Сергей Медведев.

Эксперимент Зубатова. Легализация рабочего движения в первые годы XX в.



скачать книгу бесплатно

К концу 1904 г. посещавший собрания Джунковский разочаровался в искренности их участников, и «потому… решено было с началом зимы понемногу свести их на нет, ликвидировать»[83]83
  Дунаева А.Ю. Реформы полиции в России начала XX века и Владимир Фёдорович Джунковский. М., 2012. С. 85.


[Закрыть]
. В. Я. Лавёрычев цитирует данные отчета об обществах трезвости, в котором приводилась информация о зубатовских обществах: «Три года работает организация, и три года при разумной постановке дела в организации должно быть не три тысячи человек, а десятки и даже сотни тысяч… Организация ищет выхода, и руководители, как белка в клетке, мечутся и стараются разными способами не потерять расположение народа»[84]84
  Лавёрычев В.Я. Царизм и рабочий вопрос в России (1861–1917 гг.). М., 1972. С. 161.


[Закрыть]
.
Этот отчет хранился в бумагах В.Ф. Джунковского, по всей видимости, действительно неравнодушно относившегося к инициативам С. В. Зубатова в рабочем вопросе[85]85
  В ГА РФ хранится записка В.Ф. Джунковского «Зубатовщина», датируемая началом 1900-х годов. См. Ф. 826. Оп. 1. Д. 197.


[Закрыть]
.

В то же время, несмотря на имеющиеся статьи по отдельным сотрудникам полиции[86]86
  Например: Перегудова З.И. Главный филёр царской России //Из глубины времен. М., 1998. Вып. 10.


[Закрыть]
, до сих пор не опубликованы научные биографии не только С. В. Зубатова, но и его ближайшего профессионального окружения. Этапом в деле написания в будущем большой монографии о жизненном и карьерном пути С. В. Зубатова можно считать работы А. В. Куканова и Ю.Ф. Овченко[87]87
  Куканов А. В. Сергей Васильевич Зубатов // Жандармы России.

М., 2002; Овченко Ю.Ф. Сергей Васильевич Зубатов // Вопросы истории. 2005. № 8; Он же. Охранка и зубатовщина. М., 2017.


[Закрыть].

В статье А. В. Куканова Сергей Васильевич удостаивается характеристик человека «исключительных способностей» и «огромной работоспособности», «виртуозно владеющего тактикой и техникой розыска»: «Зубатов много читал специальной, общеобразовательной и революционной литературы, выходившей как в России, так и вне ее»[88]88
  Куканов А. В. Сергей Васильевич Зубатов // Жандармы России. М., 2002. С. 428–429.


[Закрыть]
.
Из недостатков статьи можно отметить излишнее доверие исследователя к мемуарам С.Ю. Витте, поскольку однозначно утверждать о глубоком уважении В. К. Плеве к Зубатову на основании свидетельства министра финансов, не подтверждаемого другими источниками, нельзя: «Авторитет Зубатова в глазах Плеве был очень высок. В беседе с С. Ю. Витте он заявил, что “полицейское спокойствие государства в руках Зубатова, на которого можно всегда положиться”»[89]89
  Там же. С. 433.


[Закрыть]
.
В некотором противоречии с этим тезисом находится утверждение автора двумя страницами ниже: «В. К. Плеве не понимал зубатовских нововведений и не верил в них. Для него, как сторонника жесткой репрессивной политики, зубатовские теории были чрезмерно тонки»[90]90
  Куканов А. В. Сергей Васильевич Зубатов // Жандармы России. М., 2002. С. 435.


[Закрыть]
.

В недавно вышедшей монографии Ю.Ф. Овченко «Охранка и зубатовщина» биография Сергея Васильевича излагается, начиная с третьей главы. Восемь первых цитат о молодом Зубатове – это выдержки из нелегального журнала за 1903 г. «Освобождение» (свидетельства «неизвестного соученика Зубатова и неизвестного читателя статьи о Зубатове»[91]91
  Овченко Ю.Ф. Охранка и зубатовщина. М., 2017. С. 80–81.


[Закрыть]
),
воспоминания народовольцев К. М. Терешковича, М.Р. Гоца, Л. А. Кузнецова, П.А. Аргунова, начальника Киевского ГЖУ, генерала В.Д. Новицкого, «ненавидевшего выскочку Зубатова»[92]92
  Там же. С. 82.


[Закрыть]
.
Подобная выборка источников способна сформировать у читателей однозначно отрицательное отношение к инициативам молодого Зубатова, подкрепляющееся эмоциональными авторскими комментариями: «…безусловно, Зубатов лицемерил…»[93]93
  Там же. С. 89.


[Закрыть]
, «…для того, чтобы занять “как можно более серьезное положение”, Зубатов легендировал свои возможности…»[94]94
  Там же. С. 91.


[Закрыть]
, «…здесь Зубатов безусловно лукавил…»[95]95
  Там же. С. 291.


[Закрыть]
.
Следует заметить, что глава 3 является исключением: остальные разделы монографии написаны непредубежденно, с преимущественным привлечением архивных материалов.

Недоверчиво относясь к идеям Зубатова, автор не отказывает ему в талантах: «Он был самобытным и мыслящим государственным деятелем, стремящимся удержать государство от развала»[96]96
  Там же. С. 306.


[Закрыть]
.
Несмотря на небольшие недочеты, исследование Ю.Ф. Овченко является наиболее содержательно– полным, документально-фундированным научным трудом по служебной деятельности С. В. Зубатова в первые годы XX столетия. Автор подробно и вдумчиво разбирает его политические идеи, прослеживает их эволюцию, скрупулезно анализирует статьи, написанные Сергеем Васильевичем после увольнения. В работе намечаются сюжеты, которые не обсуждались ранее в научной литературе: «Семью Зубатова вряд ли можно назвать монархической. Его жена, золовка с мужем стояли скорее на либеральных позициях, что не могло не сказаться на мировоззрении Зубатова, который считал, что “правильно понятая монархическая идея” в состоянии дать все нужное стране»[97]97
  Овченко Ю.Ф. Охранка и зубатовщина. М., 2017. С. 289.


[Закрыть]
.
Гапона Овченко не считает последователем Зубатова: «После возвращения из Москвы Гапон сделал письменный доклад Зубатову, где негативно отозвался о работе рабочих союзов. Он предложил создать независимые и свободные союзы. Видимо, на него повлияло мнение его прихожанина, который в беседе с Районом высказался, что союзы – хитрая ловушка, организованная полицией для того, чтобы отвлечь рабочих от интеллигенции и таким образом убить политическое движение»[98]98
  Там же. С. 256.


[Закрыть]
.

Не получили подробного научного освещения такие вопросы, как «Плеве и Зубатов», «Зубатов и Витте», «обер-полицмейстер Д. Ф. Трепов и рабочий вопрос», «научная интеллигенция и полицейские эксперименты Зубатова», «московский губернатор А. Г. Булыгин и легализация рабочего движения», «генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович и Зубатов»[99]99
  Принято считать, что великий князь Сергей Александрович поддерживал инициативы Зубатова, как и обер-полицмейстер Москвы Д.Ф. Трепов. Однако в ГА РФ хранится дело под названием «Письмо великого князя Сергея Александровича Булыгину Александру Григорьевичу с выражением беспокойства по поводу забастовки типографских рабочих и с пожеланием убрать Зубатова из Москвы» от 16 сентября 1903 года (ГА РФ. Ф. Р-8091. Оп. 71. Д. 51). Автору не удалось прочитать это дело из-за крайне неразборчивого почерка великого князя. Можно предположить, что отношение великого князя Сергея Александровича к Зубатову менялось в отрицательную сторону, либо изначально он неоптимистично оценивал деятельность полицейских обществ взаимопомощи. Многое прояснит расшифровка дела.


[Закрыть]
, «агенты С. В. Зубатова в студенческой среде», «групповой портрет секретных агентов Московского охранного отделения», «секретные агенты С. В. Зубатова и их судьба после Первой революции в России» и т. д.

Внимания заслуживают статьи исследовательницы О. А. Кононовой. Интересно, что в статье «Под сенью церкви православной» бездоказательно тиражируются практически все стереотипы о С. В. Зубатове: он и насаждает легальный марксизм, и не образован, и дела ему нет до народа, царя и рабочих, он и провокатор, и собрат священника Георгия Гапона[100]100
  Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С.В. Зубатова // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 292, 293, 306.


[Закрыть]
. К сожалению, подобные оценки могут быть вызваны некритичным отношением к историческим источникам и априорной тенденциозностью исследователя, приступающего к анализу проблемы или психологического портрета героя. В статьях О. А. Кононовой проявляется большое доверие автора к свидетельствам представителей революционного лагеря, заинтересованных в максимальном «очернении» идеологического противника. Характеристики М. Р. Гоца, П. А. Аргунова, В. М. Чернова, цитаты из труда советского историка Д. О. Заславского дополняются нелестными отзывами разочаровавшейся в Зубатове М.В. Вильбушевич. Кроме того, О. А. Кононова достаточно вольно трактует высказывания самого начальника Московского охранного отделения: так, приводя его высказывание о том, что рабочий к самодеятельности не способен, исследовательница делает вывод о «крайне невысоком мнении Зубатова о русском рабочем»[101]101
  Там же. С. 299.


[Закрыть]
, а разочарование С. В. Зубатова в людях и его «вера в греховность человеческой натуры» под пером О. А. Кононовой превращаются в «презрительное отношение к человеку, как к таковому»[102]102
  Там же. С. 304.


[Закрыть]
.
Термины «полицейский социализм» и «провокация» не раскрываются, их внутренний смысл и правомерность употребления по отношению к экспериментам политической полиции не обосновываются. Связь эксперимента Зубатова с теорией легального марксизма обозначается, однако какие именно концепты принимались начальником МОО как руководство к действию, исследовательница не конкретизирует. По мнению О. А. Кононовой, хотя С. В. Зубатов, в силу отсутствия образования, «глубоко не проник» в сочинения П. Рузье, В. Зомбарта, Л. Вигуру, Э. Бернштейна, не понял их идеи, он всё же попытался реализовать их на практике: «Он не задавался вопросом, действительно ли возможно воплощение идей легального марксизма и экономизма в ситуации абсолютной монархии»[103]103
  Там же. С. 292.


[Закрыть]
. В новой статье исследовательница опровергает себя же: «Не подлежит сомнению – Зубатов прекрасно ориентировался в запрещенной литературе того времени… Впоследствии, при общении с задержанными, он будет ошеломлять их своей осведомленностью в теоретических разногласиях социалистов»[104]104
  Кононова О.А. Молодые годы С. В. Зубатова // Русский сборник. М., 2016. T. XVIII. С. 313.


[Закрыть]
.
Соглашаясь в статье 2013 г.[105]105
  Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С.В. Зубатова // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 293.


[Закрыть]
с Вильбушевич в том, что Зубатов преследовал личные цели, проявляя равнодушие к царю и рабочим, в статье 2016 г. О. А. Кононова утверждает, что «Сергей Зубатов до конца своих дней не будет сомневаться в правильности и порядочности всего содеянного»[106]106
  Кононова О.А. Молодые годы С. В. Зубатова // Русский сборник. М., 2016. Т. XVIII. С. 326.


[Закрыть]
.
Вероятно, исследовательница не имела в виду, что Зубатов остаток жизни гордился правильностью проявленного равнодушия к рабочим.

В чем же заключалась злонамеренность действий Зубатова? О. А. Кононова замечает, что обсуждавшиеся рабочими вопросы нельзя причислить к разряду политических, «но в царской России, где любой протест приравнивался к выступлению против существующего в государстве порядка вещей, они неизбежно приобретали политический статус». Проект Зубатова, по мысли исследовательницы, стимулировал рабочих к революционной деятельности, однако в другом месте статьи противоречиво замечается: «Отрешенность от земного на деле выливалась в несправедливость и произвол, которые надо было просто молча терпеть»[107]107
  Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С.В. Зубатова // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 298.


[Закрыть]
.
Таким образом, О. А. Кононова пишет, с одной стороны, что Зубатов инициировал дискуссии в среде рабочих, побуждал бороться за свои трудовые права, а с другой – что Зубатов, используя Церковь как инструмент, призывал их к терпению и бездеятельности. В статье 2016 г. О. А. Кононова, отмечая, что в юности С. В. Зубатов не состоял ни в одном кружке последователей «Народной воли», а также не сочувствовал программе организации[108]108
  Кононова О.А. Молодые годы С. В. Зубатова // Русский сборник. М., 2016. T. XVIII. С. 316.


[Закрыть]
, выражает удивление «быстротой», с которой он принимает предложение начальника Московского охранного отделения Н. С. Бердяева об агентурной деятельности. Оценивая моральную нечистоплотность Зубатова, исследовательница пишет: «…надо иметь достаточные моральные основания (или их отсутствие), чтобы обрекать людей на каторгу из своего ближайшего окружения»[109]109
  Там же. С. 320.


[Закрыть]
.
Сразу после этого суждения следует цитата известного, но не подтверждающегося другими источниками свидетельства М. Р. Гоца о том, что в юности Зубатов, в целях воспитания воли, задался целью совершить «гадости, о которых в печати даже и говорить неудобно»[110]110
  Там же. С. 321.


[Закрыть]
.
Вызывает недоумение, почему автор статьи называет аморальным желание будущего начальника Московского охранного отделения бороться с революционерами, многие из которых уже в 1880-е гг. вступили на путь уголовных преступлений. Неясно и то, почему люди, с которыми общался в юности Зубатов, не разделяя их убеждений, называются «его ближайшим окружением»[111]111
  Там же. С. 320.


[Закрыть]
.
Властный характер Зубатова также отождествляется О. А. Кононовой с аморальностью[112]112
  Там же. С. 326.


[Закрыть]
.

Вопрос личной религиозности начальника полиции решается исследовательницей упрощенно и противоречиво. Мысль Зубатова о демократичном характере христианства (речь идет о том, что в перспективе Страшного Суда не имеет значения уровень доходов или происхождение, любые другие преимущества) безапелляционно отвергается О. А. Кононовой как демагогия. «В России не власть “вдохновлялась” христианской религией, а религия и церковь “вдохновлялись” указаниями властей»[113]113
  Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С.В. Зубатова // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 305.


[Закрыть]
, – поправляет С. В. Зубатова О. А. Кононова. Не будем спорить с последним утверждением, однако отметим, что из текста всё же непонятно, на основании чего Зубатову отказывается в праве придерживаться мнения о демократичности христианства. Да и тезисы о Зубатове как беспринципном и безнравственном мудром политике опровергаются кратковременностью его пребывания как во главе Московского охранного отделения, так и во главе Особого отдела. Конфликты с Д. Ф. Треповым, настороженное отношение министров Сипягина, Плеве, Витте, директоров Департамента полиции рисуют совсем другой образ Зубатова, не укладывающийся в рамки подобных утверждений: «Сергей Васильевич понял, что тактику надо подкорректировать, иначе не сносить головы»[114]114
  Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С.В. Зубатова // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 293.


[Закрыть]
. Человек, заботящийся о сохранении постов, не стал бы рисковать многим, пускаясь в смелые, уникальные для России начала XX в. эксперименты. Карьерист не испортил бы отношения с начальством, лавируя между компромиссами и лестью. Чиновники не приняли Зубатова в том числе потому, что он не особенно заботился о том, чтобы его приняли. Начальник Московского охранного отделения понимал, что легализация рабочего движения идет вразрез с интересами самых разных корпораций, однако неотступно, в той степени, в какой это позволяли его полномочия, продолжал продвигать эксперимент. Этим объясняется его отказ вернуться на службу через несколько лет после увольнения. Зубатов без легализации рабочего движения не был бы собой. Продолжение эксперимента после Первой революции в России было невозможно.

Столь же несправедливо отождествление деятельности С. В. Зубатова с инициативами Г. А. Гапона. О. А. Кононова отмечает желание Г. А. Гапона создать «действительно независимые и свободные союзы рабочих»[115]115
  Там же. С. 306.


[Закрыть]
, забывая, что эта идея кардинально противоречит политике С. В. Зубатова, не отходившего от концепции «полицейского попечения рабочих». Петербургская исследовательница И.М. Карусева, соглашаясь с тем, что гапоновское собрание русских фабрично-заводских рабочих Петербурга на этапе основания отражало попытку Департамента полиции распространить эксперимент Зубатова и на столицу, тем не менее вносит уточнение об «антизубатовской» направленности организации, начиная с конца 1903 г.: «Из организации были изгнаны откровенные зубатовцы»[116]116
  Карусева И. М. Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга. Автореферат диссертации // Сайт «История профсоюзов» [Электронный ресурс]. URL: http://istprof.rU/1124.html#_ftn42 (дата обращения: 13.03.2018).


[Закрыть]
.

Несмотря на то, что Г. А. Гапон, по сообщениям из разных источников, несколько раз получал деньги из бюджета Департамента полиции, он не стал секретным сотрудником, заботясь об автономности своего общества от полицейского контроля. Последующие контакты Г. А. Гапона с эсерами, а также попытки установить параллельную связь с полицией, не выводят «революционного батюшку» из разряда таких преступных авантюристов, как С.П. Дегаев, Е.Ф. Азеф, Д. Г. Богров и др. В рамках исследования о Московском охранном отделении не предполагалось подробно рассматривать деятельность Георгия Гапона и созданного им общества, однако к этой проблеме мы все-таки обратимся в пункте 3.3.

В целом, 2000-е гг. характеризуются более пристальным вниманием исследователей к не изученным ранее аспектам деятельности Московского охранного отделения: структуре, кадровому составу, бюрократическим и внутриагентурным конфликтам. Теоретическому осмыслению проблемы «полицейского государства» были посвящены два семинара НИУ ВШЭ с участием ученых, профессионально занимающихся историей полицейских учреждений: 3. И. Перегудовой, Л. В. Бибиковой, В. И. Гурьева, А. Ю. Дунаевой. На семинарах обсуждались такие вопросы, как «генезис института полиции и история его трансфера в Россию», «проблемы институциональной истории российских органов правопорядка», «полиция как политическая технология», «историческая эволюция представлений о полиции как реализованном порядке».

Зарубежные исследователи оценивают легализацию рабочего движения, обращая внимание в первую очередь на факторы, препятствующие ее развитию. Тидмарш и Кочен называют главным фактором противодействия усилия фабрикантов, опирающихся на чиновничий аппарат Министерства финансов[117]117
  Tidmarsh К. The Zubatov idea. ACEER. V. 19, № 3, P. 339; Kochan L. Russia in Revolution. 1880–1918. Letchworth, Hertfordshire, 1966. P. 36.


[Закрыть]
. Что интересно, Кочен подчеркивает происхождение Зубатова, оценивая негативно его молодость («человек из политического полусвета царской России с печальным прошлым»), осведомительскую деятельность сравнивает с предательством («he intended to betray»), а общества взаимопомощи вслед за И.Х. Озеровым приравнивает к рабочей политике Бисмарка («Бисмарк говорил, обеспечивайте рабочего, когда он болен и когда он стар, тогда программа социал-демократов для него будет пустым звоном», «birdcalls in vain»)[118]118
  Все цитаты no: Kochan L. Russia in Revolution. 1880–1918. Letchworth, Hertfordshire, 1966. P. 35; Озеров И.Х. Политика по рабочему вопросу в России за последние годы. М., 1906. С. 215–216.


[Закрыть]
.
Виктория Боннель, считая Зубатова автором правительственной стратегии в рабочем вопросе («Sergey Zubatovconceived and implemented the new government strat-egy for labor»[119]119
  Bonnel Victoria Е. Roots of Rebellion. Berkeley, 1983. P. 81.


[Закрыть]
),
придерживается мнения о том, что отъезд Сергея Васильевича в Петербург в 1902 г. поставил общества в сложные обстоятельства («experiment suffered a severe setback»[120]120
  Ibid. P. 82.


[Закрыть]
).
Несмотря на это, заключает исследовательница, посредством лекций и бесед с зубатовскими организациями могли контактировать тысячи рабочих, и даже когда лекции стали преимущественно религиозными, их посещали от 500 до 700 человек[121]121
  Ibid. P. 84.


[Закрыть]
. Весьма оригинально исследовательница высказывается о значении бесед в обществах взаимопомощи: это «первый легальный форум в Москве по открытому обсуждению проблем фабричной жизни»[122]122
  Ibid.


[Закрыть]
.

Дейли основной конфликт видит в противостоянии секретной агентуры и революционеров[123]123
  Daly J. Autocresy under Sitge. Securiti Police and Opposition in Russia. 1866–1905. Illinois: Decalb, 1998.


[Закрыть]
, Макдэниэл объясняет лоббирование Министерством финансов закона о фабричных старостах «заинтересованностью в ослаблении роли полиции на заводах»[124]124
  McDaniel T. Autocracy, Capitalism, and Revolution in Russia, Berkeley, 1988. P. 90–91.


[Закрыть]
,
Джадж подробно останавливается на конкурировании полиции и фабричной инспекции на заводах, что, по мнению исследователя, приводило Витте и фабрикантов в бешенство («were furious»)[125]125
  Judge Е.Н. Plehve. New-York. 1983. Р. 131.


[Закрыть]
.
Также Джадж отмечает исключительную роль Зубатова в организации обществ взаимопомощи. Сергей Васильевич выбирал лидеров из среды рабочих, представлял их властям, заступался за них перед Треповым и великим князем Сергеем Александровичем, помогал советом и деньгами, открыто поддерживал рабочих во время забастовок: «Не personally chose the workers who would lead the movement, introduced them to authorities, intervened for them with Trepov and the Grand Duke, and gave them advice, assistance, and financial support»[126]126
  Ibid. 1983. Р. 132, 133


[Закрыть]
.
Похожие проблемы исследует Шнейдерман в монографии «С. В. Зубатов и революционный марксизм»: «Витте не соглашался с разъяснениями министром внутренних дел причин рабочих волнений и рекомендациями по их предотвращению»; «Витте стремился сорвать предложения Сипягина по фабричным жилищам и расширению обязанностей фабричных инспекторов в области контрактных споров и штрафов»; «когда безопасность власти оказалась под угрозой пробужденного рабочего класса, министры обменивались взаимными обвинениями…»[127]127
  Schneiderman J. Sergei Zubatov and revolutionary Marxism. London, 1976. P. 43, 44, 45.


[Закрыть]
.
Отдельная глава в книге Шнейдермана посвящена «полицейским технологиям Зубатова»[128]128
  Ibid. P. 53.


[Закрыть]
:
подготовке секретных агентов, организации фотокартотеки и регистрации нелегальных лиц. Успехи Зубатова метафорически сравниваются с «ослепительной вспышкой» (meteoric)[129]129
  Ibid. P. 56.


[Закрыть]
. Особое внимание в монографии Шнейдермана уделяется «королеве провокации» (mistress) Анне Егоровне Серебряковой[130]130
  Ibid. P. 77.


[Закрыть]
.

В 1987 г. была издана книга Д. В. Поспеловского «На путях к рабочему праву», в которой зубатовские общества (им посвящено две главы) рассматриваются в контексте формирующегося профсоюзного движения. Как пишет сам автор, это перевод на русский язык его диссертации, защищенной в Лондонском институте экономических и политических наук: «Перевод и переработка текста проводились автором в относительной канадской глуши, где он теперь живет и преподает в университете русскую историю, и у него не было под рукой большинства тех документов, которые он использовал, когда собирал материал в богатейших книжных фондах Англии. В результате, все цитаты в первых трех главах книги в обратном переводе, за что автор приносит свои извинения читателю»[131]131
  Поспеловский Д.В. На путях к рабочему праву. Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 5.


[Закрыть]
.
Книга Поспеловского написана исключительно на опубликованных материалах; несмотря на заявление автора, неточности содержатся и в четвертой главе. Так, вольно цитируя письмо Зубатова по книге Заславского «Зубатов и Маня Вильбушевич», Поспеловский несколько искажает смысл документа: «Жандармы все портят, а потом нам придется снова биться головой о стенку в поисках новых решений. Я, например, только сейчас начинаю понимать, что рабочее движение – не политическое и не социалистическое явление, а прежде всего капиталистическое. Единственные полностью положительные элементы для него – это кредит, освобождение от нужды и от темноты. Но кто объявит об этом во всеуслышание? Рабочие слишком темны, интеллигенция не может этого понять, а если и поймет, то ей это не понравится, потому что тогда в ее распоряжении не останется нужного для нее инструмента для борьбы за политические проблемы мирового масштаба. Правительство? Его деятельность носит строго пассивный характер»[132]132
  Там же. С. 91. Автор цитирует Заславского, с. 62–63; ср. с оригиналом: «Жандармы, скушав любезно предлагаемое, напакостят нам и ничего оттого не потерпев, заставят нас опять об стену лбом колотиться и искать выход “из положения”. Я до сих пор не уяснил себе (и кто это себе уяснил), что рабочее движение вещь не политическая и не социалистическая, а, может быть, капиталистическая. Здорово только последнее (кредит, освобождение от нужды, бедности, темноты), а не борьба с правительством или хозяевами. Но кто это может громко сказать? Сами рабочие – глупы. Интеллигенция и понять сего не может, да ей и невыгодно это понимать, ибо останется без рук в своей борьбе за мировые проблемы. Правительство? Но деятельность его исключительно рефлективная, состоящая из простых ответов на выходки революцинеров» (Заславский Д. О. Зубатов и Маня Вильбушевич. М., 1923. С. 70–71); ГА РФ. Ф. 102. Оп. 316. Д. 538. Ч. 3. Л. 305.


[Закрыть]
.
Признавая обоснованность политики Зубатова («Мало кто в государственном аппарате России и в Министерстве внутренних дел, в частности, понимал всю глубину и весь потенциал замысла Зубатова»[133]133
  Поспеловский Д. В. На путях к рабочему праву. Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 50.


[Закрыть]
, «…на коротком отрезке идея Зубатова, возможно, была самой разумной, особенно если учесть такие факторы, как рост антагонизма в русском обществе и относительно низкий уровень образования русских рабочих, особенно на периферии»[134]134
  Там же. С. 56.


[Закрыть]
),
Поспеловский безапелляционно и бездоказательно оценивает отношение к легализации рабочего движения в преподавательской среде Москвы: «Против Зубатова была не только вся московская университетская профессура, но, например, и такие государственно мыслящие люди, как Петр Бернгардович Струве. В журнале “Освобождение” он написал, что зубатовщина – это подкуп и коррупция рабочих масс, превращаемые в систему»[135]135
  Там же. С. 55.


[Закрыть]
.

Нельзя сказать, что зарубежные историки ввели в научный оборот обширные массивы неизвестных отечественным специалистам источников или выявили новых акторов легализации рабочего движения. Ценность их трудов заключается в оригинальной для середины XX столетия интерпретации экспериментов С. В. Зубатова, попытке преодолеть общеизвестные стереотипы и фактические ошибки.

* * *

Привлеченные к исследованию источники можно разделить на четыре группы: 1) законодательство; 2) официальное делопроизводство; 3) документы личного происхождения; 4) периодика.

Первую группу составляют законодательные акты, опубликованные в 3-м собрании Полного собрания законов Российской империи[136]136
  Полное собрание законов Российской Империи. Третье собрание (1881–1913). Т. 21, 22, 23, 24 // Сайт «Российская национальная библиотека» [Электронный ресурс]. URL: http://www.nlr.ru/e-res/law_r/coll.php?part=1423 (дата обращения: 13.03.2018).


[Закрыть]
. Эти материалы позволяют определить меры, которыми власть пыталась обеспечить порядок в государстве и содержание охранительной политики.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9