Сергей Носов.

Фигурные скобки



скачать книгу бесплатно

– Да. Да.

– Не помню, чтобы кто-нибудь загадывал десять. Наименьшее из двузначных.

– Тодор минималист, – говорит Марина.

– Нет, я не минималист. Можно еще?

– Нельзя, – говорит Марина.

– Почему же нельзя? Конечно, можно, – разрешает Капитонов.

– Нельзя. Хватит.

– Да почему же?

– Второй раз может не получиться.

– Ерунда, получится. Ну а если и не получится, то что?

– Женя, – отвечает Марина, – знаешь, почему я с детства не люблю жонглеров? Мне наплевать, сколько они предметов подбрасывают. Но мне некомфортно ждать, когда кто-нибудь хотя бы раз промахнется.

– Ладно, – говорит Тодор. – Вы фокусник, а я спорщик. Спорим, что если вы мне дадите тысячу рублей, я вам дам пять тысяч рублей.

– Охотно верю. Зачем спорить?

– Вы верите тому, что я дам вам пять тысяч, если вы мне дадите одну?

– Но вы же так сами сказали.

– И вы мне поверили?

– А почему я должен не верить?

– Подождите. Вы хотите сказать, что я идиот?

– Солнышко, Женя не говорил такого.

– Кто кому спор предлагает? – спрашивает Капитонов. – Вы мне или я вам?

– Так мы спорим? Дайте мне одну и получите пять.

– На что спорим?

– На что хотите. На рубль.

– Женя и Тодор, пожалуйста, прекратите.

– Вот вам тысяча.

– Спасибо. Я не могу дать вам пять тысяч. Значит, я, к сожалению, проиграл. Возьмите свой выигрыш, – он отдает рубль.

– Этот детский спор описан в книге Гарднера «Математические развлечения», я читал еще в седьмом классе.

– То есть вы все-таки хотите сказать, что я идиот.

– Солнышко, Женя не говорил этого. Отдай ему деньги.

Тодор пытается вернуть тысячу, но Капитонов брать не желает.

– Никаких возвратов. Я победил и честно заработал рубль.

– Не валяйте дурака. Вот ваша тысяча. Забирайте. Это шутка была.

– Все по-честному, – упрямится Капитонов, – тысяча теперь ваша, причем тут шутки?

– Это был демонстрационный спор.

– Мы не договаривались.

– Зачем вы спорили, если знали, что проиграете?

– Так я как раз выиграл!

– Женя, – строго произносит Марина, – если ты не возьмешь деньги назад, я рассержусь.

– Прекрасно, – бормочет Капитонов, убирая тысячу в карман. – Меня лишают моей победы, – он кладет рубль на стол.

– Да, – говорит Тодор, забирая рубль.

Пауза из тех, что принято называть неловкими.

– Если честно, я забыл этот трюк, – говорит Капитонов. – Вспомнил по факту.

– Все хорошо, – отвечает Тодор. – Хотите анекдот?

Рассказав, без паузы заявляет:

– Прошу меня извинить. Рад знакомству. Мне рано вставать. Оставайтесь у нас – зачем вам гостиница?

Тодор выходит из комнаты, Капитонов глядит на часы.


22:55

– Сиди! – протестует Марина против его попытки подняться со стула. – Ты же не торопишься. Ночуешь у нас. У нас комната свободная. – Я его обидел?

– Нет. Ему действительно вставать рано.

Он жаворонок. Это мы совы.

Без Тодора за столом стало как-то проще, спокойнее.

Капитонов отказывается ночевать – категорически.

– Буду всю ночь бродить по квартире, как привидение. Зачем это надо?

Марина говорит:

– Он тебе не понравился?

– Понравился. Почему не понравился?

– У меня все хорошо, ты не думай, – сообщает Марина.

– Я вижу, не думаю.

– Нет, правда, у нас все хорошо. – И добавляет: – Мухин был тоже зануда.

– Марин, я не спрашивал… я так и не знаю, что там с Мухиным в конечном итоге… Следствие и все такое…

– А ничего. Дело закрыли. Вопросов больше, чем ответов. До последнего времени хотела нанять частного детектива. Сейчас уже не хочу. Но во что я не верю, это в то, что он сам.

– Тогда на похоронах я чушь порол, ты уж прости.

– Да кто ж это помнит.

– Нина помнила.

– Ниночка… Видишь, как у нас с тобой все симметрично. А я тогда так и не приехала, это ты уж меня прости.

Про Аньку спросила.

– У тебя есть фотография?

У него есть – в мобильном.

– Ой, красавица! Ой, принцесса!.. Я ее вот такой еще помню. С крокодилом надувным. Она меня еще «тетя Малина» называла.

– Так ты и подарила ей крокодила тогда…

– Ну да.

– Она с ним на юге не расставалась.

– За детей, – Марина приподнимает бокал.

Чокнулись.

Отпив, Капитонов говорит:

– Что-то у нас не совсем хорошо получается.

– У нас… не совсем хорошо?

– Да нет, у нас с ней – у нее со мной, с ней у меня…

– Проблемы?

– Ссоримся без конца. Она меня, вероятно, считает деспотом. Что бы я ни спросил, покушаюсь на ее свободу, независимость, суверенитет. Я уже не спрашиваю ни о чем. С другой стороны, почему я должен не спрашивать? Я что – посторонний человек? Да она сама деспот!.. Ее все во мне раздражает, абсолютно все. Нет: бесит. «Меня это бесит!» – вот так она говорит.

– Слушай, что в тебе такого может бесить?

– Да всё! Почему я рожок для обуви не вешаю на крючок. Почему я ем быстро. Почему о присутствующих говорю «он» или «она». Почему чай покупаю в пакетиках. Почему я равнодушен… ко всему, к чему равнодушен… Ей, например, не нравится, что женщина, с которой я решился ее познакомить, не снимает черные очки. Она не говорит мне, что не нравится, но я ведь чувствую, вижу… Как будто у человека не может быть причин не снимать черные очки. Ведь могут же быть причины. Да и какое ей дело?

– Да уж, это не ее дело. А в чем причина?

– Вот и ты. Потому что у нее разные глаза, один – темно-карий, другой – голубой.

– Она это знает?

– Как же она может не знать, если это ее глаза?

– Нет, я про дочь.

– А должна знать обязательно? Я должен объяснять такие вещи? Ты это серьезно, Марина?

– Наверное, не должен… Но ты так рассказываешь…

– Чай покупаю в пакетиках… Уже говорил… Ем быстро… Да… Почему не другой, а такой… Со своими почему не борюсь недостатками…

– Слушай, не верю! Неужели она такой мозгоклюй?

– Это я мозгоклюй! По определению! Это она меня мозгоклюем считает! Знаешь, она меня стесняется. Она считает, что она дочь неудачника.

– Она так сказала?

– Нет, я сам знаю. Я знаю, что она так думает.

– Может, ты сам так думаешь – о себе?

– А с чего бы мне так думать? Я вообще об этом не думаю. Я только не хочу, чтобы она неудачницей была. А все к этому идет.

– Куда идет? Ей восемнадцать лет.

– Девятнадцать через неделю. Нет, Марина, ты ее не знаешь, она запрограммировала неудачницей себя – по жизни быть неудачницей. Университет она, не успела поступить – уже бросает, и здесь я бессилен. Практически бросила уже.

– А что так?

– Мне назло. Она все делает мне назло.

– Значит, ты в ее жизни занимаешь существенное место.

– Да – потому что мешаю ей жить.

– Так не мешай!

– А где я мешаю? Где?

– Откуда я знаю, где? Может, ты ее действительно достал своим занудством? Конечно, достал!.. Вы все такие!.. У нее кто-нибудь есть?

– Хороший вопрос. Кажется, есть. И насколько я понимаю, он женат.

– «Кажется», «насколько я понимаю»…

– Ну ведь она же мне не говорит ничего. Только смеется. Я что – против? Ей жить. Я одного не принимаю – неопределенности. Она знает, что я терпеть не могу неопределенности, что меня неопределенность изматывает, и нарочно так… Мне кажется, что нарочно…

– Я не поняла, вы вместе живете? Или она от тебя в отдельности?

– Скорее вместе, чем отдельно.

– Ну так разъехались бы, разменялись. Что-то мешает?

– Да ничего не мешает… Только как это? Надо заниматься этим кому-то…

– Естественно. А он? Он-то что?

– А что он? Он ничего. Хуже – другое. Насколько я понимаю, он, мягко говоря, недоумок, бестолочь. Рано или поздно такого охламона жена от себя прогонит, и тогда моя дочь будет с ним уже без всяких двусмысленностей…

– Может, ты ревнуешь?

– Я тебя умоляю.

– Ну, как-нибудь по-отцовски?

– Марина, что ты говоришь? Она взрослый человек. У нее любовь. У нее своя комната. Я толерантен. Я не деспот. Но у меня может быть свое мнение. Которое, кстати, я не тороплюсь высказывать. Она и сама знает, что я думаю. И потом… Мне кажется, Маринушка, она думает, что я виноват в гибели Нины.

– Но ты ни в чем не виноват.

– Но мне кажется, что она считает меня виновником гибели ее матери, моей жены…

– Да мало ли что тебе кажется! Как ты можешь знать, что она думает?! Слушай, ты просто на себе зациклен. Ты же молодой отец, а как старый пень рассуждаешь…

– «Молодой отец», – усмехается Капитонов.

– А что, не молодой?

– Ну спасибо.

– Да пожалуйста. Я просто не понимаю, ты же психолог.

– Я психолог?

– Числа отгадываешь и не психолог?

– Только двузначные.

– И не психолог?

– Это не психология.

– А что? Арифметика?

– Никакая не арифметика.

– Телепатия? Так, что ли?

– Я не знаю что. Просто у меня получается. А как – не знаю.

– Но тогда ты должен знать, что о тебе думают другие. А ты ничего не знаешь, тебе только кажется. Странно. Мне вот кажется, что все, что тебе кажется, это ты сам накручиваешь.

– Я не собирался в Питер, у меня было приглашение на конференцию, но я решил не ездить, а потом, как Лев Толстой, – после вчерашнего… Ушел. Дверью хлопнул.

– Он дверью не хлопал. А что было вчера?

– Вчера мы поругались, я плюнул и поехал. То есть мы не ругались. Она меня просто послала.

– На конференцию.

– Можно и так сказать.

– Поздравляю. Боюсь, вы друг друга стоите.

– Я сказал ей, что после того как у нас не стало Нины, она взялась ее пародировать. И что не надо этого делать – пародировать покойную мать.

Я сказал, и она меня послала. По-моему, это не правильно.

– Не надо было говорить.

– Посылать тоже не надо.

Марина пожимает плечами.

– Мой любит щеголять поговорками. Он бы сказал: в каждой избушке свои погремушки.

– Ну, давай за избушки. Твоя вон какая хорошая. А за погремушки не будем.

Чок по форме звонким «дзинь» получился.

– Не знаю, зачем тебе это рассказываю. Я о себе никому не рассказываю. Хотя нет, сегодня рассказывал пассажирке в поезде.

– Ничего себе – никому не рассказывает, вот только подруге старой да пассажирке в поезде.

– У нее сын даун. Взрослый уже. Вместе ехали. Она ему хотела кораблик на Адмиралтействе показать.

– Значит, ему тоже рассказывал.

– Кстати, да. Но он не слушал.

– А как твоя дочь относится к твоим способностям?

– Ты думаешь, я только тем и занимаюсь, что демонстрирую свои способности? Да никак не относится. Спокойно относится. Я не из тех, кто ее удивить может. Даже если бы я по воде пошел аки посуху, она бы к этому спокойно отнеслась…

– Но по воде ты все-таки не пойдешь, так что, как она отнеслась бы к твоему по воде хождению, это опять из области предположений, и только.

– Да, только что спектакль про чудеса показывали.

– Ты говорил, про сперматозоиды.

– Я не понял, про что. Слушай, Марин, а ты действительно в телепатию веришь?

– Почему в телепатию?

– Ты же меня про телепатию спрашивала.

– А я, знаешь ли, вообще легковерная. Я во все могу поверить, – отвечает Марина, и, поскольку молчит Капитонов, она добавляет – негромко: – Я и в скобки могу поверить, в фигурные.

– Во что поверить?

– Да так, свои погремушки…

Оба молчат.

– Ты что-то сказала, а я не понял.

– Видишь ли, я не встречала пассажирок в поезде и даунов, которым можно рассказывать очень личное. Ну вот ты только. А больше мне некому. Я до сих пор об этом ни с кем не говорила. Вообще ни с кем.

– О чем?

Она допивает вино в бокале, переставляет солонку с места на место, а потом глядит прямо в глаза Капитонову.

– Поправь меня, если я неправа, – говорит Марина. – В математике используют фигурные скобки, да? Ну, вот такие, – изображает пальцем в воздухе. – Не квадратные. Их еще Лейбниц ввел. Правильно я говорю?

– Я не в курсе про Лейбница. Может, и он. Почему бы и нет.

– Он, точно он. Я интересовалась. Объясни мне, они для чего?

– Ты знаешь, кто ввел в математике фигурные скобки, и не знаешь, для чего?

– Я же ими не пользуюсь. Только не говори мне, что это из школьной программы.

– А зачем тебе?

– Так.

– Так? Ну, раз так, значит так… Скобки, говоришь… Для чего же нужны в математике скобки? Чтобы в себя заключать. Сначала заключают в круглые скобки, а то, что содержит заключенное в круглые, заключают в квадратные, а то, что содержит заключенное в квадратные, заключают в фигурные. Если строго сказать, вид скобок отвечает уровню вложенности.

– Есть такое слово, вложенность?

– Вложенность, – повторяет Капитонов. – Фигурные скобки отвечают третьему уровню.

– А четвертому что отвечает? А пятому? А шестому?

– Можно и дальше нагромождать фигурные скобки, но обычно до этого дело не доходит.

– Почему не доходит?

– Потому не доходит. Потому что мы любим компактность. Лапидарность.

– Не уверена, – говорит Марина.

– В чем? – не понимает Капитонов.

– В общем, они защищают. Я так и думала, как ты сказал.

– Что я сказал? Кого защищают?

– И потом, ты очень хорошо это сказал: вложенность.

– Мариночка, мы о чем?

– Можешь подождать пару минут? Я сейчас кое-что тебе принесу.

Марина уходит за дверь. Капитонов из крошек слагает квадратик. Похоже, она стремянку взяла и лезет на антресоли.


23:29

– Это Костины записи, Женя. Это то, что он писал незадолго до гибели. Их никто не видел, кроме меня, никто не читал. Только я. Никто не догадывается об их существовании. Даже мой муж. Не знаю, должна ли была я показать это следователю, наверное, правильно сделала, что не показала, следствию это не помогло бы, еще вопрос, куда бы они стали копать.

Зеленая тетрадь, обернутая в прозрачный полиэтилен, все еще остается в ее руках.

– От меня он это скрывал, – продолжает Марина, – хотя я видела, что он пишет, но мне и в голову не могло прийти, что. Я думала, это все по работе. Мне только непонятно было, почему он пишет от руки, мы уже давно никто рукой не царапаем, ты же не пишешь рукой? И он обычно сидел за компьютером. А тут вдруг стал – так.

Марина ждет, что он что-нибудь скажет, но поскольку Капитонов молчит, она добавляет:

– Это очень специфический текст.

– Что-нибудь связанное с математикой? – спрашивает Капитонов.

– Да, там есть, есть о вашем Бюсте, но не так много, есть о том, чем вы там занимались… про продукты питания, например, про эти ваши… пельмени…

– Про какие пельмени?

– Рыбные, ты не помнишь уже. Вы чем-то там занимались, какими-то вычислениями, распределениями, тебе лучше знать. Я же ничего не смыслю в этой вашей математической статистике… Ну, там про… факторные контрасты и все такое… Знаешь, это очень непростой текст, но я знаю его почти наизусть.

– Там, значит, выкладки?

– Как ты сказал?

– Там формулы?

– Зачем формулы? Никаких формул нет. Только слова. О жизни. Но как-то очень не по-человечески. Или, может, по-человечески, но как-то на Мухина не похоже. Он ведь другой был, абсолютно другой. Ласковый, приветливый, остроумный. Он ведь не был уродом, правда? Я не про внешность.

Капитонов находит правильным промолчать.

– Он же никому не завидовал. Он же тебе не завидовал?

– Мне?

– Вот и я про то. Или это у всех в головах так? Я живу с мужем, он хороший, а в голове у него, может быть, черт знает что? Или у тебя, я же не знаю, что у тебя в голове. Вот тебе все что-то кажется. Может, ты тихий маньяк, а я и не знаю. Я только о себе могу определенно иметь представление. У меня в голове полный порядок. Вот это и пугает больше всего. Может, это я ненормальная?

– Ты абсолютно нормальная. И чтобы тебя успокоить, я тебе признаюсь, что и в моей голове полный порядок. Если что-то и не так с моей головой, то это… исключительно что уснуть не могу…

– Я тебе валокордин дам, бутылочку, только напомни.

– Хорошо, спасибо, напомню. А как у вас такси вызывают?

– Легко. Подожди, но если так, тогда еще хуже. Если так, если все мы нормальные, тогда что же это за хрень? Почему она с ним произошла? Что это?

– Мариночка, я же не знаю, ты о чем.

– Просто я тебя хочу предупредить, прежде чем ты возьмешь это в руки. Там очень много интимного. Особенно про меня, ну, ты увидишь, не вырывать же страницы? Мне стыдно. Ты будешь первым и последним, кто это прочитает. А я не в счет.

– Марина, ты уверена, что мне это надо читать?

– Да, конечно, абсолютно уверена. Если тебе интересно, я никогда не имитировала оргазм, в этом отношении он заблуждался. Говорю тебе, чтобы ты не подумал чего. Оргазм был далеко не всегда, далеко не всегда, но при чем тут, черт побери, имитация? А когда я с гвоздодером стояла, он меня действительно очень сильно напугал, и губы у него были, это правда, очень холодные.

– В общем так… я это не буду читать.

– Будешь. Какой адрес гостиницы?

Она вызывает такси – «самое дешевое и быстрое».

– Будешь, будешь… Я часто думаю, почему у нас с тобой никогда дело не доходило до постели. Не знаешь, почему?

– Наверное, потому… потому, наверное, что мы друзья.

– Зачет. Ответ принят. Ты дочитаешь до конца и, если захочешь, мне что-нибудь скажешь. Но только если захочешь. Может, поймешь то, что моему уму не доступно. Может быть, ты что-нибудь знаешь, чего я не знаю, вы все-таки вместе работали, у вас есть знакомые общие, которые… словом, я тебя прошу это прочесть. Предупреждаю, сначала очень трудно будет читаться, зато потом… потом будет легко. Я нарочно тебе говорю, чтобы ты не пугался. А то прочтешь пару страниц и бросишь. И пусть не пугает, что от руки… У него исключительно разборчивый почерк. Вот, посмотри.

Она раскрывает на середине тетрадь и, не выпуская ее из рук, демонстрирует Капитонову две страницы, исписанные рукой ее предыдущего мужа.

«Что же я медлю? Наставить рога Мухину – от одной этой мысли…» – успевает прочитать Капитонов на правой странице верхнюю строчку. О ком это он? О себе? Но более всего изумляет другое:

– Я не знал, что он был каллиграфом.

– Преувеличивать тоже не надо.

– Но мы все пишем, как курица лапой.

– Можешь ли ты допустить, что этот почерк не его? – серьезно спрашивает Марина.

Капитонов не знает, что сказать.

Такси у подъезда, – сообщает диспетчер.

– То-то и оно, – говорит Марина. – А теперь мне обещай. Первое: ты дочитаешь это до конца. И второе: вернешь завтра.

– Разумеется, завтра. Послезавтра я улетаю.

Марина вкладывает в тетрадь свою визитную карточку. Прощаются. Поцеловались в дверях.

День недели был этот – СУББОТА, в сей момент он как раз довершается: Капитонов выходит на улицу, в руке у него пакет с тетрадью Мухина, и наступает, стало быть,

Воскресенье.

00:06

Какой-то Петербург здесь не совсем петербургский, что-то лезет все в глаза типовое – Капитонов недоволен кино, которое ему показывают из окон автомобиля.

Таксист затевает беспредметный разговор о погоде, о том, что улицы посыпают реагентом и не ценят народ, и вообще хотят народ уморить или заставить покупать дорогие лекарства, – быстро узнает, что пассажир из Москвы, и тут же сообщает, что в Москве он жить ни за какие коврижки не стал бы, хотя там наверняка лучше убирают снег с улиц.

Ах вот оно что: пассажир – бывший петербуржец.

– Ну и как, не скучаете?

Два часа назад уже спрашивали.

Капитонов говорит, что такого снега он не может припомнить в Питере с детства.

– Прошлой зимой не меньше было, – отвечает водитель не без гордости за родной город.

– Прошлую зиму я не приезжал.

– А зря. Можно бы и приехать было. Хороший сезон. Приехали бы, а то что не приезжать? Вы приезжайте.

Странно: Капитонову кажется, что его приглашают в прошлое. Но почему бы и нет? Приглашают всегда только в будущее, это да, но коль скоро многие из этих приглашений не более, чем фигура речи, почему бы с таким же успехом не пригласить в прошлое?

Водитель между тем информирует Капитонова об успехах таксомоторных предприятий города. Недавно в сфере извоза господствовали на улицах Петербурга бомбилы (сам бомбил), преимущественно из числа гастарбайтеров, а теперь народ, как и в прежние времена, вызывает по телефону такси. Быстро, дешево и удобно.

– Надо же, начало февраля, а у вас еще на перекрестке елка стоит.

– Это не новогодняя.

– Как не новогодняя? Вся в гирляндах!

Таксист не знает, что на это ответить, и поэтому говорит первое, что приходит в голову:

– Днем пробки. Только ночью и можно ездить.

Капитонову интересно видеть огромные сугробы вместо припаркованных машин, но все-таки хочется и других впечатлений. Таксист прав: Капитонов скучает по Питеру. А вот если снять машину часика на два – на три и чтобы ночью, и чтобы по набережным и по Невскому, да по старой Коломне… сколько бы это стоило?.. Тысячи две?

– За две тысячи я прямо сейчас готов, – говорит таксист.

– Я не готов, – говорит Капитонов.

– А то давайте, – говорит таксист. – Я позвоню диспетчеру, скажу, что машина сломалась, это легко.

– Нет, спасибо, дела.

– Ночью – дела? Это у меня дела. У вас-то какие дела? Потом уже не соберетесь. Я тут сегодня Неву проезжал, там ледокол прошел, так над водой пар стеной… выше дворцов! Красота! И ведь не стоит на месте, а так и плывет над Невой и клубится, и ведь быстро плывет, зараза, и всё туда, в залив!.. Ну? А то что это за поездка? На триста рублей… Даже в окно посмотреть не на что….

– Другой раз, – говорит Капитонов.

А что тут спорить – не самая интересная часть города.

– Другой раз – это вы уже без меня.


00:33

О том, что на третьем далеко не все спят, Капитонов догадывается, как только выходит из лифта. Источник шума за второй дверью по коридору: коллеги кутят. Справа кулуар-закуток – Капитонов прошел бы, если бы краем глаза не зацепил человека в кресле перед выключенным телевизором. Спит? Или хуже? Изможденный, с мученическим выражением лица, не открывая глаз, он произносит:

– Думаете, это вкусно, питательно?

Мой сосед, догадывается Капитонов.

– Вы о чем?

– Я о времени. Настоящем. Дрянь, дрянь, дрянь.

Так вот кто сосед Капитонова – Пожиратель Времени, он догадался.

– Может, вам обратиться к доктору?

– А может, вам обратиться к доктору?

– Ну, извините.

Капитонов направляется к себе по коридору, но из шумного номера открывается дверь:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16