Сергей Пациашвили.

Крещение Новгорода



скачать книгу бесплатно

Глава 5.


Купала.

Осенью того же года колдуны вновь появились в городе. Незадолго до этого из изнурительной войны с печенегами вернулся Добрыня. Колдуны в это время вели другую войну. Они, наконец-то, одолели в войне клан Серого Волка. Хотя, первую победу они одержали ещё в самом начале похода, и, возможно, добили бы своего врага ещё тогда, но они понадобились князю в другом месте. Русь захватывала много земель, воевала с поляками, печенегами и многими другими. А меж тем повсюду на окраине Руси вспыхивали восстания чародеев, к которым нередко присоединялись и враги из соседних племён и стран. Подавлять их были призваны кланы, вошедшие в чародейскую дружину. Клан Волка за это время оправился от поражения, набрался сил и решил, не дожидаясь нового удара, первым напасть на ослабленный клан Змея. Говорят, в бою они активно использовали своих цепных упырей и потеряли почти всех их. Клан Змея потерпел поражение и вынужден был отступать, но черниговский князь Всеволод выдвинулся с войском на помощь к своим старым друзьям и помог окончательно разбить оборотней. Тех оборотней, что не успели сбежать и не были убиты, в большом количестве взяли в плен. В Новгороде их заставили принести клятву верности чародейской дружине и тем самым вступить в союз. Тех не многих, что отказались это сделать, ждала печальная участь, они были принесены в жертву. Добрыня за эту победу щедро наградил клан Змея и дал ему обширные земли из новгородских владений. И снова он стал уговаривать вождя остаться в Новгороде, и снова Усыня вежливо отказался. Но теперь в боярскую думу вошли несколько колдунов. При этом сами они боярами не были, поскольку не имели личных владений, но были поставлены здесь как управляющие землями клана, и потому получили право на равных советоваться с дружинниками. Возглавлял их компанию всё тот же друг Усыни – колдун  Богомил – второй человек в клане Змея.

Осень сменилась зимой, а зима – весной. Время неумолимо шло вперёд, и вот минуло уже два года с великой победы клана Змея над кланом Серого Волка. За это время шутовское братство Людина конца пополнилось новыми людьми. Отчасти в шутку, отчасти из дружеских побуждений вступил сюда и боярский сын Святослав Вольга – крёстный брат Василия, который сейчас уже нёс службу в младшей дружине. Василий же окреп не по годам и стал опасным противником даже для привыкших к опасностям обитателям Людина конца. К своему великому счастью однажды он смог поднять тяжёлую дубину своего отца и даже научился ей орудовать. Василий быстро понял, какие мышцы устают больше всего в этой работе и разработал для себя несколько упражнений, которые должны были позволить ему развить эти мышцы. Упражнения были очень необычными и чрезвычайно тяжёлыми. Но Василий со своим характерным упрямством истязал себя изо дня в день, пока не достиг результата и не стал владеть тяжёлой дубиной, как обычной палкой. Вскоре он сделал её ещё тяжелее, снабдил металлическими шипами и тем самым превратил в настоящую палицу – мощное оружие, которым всем на диво свободно мог владеть только один человек.

Работа в кузнице и тяжёлые упражнения не могли не отразиться на теле Василия. Плечи его стали воистину огромными, руки сильными и жилистыми, живот покрылся кубиками, как у прекрасных древнегреческих скульптур. Но при этом невероятная физическая сила у Василия теперь сочеталась с ловкостью и быстротой, которую он тоже в себе тренировал. Он был гибок и проворен в бою так же как силён, и потому, несмотря на его малый возраст, очень мало кто решался из молодёжи связываться с Василием Буслаевым, а если и решались, то не по одному, а толпой. Таких подлецов, как правило, потом наказывало братство шутов, которое пока ещё оставалось тайным.

Однажды случилось Василию идти по улице в свободный от работы день. Могущее тело требовало какой-нибудь работы, какого-нибудь напряжения. «Эх, добрая драка сейчас бы не помешала», – подумал юноша, но другая мысль тут же догнала первую и заговорила в голове уже голосом отца, – «кулачные драки – это для черни, знатный человек должен сражаться с оружием в руках». И только Василий об этом подумал, как услышал крик нескольких мальчишечьих голосов. Он пошёл на звук и вскоре увидел, как трое мальчишек избивали одного хромого юношу. Тот, нужно сказать, неплохо оборонялся, несмотря на свою хромоту, падал, снова быстро поднимался на ноги и бросался в атаку. Василий на мгновение задумался. Стоит ли ввязываться в такой низкий способ боя, как кулачная драка? Но тело словно выпрашивало у него испытания, будто хотело проверить, на что оно способно. Василий потянулся, хрустнул пальцами, а затем схватил одного из мальчишек за подол рубахи и швырнул на землю. Второй, собрав всю силу в кулак, ударил молодого кузнеца по лицу. Василий пошатнулся, но не упал, а в следующий миг одной рукой схватил врага за горло, а второй рукой словно молотом сверху дал ему по голове. Хулиган тут же обмяк и без чувств свалился на землю. Третий не успел опомниться, как получил кулаком в челюсть и оказался без чувств на земле. К тому времени первый хулиган уже поднялся на ноги, но атаковать пока не решался.

– Ты чего, Васька, за него заступаешься? – с обидой в голосе проговорил он, вытирая рукавом из-под носа кровь, – это же сын Чурилы-старшины, который  коня твоего отца украл. Это он сам Потаню хромым сделал, переломал ему ноги, знать, было за что.

– Собака! – прокричал сын Чурилы, вскочил на ноги и уже снова готов был ринуться в бой, но Василий его остановил.

– Он сказал правду? – спросил сын Буслая.

– Правду, – отвечал сын старшины, глядя ему прямо в глаза. Один глаз уже заплыл и не открывался, губы и нос были разбиты в кровь. Мальчишка еле держался на ногах, но и не думал сдаваться.

– Я – Потамий, сын Чурилы, а теперь прочь с дороги, а не то пожалеешь.

И он попытался оттолкнуть Василия, но тот крепко держал отважного хромого. Наконец, Потамий вырвался у него, но не в ту сторону. Теперь его от врагов отделял Василий, и сын Чурилы понимал, что не пройдёт через него.

– Ладно, – заговорил он, – если хочешь биться со мной, скажу сразу, я не готов сейчас, сам видишь. Назначь время и место, встретимся один на один с тобой, и померимся силой.

– Добро, – отвечал Василий и назначил час и место встречи. Он дал сыну Чурилы неделю времени, чтобы тот как следует смог оправиться. Василий тогда был бойцом не опытным, и нужно сказать, серьёзно опасался опыта и отваги Потамия. К тому же сын Чурилы был старше его и по сути был уже взрослым мужчиной лет 20-ти. И всё же сын Буслая не выдавал своего страха. Он не должен был терять своего лица, ведь он был знатным человеком, и даже перед лицом смерти не должен был терять своего достоинства. К слову, когда кузнец Людота узнал о грядущем поединке своего ученика, лишь оскалился и проговорил:

– Будет тебе дураку, урок.

И вот в назначенный день под холмом в укромном месте встретились две компании. Одна – ещё неизвестное никому шутовское братство, другая, чуть ли не в два раза больше – друзья Потамия, все из старших мальчишек, кто даже с плёткой или палкой в руках. Были здесь и некоторые из братьев Сбродовичей, в том числе и старший из них – Клим.

– Ну и заварил ты кашу, Вася, – тревожно твердили его товарищи.

Но сын Буслая сохранял спокойствие, рассчитывая на благородство врага. Ведь уговор был биться один на один. И вот от одной компании отделился сын Чурилы с зажившими ранами, из другой – Василий.

– Ну что, готов, боярский сынок? – спрашивал Потаня, потирая руки.

– А ты готов? – не уступал ему Василий, на что друзья Потамия дружно рассмеялись.

– Ты, мил человек, вот что мне скажи, – продолжал сын Чурилы, – ты почему за меня вступился в драке? Зачем мне помог?

– Не люблю, когда толпой одного избивают.

– Даже сына человека, который обокрал твой дом?

– Даже моего врага.

– Что ж, хорошо сказано, давай же теперь разрешим наш спор по-честному, как делают у вас, у знати.

Всё уже было готово к бою. Рукава были закатаны, рубахи подпоясаны. Потамий стал осторожно обходить вокруг Василия, сгорбившись, словно дикий хищник перед прыжком, выжидая подходящего момента для атаки. Василий будто специально дал ему такой шанс, отвернулся в сторону, взглянув на своих. Удар посыпались на него с невероятной скоростью. От иных из них сын Буслая сумел закрыться, другие же стали попадать ему прямо в голову и по телу. Василий быстро почувствовал вкус крови на губах и давящую боль в глазу. Любая попытка его ударить в ответ оборачивалась неудачей. Худощавый Потамий был быстр и гибок, задеть его никак не удавалось. И тогда в ярости Василий набросился на него всем своим телом, обхватил, словно медведь и принялся бороть. И хоть противник уступал ему в телосложении, однако же жилы его были крепкими, словно натянутая металлическая проволока.  Потамий  уворачивался  от захватов и умудрялся при этом наносить удары кулаками или головой. Василий если попадал ему в ответ, то редко и не сильно. И вот очередной такой   удар кулаком оказался столь сильным, что сын Буслая упал на одно колено. А вслед за первым ударом последовал следующий, второй. Василий пригнулся от летящего кулака, а затем согнул руку в локте и резко подался вперёд, ударив локтем врага в живот. Удар, вероятно, пришёлся на солнечное сплетение, поскольку Потамий тут же согнулся пополам и начал кашлять и задыхаться. Ещё один мощный удар кулака, и вот он оказался на земле. Теперь он был полностью во власти разъярённого врага. Мальчишки из братства шутов радостно подбадривали своего вождя, а Василий уже наносил удары лежащему на земле сыну Чурилы. И тут друзья Потамия сдвинулись с места и пошли на дерзкого боярского сынка. Казалось, ещё немного, и они затопчут Василия. Ослеплённый собственным гневом, он едва ли заметил бы их приближения и оторвался был от врага. И, тем не менее, он сделал то, чего никто от него не ожидал, показав чудеса самообладания. Василий вскочил на ноги перед приближающимся врагом и приготовился отразить удар. Он тяжело дышал, но он не был в ярости. Перед хладнокровием этого 16-тилетнего бойца заробели все людинские дети разбойников и охотников. А тем временем уже подоспели товарищи из шутовского братства, а Потамия, шатающегося и истекающего кровью подняли на ноги.

– Ты ещё не победил, – проворил сын Чурилы, вырываясь от поддерживающих его рук и снова приближаясь к Василию. – Знай, ты бы не ушёл отсюда на своих ногах, если бы на то была моя воля. Мои друзья легко бы разделались с вами. И всё же, мы хоть и из Людина конца, но не хуже ваших будем. Ты мне помог, знай же, что и мы можем быть благодарны и не будем нападать на тех, кого меньше, чем нас.

– Что ж, – отвечал ему Василий, – мы тоже не будет на вас нападать толпой. А если ты считаешь наш спор не решённым, можем встретится в другой раз и закончить дело.

В ответ Потамий рассмеялся, обнажая красные от крови зубы.

– Хватит с нас мордобоя, – отвечал он, – ведь я на самом деле ненавижу своего отца не меньше, чем ты. Чурила переломал мне ноги, поднимает руки на мою мать, которая в его доме – третья жена. Когда-нибудь я отомщу ему. Если хочешь мне помочь, будь моим другом.

И Потамий протянул Василию руку. Сын Буслая пожал её, хоть и очень удивился такому жесту. Все ждали какого-то подвоха. Но никакого подвоха не последовало. Василий Буслаев и Потамий Хромой действительно с того дня стали друзьями.  После этой встречи мальчишки из шутовского братства ликовали и даже, выполняя один из пунктов своей клятвы, напились вина, а иные и хмельной браги. Но Василий брагу не пил, как не пил он сильно крепких напитков, уважая только разбавленное мёдом вино.  Таков был завет его отца: крепкие напитки – это для черни, и хоть сын уже не был знатным человеком, но всё равно старался соблюдать наставления своего отца.

Зимой в кузнице Людоты было мало народу, но как наступила весна, снова валом повалили всадники для ковки лошадей. Так, Василий запомнил одного молодого голубоглазого скандинава с белыми волосами, из дружины Сигурда, по имени Хотен.

– Ты ещё такой молодой, а уже кузнец? – удивлялся викинг.

– Я лишь его подмастерье, – скромно отвечал Василий.

– Ну, это ничего, а где сам кузнец?

– Ушёл куда-то, по делам. Знал бы он, что у нас такой знатный гость, конечно, сам бы ему помог.

– О, а ты меня знаешь? Да, я не просто прохожий. Не хочу в очереди стоять в Славенском конце, локтей не хватает, чтобы протолкнуться там, решил подковаться здесь. Справишься, подмастерье? Как звать-то тебя?

– Справлюсь. А величают меня Василием.

– А я – Хотен – сын Рунольфа. По просьбе вашего князя Вальдемара Сигурд отправляет меня с отрядом на усиление киевского войска. Так что подковы твои должны держаться на коне до самого Киева.

Боевой конь-тяжеловес стоял спокойно и послушно отдавал кузнецу одно копыто за другим. Василий гладил его по гриве и что-то нашёптывал, отчего животное фыркало и даже начинало к нему ласкаться.

– Клянусь Одином, ты нравишься ему, – произнёс Хотен, – ты крепок телом, из тебя бы получился хороший варяг. Руки крепкие, мог бы стать хорошим гребцом, плавать по чужим странам, грабить чужие суда, захватывать власть и богатство, или ждать, пока тебя не отправит кто-нибудь в Валгаллу или не наймёт к себе в войско. А так, пропадёшь здесь понапрасну. Эх, помню, я в твои годы дышал только морским воздухом, вся одежда моя была пропитана морской солью. Сколько я повидал городов и стран, сколько самых разных людей, разных наречий, разных зверей. Наш мир велик, очень велик, и я брал от этого мира всё, чего мне хотелось.

– Отчего же ты оставил своё ремесло?

Выражение лица Хотена несколько омрачилось при этом вопросе, и он заговорил совсем другим голосом.

– Есть две вещи, которые могут погубить воина – это долгий тяжёлый труд и женщины. Меня чуть не погубили они обе. Была у одного ярла дочь – Вигдис. Молода и хороша собой. Стоило мне лишь немного узнать её, и я страстно захотел ей обладать.  Тогда удача мне улыбалась, я был богат, и славен в бою. Вигдис же была обещана другому в мужья, и я это знал. И, тем не менее, выкрал её, и тем самым навлёк на себя беду. Правда, Вигдис быстро меня полюбила, да так сильно, что вместе со мной шла в бой. Она стала настоящей воительницей. Больше года мы проплавали вместе, и так уже привыкли к свободе, что всего перестали бояться. Тут-то нас и настиг её отец с её бывшим женихом. В том бою перебили очень многих моих друзей, с которыми я плавал, но самое ужасное то, что погибла Вигдис, пала от меча собственного жениха. Мне же сохранили жизнь, чтобы продать в рабство.

По мере того, как Хотен говорил, лицо его принимало всё более тоскливое выражение. Дела давно минувших лет теперь всегда вспоминались им с болью, но не вспоминать их было нельзя, поскольку и всё самое лучшее в его жизни, как ему сейчас казалось, произошло тогда.

– Я был таким же, как и ты, может, чуть постарше, – продолжал викинг свой рассказ, – я лишился всего, даже свободы, и теперь был вовлечён во вторую погибель мужчин – тяжёлый труд. Больше года я провёл в таком унизительном положении, прежде, чем смог сбежать и наняться к моему старому знакомому – Сигурду. Он знал о том, что со мной произошло, но не побоялся навлечь на себя ярость ярла и взял к себе. Сигурд тогда и сам был уже ярлом, и хёвдингом над свободными бондами. Я же не был бондом, своей земли и двора не имел, и потому был беднее всех и самым неудачливым. Если бы всё так продолжалось, я бы даже не знаю, кем бы был, но точно не тем, кем стал сейчас. А случилось с нами вот что. Ярл – отец Вигдис прознал о том, что я сбежал и служу у Сигурда и потребовал меня к себе. Сигурд же ценил меня за воинскую отвагу и наотрез отказался меня выдавать. Тогда ярл Рауд – отец Вигдис, обратился за помощью к знатному норвежскому конунгу, который пошёл на Сигурда войной. Сигурд же тогда обратился за помощью к вашему конунгу Владимиру, и тот поддержал Сигурда. В тяжёлом бою мы разбили норвежского конунга, а я отомстил за Вигдис, убив её жениха и ранив ярла Рауда. Так мы поселились в Гардаре, а именно – в Новгороде. А теперь вот я богат и старшина над целым отрядом по поручению Сигурда. Сигурд потерял свои земли в Норвегии, но Владимир наделил его новыми землями и сделал своим ярлом. Вместе с вашим конунгом я брал Полоцк и Киев. Но что-то я уже заболтался. Как посмотрю, ты давно уже сделал свою работу. Держи.

И Хотен бросил Василию золотую монету, которую тот поймал на лету.

– Реакция воина, – похвалил его викинг, и Василий почувствовал, как невольно улыбка проступает у него на лице. Ему хотелось этой жизни, полной приключений, хотелось сражаться и искать удачу. Но всего этого он был лишён, и теперь не мог покинуть свою мать одну в Новгороде.

Вскоре отряд Хотена покинул город и отправился в сторону Киева, а викингов в посаде стало ещё меньше. Но зато появились другие гости – жрецы новой, странной веры. Никто не знал, откуда они возникли, и трудно было определить, из какого они роду и племени. Но обосновались они в еврейской слободе Неревского конца и многих сплотили вокруг себя, стали обращать в свою веру. В числе прочих к ним присоединился и Никита Новоторжанин, вместе с собой в церковь он стал водить и сына – Костю. Отец гордился своим сыном, который рос намного умнее него, хоть и был увлечён этими шутовскими затеями Васьки и Садка. Костя всегда выше ратного дела ценил образование. Любил книги и музыку. К сожалению, книг тогда можно было достать немного, и потому юный сын Никиты так жадно накинулся на новые книги, что привезли с собой жрецы новой веры. С интересом он стал узнавать всё больше про живого бога Христа, который жил в человеческом теле в далёкие времена и был распят на кресте, после чего воскрес. Его чудеса казались невероятными, а его смерть казалась высшей несправедливостью. Этот бог был не похож на Симаргла хотя бы тем, что в своей религии он был единственным, и хоть нарекал себя сыном Божьим, но вместе с тем и сам был богом, который каким-то причудливым образом был един со своим отцом. Тогда Костя представлял себе это иначе, и ему виделось сразу два бога в небесных чертогах, один из которых был хмурым старцем, а другой – добрым юношей, защитником людей. И Христос мог дать защиту всем, в то время как Симаргл только смеялся над всеми и как бы даже специально подвергал тяжёлым испытаниям тех, кого любил, чтобы сделать их ещё сильнее. И некоторые его порождения и даже кровные сыновья не выдерживали испытаний и погибали.

Костя был физически намного слабее своих товарищей. Даже Садко, который никогда не слыл хорошим бойцом, казался крепче Новоторжанина. Длинные русые волосы и почти детское лицо без щетины и вовсе делали его похожим на девушку. И вот вскоре Костя с головой ушёл в христианство и не давал своим друзьям покоя, рассказывая про эту новую веру. Садко в ответ лишь смеялся над ним, как, впрочем, и над всем. Редко можно было понять, когда он шутит, а когда серьёзен. Василий же крепко призадумался.

– Я бы почитал эту книгу, – промолвил он.

– Если хочешь, я могу попросить у отца.

– Попроси. Но не забывай, Костя, что ты в нашем братстве. О нас уже пошла молва по Людину концу. Особенно после моей схватки с Потамией Хромым.

– Мне не нужно никакого братства, чтобы любить своих друзей, – улыбался Костя. – К тому же бог Христос и есть любовь. И потому, поклоняясь нашей дружбе, мы всё равно поклоняемся ему.

– Мы поклоняемся Симарглу, – вскочил с места Садко.

– Остынь, – остановил его Василий, – Симарглу мы поклоняемся, когда шутим. Что мешает нам в остальное время почитать других богов?

– Шутим? Вы думаете, это просто шутка, дурачество? Вы так ничего и не поняли, Симаргл серьёзнее всех богов!

И с этими словами Садко ушёл прочь. Никто ещё не видел его прежде таким серьёзным и таким разгневанным, прежде казалось, что он вообще не умеет гневаться и всё переводит в шутку, словно дурачёк. Всё это показалось друзьями очень странным.

А меж тем наступило 24-е июня. В Новгороде праздновали день Купалы – верховного бога колдунов из клана Змея. Для этого Усыня и колдуны заранее привели в город скот, пленных и рабов, которые должны были быть принесены в жертву. Верховный волхв Добрыня в свою очередь отдал коров со своего двора. Но колдунам этого показалось мало, и Усыня захотел принести в жертву несколько коней. Эта новость взбудоражила всю новгородскую знать. Старая вера не просто запрещала приносить лошадей в жертву, она обожествляла этих животных. Кони были священны, волхвы и простой люд носили на шее деревянные обереги, сделанные по образцу лошадиной головы. Тот, у кого во дворе был свой конь, считался зажиточным человеком, а кто имел при себе множество коней, считался настоящим богачём. Борис – отец Святослава владел целой конюшней. По новгородским меркам он был очень богат, и именно к нему обратились колдуны, чтобы купить несколько животных для жертвоприношения. Борис договорился о цене, сказал, что сам приведёт коней и тогда же возьмёт плату. Но как только рабы колдунов, ведущие дела, ушли, Борис Вольга отправился к Добрыне и стал бить челом верховному жрецу.

– Страшное проклятие падёт на мой род и на Новгород, – говорил он, – колдуны испытывают нас на покорность, издеваются над нашими традициями. А страдать за это мне?

– Усыне сложно не покориться, – спокойно отвечал Добрыня, – он со своими колдунами перебил в округе всех чародеев, которые могли бы оказать им сопротивление. Волшебники не будут сражаться против колдунов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17