Сергей Медведев.

Эксперимент Зубатова. Легализация рабочего движения в первые годы XX в.



скачать книгу бесплатно

Письма отразили тенденцию глубокого проникновения политической полиции и ее агентов в университетскую среду за несколько лет до Первой революции в России. Атмосфера всеобщей подозрительности и страха, недоверия и презрения к полиции заставляла профессуру и студентов объединяться и принимать меры против распространения секретных агентов полиции в аудиториях. Многочисленные аресты студентов значительно усложняли работу агентов Зубатова в университетах, краеугольным камнем которой были негласный надзор и осведомительская деятельность.

* * *

В оценках тайных агентов полиции С. В. Зубатов неизменно благожелателен, тогда как Л. П. Меньщиков с трудом сдерживает сарказм и мизантропию. Диаметрально противоположные отзывы объясняются не только разным отношением одного и другого к эксперименту по легализации рабочего движения, но, как видится, и противоположным восприятием людей: увлекающийся, творчески настроенный, оптимистичный Зубатов приписывал своим сотрудникам качества, которые не были им присущи, в то время как Меньщиков, злобствуя и критикуя, тотально отказывал рабочим в способностях к оперативной работе. Ниже приведен краткий очерк о главных учениках и помощниках начальника Московского охранного отделения.


М. А. Афанасьев, председатель Общества взаимопомощи

О председателе Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве модельщике Михаиле Афанасьевиче Афанасьеве Меньщиков писал следующее: «…московский мещанин Кузнечной слободы, был б июля 1896 года арестован по рабочему кружку Колокольникова. У Афанасьева нашли нелегальную литературу, но в виду откровенных показаний через неделю освободили»[190]190
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 41.


[Закрыть]
.
За этими сухими полуофициальными фразами скрывалась история завербования одного из самых талантливых в будущем агентов Зубатова.

Далее Меньщиков сообщал о первых успехах Афанасьева на фронте борьбы с распространением оппозиции: «Будучи привлечен к дознанию в 1889 году, Афанасьев на допросе в Московском РЖУ дал уличающие Ольгу Смидович показаниям[191]191
  Там же.


[Закрыть]
.
В начале XX в. этого было достаточно, чтобы выдвинуться на заметные позиции в сыскном деле.

С течением времени контакты между Зубатовым и Афанасьевым расширились, что повлияло на назначение последнего председателем Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве. Меньщиков писал, что уже с 1900 г.

Афанасьев выступил его организатором. Он председательствовал на общих и районных собраниях, имел непосредственные контакты с преподавателями и лекторами рабочих, представителями полиции.

Интересно, что в самом начале эксперимента по легализации рабочего движения, в феврале 1901 г., Афанасьева снова арестовали за то, что он «добывал от рабочих сведения по вопросным листкам, разбрасывал воззвания»[192]192
  ГА РФ. Ф. 102. 3 д-во. Оп. 100. Д. 392. Л. 5.


[Закрыть]
.
По всей видимости, это были обычные мероприятия по привлечению рабочих в общества взаимопомощи, но личностью рабочего-агента заинтересовалось Министерство юстиции, сообщившее прокурору Московской судебной палаты о желательности помещения Афанасьева в одиночную камеру в Санкт-Петербурге сроком на шесть месяцев. Эта информация изложена в справке на имя «мещанина Михаила Афанасьевича Афанасьева», поверх текста которой росчерком синего карандаша было написано: «Не надо переводить (подчеркнуто двумя чертами. – С.М.), прошу пересмотреть». Далее простым карандашом: «Просить Ратаева спешно (с Зубатовым), чтобы он рекомендовал Афанасьеву по истечении одного месяца заключения – подать прошение о помиловании. По получении прошения снестись с Министерством юстиции о помиловании»[193]193
  Там же.


[Закрыть]
.

Эта загадочная история позволяет выдвинуть две гипотезы: во-первых, в феврале 1901 г. у наиболее активных секретных сотрудников Зубатова в рабочей среде могли быть проблемы с различными учреждениями правительственной власти; во-вторых, уже зимой и ранней весной 1901 г. Афанасьев был настолько важен для легального рабочего движения и политического сыска, что за него брались ходатайствовать представители высших эшелонов Департамента полиции. После того, как дело было передано в Департамент полиции, ему было объявлено, что «на основании Высочайшего повеления, последовавшего в 21 день марта 1901 года, в разрешении дознания по обвинению его в государственном преступлении, он, Афанасьев, подлежит, взамен определенным ему Высочайшим повелением 28 февраля 1901 года шестимесячного тюремного заключения, надзору полиции в избранном месте жительства на 1 год, считая срок с 28 февраля 1901 г.»[194]194
  ГА РФ. Ф. 102. 3 д-во. Оп. 100. Д. 392. Л. 9.


[Закрыть]
.

Помимо исполнения разнообразных обязанностей председателя, в историю легальных рабочих обществ он вошел как неутомимый поставщик идей по развитию их деятельности. Создание совета рабочих механического производства подвигло председателя сформулировать идею объединения руководства различных легальных организаций в центральный орган, который контролировал бы общества по всей стране. Афанасьев искренне переживал за то дело, которое было ему доверено. Начиная с 1903 г., когда рабочие общества захлестнул кризис, и их деятельность была затруднена, он проявил недюжинную смекалку и как мог пытался отсрочить их полный крах. Неоднократно Афанасьев обращался к московскому обер-полицмейстеру Д. Ф. Трепову с просьбой разрешить проведение семейно-танцевальных вечеров, приносящих обществам небольшую прибыль.

С января 1903 г. в помещении правления общества на Маросейке в доме братьев Еремеевых в квартире № 23 начался прием пожертвований. Санкционированный сбор средств мог свидетельствовать о том, что другие источники пополнения касс взаимопомощи были исчерпаны. Растерянность членов легальных обществ и непонимание ими происходящего хорошо отражены в письмах Афанасьева на имя Зубатова, с 1902 г. занимающего должность главы Особого отдела и не имеющего возможности в том же объеме, как и раньше, принимать участие в их судьбе. 20 октября председатель механиков писал: «Лекции, устраиваемые для рабочих, начинают приедаться, так как кроме истории да непонятных лекций по физике ничего еще для слушателей не предложено, да и в скором будущем пока что ничего не видно. Положение дела очень похоже на толчение воды в ступе»[195]195
  ГА РФ. Ф. 1695. Оп. 1. Д. 4. л. 6.


[Закрыть]
.
Руководители легальных обществ тщетно предпринимали усилия по приглашению на лекции виднейших представителей науки и культуры: «Федор Иванович Шаляпин отказался наотрез, благодаря тому, что якобы Высочайшим Указом петь на каких-либо частных концертах ему, безусловно, воспрещено. <…> На этих днях были у В. О. Ключевского… который читать отказался наотрез»[196]196
  Там же.


[Закрыть]
.
Афанасьев сомневался в целесообразности существования легальных рабочих организаций в подобных условиях: «В следующее заседание, безусловно, отказываюсь от дел, так как пользы ни для меня, ни для рабочих нет ровно никакой. <…> Стыдно брать жалование, которое я беру в размере 60 рублей в месяц, и даровую квартиру. <…> Руки у меня совершенно связаны для дела, которое каждый мог бы назвать полезным для рабочих»[197]197
  Там же. Л. 9.


[Закрыть]
.
В этих сложных условиях С. В. Зубатов пытался материально помогать обществам взаимопомощи, и 11 марта 1903 г. его благодарили ткачи: «Рабочие ткачи и правление общества кассы взаимопомощи просят передать Вам благодарность за пожертвование»[198]198
  ГА РФ. Ф. 102. Оп. 316. Д. 461. (1909 г). Л. 171.


[Закрыть]
.
Однако кардинально улучшить финансовую деятельность рабочих организаций это, безусловно, не могло.

Положение осложнялось агрессией революционеров, которые в своей прессе невысоко оценивали способности Михаила Афанасьевича: «Г. Афанасьев не может пользоваться популярностью, он не может хорошо говорить, не может завладеть собранием и говорит, точно о покойнике звонит, и все же, как главное лицо в собраниях, не роняет свой престиж и ловко защищает правительство, выставляя его заботливой матерью для рабочих»[199]199
  Искра. 1902. 1 января. С. 10–11.


[Закрыть]
.

Как бы то ни было, главный «легализатор» среди рабочих остался на председательской должности до 1905 г., которым датируется его последнее письмо из тех, что удалось обнаружить в фондах ГА РФ. В февральском послании на имя Д. Ф. Трепова он описывал, как революционные события отразились на Обществе взаимопомощи рабочих в механическом производстве: «После Вашего отбытия из Первопрестольной столицы враги энергично набросились на нашу организацию, не останавливаясь для сокрушения ее ни перед какими средствами. Собрания наши ныне почти прекратились из-за скандальной обструкции всевозможных видов оппозиции, а мы, вожаки, не гарантированы уже от опасных оскорблений не только на улице или общественных собраниях, но даже и у себя на квартирах»[200]200
  ГА РФ. Ф. 63. Оп. 21. Д. 1090. Т. 5. Л. 373.


[Закрыть]
.
О дальнейшей судьбе Афанасьева ничего не известно.


Ф.А. Слепов, секретарь Общества взаимопомощи

Вторым по влиянию рабочим-агентом С. В. Зубатова был токарь Фёдор Алексеевич Слепов, назначенный секретарем Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве. Довольно яркая личность, с четко выраженным стремлением к творчеству, он удостоился в труде Меньщикова лаконичной характеристики: «…пописывал патриотические стишки и статейки в “Московские ведомости” и в издания Шарапова»[201]201
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 702.


[Закрыть]
,’[202]202
  Шарапов Сергей Фёдорович (1855–1911) – один из учредителей монархической организации «Союз русских людей», сотрудник журнала «Русская беседа», издатель «Московского сборника».


[Закрыть]
. Внешность Федора Алексеевича также описывается Меньщиковым в негативном ключе: «Слепов – маленького роста, темнорусый, сухощавый, с грубым носом»[203]203
  ГА РФ. Ф. 1723. Оп. 1. Д. 375. Л. 702.


[Закрыть]
.
Ироничный стиль отзыва о творчестве Слепова свидетельствовал о прохладном отношении автора к политической позиции рабочих-агентов. Помимо указанного Меньщиковым, Слепов написал свою автобиографию в газете «Русское дело», а также известен как автор стихотворения о Зубатове «Контр-Мина».


Контр-Мина

(посвящается, С. В. Зубатову)

 
Мы недавно статью прочитали
В нелегальной печати, где вас
Очень нагло и сильно ругали
Пресловутые наши «друзья».

Пусть в подпольной печати бездарность
О вас пишет пустые статьи,
Мы же шлем от души благодарность
За всё то, что нам сделали вы.
Эти люди, что вас ненавидят,
Они также не любят и нас
И отраду как будто бы видят
В тяжкой жизни трудящихся масс:
На словах они счастья желают
Чуть не для всех бедняков,
А на деле их в тюрьмы сажает
И доводит порой до оков…
Эти люди живут без отчизны,
Ничего нет святого у них,
И девиз их беспочвенной жизни:
«цели все благородны» для них…
В их поступках не видно и тени,
Чтоб рабочих любили они,
У них нет никаких убеждений,
У них только интриги одни…
Прикрываяся маской коварства,
Хитрой мести, обмана и лжи,
Топчут в грязь идеал Государства,
Разрушают основы семьи…
Они мыслят воздвигнуть насильем
Равенству, Братству, Свободе алтарь,
И… объятые злобным бессильем,
Горячо проповедуют нам:
«Собирайтесь в толпу колоссальную,
Угнетенный работой народ…
И с ножами, дубинами, камнями
Устремляйтесь потоком вперёд…
Всё ломайте с спокойною совестью,
Города предавайте огню,
Никакой не гнушайтеся подлостью…
И про честь позабудьте свою…
И когда всё, что есть, вы разрушите,
Мы вам новую жизнь создадим,
Вы тогда своей властию будете
Управлять государством своим…
Вам устроим парламент, как в Англии,
Сами будем мы в нём восседать,
Всем имуществом вашим и вами
Будем ловко тогда заправлять…»

Но мы рады, что ясно вы поняли
Мысли злых и жестоких людей,
Этих гнусных предателей родины,
Проповедников адских идей…
Мы довольны, что мину ужасную
Обессилить задумали вы…
И за вашу идею прекрасную
Благодарность вам шлём от души.
 
Слепов

Секретарь Слепов, наряду с Афанасьевым, много выступал на собраниях рабочих, был активистом всех наиболее заметных событий, подносил адрес от всех рабочих Общества взаимопомощи царю на встрече, состоявшейся в 1902 г. Протоколы заседаний Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве хорошо передают личностные особенности Ф.А. Слепова. Прежде всего стоит отметить, что и Слепов, и Афанасьев обращались к присутствующим рабочим подчеркнуто уважительно, называя их не иначе как «господами», и это, вероятно, должно было контрастировать с грубой обстановкой на промышленных предприятиях.

Секретарь общества почти на каждом собрании вносил предложения по улучшению производственной жизни рабочих. Так, на заседании 26 мая 1901 г., состоявшемся в чайной Общества народных развлечений на Смоленском рынке, Слепов выступил с радикальным предложением отменить «спрыски» и «клёпки», традиционные неофициальные мероприятия рабочих на протяжении многих лет. Когда новый рабочий приходил на завод, по неписаным правилам он был обязан закупить алкогольную продукцию на всех своих товарищей по работе. Данный обычай ложился тяжким бременем на вновь прибывшего служащего завода. Об этом и говорил Слепов на собрании: «Случается так, что рабочий перед поступлением на место был без работы месяца 2–3, поступает на небольшой оклад, и с него рабочие того завода или фабрики настоятельно требуют деньги на спрыски, в противном случае угрожают насилием, прячут у него инструмент, словом, приносят ему всякие неприятности…»[204]204
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 182.


[Закрыть]
Для того чтобы выступить в консервативной среде рабочих против установившегося издавна обычая, нужно было иметь не только личное мужество, но и авторитет.

На собраниях Общества взаимопомощи Слепов выносил на обсуждение важные вопросы противопожарной безопасности квартир рабочих и общей зависимости их от домовладельцев. Такие темы не могли не вызывать горячего интереса у членов общества, так как, по признанию абсолютно всех исследователей рабочего вопроса, бытовые условия, в которых приходилось жить и трудиться рабочим, были неприемлемыми. Интересно, что секретарь общества, инициируя обсуждение тех или иных тем, в дальнейшем несколько отстранялся от дискуссии, давая трибуну самим рабочим и следя за ходом их мыслей. Несмотря на то, что обсуждение было довольно беспорядочным, рабочие выдвигали разумные идеи по улучшению быта.

Еще одной характерной особенностью Слепова был несколько патетический, книжный стиль, которым он изъяснялся во время обсуждений и из-за которого его речи довольно сильно контрастировали с выступлениями других рабочих. На собрании 22 сентября 1901 г. в центре внимания была тема издания газеты Общества рабочих механического производства. Афанасьев рассказывал собравшимся о том, что периодический орган уже утвержден московским обер-полицмейстером и планируется как ежемесячно, а потом и еженедельно выходящий. Как пишет в предисловии публикатор протоколов заседаний зубатовских рабочих Н.А. Бухбиндер, «инициатива исходила от профессора Озерова. Она (газета. – С.М.) должна была выходить под редакцией Озерова и называться “Газетой рабочих механического производства”. Предполагалось, что она будет выходить 2 раза в месяц, со временем же станет еженедельной. Цена ее недорогая – 3 рубля в год»[205]205
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 178.


[Закрыть]
.
В газете должны были печататься сами рабочие в таких рубриках, как быт, внутреннее обозрение, литературный отдел, «смесь» (разное), фельетоны. Рабочие выражали надежду на то, что издание будет «живым», не похожим на другие газеты: предполагались интервью, зарисовки о быте рабочих, нескучные описания танцевальных вечеров. В конце собрания Слепов выступил с пламенной речью, которая прекрасно демонстрирует его вышеописанные особенности. Среди прочего он выразил уверенность в том, что газета «поможет прочнее скрепить узы братства; она поможет лучше всего в деле распространения просвещения среди рабочей массы, для которой оно требуется больше, чем пища»[206]206
  Там же. С. 195.


[Закрыть]
: «…будет эхом нашей безотрадной жизни; благодаря газете русские рабочие не только встанут наравне с заграничными рабочими, но и опередят их, и над нашей дорогой родиной засияет яркая звезда знания и просвещения»[207]207
  Там же. С. 179.


[Закрыть]
.
Стоит отметить, что данных о газете рабочих найти не удалось, хотя малым тиражом она могла выходить.

Далее секретарь общества начал обстоятельный рассказ о пользе просвещения и верности правительству: «Мы не должны идти в разрез с правительством, которое всегда будет на нашей стороне, если мы будем поступать так, как поступали до сих пор»[208]208
  Протоколы заседаний общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве // История пролетариата СССР. М., 1930. Сб. 2. С. 179.


[Закрыть]
.
Верноподданническая риторика отличала большинство речей секретаря Общества взаимопомощи рабочих в механическом производстве. На том же собрании Слепов выступил с инициативой устройства чайных и столовых, которые могли приносить небольшой доход: «... при чайной мы можем понемногу вводить колониальную торговлю чаем, сахаром, табаком, папиросами и проч. В столовой можно будет торговать съестными припасами и мало по молу при таких условиях у нас может развиваться торговля. <…> При чайной можно будет иметь библиотеку, газеты, журналы»[209]209
  Там же. С. 196.


[Закрыть]
.
По проекту в чайных должны были работать дочери, жёны и сёстры рабочих.

Заключительные дни Слепова в роли рабочего-агента полиции были, как у многих, наполнены тяготами и унынием. В письме генерал-майору обер-полицмейстеру Москвы Д. Ф. Трепову он сообщал: «В настоящее время я нахожусь в таких прескверных обстоятельствах, из коих только и есть три выхода: босячество, путь преступлений и смерть. Наступила зима, а у меня нет ни занятий, ни определенного места, ни средств к существованию. Будьте добры, дайте мне какое-либо место в Вашей канцелярии или вообще по полиции. Пробовал было я обратиться на некоторые заводы, но вследствие того, что я в течение двух с лишком лет занимался в организации рабочих, нигде не берут!»[210]210
  ГА РФ. Ф. 63. Оп. 21. Д. 1090. Т. 5. Л. 289.


[Закрыть]
.

Затруднительные обстоятельства вынудили Ф.А. Слепова в декабре 1905 г. обратиться за помощью к сестре Императрицы Александры Фёдоровны великой княгине Елизавете Фёдоровне, которая к тому времени уже потеряла своего мужа великого князя Сергея Александровича. Секретарь великой княгини писал в Канцелярию московского градоначальника Г. П. Медема: «Известный Управлению Господина Московского Градоначальника, крестьянин Федор Алексеев Слепое обратился к Ея Императорскому Высочеству с прилагаемым при сем прошении о пособии. Вследствие сего, по приказанию Ея Императорского Высочества, имею честь просить сообщить мне с возвращением приложения, для доклада Ея Императорскому Высочеству, подробные сведения о поведении, образе жизни, занятиях, семейном и имущественном положении просителя, и насколько Слепое заслуживает участия со стороны Великой Княгини Елисаветы Федоровны»[211]211
  ГА РФ. Ф. Р-6935. Оп. 3. Д. 646. Л. 1.


[Закрыть]
.
Градоначальник Москвы обратился в Московское охранное отделение; ответ помощника начальника отделения ротмистра П.А. Фуллона секретарю великой княгини последовал только 27 марта 1906 г.: «…крестьянин Веневского уезда, Касяевской волости, Федор Алексеев Слепое, 34 лет, поведения одобрительного, жизнь ведет тихую, трезвую, женатый, но с женою не живет. Имеет трех дочерей: Анну 10 лет, воспитывающуюся в Ершовской школе, Антонину 8 лет и Марию 4 лет, воспитывающихся в Александровской школе на Малой Серпуховке, хотя одевает их за собственный счет. Слепое занимается перепиской на машине Ремингтон, иногда рисует и кроме того сотрудничает в газете “Русский листок”, зарабатывая за все от 15 до 20 рублей в месяц, живет в комнате, за которую платит б рублей в месяц, в комнате, кроме необходимой обстановки, ничего не имеет. Слепое действительно состоял в числе организованных рабочих и, по выходе из названной организации, позволил себе написать в журнале “Русское дело” статью, в коей разоблачал все действия организации, а также про действия Охранного Отделения и его начальствующих лиц»[212]212
  Там же. Л. 1–2.


[Закрыть]
.
П.А. Фуллон не рекомендовал назначение пособия Слепову.

В 1908 г. Фёдор Слепов был одним из редакторов журнала-приложения к националистической газете правого толка «Вече», отличавшейся критикой чиновников и антиеврейской направленностью. Статьи Слепова, очевидно, соответствовали редакционной политике, результатом чего стал интерес к ним самых разных контролирующих инстанций. 5 марта 1908 г. прокурор Московской судебной палаты писал в Первый департамент Министерства юстиции: «В № 3 еженедельного журнала “Вече” от 24 января сего года, в шуточном отделе под заглавием “Ха… ха… ха… ” помещена телеграмма следующего содержания: “Спб. Из самых достоверных источников сейчас узнали, что октябристский батька[213]213
  Вероятно, автор заметки полагал, что П.А. Столыпин действовал в интересах партии Союз 17 октября.


[Закрыть]
на днях слетает. Он будет пожалован за его великие труды высоким званием графа Аптекарского. Итак, в России скоро будет два графа: граф Полу сахалинский[214]214
  Речь идет о председателе Комитета министров С.Ю. Витте, который 23 августа 1905 г. подписал в Портсмуте (США) мирный договор с представителями Японии. В соответствии с документом, Россия передавала Японии контроль над южной частью острова Сахалин.


[Закрыть]
и граф (цело-) Аптекарский. Уррра… Прогрессируем… ”»[215]215
  ГА РФ. Ф. 124. Оп. 46. Д. 1006. Л. 1.


[Закрыть]
Далее в письме сообщалось, что «прокурорский надзор Московского Окружного суда нашел, что приведенная журнальная заметка представляет собой выраженный в грубо-шуточной форме оскорбительный отзыв о Председателе Совета Министров П.А. Столыпине, иронически именуемом графом Аптекарским, по месту нахождения в недавнее время квартиры его в Санкт-Петербурге, на Аптекарском острове»[216]216
  Там же.


[Закрыть]
, [217]217
  12 августа 1906 г. эсеры-максималисты осуществили взрыв на казенной даче премьер-министра П.А. Столыпина с целью его устранения. Погибли, по разным данным, от 27 до 30 человек, сам премьер не пострадал.


[Закрыть]
. Глумливый тон, с которым бывший зубатовец писал о о человеке, пережившем теракт, в результате которого погибло 30 человек (в том числе пензенский губернатор С. А. Хвостов, адъютант премьер-министра генерал-майор А. Н. Замятнин, член совета министра внутренних дел князь Н.В. Шаховской, однофамилец автора пасквиля унтер-офицер И. Слепов) и пострадали малолетние дети премьер-министра, тем не менее не вызвал возмущения прокурора: «…ни явно неприязненный тон заметки в отношении “октябрьского батьки” Столыпина, ни сообщение из якобы достоверных источников о смещении его с высокого поста, независимо от степени действительной достоверности этого сообщения, враждебного к премьер-министру отношения со стороны населения или хотя бы читателей “Веча” вызвать, очевидно, не могут, и что в виду сего помещение на столбцах журнала “Вече” юмористической телеграммы о предстоящем оставлении П.А. Столыпиным должности Председателя Совета Министров с пожалованием его в звание графа Аптекарского, не заключая в себе признаков преступного деяния по 281 ст. у лож. о наказ., является преступлением, предусмотренным 1040 ст. того уже улож, неподлежащем, однако, уголовному преследованию за отсутствием инициативы со стороны оскорбленного должностного лица (реш. Уг. Касс. Деп. Сен 83), а потому в заключении своем полагаю ходатайство Московского комитета по делам печати о возбуждении судебного преследования против ответственного редактора журнала “Вече” крестьянина Федора Алексеева Слепова… оставить без удовлетворения, а означенный № 3 журнала “Вече”, на основании 7 ст. врем, прав, о периодич. печ. (зак. 18 марта 1906 г.), уничтожить по судебному приговору»[218]218
  ГА РФ. Ф. 124. Оп. 46. Д. 1006. Л. 1.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9