Сергей Нечаев.

Париж Наполеона Бонапарта. Путеводитель



скачать книгу бесплатно

Прошло десять лет, и в 1807 года этот дом стал принадлежать наполеоновскому маршалу Бертье. В 1814–1815 годах в этом доме проживал император Австрии, а 23 марта 1842 года прямо перед этим домом умер от апоплексического удара знаменитый писатель Стендаль.

Улица Мира

Великолепная улица Мира (rue de la Paix), идущая от Вандомской площади к бульвару Капуцинов, была создана в 1806 году по приказу Наполеона и до 1814 года носила его имя. Со времен Реставрации и до наших дней она называется улицей Мира.

3-й округ Парижа

Место, где находилась зловещая тюрьма Тампль

В 3-м округе Парижа находится улица Тампль (rue du Temple), одна из старейших улиц французской столицы. Ее длина составляет 1335 метров: она идет от площади Республики (place de la R?publique) до самой улицы Риволи (rue de Rivoli).

Это место печально знаменито тем, что здесь находилась парижская тюрьма Тампль, располагавшаяся в бывшем монастыре ордена тамплиеров, основанном в 1118 году. В основном известность этой тюрьмы связана с именами членов семьи короля Людовика XVI. В годы Великой французской революции тамплиеры были изгнаны из монастыря, а его главная башня превращена в тюрьму, в которую и были помещены король Людовик XVI, королева Мария-Антуанетта, сестра короля Элизабет, семилетний дофин и его сестра.

Король был приговорен революционным Конвентом (387 голосов «за» и 334 голоса «против») к смертной казни и обезглавлен 21 января 1793 года. Дофина разлучили с матерью, которую 2 августа перевели в тюрьму Консьержери. 16 октября королева и сестра короля тоже были казнены.

По официальной версии, наследник престола умер в Тампле 8 июня 1795 года. По другой версии, ему удалось бежать в Англию, а его место занял другой ребенок, который и умер в 1795 году. Как бы то ни было, в 1808 году, чтобы прекратить монархические настроения и паломничество к месту захоронения дофина, башня-тюрьма Тампль была снесена, а на ее месте в 1811 году был разбит рынок. В настоящее время этот крытый рынок называется «Карро-дю-Тампль» (Carreau du Temple), и его легко найти в квартале между площадью Республики и мэрией 3-го округа (рядом находится станция метро «Тампль»).

* * *

К сожалению, тюрьма Тампль стала одной из самых темных страниц в «парижской истории» Наполеона. В этой тюрьме 6 апреля 1804 года при весьма странных обстоятельствах погиб генерал Шарль Пишегрю, герой революционных войн во Фландрии и на Рейне. В годы революционного террора, не желая отправляться на гильотину, этот генерал бежал за границу.

Когда Наполеон стал пожизненным консулом, недовольство его противников достигло предела, и в очередной раз встал вопрос о его физическом уничтожении. Это заговор вошел в историю как заговор Жоржа Кадудаля, специально присланного и щедро финансируемого из Англии. В этот-то роялистский заговор самым невероятным образом и оказались замешаны республиканские генералы Моро и Пишегрю.

Историк Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш в своей «Истории императора Наполеона» пишет:

«Казалось бы, что общий восторг французов, предметом которого был Бонапарт, и их единодушное согласие на дарование ему пожизненного консульства должны были обезоружить все партии и принудить их к бездействию; но на деле этого не было: главы разных партий не переставали восставать и под рукой действовать против нового порядка вещей.

С расторжением Амьенского мира Англия делалась их сильной опорой.

В этом положении дел они тотчас сообразили, что продолжение внутреннего спокойствия во Франции может укоренить жителей западных ее областей в мирном образе жизни, затруднит ход всяких смут и что необходимо напасть на консула, прежде чем власть его успеет укрепиться. Вследствие этого был составлен заговор против правительства и жизни Бонапарта. Заговорщики, возбуждаемые тори, распространились от Темзы до берегов Рейна. Пишегрю вошел в сношения со знаменитым шуаном Кадудалем; сам Моро принял участие в этом деле. “Каким это образом Моро тут вмешался? – воскликнул Наполеон. – Тот человек, которого одного я бы мог еще опасаться, который один мог бы, хоть немного, быть мне помехой, впутался чрезвычайно неосторожно! Право, мне помогает моя звезда!..”

Открыв этот заговор, правительство не замедлило объявить о нем во всеуслышание. Все чины государства явились к Наполеону удостоверить его в том, что готовы употребить все зависящие от них средства для уничтожения и впредь подобных покушений на его особу».

Следует отметить, что этот заговор оказался весьма выгоден набиравшему силу Наполеону, и он не замедлил высказаться в том смысле, что вверенная ему народом пожизненная консульская власть кажется ему теперь недостаточной для обеспечения будущего всего государства и что он помышляет теперь о новом порядке вещей.

* * *

Жорж Кадудаль на самом деле был опасным заговорщиком, одним из вождей шуанов, человеком мужественным и преданным Бурбонам. Он активно боролся против республиканцев в Вандее, установил отношения с роялистами в Англии, в 1799 году пытался поднять восстание в Бретани, но после поражения при Граншане бежал в Лондон. Там он был очень хорошо встречен и назначен генерал-лейтенантом королевской армии.

В 1803 году Жорж Кадудаль был направлен в Париж для организации нападения на первого консула. Однако, как мы уже знаем, заговор был раскрыт, и Жорж Кадудаль в марте 1804 года был арестован и вскоре приговорен к смертной казни.

С генералами Моро и Пишегрю все обстояло совсем не так однозначно.

Знаменитый и очень популярный в армии, Жан-Виктор Моро вообще не имел никакого отношения к заговорщикам. Считается, что Наполеон, видевший в Моро одного из своих главных соперников, обвинил его в участии в заговоре Жоржа Кадудаля намеренно, дабы устранить возможного конкурента. В результате прославленный генерал без всяких на то оснований был арестован и приговорен к тюремному заключению, которое потом заменили изгнанием из страны.

Генерал Пишегрю имел не меньше заслуг перед революцией и был боевым товарищем Моро. Его главной виной оказалось то, что он согласился организовать в Париже встречу Моро с Жоржем Кадудалем. Встреча эта состоялась, генерал Моро решительно отверг предложение Кадудаля, вот, собственно, и все.

В ночь с 27 на 28 февраля 1804 года Пишегрю также был арестован.

По свидетельству личного секретаря Наполеона Бурьенна, Пишегрю отказался подписывать какие-либо бумаги. В своих «Мемуарах» Бурьенн пишет:

«Он сказал, что в этом нет необходимости, что он знает все средства, все махинации полиции и боится, что все уничтожат при помощи химических реактивов, а оставят лишь его подпись, а потом допишут все, что необходимо».

После этого генерал не ответил ни на один из вопросов, решив принять вид человека, настолько погруженного в мысли о своем бедственном положении, чтобы не замечать ничего вокруг себя. Его отправили в тюрьму Тампль, откуда живым ему уже не суждено было выйти.

В тюрьме допросы следовали один за другим, но Пишегрю решительно отказывался что-либо сообщить полиции. Стендаль в книге «Жизнь Наполеона» приводит такой факт:

«Говорят, будто Пишегрю был подвергнут пытке, будто ружейными курками ему сдавливали большие пальцы обеих рук».

Все было бесполезно. Тот же Стендаль констатирует:

«Надо сказать, что расчет посредством пытки добиться важных признаний не оправдывается, когда дело идет о людях такого закала, как Пишегрю».

Тем временем аресты шли один за другим. Тюрьма Тампль вскоре оказалась настолько переполненной, что многих пришлось перераспределить по другим тюрьмам. Допросы велись круглосуточно.

* * *

Рано утром 6 апреля 1804 года случилось непоправимое: генерал Пишегрю был найден в своей камере, удавленный собственным галстуком.

Генерал Савари, дежуривший в тот день у первого консула, узнал об этом из записки офицера жандармерии, командовавшего охраной в тюрьме Тампль. Савари тут же явился к Наполеону и показал ему эту записку. Пробежав глазами записку, Наполеон с презрением воскликнул:

– Прекрасный конец завоевателя Голландии!

Потом он обратился к своему адъютанту:

– У вас есть какие-либо детали случившегося?

– Пока нет, – ответил Савари.

– Хорошо, – сказал Наполеон, – езжайте в Тампль, разузнайте все и быстрее возвращайтесь назад.

Савари незамедлительно прибыл в тюрьму и в сопровождении директора тюрьмы Фоконнье и доктора Супэ вошел в камеру Пишегрю. Смерть генерала оказалась весьма и весьма странной. В протоколе осмотра тела записано следующее:



Фрагмент работы Ж. Моро де Тура «Смерть генерала Пишегрю»


«У него на шее был галстук из черного шелка, под который была пропущена палка длиной примерно сорок сантиметров и диаметром четыре-пять сантиметров. Эта палка была провернута несколько раз и упиралась в левую щеку, на которой он лежал, что и привело к удушению, достаточному для наступления смерти».

Проще говоря, при помощи палки, вставленной под нашейный галстук и провернутой несколько раз, Пишегрю якобы сам сдавил себе горло так, что задохнулся. Оригинальный способ самоубийства? Но даже если и допустить столь экстравагантный способ сведения счетов с жизнью, то откуда заключенный, у которого обычно отбирается все, что хоть отдаленно напоминает оружие, мог взять в тюремной камере полуметровую палку? Как говорится, все это вопросы, не требующие ответа.

Надо сказать, что, выдержав не менее десяти допросов, Пишегрю не выдал своим мучителям никого, утверждая, что он невиновен и все, что с ним происходит, – это провокация полиции. Более того, он из раза в раз повторял, что если его считают преступником, то он готов говорить, но только перед трибуналом в открытом судебном процессе. Секретарь Наполеона Бурьенн, хорошо знавший Пишегрю, вспоминает:

«Я совершенно точно знал, что во время допросов Пишегрю, всегда внимательный к тому, чтобы не сказать ничего, что могло бы повредить таким же арестованным, как и он, не пощадил того, кто его преследовал и кто желал его смерти. Он заявил, что откроет глаза общественности на отвратительную паутину заговора, в который его втянула полиция».

По словам того же Бурьенна, страх, который вызвало проявление столь решительной откровенности, ускорил смерть Пишегрю.

Опасной была возможная встреча Моро и Пишегрю на судебном процессе. Первый был великим полководцем, но скромным и далеким от политики. Второй же был активным и конкретным; он мог спокойно высказываться против правительства, обожал публичные выступления, был обожаем солдатами.

И что было ему ответить, если бы он заявил: «Мы жертвы тайной полиции и агентов-провокаторов. Я прибыл в Париж потому, что полиция сама открыла мне двери, чтобы затянуть меня в этот заговор»?

Бурьенн уверен, что Пишегрю был убит в своей тюремной камере. В его «Мемуарах» имеется следующая фраза:

«Для меня совершенно очевидно, что Пишегрю был задушен в тюрьме, и любая мысль о самоубийстве кажется мне недопустимой».

После этого он задается вопросом:

«Есть ли у меня основанные на фактах материальные доказательства? Нет, но сопоставление фактов и соединение вероятностей не оставляют сомнений относительно этого трагического события».

В подтверждение своей правоты Бурьенн приводит следующие доводы: во-первых, допросы Пишегрю проводились тайно и никогда не были опубликованы, следовательно, он говорил что-то такое, что никак нельзя было обнародовать.

Во-вторых, Пишегрю угрожал раскрыть на суде обстоятельства псевдозаговора, подготовленного полицией, и его истинные цели, а этого допускать было никак нельзя.

Похоже, его смерть была необходима, и эта необходимость и стала ее главной причиной.

«Мемуары» Луи Фош-Бореля не являются самым достоверным из источников, но он был связан с полицией. Вот его слова:

«Пишегрю был убит; убийство совершил Спон, бригадир элитной жандармерии, пришедший в тюрьму в сопровождении жандармов… Спон воевал в Египте и был доверенным лицом Савари».

Далее Фош-Борель рассказывает, что накануне смерти Пишегрю он играл в карты с директором тюрьмы Фоконнье. Дело было в соседней комнате. Они прекрасно слышали шум борьбы, которая длилась несколько минут. Фоконнье выбежал посмотреть, что происходит, а когда вернулся, губы его дрожали и он не мог вымолвить ни слова.

Жермена де Сталь, как всегда, обвиняет во всем Наполеона. Она пишет:

«Когда следствие по делу о заговоре только начиналось, газетчики оповестили всю Европу, что Пишегрю удавился в тюрьме Тампль. Во всех газетах появился чудовищно нелепый протокол, полный анатомических подробностей. Творцы этой лжи не сумели придать ей правдоподобный характер; недаром говорят, что в иных обстоятельствах преступление смущает даже тех, кто с самым невозмутимым видом хвастает готовностью его совершить. Известно почти наверняка, что задушить генерала Пишегрю было поручено одному из мамелюков Бонапарта, а приказ ему отдал Савари. Отважный генерал уже много дней томился в тюрьме, лишающей мужества даже величайших храбрецов. Вообразите же, что он почувствовал, когда подлые трусы явились убивать его, а он не мог даже надеяться, что друзья узнают, какой смертью он умер, что они отомстят за него и не позволят надругаться над его памятью?»

Насильственной считал смерть Пишегрю и Талейран. В своих «Мемуарах» он пишет:

«Насильственная, необъяснимая смерть Пишегрю, средства, примененные для того, чтобы добиться осуждения Моро, могли быть оправданы политической необходимостью; но убийство герцога Энгиенского, совершенное только для того, чтобы привлечь на свою сторону и стать в ряды тех, кого смерть Людовика XVI заставляла бояться всякой власти, исходящей не от них, – убийство это, говорю я, не могло быть и никогда не было ни прощено, ни забыто».

Историки Эрнест Лависс и Альфред Рамбо согласны с Талейраном:

«Генерал Пишегрю удавился в тюрьме, но никто не поверил, чтобы он действительно сам покончил с собою. Многие из современников утверждали, что смерть Пишегрю была делом рук Бонапарта, боявшегося впечатления, какое могла произвести публичная защита обвиняемого в предстоящем процессе».

Следует подчеркнуть, что многие историки уверены, что генерал Пишегрю был в подавленном состоянии и сам покончил с собой в тюремной камере. Есть даже версия о том, что, накинув на шею удавку, он надеялся хоть этим отомстить Наполеону, «далеко его опередившему и ставшему недосягаемым».

Человек, не позволивший сломить себя десятком мучительных допросов и требовавший открытого суда, чтобы сделать важные разоблачения, оказался вдруг в столь подавленном состоянии, что покончил жизнь самоубийством, не дожидаясь этого самого суда? Сомнительная аргументация.

В оправдание версии самоубийства также приводятся некоторые факты.

Государственный советник Реаль впоследствии отмечал, что на столе рядом с телом Пишегрю была найдена книга, которую он сам передавал ему накануне. Это был томик римского философа Сенеки, и он был открыт на странице, где говорилось, что тот, кто готовит заговор, прежде всего не должен бояться смерти. Реаль утверждал, что чтение Сенеки было последнее, что делал Пишегрю перед смертью.

Савари указывает на то, что жандармы, охранявшие камеру Пишегрю, ночью ничего не видели и не слышали, кроме «кашля генерала около полуночи». Часовые под окнами тюрьмы тоже ничего не видели и не слышали. Но все это лишь слова. Гораздо более весомым аргументом в пользу самоубийства выглядят слова того же Реаля, сказанные им первому консулу сразу же после возвращения из тюрьмы Тампль:

– Генерал, мы потеряли лучшее вещественное доказательство против Моро.

Тот же Реаль утверждает, что Наполеон не собирался казнить Пишегрю. Он якобы говорил своему государственному советнику:

– Послушайте, до этой своей ошибки Пишегрю хорошо послужил своей стране. Мне не нужна его кровь. У него еще есть время, пусть он посмотрит на все случившееся как на проигранное сражение. Он не сможет больше находиться во Франции, предложите ему Кайенну. Он знает эту страну, мы может обеспечить ему там хорошее положение.

Сам Наполеон впоследствии писал:

«Меня всегда удивляло, когда мне приписывали убийство Пишегрю: он ничем не выделялся среди других заговорщиков. У меня был суд, чтобы его осудить, и солдаты, чтобы его расстрелять. Никогда в своей жизни я ничего не делал без большой причины. Видели ли меня когда-нибудь проливающим кровь по капризу?»

Логика подобного заявления проста: зачем убивать человека, который и так вскоре должен был взойти на эшафот?

Как все обстояло в точности, никто и никогда уже не узнает. Но, как бы то ни было, смерть генерала Пишегрю в тюрьме Тампль навсегда осталась темной страницей в истории Наполеона, которую, однако, при всем уважении к талантам императора, никак нельзя обходить вниманием. В конце концов, гений – это тоже человек со всеми свойственными человеку слабостями и недостатками, а это не исключает ни заблуждений ума, ни ослепления страстью. В этом смысле Стендаль очень верно замечает:

«По поводу Пишегрю можно сказать следующее. Наполеон основывает все свои оправдания на старинном правиле: “Преступление совершает тот, кому оно полезно”. Но разве у деспотов не бывает необъяснимых причуд?»

4-й округ Парижа

Аркольский мост и Аркольская улица: память о придуманном подвиге

В самом сердце Парижа, в его 4-м округе, находятся Аркольский мост (pont d’Arcole), соединяющий остров Сите (Cit?) с городской Ратушей (H?tel de ville) на правом берегу, а также Аркольская улица (rue d’Arcole), идущая от собора Парижской Богоматери до Аркольского моста.

Названия моста и улицы связаны с легендарным подвигом Наполеона, совершенным им в Италии в ноябре 1796 года. Почему легендарным? Потому, что он вошел в легенду, а также потому, что на самом деле ничего подобного Наполеон не совершал.

В то время армия, руководимая молодым генералом Бонапартом, которому было всего двадцать шесть лет и которому еще предстояло взобраться на гору известности, завязла в боях с австрийцами на северо-востоке Италии. Обе стороны несли большие потери, но отступать было нельзя, иначе можно было бы потерять плоды предыдущих побед.



Аркольский мост


В этот момент Наполеон принял решение предпринять рискованный маневр и обойти австрийцев с юга, переправившись через реку Адидже возле Ронко. Наиважнейшим пунктом в этом замысле стал так называемый Аркольский мост через реку Альпоне, преодоление которого позволило бы зайти противнику в тыл.

Первая атака моста, произведенная 15 ноября, оказалась неудачной. Войска дивизии генерала Ожеро были отброшены, но и контратака австрийцев быстро захлебнулась. Сложилась чрезвычайно опасная патовая ситуация: французские и австрийские войска стояли друг против друга, разделенные бурными водами Альпоне.

В этой критической обстановке Наполеону необходимо было чудо. И вот тут-то он якобы и решился на то, что в настоящее время широко известно как подвиг Наполеона на Аркольском мосту.

Подвиг этот достаточно широко освещен в исторической литературе. Вот что, например, рассказывает об этом историк Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш:

«В сражении под Арколем случилось, что Наполеон, заметив минутное замешательство своих гренадеров под страшным огнем неприятельских батарей, расположенных на высотах, соскочил с лошади, схватил знамя, кинулся на Аркольский мост, где лежали груды убитых, и вскричал: “Воины, разве вы уже не те храбрецы, что дрались при Лоди? Вперед, за мной!”»

Историк Андре Кастело пишет:

«Наполеон схватил знамя и сумел воткнуть его древко на мосту. Вдохновленные его примером, вперед бросились гренадеры».

Подобные бравурные описания, почти поэмы, можно было бы продолжать и продолжать, но все они похожи друг на друга, как две капли воды. И это неудивительно, ведь историки лично не присутствовали при описываемом ими событии, а излагают его со слов других людей. Недаром говорят, что человек не рождается со знанием, а приобретает его.

Но тогда возникает невольный вопрос: а откуда взялась информация о том, что Наполеон схватил знамя и под ураганной картечью и дождем пуль увлек за собой своих солдат на Аркольский мост?

Заглянем в воспоминания самого Наполеона об Итальянской кампании, написанные им «от третьего лица» (к вопросу, почему он это делал, мы вернемся чуть позже).

Наполеон пишет сам о себе:

«Но когда Арколе устоял против ряда атак, Наполеон решил лично произвести последнее усилие: он схватил знамя, бросился на мост и водрузил его там».

Вот, оказывается, откуда идет информация о том, что Наполеон «схватил знамя, бросился на мост и водрузил его там». Современные специалисты-маркетологи сказали бы, что Наполеон сделал удачный пиаровский ход. Если бы он писал свои воспоминания от первого лица, это выглядело бы как банальная самореклама. Действительно, нескромно и неэффективно писать:

«Я схватил знамя, бросился на мост и водрузил его там». Доверия к таким заявлениям немного. Другое дело, если сообщить нужные сведения не напрямую, а как бы от третьего лица, то есть от «независимого» источника информации. Можно быть уверенным, так сообщение лучше дойдет до адресата. В наше время этот ход широко используют, например, деятели шоу-бизнеса, умышленно провоцирующие слухи с целью привлечения к себе внимания.

Но оставим пока «достоверную информацию» Наполеона о самом себе и обратимся к более серьезным исследованиям Аркольского сражения, сделанным зарубежными историками.

У более обстоятельных исследователей Итальянской кампании восторгов по поводу поведения Наполеона на Аркольском мосту уже значительно меньше.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное