Сергей Надькин.

Дети Владимировской набережной (сборник)



скачать книгу бесплатно

* * *

В июне 1919 года, когда белые обстреливали Медгору, белый отряд занимал деревню Уницы. Грохотание орудий было слышно на Заонежском полуострове. Красный отряд отступил, забрав с собой архив документов из исполкома, коров, лошадей, весь молодняк до полугода и весь ценный товар с кооператива.

– Товарищи, через два часа будет сожжена деревня! Белые там недалеко, могут забрать в плен, – слышались по центру села панические крики.

Среди остававшихся в домах жителей чувствовалось абсолютное бессилие. Большинство крестьян во главе Мининой Еленой покинули село. Меньше оставалось на месте, описав кооператив для учета остававшегося товара. Вечером в деревне поднялась новая тревога. Два белых солдата на конях въехали в деревню, потребовали от председателя кооператива Мининой снять печать, выдать керосин. Собрав под себя селян, солдаты приказали сжечь мост. Войска добровольческой армии подходили близко.

Строение загорелось сильным огнем. Селяне окончательно заволновались, метались из конца в конец, не зная, чего делать. На другой день под угрозой расстрела реввоентрибунала как трусов и подлецов, исполком в полном составе вместе с архивом, с повозками, запряженными лошадьми вернулся обратно. Следом вернулось прятавшееся в лесу население. Переправившись на лодках, население начало восстанавливать мост. Белые находились в шестнадцати километрах от Униц, у деревни Федотовых. Туда на конях товарищи отправились в разведку.

На другие сутки Уткин отправил председателя исполкома Германова охранять горелый мост. Пошел по деревне с винтовкой, увидел – идет человек и кричит: «Стой!». Сошлись. Поставив этому человеку подножку, Германов свалил неприятеля на землю. Пошла свалка, человек вырвал из рук Германова ружье. Освободился человек, побежал в деревню, начал стрелять. Ружье три раза выстрелило и три раза дало осечку. Стрелок был тронувшийся умом красноармеец Яков Петрович Богачев.

Пять недель кооператив в Уницах жил мирной жизнью. Наладилось дело в кооперативе, в исполкоме. Население взялось за хозяйственную работу. Недостатков в продовольствии не было. Соседние деревни были при хлебе. На вторые сутки после восстановления горелого моста в Уницы вошел отряд красноармейцев с тяжелыми батареями, во главе с Николаем Надкиным. Установили орудия на Данилову гору, все недели стояния постреливали на Данилову гору фугасами.

Часть отряда стояла в Уницах пять недель, пока следом за отступающими от Федотовых частями белые не подошли к селу.

– Высока Данилова гора, назад за Уницы хода нет, – говорил Николай Надкин своим товарищам, когда пошли слухи, что поселок обошли белые отряды.

Но разговор разговором, а отходить все ж пришлось. 24 июня белая армия вошла в Уницы. В английском обмундирование зеленого цвета, с погонами на плечах, в кожаных батниках с шерстяными обмотками, с одинаковым военным снаряжением. Заняв Уницы, белые тщательно обыскивали усадьбы крестьян. Рыли солому штыками.

– Где коммунисты-активисты, до смерти запорю, если не скажешь, – сыпались угрозы офицера.

– Есть ли красные на заводе? – спрашивал капитан Беляев.

– В заводе нет, за деревню не ручаюсь, – отвечал сторож завода Колестратов.

– Почему здесь много народу?

– Боялись боя.

Здесь все с того конца деревни, откуда пришли белые войска.

– Где ваши мужья? Ушли с красными? – разговаривал с женщинами офицер.

Потом начались расстрелы. На окраине деревни расстреляли по приказу капитана Беляева несколько человек. После обысков и расстрелов на улицах деревни появились англичане. Они вместе с русскими занимали дома добровольцев и красных партизан. Выгоняли русских солдат из домов, направляя занимать деревню Бордово и Кокорино.

– Проклятые спинники! Как займешь деревню, они тут и есть! Кончим мы эту бестолковую бойню, перейдем на сторону большевиков! – проявляли недовольство русские солдаты.

Занятый белыми войсками Повенец был объявлен столицей Олонецкой губернии, туда приехали председатели кооператива Евгений и Антонина Минины, уговаривали господина Карцева разрешить выдачу пайка партизанским семьям.

– Пусть получают свои пайки бабы большевиков с ребятишками. Даю добро! – говорил кооператорам губернатор. – Чайковский подпишет. Все население должно быть отмобилизовано для несения службы на оборонные работы. Рыть окопы, строить блиндажи – таково предписание главного командующего, господа.

Такой был серьезный разговор губернатора с гонцами из Униц. Была захвачена Медгора. Предстояло крупное наступление на Кяпесельгу. Было решено посылать на фронт подкрепление. Солдаты, стоявшие в строю русские солдаты отказывались, делая шаг вперед, отправляться на фронт воевать с красными. Брожение началось и среди англичан. Лежа на диване в доме Мининой, английский офицер, читая в руках книгу, хвалебно говорил:

– Книжка большевика, большевик хороший.

Ночью рота белых без боя заняла деревню Спас. Последующий день сильно грохотало. Стреляли шрапнелью. В ночь на тридцатое июня деревня снова была в руках красных. Фронт до конца августа остановился на линии Корорино-Бордово-Уницы-Кяписельга. Снаряды из тяжелых орудий – красные батарейцы – зажгли сельские постройке Униц. Николай Надкин дал команду на огонь, и его батарейцы зажгли на окраине села три заводских дома. Четвертый фугас попал в центр деревни в дом Полькина Филиппа. Вместо церковных праздничных гулянок в деревне начался пожар. Жители, кучками покинув село, прятались в лесу.

В первых числах июля боевые действия стихли. Белогвардейцы-офицеры приказывали солдатам варить самогон. Сами по вечерам до утра занимались обычным делом: кутежом и развратом. В доме Александра Ивановича Балахова Константин Филин сидел на скамейке вместе с другими белогвардейцами. Праздновал за накрытым едой и самогоном деревенским веселым столом. Рядом с ним по правую руку – записавшиеся в белую армию добровольцами братья Кротовы Николай и Василий, сын кулака Петра Колвалева Николай, жители Сеной Губы.

Они вспоминали: Белая армия высадилась с кораблей на Большой Клемецкий остров, Филин лично присутствовал на присяге белому воинству. В этот же день был отслужена в церкви панихида – молебен, посвященный освободившему остров от большевиков-анархистов белому воинству. Пьяная гульба за столом продолжалась до светлой ночи. Блины, галеты, рыба, картофель вместе с самогоном лежали на столе. Офицер Беляев разливал по стопкам спиртное.

– Погоди, ваше благородие, дай тост сказать! – кричал Филин, поднявшись с места на правах гостя.

– Говори, господин купец! Константин Константинович! – поддержал Филина Беляев. – За нашу Белую гвардию, за нашу победу над большевиками!

– Рано или поздно мы должны взять Петрозаводск! – крикнул тост Филин.

Выпили.

– За то, чтоб наш полуостров превратился в непреступную крепость! – раздался повторный тост Николая Ковалева, по-видимому не очень желавшего воевать дальше своего дома.

– Так, где наша любава-забава, господа? – спросил белый ротмистр Шмаков.

– Я сейчас прикажу, и деву приведут! – заявил офицер Беляев.

Поднялся и пошел за женщинами. Двое откупились маслом и молоком. Ксенья Фомина отказалась подчиниться приказу пьяного офицера. Двое солдат взяли женщину, отволокли на заводскую керосинку, сорвав одежду догола. Били ее шомполами до полусмерти, пока не остались одни кости.

Пьянка в доме Балахова сменилась, переросла в пьяный разврат. На комоде играл пьяный патефон. На столе в одном нижнем белье танцевал голый танец – стриптиз.

– Раз, два, три, четыре, пять. Опасный, копаный, – проторял звуки в танце стриптизер, снимая с туловища рубаху. Ротмистр Шмаков. В комнате – одна мужская компания.

– Гуляем, гуляем! – громко кричал в пьяном угаре Беляев.

– Танцы и стриптиз в мужской компании – это хорошо! – кричал пьяный Филин.

– Где только девок взять? Нигде! – спрашивал и отвечал на вопрос пьяный хозяин дома Сашка Балахов.

За окном на берегу озера английские солдаты открыли стрельбу из пушек по озеру на забаву, кто кого в меткости перестреляет. «Бух, бух, бух!» – слышалась глухо с озера голос стрельбы. Снаряды рвались в озере впустую.

Крестьяне отправлялись на уборку хлеба, заходили в управу, в очереди толпясь, выменивая на пропуск за выход деревне, обменивали на самогон. Филин принимал бутылки, выписывал пропуск крестьянам за пьяного Беляева. Пьянствовали в танцах до ночи. В избе произносились пьяные речи. Из окон пьяный говор несся по улице далеко, далеко.

Так продолжалось в последующие сутки. Затишье установилось на месяц. 5 августа белогвардейские части перешли в наступление по всему фронту. По периметру Униц расставлены тяжелые батареи белых, обстреливали деревню Спас, ведя там артиллерийскую дуэль. Николай Надкин приказал товарищам батарейцам вести огонь по телефону. Стоял. Давал на оборудованной под наблюдательный пункт колокольне. Фугас один полетел по центру деревни. «Я тебе сейчас с одного выстрела выбью косных с церковной колокольни».

– Ну, давай поспорим, что моя возьмет! – предложил спор английскому офицеру офицер Беляев.

– Ну, окей, – согласился британский офицер с книжкой.

– Давай, Савелов, выстрел бронебойным. Огонь! – давал команду Беляев.

– Куда бить, ваше благородие? – замялся вопросом стрелок.

– Не видишь – церковь бесом занята! Огонь! – повторил приказ Беляев.

Выстрелом вылетел залп. Фугас полетел на воздух, зажег пожаром колокольню церкви. Церковь горела крупным пожаром много часов, пока не сгорела, как головешка. Потом белые войска взяли деревню Спас, а красные отступили на Лижму. Белые овладели деревнями Матгубой, Викшашозеро. В деревнях жители праздновали Спасы.

– Слушай, уходи отсюда, езжай домой, почему ты здесь воюешь? Это не твоя война, – вел разговор с английским офицером Игорь Бессонов, сидя за одним столом за самогоном.

Он помнил, как он брал Кяпесельгу месяц спустя после пятого июля. В небе появились аэропланы. Белогвардейская артиллерия полчаса обстреливала деревню. Деревня загорелась от ихнего орудийного огня. Красные в составе 250 бойцов Спиридоновского полка отступили, следом ушли партизаны товарища Романова, отходя на восьмой разъезд. Вооруженные с зубов до ноги белогвардейские войска вошли в деревню, он и еще несколько солдат во главе с английским офицером вылавливали прятавшихся в ямах баб с детишками. Британский офицер наставил в грудь мужчине, вылезшему из ямы, револьвер, строго спросил: «Большевик»?

– Теперь их боевому братству пришел конец. Вот дочитаю маленькую большевистскую книжку и уйду домой. Там у нас тоже неспокойно, – говорил русскому офицеру англичанин.

В конце августа англичане уехали. 27 сентября от Кяпсельги наступление покатилось назад. Красный флот подошел к Повенцу, завязав у поселка бои.

* * *

В начале мая 1919 года отряд белофиннов после ожесточенного боя овладел деревней Половиной, расстреляв тяжелораненого товарища Силевиуса. Части красного 1-го финского батальона, понеся потери, отошли на реку Вилга, приступая рыть окопы на восточном берегу. Несколько дней сидения в окопах, и красных финнов сменила прибывшая из Петрозаводска рота русских красноармейцев и отряд коммунистов-добровольцев под командованием Александра Меркушева. В июне с боем они отошли к деревне Суложгора, что в 19 километрах от Петрозаводска. Сюда же подошли снятые с обороны Толвуи Петрозаводские и Вытегорские отряды – прямо с пристани шли под Суложгору в окопы. Стояла белая ночь.

…Александр обратил внимание, как, прижимая к груди винтовки, спали бойцы в окопах на высотах Суложгоры. Только стоящие в дозоре люди напряжено вслушивались в тишь утра. Он посмотрел на позиции врага в бинокль, почему-то вспоминая последний разговор с Петром Федоровичем Анохиным.

«В любое время может что-то произойти, нужно соблюдать ежеминутную революционную бдительность!» – отозвучивались в памяти слова председателя Олонецкого губернского совета, соратника по революционной борьбе.

Да без его слов Александр Меркушев ясно понимал обстановку.

Внезапно из лесного завала показались четыре фигуры в серых финских куртках. Они осторожно подкрадывались к срубленным деревьям.

– К бою, товарищи, к бою!

– Заряжай!

– Залпом, огонь! – слышалась команда Александра.

«Пух, пух, пух», – дружный залп винтовок разорвал тишину. Разведка противника метнулась за кусты и скрылась.

Снявший с боевого прицела винтовку рабочий стрелок Юрий Анухрин, вздохнув облегченно, с чувством выполненного долга глянул на небо.

Видит Юра – солнце потянулось высоко на гору Суложгору, светит желтым обручем, и нет выстрелов, гула пушек не слыхать, мертвая тишина стоит над высотами Суложгоры-матушки. Докурил он сигарету, перекинулся взглядом с товарищем Меркушевым. Вдруг слышит – тишину нарушило гудение. Оно было едва слышно, двигалось по воздуху размерено: «гу-гу-гу»… Странное гудение слышалось сильней, перерастая на голубом небе в зажженную серебряную точку. Она со скоростью росла, быстро приближалась. Следом потянулась широкой цепью белофинская пехота к высотам, залегла в кустарнике. Вражеский самолет быстро приблизился, был уже над головой, подавал условные сигналы финским батарейцам. Сразу над лесом загрохотали вражеские батареи. Разорвались в перелеске, поджигая деревню. Клубы дыма поднимались выше крыш.

Всю ночь на 23 июня шел горячий бой. С высоты колокольни церкви, служившей наблюдательным пунктом, давались команды артиллеристам. Пушки залповым огнем по лесному массиву, отвечая дуэлью на дуэль финских батарей. Дуэль затянулась с четырех утра 23-го, и вплоть до наступление белой олонецкой ночи пушечная стрельба не прекращалась. Батарея из трех орудий всей мощью жгла поросшие в западной стороне за деревней леса.

Сильный грохот в ушах. Едкий дым в глазах, клубами потянулся до небес черным большим облаком. Видимость нулевая. Правей звучали пулеметные выстрелы. Кусты – хорошая защита от разрывных фугасов противника. Меркушев Саша пытался глядеть белофиннов в бинокль.

– Что вы видите, товарищ Меркушев? – спросил Сашу Тойка залегший рядом Эмиль. Желая пробить брешь в советской обороне, белофинны ставят на подступах к горе орудие, ближе подкатывают к нашим позициям. «Бух, бух, бух!» – пролетел и разорвался снаряд рядом, в кустах. Противник начинает обстрел. Саша Меркушев, не думая, залег за пулемет, меткими выстрелами уничтожил в бою орудийный расчет. Орудие замолкло, не открывая огня.

– Надо захватить орудие, оно должно быть собственностью большевиков, – бил себе в грудь Саша мозолистым кулаком.

Пуля финнов пробила насмерть сердце Юрику Анухрину, от этого бойцы становились злей.

– Дак чего же мы ждем! – громким голосом сказал Эмиль Тойко. – Вперед, за Ленина, за Советскую власть!

Саша поднял красноармейцев в атаку. Воспользовавшись замешательством белофиннов, рывком поднял товарищей к подножью высоты, вырвавшись вперед, поднялся с отрядом на макушку высоты, взяв в руки свое орудие, завязав оборонительный бой. Леха Моссунов ползал у Саши со спины, подносил к орудию снаряды. От огневого налета белофинны падали как покошенные, цепью отхлынули в лес.

На высотах установилось короткое затишье, прервавшееся выплеснувшей в воздух сигнальной ракетой – на позиции красноармейцев потянулся цепью отряд финнов. По нему било орудие, отбитое Меркушевым в контратаке. С озера дали несколько залпов стоявшие на рейде в Петрозаводской губе боевые корабли онежской флотилии. Финны пехотой бросились атакой, остановились у ряда колючей проволоки. Меркушев подавал залп за залпом. Ребята выдержали все атаки. Над Суложгорскими высотами грянуло гулом: «Ура!»

Оставляя убитых на земле, финны вынуждены были отступить. Военное положение в городе оставалось. Над Владиморской набережной карельской столицы продолжали летать английские самолеты, бросая бомбы и прокламации. Ребята шли на запад.

* * *

Батареи выпустили залповым огнем дюжину снарядов, зажигая крыши домов. Громкое «Ура-ааа-ааа!» – кричалось на подступах к деревне Вилга по всему фронту. На всем протяжении плацдарма лавины русских красноармейцев теснили малочисленные финские отряды, оборонявшие деревню. Идущий впереди отряда Александр Меркушев бросился в воду реки, под хлестким пулеметным огнем противника бежав к стрелявшим с высоты, он зазывал за собой бойцов, смело идя в бой за власть Советов, бил белофиннов штыком и гранатой. Противник начал отступление, убегая по тракту к деревне Половина, оставляя на пути много брошенного оружия.

Пополнив поднятыми с земли трофеями запасы вооружения батальона.

Наступая светлыми июньскими ночами вдоль Олонецкой дороги на запад, батальоны с боев овладели деревнями Половина и Матросы. Скоро конные отряды разведки выдвинулись в район деревни Пряжа.

– Узнаем место расположения противника, вернемся, доложим. Тогда получим по каше, – говорил Александр Меркушев разведчику Койву.

– Правда, есть хочу, товарищ комиссар, а то много на голодный желудок не навоюешь! – жаловался разведчик Койву командиру.

Меркушев отвечал.

– Погоди, брат, вернемся – сам наварю на всех каши, – заверил, держась в седле, молодой финский красногвардеец, товарищ Валден.

Услышав сказанное, товарищ Койву подстегнул коня, быстрее погнал по лесной дороге, летел со скоростью ветра, под ногами слушая цокот копыт. Александр Меркушев пытался нагнать Койву, поворот пробегая за поворотом, скача в спуск и на подъем. А с обеих сторон тракта вырос стеной дремучий лес.

«Бух, бух, бух», – послышалась вдруг со свистом, хлопаньем нарушая установившуюся в лесах общую тишину, винтовочная стрельба. Белофинская пуля убила коня товарища Койву, раненого всадника сбросив с коня.

– Назад! – кричал Александр Меркушев, одновременно взяв на своего коня раненого товарища.

С чувством выполненного задания разведчики поскакали, поворачивая коней назад. В деревне на тракте навстречу попался уже строившийся во фланги батальон.

– Мы выходим на Пряжу. Вы, товарищи разведчики, остаетесь здесь до особого распоряжения – охранять деревню Матросы. Располагайтесь на отдых, товарищи Валден, Тойкка, готовьте кашу. – Распорядился комиссар Меркушев командиру взвода в отношении красных финнов. Сам скакал верхом на коне, вместе с батальоном на Пряжу.

Токка и Валден накололи дрова, залили в котелки принесенную с речки воду, развели кострище, поставив кашу на огонь печи, сидели в избе, вели задушевную беседу.

– Будет коммунизм строиться, как ты думаешь, товарищ Валден?

– Я думаю, да. Вот дойдет наш полк до финской границы, поможем мы там товарищам, тогда и коммунизм пойдет в гору.

– А ты хоть представляешь, что такое коммунизм?

– Это когда нет ни эксплуататоров, ни эксплуатируемых. Так товарищ Ленин, по крайней мере, сказал.

– Раз товарищ Владимир Ильич Ленин так сказал, значит, будем жить долго и счастливо. – говорил один финский паренек другому.

– Чего ты крутимся, почему поворачиваешься, – спрашивал Валден Тойкку.

– Вот сейчас медведь придет из леса и всех белофиннов разгонит.

– А то?

– Я вот в бога не верю, а в медведя – да.

– Почему?

– Так товарищ Меркушев перед боем за Суложгорские высоты в напутствие говорил, выстраиваясь перед пулеметной командой.

– Ну, помню, да, вот то, о чем я и говорю.

– Соли надо бы в кашу насыпать!

– А где взять, если нет ее, соли? – вдохнул Валден, начал искать в избе соль.

«Горох, пах, пах, трата-та» – слышались звуки с тыла винтовочной пулеметной стрельбы. Эмиль вскакивал с места, пряча котелки с кашей в печи.

Оба выбежали на улицу, увидели садившихся на лошадей бойцов, а безлошадные в пешем порядке бежали туда, где идет стрельба. Только успел Эмиль спрятать котелки – слышит.

– Давай! Товарищи Тойкка и Валден, почему вы перетрусили? Приказываю оставаться на месте, охранять лошадей и готовить кашу! Понятно? А то, в гроб вашу мать, я за себя не ручаюсь!

Эмиль повернулся башкой назад, увидел показавшийся в дверях силуэт командира взвода, потом силуэт куда-то пропал. Только ближнее чоканье копыт коня вперемешку с дальней стрельбой стучало за околицей барабанным звуком. Конный цокот отдалялся, потом послышался, близясь снова.

– В лес ведите лошадей, что стоите, на ту сторону речки, – услышали ребята приказ уже от другого командира.

– Ну, в лес дак в лес, мы чего, в царской армии, что ли, служим? Давай! – Успел крикнуть Валден, выбежал к лошадям и резал повода ножами.

Эмиль бежал впереди, ведя одну лошадь за уздечку, гоня за собой остальных.

Валден гнал лошадь с хвоста, проходя вброд обмелевшею реку, у самого берега выстрел белофинской пули со спины догнал его насмерть.

Три часа боя, Сашка Меркушев с отрядом на конях ворвались в Матросы Пряжи сабельным боем прогнали белофиннов из деревни. Эмиль Тойкка, достал из печи не тронутую белофиннами пшеничную кашу. Поев из котелков горячей и отдохнув, конный отряд Сашки Меркушева снова ворвался в Пряжу. Занял деревню, прогнав финнов на Сямозеро.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное