Сергей Медведев.

Эксперимент Зубатова. Легализация рабочего движения в первые годы XX в.



скачать книгу бесплатно

Скандальная история, судя по всему, никак не отразилась на Слепове, так как в 1910 г., в серии «Издание для рабочих» московского издательства «Русская печатня», был опубликован его социально-экономический рассказ «Путь к счастью»[219]219
  Слепов Ф.А. Путь к счастью. М., 1910. Эта книга есть в РГБ. Подробнее см.: сайт Российской государственной библиотеки (URL: https://www.rsl.ru).


[Закрыть]
.

В 1915 г. Фёдор Слепов, уже священник, написал письмо товарищу министра внутренних дел и командующему Отдельным корпусом жандармов В.Ф. Джунковскому: «Прочитав в газетах выдержки о заседаниях Г. Думы, я был глубоко возмущен некорректными, выражаясь мягко, выпадами по Вашему адресу депутата, бывшего нижегородского бюрократа-губернатора А. Н. Хвостова. Но удар то попал не по коню, а по оглоблям… Вас – и заподозрить в германофильстве! Вот сюрприз поистине необычайный…»[220]220
  ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 748. Л. 2.


[Закрыть]
По всей видимости, это было не первое обращение Слепова к Джунковскому, так как в этом же письме отец Фёдор просил товарища министра выслать ему стенографические отчеты заседаний Государственной Думы. Следующее его известное письмо застало обоих корреспондентов на фронтах Первой мировой войны: Джунковский командовал 8-й Сибирской стрелковой дивизией на Западном фронте, а Слепов служил священником в перевязочном отряде 34-й пехотной дивизии 7-го армейского корпуса: «От всей души поздравляю Вас с высокоторжественным праздником Светлого Воскресения Спасителя и приветствую по-русски. Христос Воскресе! Как-то Вы поживаете? Да хранит Вас Всевышний! Присылаю свое “произведение”, за которое получил благодарность от протопресвитера»[221]221
  Там же. Л. 3.


[Закрыть]
.
Очередное стихотворение Слепова, опубликованное в газете «Церковность», называлось «Примерный сын, или Материнское благословение навеки нерушимое» и состояло из 14 небольших разделов.


Н.Т. Красивский, один из руководителей обществ взаимопомощи

Одним из самых популярных руководителей обществ взаимопомощи был Никифор Тимофеевич Красивский. Как и у многих, его карьера агента началась с ареста за революционную деятельность: «…в 1897 году воспрещено жить в Москве за подстрекательство рабочих фабрики Габая к забастовке»

Ф. 1723. Оп. 1. Д. " id="a_idm139974456380112" class="footnote">[222]222
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 407.


[Закрыть]
.
Каким образом Красивский стал агентом Московского охранного отделения, Меньщиков не указывал, но на основании других примеров можно предположить, что для этого ему пришлось поделиться с полицией информацией об известных ему нелегальных кружках. Меньщиков довольно высоко оценивал способности рабочего табачной фабрики: «По окончании срока высылки Красивский вернулся в Москву и сделался одним из главнейших деятелей рабочей организации независимцев[223]223
  Независимцы – члены Независимой Еврейской рабочей партии (НЕРП), созданной в 1901 г. в Минске и других городах черты оседлости для противодействия партии «Бунд» и объединения рабочих на основе экономических интересов.


[Закрыть]
, как человек начитанный и речистый, он был наиболее рьяным проповедником зубатовских идей “полицейского социализма”, одновременно ему приходилось исполнять и “чисто агентурные поручения” Охранного Отделения, от которого выдавалась ему “месячная субсидия” в 100 рублей в месяц»[224]224
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 407.


[Закрыть]
.


Фотография Н. Т. Красивского из материалов охранного отделения


Как Афанасьев и Слепов, Красивский был постоянным участником собраний Общества взаимопомощи рабочих-механиков. Протоколы собраний рабочих обществ взаимопомощи отразили некую двойственность его выступлений. С одной стороны, они отличались чрезмерным оптимизмом: «Представьте себе, в “Курьере” напечатана статья, что о нашей организации заговорили в отдаленном медвежьем уголке Пермской губернии за 2 000 верст от Москвы, где рабочие думают устраивать такое общество, как наше.

Видите ли, если так далеко известно о нашей идее, значит, она имеет огромную важность, чего не бояться надо, а радоватъся, что на Руси рабочие стали относиться сознательно к экономическим вопросам своей жизни»[225]225
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 196.


[Закрыть]
.
С другой стороны, слова Красивского были излишне осторожны и пессимистичны: «В самом деле, разве плохо-бы работать 8 вместо 10-ти, но дело вот в чем, не надо нам забывать, что этот вопрос является преждевременным. Да кроме того, короткий день может послужить в некотором роде для некоторых вредом…»[226]226
  Там же. С. 187.


[Закрыть]
; «Сейчас же мы в сравнении с рабочими других стран как китайцы перед европейцами. У них нет ни единодушия, ни солидарности между собой. Посмотрите на английских рабочих: они работают меньше, а получают больше, французские, наоборот,
 – больше работают, а меньше получают, потому что они невежественнее английских. Нам надо подражать им»[227]227
  Там же. С. 198.


[Закрыть]
.

По тону выступлений Красивского можно предположить, что в Обществе взаимопомощи он следил за дисциплиной. На одном из собраний Никифор Тимофеевич выступил с разоблачительной речью в адрес рабочих, позволивших себе неблаговидный поступок – распитие спиртных напитков в чайной. В суровых выражениях Красивский осудил этот эксцесс и пригрозил взысканиями: «В следующий раз, если будет повторено кем-либо из нас вышеприведенное, то мы попросили секретаря записать имена таковых в протокол и прочитать всему собранию на суд. Это будет, так сказать, товарищеский суд»[228]228
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 188.


[Закрыть]
.
Члены Общества взаимопомощи уже с первых собраний приучались отвечать за свои поступки и заботиться о репутации легального движения. После данного инцидента была выбрана контролирующая комиссия, целью которой было не допустить повторения подобных случаев в будущем. Одним из ее членов стал Н.Т. Красивский, который в дальнейшем возглавил Общество взаимопомощи рабочих в табачном производстве и отметился в истории с увольнением за пьянство председателя Общества взаимопомощи рабочих в текстильном производстве Ф. И. Жилкина[229]229
  См. подробнее: стр. 211 настоящего издания.


[Закрыть]
.

С другой стороны, несмотря на авторитет и харизму, Никифор Тимофеевич порой излишне творчески понимал свои обязанности секретного сотрудника полиции. В апреле 1902 г. начальник Особого отдела Л. А. Ратаев писал С. В. Зубатову: «Крестьянин Шаловской волости, Богородского уезда, Московской губернии, И. П. Рузин в январе и начале февраля 1902 года работавший на фабрике Мусси в городе Москве, 15 марта явился на шелко-ткацкую фабрику Зотова, 3 стана Богродского уезда и, собрав ткачей, которых на означенной фабрике 20 человек, рассказал им о том, что из Санкт-Петербурга прибыл в город Москву Адъютант Государя Императора Полковник Красивский, который поместился во дворе Московского Генерал-Губернатора великого князя Сергея Александровича, что Красивский лично беседовал, причем говорил, что у нашего Царя много денег и что все бросившие работу на означенной фабрике получат деньги от казны, а казна возьмет у фабриканта Мусси… Далее Рузин говорил, что Красивский всем забастовавшим рабочим платит по 3 рубля в неделю для поддержания стачечников, причём показывал деньги и уверял рабочих, что получил их от Красивского и что через несколько дней поедет в Москву за получением следующих 3 рублей»[230]230
  ГА РФ. Ф. 63. Оп. 21. Д. 1090. Т. 2. Л. 136.


[Закрыть]
.
Судя по реакции Зубатова, который не удивился, а выразил оптимистичную, можно сказать, радостную заинтересованность («…сообщенные в Департамент полиции сведения о членах Совета рабочих… являются, по моему мнению, высоко интересными и глубоко занимательными…»[231]231
  Там же. Л. 137.


[Закрыть]
),
Красивский не всегда разубеждал легковерных рабочих в своем венценосном происхождении. Удивительно, что начальника Московского охранного отделения не настораживали потенциально опасные слухи, а, наоборот, воодушевляли: «.. Красивского считают в народе за незаконного сына в Бозе Почившего Императора Александра II, и объясняют особое внимание к нему 19 февраля Великого Князя Сергея Александровича, и, по мнению инспекции, лишь благодаря этой легенде можно объяснить себе тот громадный успех, которым пользуется Красивский среди рабочих»[232]232
  Там же. Л. 136.


[Закрыть]
.

Весной-летом 1917 г. дело Н.Т. Красивского расследовалось Комиссией по обеспечению нового строя при исполнительном комитете московских общественных организаций: его обвиняли в антисемитизме, принадлежности к «Союзу русского народа», провокаторстве и сотрудничестве с зубатовскими рабочими организациями[233]233
  ГА РФ. Ф. 504. Оп. 1. Д. 547.


[Закрыть]
. К сожалению, микрофильмированное дело 547 фонда 504 «О Красивском Никифоре Тимофеевиче (Красивцеве), обвиняемом в провокаторстве и принадлежности к “Союзу русского народа” и Зубатовской организации», вопреки названию, не содержит информации о Красивском: вместо информации о бывшем агенте Зубатова, оно хранит данные «Отдела комиссии по разбору политических дел о расходах, произведенных из аванса (июль 1917)»[234]234
  Там же. Л. 9.


[Закрыть]
. Остается надеяться, что в будущем это важное архивное дело станет доступно исследователям.

В 1926 г. на основании сведений о службе секретным сотрудником Московского охранного отделения Красивский был приговорен коллегией ОГПУ к 10-летнему заключению в лагерь[235]235
  ГА РФ. Ф. 1742. Оп. 2. Д. 168.


[Закрыть]
. В архивном деле о нем говорится предельно лаконично: «Красивский Никифор Тимофеевич, дело № 36447, папиросник, беспартийный. Состоял секретным сотрудником московской охранки. В 1902 году по поручению Зубатова принимал активное участие в “Легальной рабочей организации”. Стоял во главе организации табачников. Получал 100 р. в м-ц. В 1905 году нач. Мос. охр. отд. предложил не прерывать сношения с быв. зубатовцами (в частности с Красивским) и не уменьшать содержания. 6.09.26. заключен в к/л на 10 лет»[236]236
  ГА РФ. Ф. 1742. Оп. 2. Д. 168. Л. 2.


[Закрыть]
.


П. П. Емелин и Ф. Игнатов, рабочие-агенты

Меньщиков писал и о рабочих-агентах П.П. Емелине и Ф. Игнатове. О первом в его заметках можно найти довольно много информации. «Мещанин Богородского уезда Фронтовской слободы, был арестован 6 августа 1896 года по делу о Московском Рабочем Союзе»[237]237
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 273.


[Закрыть]
.
Через две недели после ареста раскаявшийся революционер написал письмо господину Лебедеву (старый псевдоним Зубатова) о замышлявшихся стачках, пропаганде среди рабочих и прочих планах бывших товарищей. Такие люди в Московском охранном отделении были нужны, и П. Емелина выпустили из-под стражи. Далее Павел Павлович поступил учеником на Пречистенские курсы рабочих, где обучались многие из будущих членов обществ взаимопомощи. На этих курсах его «начала пропагандировать “Анна Сергеевна”» (Карасёва), в чем ей помогала другая учительница – Мария Фёдоровна Щеглова. «Карасева давала читать “Англичане” Водовозовой и предлагала ответить на вопросы из прочитанного, между прочим о жизни английских рабочих, их заработной плате, их союзах и правах (по этому поводу он спрашивает, отвечать или нет на эти вопросы)»[238]238
  Там же. Л. 274.


[Закрыть]
.
На Пречистенских курсах формировалось самосознание будущих пайщиков обществ взаимопомощи, впервые проявлялся интерес к жизни рабочих на Западе, появлялось стремление заимствовать у них формы организации. Показательно и то, что каждое свое действие Емелин согласовывал с МОО. Фраза Меньщикова о том, что «свои доносы он чаще всего сопровождал просьбами относительно пособьица»[239]239
  Там же.


[Закрыть]
, означает, что службу в полиции Емелин воспринимал прежде всего как подработку, дополнительную возможность прокормить семью.

В 1898 г. 25-летний Павел Емелин, мещанин из Богородска, был токарем, проживал с женой Евдокией Васильевной Галуховой и сыном Николаем в Москве[240]240
  ГА РФ. Ф. 102. Д-3. Оп. 97. 1899 г. Д. 565. Л. 2.


[Закрыть]
. В 1898 г. по Высочайшему повелению от 4 марта он был подчинен гласному надзору на один год вне столицы и столичной губернии. В документах архивного дела хранится расписка Емелина: «Избираю местожительство г. Ригу»[241]241
  Там же. Л. 4.


[Закрыть]
.
Причины высылки агента определить затруднительно: в документах сообщается о том, что в 1896 г. Емелин участвовал в какой-то «сходке на квартире Мячкова»[242]242
  Там же. Л. 3.


[Закрыть]
,
однако гласный надзор был назначен только через два года.

Прожив в Риге с июня 1898 г. по февраль 1899 г., Емелин обратился с просьбой к обер-полицмейстеру Москвы полковнику Д. Ф. Трепову, а тот в свою очередь адресовал его прошение в Департамент полиции: «Богородский мещанин Павел Павлов Емелин обратился с прошением о разрешении ему по отбытии срока гласного надзора жительства в Москве, в виду старости и болезненного состояния его матери, проживающей в Москве, без всяких средств к существованию и кроме того обремененной двумя дочерьми, каковые лица получали материальную помощь только от него, Емелина, в чем нуждаются и в настоящее время»[243]243
  Там же. Л. 10.


[Закрыть]
.
Обращение Трепова в Департамент полиции по делу Емелина свидетельствует о важности секретного сотрудника для Московского охранного отделения, а также о том, что в 1899 г. обер-полицмейстер тесно и плодотворно сотрудничал с начальником Московского охранного отделения.

Информацию о жизни Емелина в Риге предоставляло в Петербург Лифляндское губернское жандармское управление: «Сведения с 1 января 1899 года до 1 июля 1899 года, город Рига, токарь, работает на заводе Лейтнера»[244]244
  Там же. Л. 24.


[Закрыть]
.
В апреле 1899 г., незадолго до окончания срока гласного надзора над Емелиным, вице-директор Департамента полиции П.Н. Лемтюжников направил начальнику Лифляндского ГЖУ распоряжение о подчинении Павла Павловича негласному надзору: «…Департамент полиции имеет честь просить Вас, милостивый государь, учредить за означенным лицом негласный надзор, руководствуясь указаниями циркуляра от 1 декабря 1889 года за № 4113. По истечении не менее двух лет со времени подчинения Емелина надзору, если в деятельности его не будет замечено ничего предосудительного, Вам надлежит с прекращением надзора войти в Департамент с представлением…»[245]245
  ГА РФ. Ф. 102. Д-3. Оп. 97. 1899 г. Д. 565. Л. 17.


[Закрыть]
Тот факт, что негласный надзор должны были осуществлять чины Лифляндского ГЖУ, красноречиво указывает на то, что Лемтюжников или сотрудники Департамента полиции, инициировавшие это предложение, были заинтересованы в продлении срока высылки сексота Московского охранного отделения. Однако уже в июле 1899 г. Емелин работал токарем на заводе Бромлей в Москве, зарабатывая 50 рублей в месяц[246]246
  Там же. Л. 23.


[Закрыть]
, а 17 декабря 1899 г. Департамент полиции снял негласный надзор[247]247
  Там же. Л. 18.


[Закрыть]
, после чего будущий лидер зубатовских обществ взаимопомощи выбыл в Тулу. Что удивительно, тульское ГЖУ продолжило наблюдать за Емелиным, сообщая о нем в Департамент полиции: «Имел постоянное жительство в городе Туле, состоя в механическом заведении Виктореон. 9 августа 1900 года выбыл в Москву, о чем донесено Департаменту полиции 10 августа того же года»[248]248
  Там же. Л. 21.


[Закрыть]
.
Негласный надзор продлился до 1 июля 1901 г., этой же датой фиксируется последний отчет о подозреваемом с отметкой под печатью: «представлен к освобождению». Зимой – весной 1901 г. Емелин «служит на металлическом заводе Дангауэр и Кайзер, зарабатывая до 30 рублей в месяц. Ни в чем предосудительном в политическом отношении замечен не был»[249]249
  Там же. Л. 19.


[Закрыть]
.

Фёдор Игнатов выступал на районных собраниях общества рабочих механического производства с предложениями, иногда высказывал свое мнение по актуальным проблемам. Так, именно ему принадлежала идея о реализации штрафных капиталов промышленных учреждений Москвы: «На каждом заводе, фабрике накопилось много денег, которые, как известно, в расчетных книжках (что они сберегаются на нужды самих же рабочих). Я думаю, что теперь этих денег накопилось в Москве не менее 200 тысяч рублей, это я основываюсь на том, что, как я слышал, на заводе Вейхельт было за последнее время что-то около 20 тысяч, а во всей Москве капитала штрафного должно быть по моему счету не менее 200 тысяч. Я вполне согласен со Слеповым, что квартиры наши гадки, но как избежать это зло. Я так думаю, нельзя ли из штрафного фонда употребить на постройку дешевых квартир для рабочих»[250]250
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 185.


[Закрыть]
.
Идеи Игнатова отражали взгляды рабочего, которому хотелось вырваться за привычные рамки скромного неприхотливого быта: «…чайные посещаются такой публикой, с которой и наш брат рабочий стесняется сидеть рядом. Желательно было бы, чтобы чайные походили не на трактиры, а именно напоминали бы английские клубы, где можно было бы рабочему человеку отдохнуть после тяжелых трудов, где он мог бы и развлечься игрой какой-нибудь, кегельбаном, например, или биллиардом, почему не так. Хорошо было бы так, чтобы на стенах чайной вместо дешевых картин помещались карты, атласы и картины более серьезного содержания, недурно так-же иметь в них глобусы с соответствующими руководствами к ним… очень мало дешевых словарей, необходимых для рабочих при чтении книг и в особенности газет, сплошь испещренных иностранными словами»[251]251
  Там же. С. 191.


[Закрыть]
.

Меньщиков об Игнатове упоминает скупо: «…один из деятелей зубатовского общества рабочих в Москве, исполнявший и агентурные поручения охранного отделения, которым выдавалась ему месячная субсидия в размере 30 рублей»[252]252
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 327.


[Закрыть]
.
Факт ассигнования 360 рублей в год из сумм охранного отделения на агентурную деятельность человека, который, судя по редким упоминаниям в архивных документах, не являлся первостепенным лидером полицейских обществ, позволяет предположить, что сыскная работа с рабочими являлась одним из самых важных направлений деятельности политической полиции.

* * *

Вопрос о единомышленниках С. В. Зубатова остается открытым до сих пор. Очевидно, в условиях периодической обструкции Сергея Васильевича представителями различных эшелонов власти, их не могло быть много. Помимо некоторых рабочих, подпавших под обаяние личности Сергея Васильевича, главу Московского охранного отделения, безусловно, уважали начальник Минского ГЖУ Н.В. Васильев, чиновник особых поручений А. И. Войлошников и глава Летучего отряда филёров Е.П. Медников.


Н.В. Васильев, начальник Минского ГЖУ

Личность Никиты Васильевича Васильева прекрасно характеризует его переписка с товарищем министра внутренних дел князем П. Д. Святополк-Мирским, которая состоялась в июне – июле 1901 г. Уже начало депеши Васильева в Петербург демонстрировало, что ее автор нестандартно и неформально подходит к управлению ГЖУ во вверенном ему округе: «Усматривая из точного смысла 318 статьи Устава о наказаниях, что закон беспристрастно относится как к хозяевам, устраивающим синдикаты для притеснения рабочих, так и к рабочим, я стал знакомиться с ремесленным и фабричным законодательством»[253]253
  ГА РФ. Ф. 102. Оп. 226. Д. 4. ч. 22. Л. 150.


[Закрыть]
.
Далее следовали обычные для неравнодушного полицейского руководителя того времени сетования на бездействие фабричной инспекции и ее неспособность предотвратить стачки рабочих. Однако на этом Васильев не останавливается и идет в своих размышлениях дальше: «Правительство, руководясь старыми учениями Адама Смита и его последователей, возведшими индифферентность государства по отношению к продолжительности и цене труда в догму, проводило в своей внутренней деятельности политику невмешательства»[254]254
  Там же.


[Закрыть]
.
В подтверждение теории об административной беспомощности в вопросах улучшения быта рабочих начальник ГЖУ рассказал историю о хлебопеках, которые работали 48 часов, а 12 часов отдыхали. Придя к фабричному инспектору с жалобами, они были направлены им к мировому судье, а затем пошли к раввину, и ни один из них не смог решить их проблему. После раввина за дело взялся Васильев, и, судя по его рассказу, только он смог помочь хлебопекам.

За небольшое время пребывания на посту начальника ГЖУ Никита Васильевич установил порядок взаимоотношений с недовольными условиями труда рабочими: «Рабочие какого-либо цеха, нуждающиеся в моей поддержке, являются ко мне, и я при этом им разъясняю вред, который приносят им их нелегальные общества и организации, малый успех их стачек, материальные и нравственные страдания, являющиеся невольными следствиями их нелегальной деятельности, и те возможные улучшения, которых они могут добиться путем легальным. Указываю, наконец, что я могу сделать для них. Рабочие откровенно говорят со мной о своих нуждах и своем положении. Затем я им разрешаю собраться на обсуждение своих дел и для выбора из своей среды наиболее развитых людей, представителей цеха, с которыми я уже имею дело и веду все переговоры: этим выборным рабочие сообщают о своих нуждах для передачи мне. Получив заявление от выборных, в назначенный день я приглашаю выборных и от хозяев, и путем взаимных переговоров устанавливаем возможное, после чего хозяева и рабочие делают уступки с обеих сторон и мирно расходятся, причем согласие их является обязательным для всего цеха»[255]255
  ГА РФ. Ф. 102. Оп. 226. Д. 4. ч. 22. Л. 153.


[Закрыть]
.
Несмотря на то, что подобными методами Васильеву удалось установить фиксированный 12-часовой рабочий день почти на всех предприятиях Минска, Департамент полиции не дал разрешения продолжать такую «самодеятельность».

Меньщиков описывает Васильева резко неприязненно: «Как человек Васильев являл смесь нахальства, хитрости и тупости – всего в изрядном количестве; изрытая оспинами красная фельдфебельская физиномия с щетинистыми усами и рыбьими глазами вполне отвечала его натуре сыщика, злого, дерзкого, бесцеремонного»[256]256
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 132.


[Закрыть]
.
Стоит отметить, что Меньщиков перечислял лишь отрицательные стороны личности начальника минского ГЖУ, абсолютно игнорируя положительные. Эпитеты, описывающие лицо, явно намекали на пороки Васильева: пьянство, обжорство, ограниченность. Говоря о профессиональной деятельности Васильева, Меньщиков также не мог сдержать презрения: «…в угоду Зубатову разводил независимых, после многочисленных обществ хвалился в 1903 году: теперь у меня в руках вся минская организация»[257]257
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 132.


[Закрыть]
.


А. И. Войлошников, чиновник особых поручений

В «Черной книге» находится место и для Александра Ивановича Войлошникова (сер. 1870-х – 1905), занимавшего при Зубатове должность чиновника особых поручений. Его личность примечательна тем, что он был «вторым я» самого начальника Московского охранного отделения. В конспиративных или каких-либо других целях Войлошников не раз представлялся Зубатовым и действовал от его имени. «Войлошникову, любившему рисоваться и важничать, давали преимущественно выходные роли: он принимал “за начальника отделения” многочисленных посетителей, ездил для переговоров с официальными лицами, распоряжался на обысках, руководил переписями участников сходок и так далее»[258]258
  Там же. л. 152.


[Закрыть]
.
Как и многих, Меньщиков описывает Войлошникова умственно ограниченным и заносчивым чиновником, выдвинувшимся благодаря карьеристской хватке и чутью. Однако тот факт, что Войлошников не без успеха проводил расследования довольно крупных беспорядков (например, на Прохоровской фабрике[259]259
  Прохоровская фабрика (Трёхгорная мануфактура) – старейшее московское текстильное предприятие, основанное в конце XVIII в. Расположено между улицами Рочдельская, 1905 года и Краснопресненской набережной. В дни Декабрьского восстания 1905 г. «Трёхгорка» была главной базой боевых дружин. В помещении прядильной фабрики была организована мастерская по изготовлению оружия, в химической лаборатории производились взрывчатые вещества.


[Закрыть]
), а также имел собственную агентуру, говорит об обратном.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9