой Кощей… твой… как такое возможно в наше время?

– Я нашёл новый источник чар, – отвечал Вахрамей, – и этот источник открыл мне путь к невиданной, запретной силе. Только я знаю место его нахождения. Этот источник позволил мне подчинить своей власти древнего упыря и сделать его воистину бессмертным.

– Глупец, – бросил ему Усыня, – ты понимаешь, что ты натворил? Если ты погибнешь, он всё равно останется жить, он же всех нас погубит. А может и ещё раньше. С чего ты взял, что сможешь им управлять?

– Да, если я умру, он получит свободу. Но пока я контролирую его разум, и, более того, я единственный знаю, где находится его смерть.

– Но ты не бессмертен, Вахрамей. Когда-нибудь ты умрёшь, и тогда он станет свободным. Зачем? Я не понимаю, зачем ты так рискуешь собой и всем мирозданием?

– Зачем? – лицо Вахрамея теперь наполнилось гневом, – ты спрашиваешь меня, зачем? Что ж, великий вождь, я расскажу тебе. Помнишь, как всё начиналось, когда мы только начинали собирать чародейскую дружину? Мой клан был одним из первых, которые примкнули к новому союзу. Более того, сам союз был моей идеей. Я долгое время служил волхвом в Чернигове, я подружился с князем Всеволодом и через него собрал вас, четверых великих вождей. Затем мы склонили на свою сторону князя Владимира. Мы сделали Перуна своим верховным богом. Всё это было моя заслуга. Я должен был стать вождём чародейской дружины, я должен был заседать в Киеве и оттуда править вместе с князем. Но когда я высказал это, что вы все, великие вожди, ответили мне?

– Мы сказали, что ты не чистокровный, и не можешь быть вождём над нами.

– Вот именно. И избрали этого Крившу, будь он проклят. Вы даже и понятия не имели, зачем нужен этот союз, зачем нужна чародейская дружина. Только я это знал, только я вынашивал этот план. И что в итоге? Я остался не у дел. Но я нашёл способ отмстить. Я устроил покушение на князя Владимира. Покушение в высшей степени глупое, его жена Рогнеда не смогла его убить. Но из-за этого он распустил чародейскую дружину, а в скором времени принял христианство. Теперь я завершу то, что начал. Теперь мне не нужна никакая чародейская дружина. Я вступил в союз с силами, которые принесут мне ещё большую власть. И вы, великие вожди, поможете мне в этом, хотите вы того или нет.

– Как же ты нас заставишь? – смотрел ему прямо в глаза Усыня.

– Я не буду ничему вас заставлять. Вы просто будете делать то, что и так уже делали. Воевать против христиан и князя Владимира. Поэтому я велел сохранить тебе жизнь, вождь Усыня, я отпущу тебя. Но только в этот раз. В следующий раз, если перейдёшь дорогу Кошею, он тебя прикончит. А теперь ступай, продолжай свою войну, и знай, что я рядом.

Кощей с равнодушным видом молчаливо наблюдал за разговором. Он всё понимал и, возможно, в глубине души ненавидел своё рабское положение, но он так же понимал, что при малейшей попытке взбунтоваться, его разум откажется ему подчиняться. Вахрамей сможет изменить или стереть его воспоминания, сделать просто марионеткой в своих руках, что угодно. Такому рабству Кощей предпочитал рабство при трезвом уме. Когда Усыня ушёл, Кощей остался с Соловьём наедине.

– Ты, наверное, очень горд собой, оборотень? – вымолвил упырь.

– Когда-то я был простым полукровкой, без будущего, без власти. А теперь я могу по праву считать себя самым могущественным чародеем на свете. Могущественнее всех чистокровных.

– Твоё могущество создано на обмане. Ты провёл и меня, когда обещал мне бессмертие, а сделал своим рабом. Но в этом мире есть существа, куда более могущественные, чем ты, и, однажды, они покажут тебе свою власть.

– Ты злишься на меня, Кощей? – даже удивился Вахрамей, – напрасно, ведь я дал тебе новую жизнь, новое имя, новую цель. Мы теперь связаны с тобой, мы вместе будем править этим миром. Я нашёл новый источник чародейской силы, но этот источник есть лишь путь к чему-то большему, путь к бессмертию. Я стану бессмертным так же, как стал и ты.

– Источники силы просто так не возникают, – скептически говорил упырь, – по сути, они есть дыры, тайные порталы между миром мёртвых и миром живых. Эти порталы между мирами возникают, когда какое-то существо вырывается из мира мёртвых в мир живых.

– Ты знаешь, что это за существо, Кощей?

– Я знаю, что оно намного могущественнее нас с тобой, и оно набирает силу.

– Ну что ж, надеюсь, однажды мы с ним встретимся и одолеем его вместе. А ты, друг мой, отправляйся снова к Чернигову. Думаю, колдуны больше не будут тебе мешать собирать наше войско.

Усыня не смог скрыть тревогу и волнение, преследующие его после сегодняшней встречи. И его люди заметили серьёзную перемену на его лице. Особенно чародей по имени Мстислав, который единственный в клане выглядел совершенно противоположным образом, нежели Усыня. Не было ни тонких длинных усов как у сома, ни длинных волос, голова вообще была лысой, зато лицо был щедро украшено густыми усами и большой бородой лопатой. Чародеи вернули колдунам их коней и оружие, и теперь они спешно покидали хутор.

– Куда теперь, владыка? – спрашивал Мстислав у вождя.

– Мы возвращаемся к Чернигову, – отвечал Усыня, – нужно уводить войско от города.

– Мы нарушим приказ вождя Дубыни и уйдём с войны?

– Исход этой войны скоро решится и так, без нас. Сейчас нам нужно затаиться и готовить себя для настоящей войны.

– Пока другие колдуны будут сражаться, мы будем прятаться? – удивлялся Мстислав. В последнее время он всё чаще перечил вождю.

– Войско Владимира больше наших сил в несколько раз. Оно сомнёт всех на своём пути. Князь Всеоволод Додон уже сбежал из Чернигова в Муром. Сейчас лучше затаиться и переждать. Поверь мне, я знаю, что киевский князь недолго будет праздновать свою победу. Скоро и без нас на него обрушатся страшные бедствия.

С этими словами Усыня направил своего коня вперёд на лесную дорогу, по которой они прибыли сюда. Другие колдуны поехали за ним. Они торопились, и от топота их коней сотрясалась земля. Усыня едва не раздавил двух путников, одиноко разгуливающих по лесу. В последний момент они успели отскочить в сторону, чтобы пропустить всадников. Это были совсем молодые юноша и девушка. Оба сильно похожи при том, что и сильно отличалась. Она была рыжеволосой, длинные волосы убирала в пушистый хвост на затылке, глаза голубые, лицо щедро украшено веснушками и по-своему даже очень милое. Парень так же носил длинные волосы, которые, однако, были русого цвета, лицо было совершенно белым, лишь с небольшой бородкой и усиками. Девушка несла в руке какую-то корзину, её спутник имел за поясом длинный меч.

– Похоже, сестрёнка, переговоры уже закончились, – вымолвил с улыбкой он.

– Наш отец опять добился, чего хотел, – отвечала девушка.

– Похоже, его чучело навело страху на колдунов. Вишь, как торопятся. Хорошую собачёнку завёл себе наш отец.

– Ты про Кощея? – спрашивал девица, – он тебе не нравится, Чеслав?

– Ты же знаешь, что нет. Он упырь, а мы – чародеи. Раньше мы убивали упырей, или делали своими рабами. Но никогда не позволяли действовать самостоятельно.

– Таково решения нашего отца, – стояла на своём девица, – и раз уж мы его дети, мы должны ему покориться.

– А я смотрю, Авдотья, Кощей-то тебе понравился, – вдруг чем-то разгневался Чеслав, – я видел, как ты смотрела на это животное.

– Может и нравится. У меня же нет мужа, а Кощей – сильный и взрослый, он бы любой понравился.

– Ты – гадкая дрянь, – выругался Чеслав и больно схватил её за руку, – нарочно дразнишь меня?

– Убери руки, братец, ты всё равно мне ничего не сделаешь, – без тени страха отвечала ему Авдотья. И Чеслав, вскипая от гнева, покорился. Девушка же с презрительной гримасой пошла вперёд, и, не поворачивая головы к своему спутнику, заговорила:

– Разве это не ты сделал меня такой? Разве не ты научил меня любить и сделал женщиной, как только мне исполнилось тринадцать?

– У нас один отец, сестрица, но разные матери, у колдунов такие союзы не запрещены.

– Это чтобы сохранить чистоту крови. Но мы не колдуны. И если у нас появится ребёнок, мы пропали.

– Он не появится, – уверенно говорил Чеслав, – ты же пьёшь те отвары, которые не дают тебе зачать?

Он даже чему-то похотливо заулыбался и попытался приобнять сестру за талию, но она ускорила шаг и вполне серьёзно заговорила:

– Всему приходит конец, братец, я хочу быть матерью. Хочу детей, но не от тебя.

– От кого, от Кощея? – усмехнулся Чеслав, – упыри же бесплодны, это всем известно.

– Всё равно. Я хочу другого мужчину, ты надоел мне, братец.

Лицо Чеслава теперь исказила мука и боль. Он обогнал свою сестру и заговорил, глядя ей прямо в глаза:

– Хочешь бросить меня, хочешь оставить меня? А как же я буду здесь один, без тебя? Я старше тебя, Авдотья, но отец всё равно не разрешает мне жениться. Если ты покинешь меня, у меня не останется больше никого.

– Бедный мой, несчастный братец, – обняла его Авдотья. От прежнего хмурого презрения на её милом личике не осталось и следа. Теперь оно выражало сочувствие и нежность. Чеслав крепко обнял её, а затем так же крепко поцеловал в слегка пухлые губки.

– Никогда не оставляй меня, – почти шёпотом произнёс он.

– Не оставлю, – отвечала Авдотья.

Догадывался ли Вахрамей о тайной связи своих единственных законных детей? Возможно. Но он редко видел их, и даже не сразу узнал о рождении Чеслава от одной ведьмы. Затем от другой матери появилась на свет Авдотья, но прошло ещё не мало лет, прежде чем дети переехали в дом к отцу, и как раз тогда они и познакомились друг с другом. Чеславу было 14, ей – десять лет. Киев только крестили в веру Перуна, и Вахрамей в одночасье стал одним из самых влиятельных и самых могущественных чародеев на Руси. Его дети перестали в чём-либо нуждаться и не сразу поняли, в какую западню попали. В 17 лет Чеслав впервые задумал жениться и впервые столкнулся со строгим запретом со стороны своего отца.

– Не для того я родил тебя, чтобы ты женился на дочери просто кузнеца, пусть и чародейской крови, – сказал тогда Вахрамей.

– Н я люблю её, отец, – возражал Чеслав, – и она любит меня. Мы будем счастливой семьёй.

– Выбрось эту ерунду из головы. Я твоя семья, а ещё Авдотья. Хочешь бабу, пожалуйста, живи с ней, но без женитьбы. А не захочет, как хочет. Ты женишься в Киеве, на богатой девушке из знатного чародейского рода.

И Чеслав вынужден был оставить свою затею и подчиниться отцу. Он виделся ещё несколько раз со своей возлюбленной, но она, зная себе цену, наотрез отказалась жить с ним без брака. Сын тогда так и не посмел перечить отцу. Сердце юного чародея разрывалось от боли, и, казалось, никто не сможет утешить его страданий. Но тут близкому человеку, его родной сестре понадобилась его забота. Редкая и странная болезнь поразила Авдотью, и юная красавица вдруг напрочь перестала ходить. Ноги не слушались её, чародеи поначалу ничем не могли помочь, хоть и быстро поняли, что это какое-то сильное проклятие, насланное кем-то из врагов Вахрамея. Чеслав лично ухаживал за своей сестрой, и она была ему за это бесконечно благодарна. Он больше всех жалел её, как и она его, и однажды так случилось, что они стали слишком близки друг другу. Тогда Чеслав впервые познал женщину, а она впервые познала мужчину. Они поклялись, что всегда будут верны друг другу. Вскоре Вахрамей смог отыскать своего недоброжелателя и снять проклятие с дочери.

Авдотья снова начала ходить, но теперь мир для неё изменился. Появилась какая-то зависть и мстительность к людям. Ещё во время болезни девушка стала очень злопамятна, запоминала в мелочах всё зло, кто какое делал, просила относить себя на казни преступников и наблюдала за ними. С мужчинами она была приветлива и улыбчива, и сама нарочно искала их общества, но брат всегда следил, чтобы ни один мужчина не стал слишком близок к ней. Авдотья в тайне от отца от ведьм научилась искусству делать противозачаточные отвары. Так же тайком она начала изучать всякие запретные чары, которые изучали только лесные феи. Феи жили отшельникам и в отличии от ведьм ни один мужчина в здравом уме не стал бы брать одну из них в жёны. Любовь брата и сестры так же хранилась к глубокой тайне. Вскоре вся их жизнь стала превращаться в сплетение тайн и мелких секретов. Это сказалось и на их характерах. Они стали всегда говорить со всеми намёками, недомолвками, а Авдотья так и вовсе создала вокруг себя такую ауру загадочности, что казалась порой просто сумасшедшей, отчего, однако, только ещё больше нравилась мужчинам, поскольку иной раз казалась им сущим ребёнком, капризным и недоступным. Но в силу этого любовники были очень несчастны. Не редко они ссорились и не спали вместе по множеству дней или даже недель. И всё же затем страсть побеждала страх, и вопреки всему они снова тянулись друг к другу. Чеслав старался полностью контролировать жизнь сестры, она же пыталась уловками и обманом вырваться из этого контроля, дразнила брата, выходя на прогулки с другими мужчинами. Несколько раз Чеслав настолько злился на Авдотью, что сам пытался жениться, даже вопреки воли отца. Но затем яростный порыв остывал, и сын мирился с очередным запретом своего отца. Наконец, Чеслав смирился со своей судьбой и даже возрадовался ей. Ведь, если отец не хотел женить его, то из этих же соображений не хотел выдавать замуж и Авдотью. В душе дети желали, чтобы их отец никогда не поселился жить в Киеве, и тогда они всегда были бы вместе. Но любить друг друга, скрываясь от всех, игнорируя насмешки и подозрения окружающих, было невыносимо. И тогда они искренне желали отцу достичь того могущества, о котором он мечтал. Но Вахрамей всё больше отдалялся от всей цели. Четыре клана колдунов рассорились друг с другом, не поделив земельные владения, а потом между ними разгорелась война. Когда война утихла, Вахрамей организовал покушение на князя Владимира, но замысел не удался, а заговорщиков схватили. Те выдали своего господина. Теперь Соловей был вне закона, а чуть позже вне закона стали и все чародеи. Всеволод Додон – черниговский князь как мог сплотил вокруг себя распавшуюся чародейскую дружину и предпринял попытку захвата торгового пути «из варяг в греки». Попытка эта почти удалась, но всё же обернулась неудачей. Вахрамей терял могущество, но всё же не отчаивался. Пока шла война двух князей, он проживал в своём небольшом хуторе в чаще леса, и его дети жили с ним. Здесь их никто не мог найти. Но под пристальным надзором отца Чеслав и Авдотья боялись спать вместе и лишь изредка, украдкой, когда уходили в лес, позволяли себе это.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5