Сергей Нуртазин.

Батальон прорыва



скачать книгу бесплатно

На обратном пути остановились у одного из одноэтажных домов. Здесь жил знакомый Шилохвостова. От него они надеялись получить сведения о немцах. Андрей тихо постучал в дверь. На стук не ответили. После повторного стука из-за двери раздался мужской голос:

– Кто там?

Скоморохов тихо сказал:

– Свои. Я от Шилохвостова.

Щелкнула задвижка, дверь отворилась, на крыльце появился босоногий пожилой человек в белой рубахе и брюках. Он с опаской посмотрел по сторонам, негромко произнес:

– Заходите.

Разведчики вошли в прихожую. Бондаренко по приказу Скоморохова остался снаружи. Мужчина свет включать не стал. Сказал: «Подождите», – и исчез в одной из комнат. Скоморохов вдохнул носом воздух. Пахло борщом. Только теперь он вспомнил, что не ел с самого утра. Ждать пришлось недолго. Мужчина пришел со свернутым листом бумаги, отдал Андрею.

– Вот. Передадите Шилохвостову. Здесь всё написано.

– Хорошо. Передадим.

Мужчина пожал Скоморохову руку.

– Удачи вам, товарищи.

Пограничники вышли из дома. Теперь у них была еще одна задача: по возможности взять «языка», но летняя ночь коротка, а потому и времени у разведчиков было мало.

Им повезло. Группа возвращалась назад, когда ближе к окраине города они увидели трех немецких солдат.

– Похоже, патруль, – тихо произнёс один из пограничников.

– Будем брать того, который впереди. Сдается мне, он за старшего.

Схватка была короткой. Немцы нападения не ожидали, они повернули за угол дома на перекрестке, когда на них набросились разведчики. Дюжий Бондаренко ударом приклада в голову свалил первого, двух других немцев закололи ножами. Скоморохов не ошибся, шедший впереди немец оказался обер-ефрейтором. Ему быстро связали руки, сунули в рот кляп. Взятого в плен «языка» Бондаренко тащил на себе, так как удар прикладом оказался сильным. Немец был рослым и тяжелым, а потому нести его пришлось по очереди.

Труды разведгрупп не прошли даром. Выяснилось, что немецкое командование тоже готовило наступление, а потому ударили по ним на полчаса раньше запланированной ими атаки. Утром артиллерия открыла огонь по обнаруженным позициям противника. Грохот пушек разорвал утреннюю тишину. В атаку со стороны городского кладбища пошли пограничники сводного батальона, следом в бой вступили бойцы девяносто девятой стрелковой дивизии и две сотни ополченцев.

* * *

Скоморохов во главе доверенного ему полувзвода пограничников пробивался к центру города. На окраине немцы встретили наступающих шквальным пулеметным огнем, но пограничникам удалось ворваться в Перемышль. Теперь надо было выбить из него противника. Однако немцы упорно сопротивлялись, они успели укрепиться, соорудив на перекрестках баррикады из мебели, шпал и мешков с песком. Из подвалов, окон и чердаков хлестал свинцовый дождь. Скоморохов видел, как один за другим падают его бойцы. Опыта уличных боев у пограничников было мало, большая часть из них впервые участвовала в боевых действиях.

На узких улицах между домами не хватало маневра, не было места, чтобы в нужный момент укрыться от вражеского огня. Овладев одним из опорных пунктов на перекрестке, остановились. Впереди ещё одно укрепление, за ним двухэтажный дом, который, словно остров реку, разделил улицу на две. Пулеметный огонь из окон и чердака дома заставил залечь за мешками с песком. Бондаренко оказался рядом.

– Товарищ младший лейтенант, як що дали по вулици пидемо, те нас всих перебють. Може, нам дворами, як вчора?

Очередь из пулемета заставила Скоморохова пригнуться. Андрей поправил ремешок фуражки под подбородком.

– Верно мыслишь, Бондаренко. В лоб нам немцев из этого дома не выбить. Надо действовать хитро. Главное маневр и внезапность. Будем обходить узлы обороны и бить им в тыл.

Бондаренко поддержал:

– Ось це правильно, товарищ лейтенант.

Скоморохов обратился к пограничникам:

– Девять человек со мной, остальным держать оборону, ждать сигнала к атаке. Сержант Решетняк остается за старшего.

Андрей вскочил, пригнулся, и, крепко сжимая в руках трофейный немецкий автомат, побежал назад по улице. За ним последовал Бондаренко и ещё восемь пограничников. Добежав до перекрестка, они свернули за угол дома. Запоздало застрочил немецкий пулемет. Скоморохов кинулся к массивной деревянной двери, рванул ручку на себя. Дверь оказалась закрытой. Бондаренко несколько раз ударил прикладом винтовки по полотну, но попытки сломать дверь оказались тщетными. Один из пограничников предложил:

– Может, гранатой ее?

– Гранаты приберегите для немцев. За мной! – Скоморохов подбежал к каменному забору, который скрывал внутренний двор дома, подпрыгнул и ловко перемахнул через преграду. За ним, помогая друг другу, перелезли остальные. Пограничники миновали двор, но уперлись в деревянную ограду. Путь пробивали прикладами и ногами. Сломали доски и очутились в соседнем дворе. Навстречу им из дверей соседнего дома выбежали два немецких солдата в касках с винтовками в руках. Скоморохов нажал на спусковой крючок. Автоматная очередь срезала обоих. Андрей побежал дальше. Следующий трехэтажный кирпичный дом с балконами, по его предположению, должен был находиться напротив углового здания, где засели немцы. Он не ошибся. Сквозной подъезд вел со двора на улицу и выходил к нужному дому. У выхода притаился немец с винтовкой. Не ожидая нападения сзади, он обернулся, удивленно посмотрел на пограничников. Их многочисленность и суровый вид привели его в замешательство, удивление сменил испуг. Андрей приложил указательный палец к губам, давая немцу понять, что ему не стоит звать на помощь. Солдат вермахта послушно поднял руки вверх. Скоморохов бросил:

– Свяжите его.

Немца связали, забрали оружие и уложили на каменный пол. Один из пограничников удивленно произнес:

– Да он же пьяный, чертяка! От него как из винной бочки разит. Наверное, всю ночь пили, сволочи.

– Вот мы им и устроим похмелье. – Андрей снял фуражку, взял у пленного каску, одел на себя, выглянул на улицу. Осмотрев дом, в котором засели немцы, он повернулся к пограничникам, тихо скомандовал:

– Приготовиться. По моей команде рывком перебегаем улицу. Окна дома на первом этаже высоко, поэтому проникнуть туда можно только через парадные двери. Они, на наше счастье, открыты. Комнаты, где засели немцы, закидываем гранатами, потом добиваем тех, кто остался жив. Аксёнов, Бондаренко, держите под прицелом окна второго этажа. Всем понятно?

– Так точно, – ответил за всех Бондаренко.

Скоморохов снял каску, надел фуражку, подтянул ремень на подбородке.

– Тогда вперед!

Пограничники выбежали на улицу, устремились к дому напротив. Из открытого окна второго этажа высунулась голова в немецкой пилотке. Бондаренко остановился, выстрелил. Голова немца исчезла. Скоморохов метнул гранату в окно первого этажа. От оглушительного взрыва осыпались разбитые стекла на рамах. Не теряя времени, Андрей вбежал в дом, пинком отворил дверь квартиры, куда он кинул гранату. Ошалевшие от взрыва немцы метались по комнатам в пыли, огне и дыму. Скоморохов выискивал их глазами, и, не переставая, поливал огнем из автомата. Немцы падали один за другим. Из комнаты справа выбежал еще один. Андрей повернулся, нажал спусковой крючок. Автомат молчал. В голове мелькнуло: «Патроны!» Теперь трофейное оружие было бесполезным, враг был рядом. Низкорослый немец ткнул штыком в живот. Скоморохов увернулся, ударил автоматом по плечу немца. Противник оказался крепким, он развернулся, чтобы повторить атаку, но в это время в квартиру забежал Бондаренко. Выстрел из винтовки откинул немца к стене, на которой висело деревянное католическое распятие. Немец сполз на пол, его остекленевший взгляд остановился на вырезанной из дерева фигуре Христа. В этой квартире с неприятелем было покончено. Селиванов откинул автомат, выхватил из кобуры револьвер, метнулся к выходу из квартиры.

На широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, завязалась рукопашная схватка. Немцы напирали сверху, пытаясь сбросить с неё пограничников. Скоморохов видел, как на ефрейтора Аксенова прыгнул немец. Пограничник пригнулся, затем резко выпрямился. Немец перелетел через него, скатился по ступеням вниз. Дело завершил стальной штык Бондаренко. Аксенов развернулся, выстрелил из винтовки вверх. Оттуда, с лестничной площадки второго этажа вел огонь один из немцев. В следующий миг его самого сразила пуля. Аксенов рухнул на ступени. Скоморохов бросился к лестнице.

Через минуту рукопашный бой шёл уже на втором этаже. Крики, хрипы, ругательства и стоны смешались с выстрелами и взрывами гранат. Дрались штыками, прикладами, ножами и просто руками. Рыжеусый, коренастый и широкоплечий немец набросился на Бондаренко с кулаками. В тесноте возможности ударить немца штыком или прикладом у Бондаренко не было. Чтобы защитить лицо от массивных кулаков рыжеусого, он выставил винтовку перед собой. Немец тоже схватился за винтовку и попытался вырвать её из рук пограничника. Бондаренко рванул винтовку на себя и упал на спину, увлекая противника за собой. Ступни Бондаренко уперлись немцу в живот, резким толчком он перекинул его через себя, вскочил на ноги, вырвал винтовку из рук рыжеусого. Встать немец уже не успел. Острие штыка вонзилось в его мощную спину.

Скоморохов выстрелил в упор в напавшего на него немца, побежал в помещение, из которого доносился стрекот вражеского пулемета. Его опередил один из пограничников. Он первый ворвался в комнату, где у пулемета притаились два немца. Один из них, в офицерской форме, выстрелил из пистолета. Пуля угодила пограничнику в живот. Андрей, не целясь, разрядил барабан в офицера, обернулся к пулеметчику, но тот уже схватился в рукопашной с раненым пограничником. Немец пытался выбросить бойца из открытого окна. Скоморохов кинулся на помощь, но опоздал. Немецкому пулеметчику удалось столкнуть пограничника, но тот крепко вцепился в немца и увлек его за собой. Андрей выглянул в окно. Два недвижимых тела лежали на выложенной камнем мостовой, так и не выпустив друг друга из смертельных объятий. В трех метрах от них немецкие артиллеристы подкатывали легкую пушку к укреплению перед домом. Андрей представил, что будет, если они начнут стрелять по мешкам с песком, за которыми он оставил часть своих бойцов ожидать сигнала к атаке. Он бросил взгляд на немецкий пулемет, рядом с которым лежали две гранаты с деревянными ручками. Это были немецкие М-24. Как ими пользоваться, младшему лейтенанту погранвойск было известно. Кроме трофейных гранат у него оставалось еще две своих. Недолго думая, он метнул их в пушку. Две немецкие полетели в сторону укрепления. Скоморохов кинулся к пулемету и после небольшой заминки открыл огонь по немцам на улице. Трое из них остались лежать на мостовой, остальные, напуганные атакой с тыла, предпочли оставить позицию.

Звук шагов заставил его обернуться. В комнату, пошатываясь, вошел пограничник с обнаженной головой. Его белесые волосы и лицо были залиты кровью. Андрей указал на пулемет.

– Будь здесь.

Пограничник, не проронив слова, тяжело опустился рядом с пулеметом. Скоморохов схватил пистолет немецкого офицера, выбежал на лестничную площадку второго этажа. Оставшиеся в живых пограничники, ловко орудуя штыками и прикладами, уже пробивались на чердак. Там находился еще один пулеметный расчет. Чердачный сумрак встретил их вспышками выстрелов. Бондаренко выронил винтовку, схватился за плечо. Скоморохов выстрелил в сторону вспышки. Стон из темноты известил, что он не промахнулся. В ту же секунду из-за сложенной из кирпича каминной трубы на них накинулись еще два немца. Как оказалось, пулеметчики были на чердаке не одни. Один из немцев набросился на Андрея сзади. Скоморохов, применив прием самбо, перекинул его через себя, выстрелил из пистолета. Другой бросился с ножом на Бондаренко. Бондаренко отскочил, но дальше отступать было некуда. Путь к отступлению преградила куча хлама, брошенного жильцами дома на чердаке. Возможности отбиться от противника, вооруженного ножом, у раненого пограничника было мало. А тот уже был рядом. Бондаренко нащупал позади себя ножку стула. Ухватив её здоровой рукой, он ударил немца по плечу, а затем несколько раз по голове. На помощь ему подоспели пограничники. Они-то и помогли ему связать пленного. Скоморохов подошел к слуховому окну чердака, снял фуражку, высунул руку, помахал. Из-за мешков с песком показались фигурки в зеленых фуражках. С криком «ура!» пограничники побежали к дому.

Они уже были рядом, когда раздались выстрелы. Пограничники попадали на мостовую. Стреляли из окон и подвала соседнего дома с другой стороны улицы. Скоморохов приказал:

– Всем вниз! Пулеметы на эту сторону! Быстро! Огонь по окнам!

Пограничники не мешкали. Надо было выручать товарищей. Пулеметные очереди отогнали немцев от окон, но выстрелы автоматов из подвала не давали подняться бойцам на улице.

Скоморохов выругался:

– Твою мать! Пулеметами их из подвала не выкуришь, надо гранатами.

К Скоморохову подошел круглолицый, крепко сложенный пограничник.

– Товарищ младший лейтенант, разрешите мне. Я их стороной обойду, там непростреливаемое пространство. Мне бы гранат только, и не давайте немцам из окон высунуться.

– Не бойся, прикроем и гранат дадим. Ты только выкури этих паразитов из подвала.

Пограничник улыбнулся.

– Вы не сомневайтесь, товарищ младший лейтенант, выкурю.

Скоморохов еще не успел запомнить всех доверенных ему бойцов, а потому спросил:

– Как фамилия?

– Журбин… Сергей.

– Действуй, Журбин Сергей, вся надежда на тебя.

Спустя пять минут пограничник уже полз вдоль стены дома, где засел неприятель. Захваченные у немцев пулеметы били по дому, не давая им вести огонь из окон. Скоморохов напряженно следил, как Журбин подполз к узкому подвальному оконцу, из которого строчил автомат, вырвал чеку, бросил гранату внутрь. За первой гранатой последовала вторая. Пограничники Скоморохова ринулись в атаку, за ними поднялись те, которые были на улице. Двое из них так и остались лежать на холодных камнях мостовой. Остался лежать у подвального оконца и пограничник Журбин…

Когда с немцами в здании было покончено и две группы снова соединились, оказалось, что из двадцати двух бойцов, способных вести бой, осталось тринадцать. С ними Андрею Скоморохову предстояло идти дальше. Он распорядился оставить в доме пленных немцев и раненых пограничников. Бондаренко оставаться отказался:

– Не можно мени залишатися, мени трохи дряпнуло. Товарищ младший лейтенант, дозволите йти з вами. Я и стриляти можу. Ось пальци ворушаться.

Рана действительно оказалась несерьезная, пуля лишь царапнула плечо. Андрей отказать не смог, а потому дальше пошли вместе.

* * *

Отбив у немцев ещё один дом, они двинулись дальше. Впереди была площадь. Пограничники приготовились к атаке, когда им навстречу с грохотом и ревом выкатился немецкий танк. Рядом с ним бежали немецкие пехотинцы. Зажатые между каменных домов пограничники оказались в ловушке. Оставалось отступать или прятаться в домах. Скоморохов понимал, что прежде чем они это сделают, половина из них будет уничтожена огнем из пушки и пулемета танка, а также выстрелами немецких солдат. На миг Андреем овладело оцепенение. Сзади громыхнуло, танк задымил, попятился. Скоморохов обернулся и увидел на соседнем перекрестке два орудия. Противотанковая артиллерия на конной тяге подоспела вовремя. Это было спасение. Скоморохов хрипло выкрикнул:

– В атаку! Вперед!

И пошли… Взяли площадь, выбили немцев из Перемышля, вышли к границе – реке Сан, но останавливаться не стали, в составе сводного батальона пограничников под командованием старшего лейтенанта Поливоды ринулись на мост. При поддержке пулеметного огня из дотов и артиллерии к вечеру вошли в германскую часть города – Премзель, иначе называемую Засанье.

Бондаренко радовался:

– Всё, тепер ми нимцив поженемо. Допомога пидийде, и пидемо дали. Вирно Колисникив говорив, що вийна буде не довгою.

Скоморохов надеялся, что так и случится, радовался вместе с остальными, но что-то мешало ему в полной мере насладиться победой. Он гнал от себя засевшую в глубине души тревогу, но она не уходила. Андрей знал, что передышка будет недолгой, знал, что немцы копят силы для атаки на город. Думал, как силами доверенного ему полувзвода, от которого осталось одиннадцать человек, дать отпор немцам. От мыслей его оторвал боец с перевязанной головой. Скоморохов его узнал, это был тот самый раненый пограничник с белесыми волосами, которого он оставил у пулемета на втором этаже во время штурма занятого немцами дома. Он, как и Бондаренко, увязался за остальными и, несмотря на раны, дошел до позиций, где они остановились.

– Товарищ младший лейтенант, за углом дома автомобиль немецкий, в нем офицер убитый. При нем документы обнаружили. Вот.

Пограничник протянул пухлую черную папку из кожи. Скоморохов открыл клапан, глянул на документы.

– Пойду покажу командиру батальона, пока он рядом, ему решать, что с этими бумагами делать…

Командира батальона долго искать не пришлось, посмотрев документы, старший лейтенант Поливода посетовал:

– Жаль, что не удалось взять немецкого офицера живым. – после минутного раздумья распорядился: – Значит так. Документы надо срочно доставить в штаб отряда. Возьмите своих бойцов, заодно сопроводите на ту сторону реки пленных немцев, освобожденных из гестапо красноармейцев и гражданских.

Скоморохова слова командира батальона обескуражили, он вопросительно посмотрел на волевое скуластое лицо Поливоды:

– А как же занятая позиция?

Старший лейтенант свел густые черные брови.

– Получен приказ к ночи оставить немецкую часть города и вернуться на рубеж государственной границы, так что выполняйте приказ.

* * *

Пограничники возвращались в отбитый у врага город. В пылу боя они многого не замечали, но теперь их взору предстали страшные картины того, что принесли первые два дня войны. Они шли мимо разрушенных домов, разграбленных магазинов, поваленных фонарных столбов, поврежденной техники немцев и Красной армии. На улицах в неестественных позах, словно тряпичные куклы, лежали трупы немецких солдат и красноармейцев. Среди них попадались и гражданские. Взгляд наткнулся на тела расстрелянных немцами евреев. Их было около десяти. Среди них Андрей разглядел детей. Мальчик лет двенадцати с кучерявыми волосами лежал у стены, подвернув под себя одну ногу. Потухший взгляд темно-карих глаз был устремлен в небо. Ужас навсегда застыл на его лице, рассеченном засохшей струйкой крови, протянувшейся по щеке от уголка рта к затылку. Рядом, широко раскинув руки, лежала худенькая рыжеволосая девушка. Подол цветастого платья задрался, оголив белые стройные ноги. Скоморохов стиснул зубы, подошел, одернул подол, чтобы прикрыть наготу бездыханного тела. Отдельно лежал лысоватый седобородый старик с пробитой головой. Орудие убийства, окровавленный камень, размером с лошадиную голову, лежал здесь же. Скоморохов отвел взгляд, ему подумалось о старом часовщике еврее Михаэле Шмуклере, о семье Василия Ковальчука, о Варе. Сердце сжалось от беспокойства. Андрей пошел дальше, разглядывая частично разрушенный Перемышль. Еще недавно он был чистым и ухоженным городком, в котором кипела жизнь. Но сейчас многое изменилось. Отпечаток войны лег на его облик, как и на лица людей. Однако, израненный, он и сейчас продолжал жить. Горожане пытались снова наладить в нем быт, убирали трупы, разбирали завалы.

Беспокойство не покидало Скоморохова до штаба, где ему встретился лейтенант НКВД Шилохвостов. Он-то и успокоил:

– На данный момент организована эвакуация раненых, семей военнослужащих, государственных и партийных работников, а также всех, кто желает покинуть город. Думаю, что и о семье лейтенанта Ковальчука тоже позаботились. А ты здесь зачем? Поливода послал?

Скоморохов показал папку.

– Вот. Велел доставить в штаб. Мои ребята её у мертвого немецкого офицера нашли в автомобиле.

Шилохвостов взял папку.

– Жди меня со своими бойцами у мотоцикла. Вы мне пригодитесь.

Ждать пришлось более получаса. Утомленные боями пограничники сели у здания штаба. Многие тут же уснули, прислонив к каменной стене винтовки и спины. Скоморохов вспомнил, что перекусить и немного вздремнуть им удалось лишь ранним утром, незадолго до начала наступления. Он задумчиво смотрел на их молодые, усталые, испачканные сажей, пылью и кровью лица. Сколько испытаний выпало на их долю за эти два дня войны? Сколько еще им предстоит?

Бондаренко встал, подошел к Скоморохову. Андрей спросил:

– Ты чего не отдыхаешь?

Бондаренко зевнул, мечтательно произнес:

– Зараз би вареникив, галушек або борщу з пампушками поисти, а писли поспати трохи.

– Погоди, будут тебе и вареники, и галу…

– Скоморохов! – Оклик Шилохвостова прервал речь Андрея.

Лейтенант торопливо подошел к Скоморохову.

– Слушай меня, младший лейтенант. Добытые вами бумаги оказались важными, их надо срочно доставить во Львов. Кроме того, из города в срочном порядке вывозятся наши секретные документы, которые ни в коем случае не должны попасть в руки немцам, а также некоторые денежные средства и ценности. Ты со своими бойцами поступаешь в мое распоряжение. Вам доверяется погрузка и сопровождение машины. Грузовик стоит на заднем дворе, чтобы не привлекать внимания. Сам понимаешь, в городе есть диверсанты и немецкие пособники. Некоторых из этих подлецов нам удалось ликвидировать, но немало их еще осталось. На погрузку отводится не более получаса. Твои бойцы поедут в кузове. С ними будет один из моих сотрудников, другой поедет в кабине. – Шилохвостов положил руку на руль мотоцикла. – Ну а мы с тобой на твоем трофее. Так что буди своих орлов и следуйте за мной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5