Сергей Надькин.

Дети Владимировской набережной (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Жид ков-коммунистов на виллы держать! За это белая армия золотом расчет держать будет! Граждане, все на борьбу против красных! – кричал голос Ергамена.

– Ну что, давайте держать голос, выберем главного! – держал пред вооруженными винтовками людьми речь Филин. – Давай выбирать, кто за кандидатуры господина товарища гражданина Ергамена? Он ваш земляк, люто ненавидит большевиков!

Все подняли руки за Ергамена, площадь гудела от восторга.

– Давай бить советскую власть, арестовывать коммунистов, граждане, господа! – призвал Ергамен к расправе площадь.

Площадь пошла по домам арестовывать коммунистов. В ночь с 8 на 9 мая поселок Шуньга полностью оказался в руках восставших. Ергаменов помощник добил истекающего кровью Коленова отнятым у него прикладом ружья.

Утром был бой с вооруженным отрядом красноармейцев, посланным на подавление восстания в Шуньгу. Гремели выстрелы на улицах Шуньги. Константин Филин лично выстрелом из винтовки застрелил командира красного отряда Струкова. Стреляли пулеметные очереди в центр у площади. Громко и грамотно командовал боем начальник восстания Ремягин, рассекая красный отряд на две части. Узнав о гибели командира, отряд разбежался. Красные терпели поражение. Одна часть разбежалась на группы, ушла в лес, прорываясь к Уницам.

– Давайте, товарищи, сюда, – обратился к растерявшейся группе красноармейцев житель поселка Ерамен. – Товарищ Минин, товарищ Пашков и Шевельский – в подпол, товарищи, в подпол, – говорил, пряча остатки отряда, крестьянин Ерамен.

– Где они?

– Нет их здесь, ваше высокоблагородие, – слышались голоса с улицы.

– Филин Спиров, за ружьями к белым, – командовал руководитель восстания Ремягин.

Скоро на улицах у Шуньги слышалось звуки моторов мотоциклов. Вместе с ружьями в Шуньгу прибыл отряд белых в количестве двадцати человек во главе со штабс-капитаном Кругляковым. Ремягин торжествовал победу, хвалился пьяным в застолье с белогвардейцами, что он совершил восстание! Так в деревне Заонежье среди труднопроходимых болот, дремучих густых лесов, средь высоких скал и крутых гор пришли враги советской власти. Фронт гражданской войны докатился сюда.

На следующие сутки после восстания крестьян белые под командованием полковника Дедова заняли поселок Шуньгу и окружающие ее деревни. Все, о чем рассказывали побывавшие на фронтах Империалистической войны воины, вернувшиеся с фронта солдаты вспоминали о потоках крови, множестве сожженных огородов и деревень, уничтоженных фабриках и заводах, памятниках культуры, множестве оставшихся без крова и куска хлеба людей. Миллионы жертв.

Над деревней стоял шум, крики, детский плачь. Скамейка поставлена ножками на ноги. С домов на показательное зрелище были согнаны и стар, и млад. Били спасшему отряд красноармейцев Ерамену двадцать пять шомполов. По приказу полковника Дедова головорезами Ерамен был избит до полусмерти. Через год Ерамен скончался от причиненных ран. В тот же день после битья в церкви священником была отслужена панихида за здравие доблестных победителей белой армии.

* * *

– Товарищи в направление, члены волисполкома, вам из Шуньги была направлена почта, но ее на Шуньгском бору не пропустили, и она вернулась обратно.

– И что товарищ?

– Да, собственно, ничего особенного, товарищи, не произошло.

Просто в Шуньге свернута вся советская власть, и исполкомы все арестованы.

– Как арестованы? Да я тебя сейчас сам ревтрибуналу! За ложные слухи, сводящиеся к паникерству, и саботаж!

– Товарищ. Разговаривал председатель Толвуйского исполкома с сообщившим товарищам худую новость, с начальником почтового отделения Юшаковым. Ну, что ж товарищи, раз вы мне не верите, ставьте к стене, не принимайте мер к обороне исполкома, – говорил, выдерживая спокойствие, начальник почты.

– Хорошо, верю. Обстановка на фронте правда не уха, верю. Белые заняли Медгору, Повенец, Челмужу. Давайте тогда устроим вечером заседание членов исполкома, всего актива волости и будем решать.

– Пожалуйста, товарищ Куканов, готовьте повестки на вечер активу, – дал распоряжение председатель секретарю.

В восемь вечера было открыто собрание. Товарищ Тукачев сделал небольшой доклад.

– Надо эвакуироваться, товарищи, другого выхода нет, – объявил о своем решение Тукачев, ставя вопрос на открытое голосование.

– Я – за, – поднял руку первым служащий волостного военкома Сергеев.

– Да, мы того же мнения, – объявили о своем решении братья Шамшены. Кунаковы, и Рассоловы тоже подняли руки «за».

– Тогда объявляю решение об эвакуации, – сказал товарищ Тукачев, зачитал принятое решение.

– Добро, товарищи, но я тогда пойду на квартиру, переодену сапоги, возьму револьвер и приступлю к эвакуации комиссариата, – Андрей вышел.

Николай стал составлять воззванье к крестьянству.

– Как же, куда мы будем уходить – на юг, на север? А может, их задержать? Устроим засаду да постреляем. А потом уйдем! Надо вызывать подкрепление…, – шел в читальной избе, отведенной под волостной исполком, жаркий спор.

На дворе стояла светлая ночь. В двенадцатом часу ночи в исполком ворвался секретарь волисполкома Андрей Кунаков (он был в новых сапогах и при револьвере), громко крикнул:

– Ну что, дотянули резину, товарищи? Мы окружены.

– Давай, к оружию! – крикнул Тукачев.

Заседание бросилось к кладовке.

– Дверь заперта, товарищ, по-любому не открыть!

– Ломай, товарищ!

– Не ломается, лом нужен! Топор худой. На ладан дышит! – стоял крик у кладовки.

– Выходи, – сказано было от дверей.

Иван Тукачев вышел из сеней на крыльцо. Видит толпу людей.

– Что вам, товарищи, нужно? Почему так поздно, да еще с оружием?

Ему ответом с улицы:

– Товарищей теперь нет, а есть господа! Мы говорим: перешли на сторону белых. Предлагаю перейти вам!

– На сторону белых никогда не перейдем, не им, советской власти, этого делать! – ответил Иван Тукачев.

– А ну давай, бей! – крикнул вожак восставших, Белоусов.

Группа восставших набросилась на членов волостного ревкома, начала избивать. Вторая группа не позволяла это делать. Товарищ Лаврентиев пытался сесть на лошадь, уехать, получил в бок удар штыка. Потом цепь вооруженных винтовками и охотничьим оружием людей повела восставших на площадь.

– Освободите женщин, освободите! – кричал Иван Тукачев, требовал отпустить Марию Сергееву, Марию Романову и Дарью Данилову, двух работниц продовольственного отдела ВИКА и одну учительницу.

– Ладно, Романову освобождаем, а остальных под замок, – распорядился Константин Филин. – Господа, желающие записываться в ополчение, подходите к зданию управы, – объявил остававшимся в стороне крестьянам купец Филин. Вооруженным людям приказал: – Всех коммунаров и им сочувствующих лиц арестовать.

Арестованных отвели в тюрьму, затолкав прикладами в камеры. На улице у главной площади кулаки мобилизовали под ружье мужчин от сорока до пятидесяти лет.

– Будете караул нести в Толве и в других местах по волости, берите винтовки и охотничьи ружья. Кто в мировую войну на фронте был, шаг вперед! – слышался громкий голос Константина Филина, обращенный к строю мужиков.

– А куда вступаем-то мы, барин? – спрашивал кто посмелей из крестьян.

– В русско-английский добровольческий экспедиционный корпус, – ответили за Филина.

– Вон оно как. А куда экспедиция отправится?

– Сказано же здесь: по родным местам, коммунаров с советами уничтожать.

– А деньги давать будут за поимку?

– Золотом рассчитаемся, – обещал уже Филин.

– Ну, тогда идем, – ответили хором в строю. И ветераны фронтовики вышли, сделав вперед один шаг, как велено.

Скоро поймали красноармейца Мельникова с проломленной головой, истекающего кровью бросили в тюрьму. «Сволочи!» – кричал Егор. Шумом, ударами прикладом конвоиры бросили Мельникова в арестантское помещение, где под замком оказалось двенадцать человек. На следующие сутки в восемь утра:

– Надо объявить в волости твердую диктатуру! – поднял голос Захарьев Иван.

– Диктатуру, – поддержал Ивана Тихонов Павел, высказав резкую речь.

– А что делать с коммунарами? – спрашивает один.

– Расстрелять, – мигом находит ответ второй.

– Зачем стрелять, по двадцать-тридцать шомполов каждому и отпустить, – поднимаются голоса собрания. – Направить арестованных в Челмужи, в распоряжения полковника белых войск! – говорил и гудел зал.

– Отпустить, – поступили следующие голоса.

– Уничтожить всех коммунаров!

– Против, господа! – им кричал поп по фамилии Соколов.

– А как казнить будем, вешать или четвертовать? – послышались вопросы из собрания.

Говорили, так ничего и не решили.

– Продолжим заседание в следующий раз. Завтра с утра! – поступило предложение в президиум.

На том и порешили, прозаседавшись до вечера. Утром продолжили.

– Надо продолжать организовывать добровольческие отряды ввиду появившихся слухов, что в Типиницах высадился отряд красноармейцев. Что делать будем, господа?

– Воевать!

– С кем воевать будешь, народ-то у нас не боеспособный? – обсуждал вопрос с Константином Филиным глава управы Владимир Ульянов. – Я увидел только троих боеспособных мужиков из отмобилизованных только что добровольцев.

– Это не твоя забота, я сам найду, кто воевать будет. Подмогу из Кузаранды попрошу, – ответил Филин Ульянову. Высказав, долго кричал, угрожал: – Кто не хочет воевать против красных – тому штык в бок! – окончил речь Филин угрозой и присел на место.

– А кто продовольствием снабжать нас будет? – задался из зала конкретный вопрос.

– Я со своих личных запасов – белые отряды, – обещал, сидя в собрании, купец Захарьев.

– А что будет после победы белых? Программа какая-то есть?

– Победим, а там посмотрим, после победы разберемся, – ответил на вопрос крестьянина Большакова Филин.

– Это не ответ, – прогудел зал. – Голосовать не будем.

– Надо сходить домой, посовещаться с женами мужикам, – ответил голос из собрания.

Зал загудел повторно. Филин приказал голосовать. Зал проголосовал, но к общему мнению не пришли. Не договорились, надо ли расстреливать арестованных или подождать. Ульянов кричал:

– Я против расстрела коммунаров!

– Дак, может, им тогда штык в бок? – отвечали другие.

Арестованных держал под замком охранник Селюгин.

Открыв арестантское помещение, говорил узникам:

– Вы, наверное, надеетесь, что вас освободят. Дак знайте, если придется нам отступать, мы сначала вас расстреляем, а потом уйдем.

– Если хотите из нас сделать рыбник и съесть его, то знайте – он костлявый, и вы подавитесь им, – заявил ответом товарищ Лаврентев.

– Всех не перестреляете! – крикнул Семкин Петр.

– Время придет – покажет, – ответил охранник, закрыл дверь арестантской.

Прошел час. В поселке засуетились.

– Снимай флаг, красные идут.

– Как – красные? – поднялся с места Захарьев.

– Пароходы их в полумиле от нас! – ворвался в управу восставших охранник Селюгин.

– Куда? Кто воевать будет? – крикнул в растерянности Филин. – Витька, подлец, в Красной армии, я ему, гаду, если он здесь! – добавил к окрику Константин. – Зарублю, зарублю! – кричал он, в истерике видя как будто перед собой сына.

– А кто воевать-то будет, некому воевать! Вон, винтовки в пирамиде стоят, выдавать некому, – отвечал скандально Ульянов.

Филин выбежал из управы на улицу, полез на крышу срывать белый флаг. Затем управа разбежалась, оставив одного председателя. Охрана арестантского дома не успела забрать деньги у заключенного Шамшина. Разбежалась следом за главарями управы куда глаза глядят.

– Товарищи, пароходы идут, наши, красные. Вот тебе крест, своими глазами видел, – обрадовал сидельцев товарищ Шамшин.

– К дверям, товарищ, если они налетят, ухватимся за винтовки. Если будут стрелять через стены, сваливайтесь на пол или вставайте за печку, – инструктировал арестантов Иван Тукачев.

Скоро стража разбежалась, в узком коридоре послышались шаги. Щелкнула в двери задвижка. Дверь открыта, а человек повернул обратно. Тишина замерла в помещении. По прошествии двух минут в коридоре снова слышны шаги. Дверь повторно открылась, на пороге камеры спрятавшиеся к стенам сидельцы услышали голос Ульянова:

– Следуйте за мной в управу, – просил арестантов управляющий.

Ребята проследовали перебежками через двор в помещение управы, увидели в помещении двадцать винтовок, два цинковых ящика с патронами.

– Некому воевать, вооружение вам досталось, – объяснил председатель управы Ульянов, сел за стол. – Все разбежались, я не побегу, что хотите, то со мной и делайте, – сказал Ульянов, сидя за столом.

– Мы ничего с тобой не сделаем, – сказал Тукачев и вышел на улицу следом за товарищем Лаврентевым.

С парохода раздался орудийный выстрел. Через минуту прогремел второй раз.

– Ну что, товарищ Лаврентев, снимай красную рубаху, вешай на штык и пой интернационал, – приказал Тукачев товарищу.

Лаврентев подчинился. С песнями шел навстречу судну. С корабля высадился десант под командованием уездвоенкома Петрозаводского уезда товарища Ширшина. Десантники из взвода красноармейцев-музыкантов разыскали и арестовали несколько прятавшихся в деревнях участников восстания. Забрали из управы документы исполкома, оружие, спасенных ими людей, погрузились на судно «Сильный», отплыли на Кузаранду.

В Шуньге Филин, ворвавшись в дом белого полковника, паниковал:

– Приехали красноармейцы, которые будут всех вешать и резать!

– И что? – строгим голосом спросил белогвардейский полковник.

* * *

Ночью красный отряд под командованием товарища Фролова развернутым повел наступление на село Падмазеро, с берега от озера в гору высотой на четыре метра, в интервал, двигаясь по трудной местности. На пути масса косых изгородей, камень, кустарник, можжевельник, проходили мимо разного древесного лома. Местность пересечена, в ночное время трудно держать интервалы. Иван Тукачев окрикивал с большой сложностью товарищей, чтоб не потерять связь. К Падмозеру подошли к восходу солнца. По команде товарища Фролова полукольцом ребята силами конной разведки поспешили к деревне. С домов в поля убегали фигурки восставших людей противника. Со стороны наступавших открылась оружейная стрельба. Отряд лихом взял пустое село. В домах оставалось несколько женщин. Бойцы присматривались, выбирая избы для отдыха.

– Не останавливаться, приказываю наступать на Шуньгу, – давал команду товарищ Фролов.

– Погоди, товарищ Фролов, не торопись, родненький, дай передохнуть отряду, голодны, есть ребята хотят, – сказал за всех рядовой красноармеец Копосов.

– Дайте отдых, товарищ Фролов, – просили хором другие ребята, едва не взбунтовавшись.

– Товарищи, я отменяю приказ о наступление на Шуньгу, – сообщил о своем решении командир отряда.

Ребята разошлись по избам, расселись по лавкам.

– Угощайтесь, товарищи. Блины, галеты, крепкий чай.

Разговаривали.

– Ты, брат, глянь: Шуньгу-то возьмем, красный флаг поднимем над сельсоветом, будет большое подспорье для разгрома белых, – взяв в руки лепешку, говорил Иван Тукачев.

Товарищ Метелкин закручивал махорку, потягивал дымок в воздух.

– Бой был тяжелый, скоротечный, на то и победили, ребята, – подбадривал товарищей Метелкин.

– Мы ведь петрозаводские, братья.

– Нет, почему, есть отряд с Вытегры, ребята.

– Девки у вас хорошие в городе, молодые? – спрашивал Иван Тукачев Николая Савельева.

– Есть красавицы, ждут нас, наших товарищей, когда мы домой обратно с победой вернемся. Обнимут, крепко расцелуют на пристани Красной армии бойца.

После обеда бойцов потянула ко сну. Фролов кончал ужин, сказал:

– Что ж, пообедали, товарищи, лежитесь отдохнуть.

Иван Тукачев сел на белого коня и поскакал в разведку. Метелкину не спалось. Около двенадцати часов дня на конях товарищи из губчека во главе с председателем товарищем Кайтером. Шестеро всадников на конях мчались по дороге.

– Куда товарищи? – спросил всадников Метелкин.

– На разведку, товарищ.

– Ну, доброго пути, товарищи, – пожелал разведчикам Метелкин.

Разведчики поскакали дальше. Скакали по дороге на Шуныуский бор.

– Молодцы! – крикнул вдогонку Метелкин.

Скоро в лесу загремел бой.

– Тучки они, ваше благородие, огонь, бей их! Что ждешь, балован! – командовал штабс-капитан Бессонов. Автомат с кустов открыл по всадникам шквальный огонь на поражение. Стреляли из засады разрывными пулями, рвавшимися при малейше соприкосновении с твердым телом. Две лошади убиты сразу, две получили ранения. Чекист Калинкин сразу попал в плен. Другие чекисты побежали обратно на деревню. Товарища Калинина выстрелом в лоб из револьвера застрелил царский палач Касорогов в полукилометре от Шуньгуского бора на горе, потом отрезал финским ножом палец, безымянный с кольцом. Товарищу Тервинскому приказали раздеться до белья, живьем положили в огонь. Ромашкова и Принцепова Косорогов приказал исколоть ножами до обезображивания.

– Товарищ Шишкин, беда случилась, наших товарищей из губчека постреляла белая засада.

Командир взвода Шишкин крикнул:

– Взвод, в полную боевую готовность! Пешая разведка вечером. Все в полевые караулы, – прошла команда по взводу. – Два человека, Ромашков и Принцепов, попали в руки белых и были изуродованы до неузнаваемости, зверски убиты. Их тела Иван Тукачев обнаружил на опушке елового леса. Из первого взвода Андрей Метелкин, Горский, Кулаген, Добрынин, Моясев. Товарищ Моясев – за старшего. Товарищ Добрынин имеет боевую задачу для связи между другими постами. Товарищу Метелкину с товарищем Горским приказываю заступить на пост во вторую смену, – зачитал приказ по взводу командир взвода товарищ Шишкин.

Сменились. Залегли около конца изгороди. Горский с биноклям в руках наблюдает за кустарником. Метелкин глядел к озеру.

– Два часа лежим, скоро кончится смена, брат, – говорил Метелкин Горскому.

Горский говорил:

– Погоди, брат, отдыха не будет, бой сейчас может начаться.

Под их ушами началась оружейная стрельба, сначала редкая, потом сильней, сильней. Застрочили пулеметы и автоматы. Пули летели через головы. С нашей стороны затарахтели два пулемета, пачками захлопали винтовки. Десять минут тянулась перестрелка. Вдруг с озера послышался орудийный гул. Первый снаряд упал рядом, второй пролетел мимо изгороди. Третьим снарядом ранило несколько товарищей. Добрынин кричит:

– С изгороди снимайтесь, отходите, дорога под обстрелом.

Утром пятого июня отряд посажен на пароход для высадки во фланг Шуньгуского бора. С парохода десант брал Соломенку, пять штук растянул на линию. В это время между Вытегорским отрядом и белыми началась перестрелка. На берегу Тукачев заметил патруль белых. По нему открыли с парохода стрельбу. Ребята Петрозаводского отряда выскочили на берег по лодкам, вбежав на гору, дали два залпа по профилю окоп. Кричали «Ура!» Бежали до деревне. Белые бросили окопы и бежали, оставив в окопах два пулемета, несколько банок с консервами, печенье и одного пленного.

– Какие потери, товарищи?

– Нет никаких потерь у нас. У Вытегорцев в отряде товарищ Ланский пулей ранен в колено.

После двухчасового отдыха отряд развернутым фронтом продолжил наступление на деревню Дергачи. Штабс-капитан Бессонов стрелял из нагана в воздух, видя, как его солдаты второй роты в панике отступления бросали на землю винтовки, патроны, шинели, фляги, убегали по дороге.

– Товарища Шишкина убило, теперь новый командир взвода – товарищ Антонов, прошу любить и жаловать, – слышались команды перед атакой.

Ответом Игорь приказал открыть огонь по второму взводу прапорщика Вотенцева. Пачками автоматный огонь про противнику, сменяя одиночную стрельбу на ураганный огонь. Пули пролетали, щупали красных бойцов по всей линии фронта. Товарищ Антонов шел во главе первого взвода.

Кончился лес, впереди видны мост и деревня. Оттуда пачками строчил автоматный огонь, хлопали выстрелами винтовки. Антонов приказал: пачками открыть огонь по деревне. Обратно ружьями и автоматами застрочили с огневых точек восемь пулеметов. Товарищи Мелкен, Тукачев лежали рядом с командиром взвода Антоновым, прижавшись к земле за стволом старой ольхи. Сучья крупной толщины. Они сыпались на их головы. Командир встает на ноги, командует: «Бегом!» Побегав, командует: «Ложись!»

Ребята вышли на открытое место, короткие перебежки продолжались до моста. Группы бойцов, находившиеся в стороне дороге, пробирались по топкому болоту до реки. И те, кто бежал по дороге, услышал приказ командира передвигаться вправо за изгородь в болото. Сильный неприятельский огонь по мосту не давал красным бойцам вперед ходу, загнал отряд в топкое болото с зарослями в глубине около речки.

После беспорядочной стрельбы огонь неприятеля значительно уменьшился. В атаку за мной бросилась приказом команда товарища Антонова. Антонов шел на мост. Ребята в первой шеренге бросились на мост следом за командиром взвода. Мелкен, Тукачев со взводам бежали, преодолевая болота, к речке. Кто-то забулькал в воде. Тонули в глубине речки. Огонь неприятеля развился такой шквальный, что от моста остались щепки да ножки.

– Что делать, товарищ Шишкин, – спросил, желая узнать, Метелкин.

– Остановить атаку, ложиться, открыть огонь по деревне.

Противник стреляет по атакующим разрывными пулями. За мостом убило на глазах у командира Горского Дарушова, Кулагена, Варфаломева пули изрешетили насмерть. Командир Горский с Петром Богдановым живые. Прокофьева на глазах Тукачева пробило пулей, когда он шел по болоту. Рядом в ногу ранило Сергея Богданова.

Пароход, стоявший на рейде, вместо открытия орудийного огня по деревне Дергачи пушечными выстрелами отбивался от наседавших на него моторных лодок. Командир товарищ Горский вплавь добрался назад, плывя по речке с того берега. Приказал отступать. Раненые позли с зоны огня, ползком пробирались к лесу. Целые шли по топкому болоту, кто-то бежал впереди. Скрепя сердце Иван Тукачев, Миша Соляков, Заводовский постреливали по деревне, прикрывая отход своих товарищей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21