Сергей Медведев.

Эксперимент Зубатова. Легализация рабочего движения в первые годы XX в.



скачать книгу бесплатно

В рамках концепции Козьмина выступает и Н. Ростов, посвятивший эксперименту Зубатова небольшую книгу «Крушение одного опыта». О карьерном крахе Сергея Васильевича Ростов рассказывает одним абзацем: «Козлом отпущения явился Зубатов. 17 сентября 1903 г. Плеве в резкой форме предъявил Зубатову обвинение в организации стачек. Он тут же был уволен из Петербурга с воспрещением жить в обеих столицах. Назначенная ему пенсия 250 руб. в месяц прекращалась, “если он позволит себе какие-либо действия, государственной пользе противящиеся”. После убийства Плеве пенсия была увеличена до 5000 рублей в год. В 1910 году Зубатову разрешили поселиться в Москве. Здесь он, в дни революции 1917 г., получив сообщение о низвержении монархии, застрелился»[46]46
  Ростов Н. Крушение одного опыта. М., 1927. С. 28.


[Закрыть]
.

В работе В. И. Игнатьева «Борьба против зубатовщины в Москве» также анализируется эксперимент С. В. Зубатова. Его развитие автор связывает с активизацией рабочего движения в разных регионах России, вызванной промышленным кризисом конца XIX в. В. Игнатьев упоминает о крупных стачках в Ростове-на-Дону, Закавказье, на юге России, касается деятельности Московского рабочего союза. Как он отмечает, под влиянием социал-демократов экономические лозунги рабочих сменяются политическими требованиями, главное из которых – свержение самодержавия. В этом согласиться с Игнатьевым не представляется возможным, так как говорить об организованном рабочем движении против монархии в первые годы XX столетия не приходится. Зарождение организаций С. В. Зубатова, по мысли Игнатьева, было откликом на активизацию социал-демократической пропаганды в рабочей среде. В основе их создания В. И. Игнатьев усматривает оппортунистическое течение – экономизм: «Они считали, что политическая борьба – дело либеральной буржуазии, что же касается рабочих, то с них достаточно и экономической борьбы с хозяевами»[47]47
  Игнатьев В. И. Борьба против зубатовщины в Москве. М., 1939. С. 17.


[Закрыть]
.
Исследуя характер действий С. В. Зубатова и его помощников, В. И. Игнатьев заключает, что, «отвлекая рабочий класс от общеполитической борьбы с царизмом, ограничивая его задачи некоторыми формами экономической борьбы с отдельными хозяевами, С. В. Зубатов обрекал рабочих на вечное рабство»[48]48
  Игнатьев В.

И. Борьба против зубатовщины в Москве. М., 1939. С. 18.


[Закрыть].
Автор не отказывает С. В. Зубатову в логичности и последовательности в достижении поставленных целей, называя его «иезуитом»: «Московская охранка и ее руководитель Зубатов великолепно понимали, что одной только духовной пищей рабочих не удовлетворишь. Зубатовцы были вынуждены под давлением разрешить им заниматься обсуждением своих экономических нужд»[49]49
  Там же. С. 28.


[Закрыть]
.
Одним из средств привлечения на сторону официальной власти рабочих была антисоциалистическая пропаганда: «Агитация против революционной интеллигенции внутри зубатовских организаций приняла настолько широкий размах, что московский комитет РСДРП должен был выпустить несколько прокламаций, разъясняющих причины преследования зубатовцами социал-демократической интеллигенции»[50]50
  Там же. С. 34.


[Закрыть]
.
В своей монографии В. И. Игнатьев широко освещает содержание листовок социал-демократов, статей Ленина в «Искре», речей «сознательных» рабочих на собраниях легальных обществ, призывавших к борьбе против самодержавия. Крах системы С. В. Зубатова объясняется В. И. Игнатьевым в соответствии с точкой зрения Ленина: «Оправдалось предвидение революционных социал-демократов о том, что революционный инстинкт рабочего класса и его солидарность возьмут верх над всякими полицейскими уловками. Отсталые рабочие, будучи втянуты в движение зубатовцами, на предметных уроках убедились в полицейской сущности зубатовских организаций. <…> Пролетариат порвал рамки полицейской зубатовщины, и вся масса легального рабочего обществаоснованного для борьбы с революцией, пошла по революционному пути»[51]51
  Там же. С. 52, 54.


[Закрыть]
.

В 1968 и 1973 гг. были опубликованы две статьи А. П. Корелина, в которых рассматривается легализация рабочего движения. Автор проанализировал идеологические истоки нового для России явления, исследовал программные документы полицейских организаций, определил внутренние противоречия легального рабочего движения[52]52
  Корелин А. П. Русский «полицейский социализм» // Вопросы истории. 1968. № 10; Корелин А. П. Крах идеологии «полицейского социализма» в царской России // Исторические записки. 1973. № 92.


[Закрыть]
.

В 1964 г. вышла работа А.Ф. Вовчика «Политика царизма по рабочему вопросу в предреволюционный период». Опираясь на ленинские оценки правительственной политики по рабочему вопросу на пролетарском этапе освободительного движения, широко используя архивные и опубликованные документы, многие из которых впервые введены в научный оборот, автор всесторонне исследовал заявленную тему. А.Ф. Вовчик солидарен с В. И. Игнатьевым в определении базиса, на котором строилась идеологическая доктрина легального рабочего движения. Им также подмечается схожесть взглядов лидеров этого движения с убеждениями экономистов. На основании записок Л. А. Тихомирова, Д. С. Сипягина, И.Х. Озерова А.Ф. Вовчик раскрывает суть политики С. В. Зубатова в рабочем вопросе. Основные тезисы этих проектов: рабочий класс должен быть введен в семью других классов, из класса превратиться в сословие, признанное государством, и сословие, государству служащее. Главная же мысль записок, по А.Ф. Вовчику, – внушить рабочим, что государство заинтересовано в облегчении их положения. Неслучайно лидеры легальных обществ ратовали за отмену наказаний за стачки, создание широких пролетарских коалиций. Во всем этом А. Ф. Вовчик видит «не эксперимент московской охранки, а политическую линию правящей верхушки, получившую наиболее полное воплощение в планах Зубатова и пользующуюся постоянной поддержкой правящих кругов»[53]53
  Вовчик А. Ф. Политика царизма по рабочему вопросу в предреволюционный период. Львов, 1964. С. 114.


[Закрыть]
.
Поддержка правительственных кругов, по А. Ф. Вовчику, состояла в «содействии агентам Зубатова на местах… путем благосклонного отношения к их начинаниям»[54]54
  Там же. С. 113.


[Закрыть]
(об этом исследователь судит на основании записки 1908 года!), а также в том, что министр внутренних дел Д. С. Сипягин поручил в 1901 г. директору Департамента полиции С. Э. Зволянскому составление записки о зубатовском движении[55]55
  Вовчик А. Ф. Политика царизма по рабочему вопросу в предреволюционный период. Львов, 1964. Там же. С. 114.


[Закрыть]
. Почему факт составления аналитического отчета о легализации рабочего движения связывается историком с правительственным лоббированием идей начальника Московского охранного отделения, объяснить затруднительно.

Автор не обходит вниманием вопрос распространения легального рабочего движения и в других городах, в том числе Одессе, Санкт-Петербурге, где, так же как и в Москве, активным препятствием для деятельности агентов С. В. Зубатова явилась пропаганда социал-демократов. Еще одним барьером для легальных обществ стала фабричная инспекция, выражавшая интересы крупной промышленной буржуазии. А. Ф. Вовчик рассматривает этот конфликт шире, а именно в свете противоречий между Министерством финансов и Министерством внутренних дел: «В Министерство финансов промышленники пачками посылают жалобы на действия московской охранкитак как нередко члены совета зубатовских организаций стали вмешиваться в конфликты рабочих с хозяевами, в демагогических целях занимая стороны рабочих»[56]56
  Там же. С. 136–137.


[Закрыть]
.
Именно конфликтом советов рабочих обществ с предпринимателями А.Ф. Вовчик объясняет «крах зубатовской авантюры»[57]57
  Там же. С. 155–156.


[Закрыть]
. Анализируя причины первоначального успеха обществ С. В. Зубатова, А.Ф. Вовчик приходит к следующим выводам: «В начале XX века в России функционировало большое количество мелких и средних предприятий, кустарных и ремесленных мастерскихрабочие которых были слабо организованы, забиты, мало связаны между собой и с революционной социал-демократией»[58]58
  Там же. С. 148.


[Закрыть]
.
То, что большинство рабочих были выходцами из разорившегося крестьянства, религиозны и малограмотны, облегчало работу агентам С. В. Зубатова. Как пишет

А.Ф. Вовчик, «суть зубатовщины состояла в том, чтобы отвлечь рабочих от революционной борьбы с самодержавием и капитализмом, путем раздробления сил пролетариата создать фальшивые легальные рабочие организации под опекой и контролем полиции, направить рабочее движение в русло узких экономических требований, разложить революционные организации, подорвать влияние социал-демократов на рабочий класс и методами провокации, шпионажа, массовых арестов, систематической монархической пропаганды и натравливания рабочих на социал-демократию покончить с революционным движением в стране»[59]59
  Вовчик А.Ф. Политика царизма по рабочему вопросу в предреволюционный период. Львов, 1964. С. 155.


[Закрыть]
.

В рамках того же метода критики эксперимента С. В. Зубатова находится работа В.Я. Лавёрычева «Царизм и рабочий вопрос в России (1861–1917 гг.)». Это фундаментальное исследование правительственной политики в отношении рабочего класса написано с привлечением обширной базы не публиковавшихся ранее источников. Неоспоримыми достоинствами монографии В. Я. Лавёрычева можно признать последовательное изложение перипетий ведомственной борьбы, подробное ознакомление читателей с высказываниями должностных лиц, четкость и законченность концептуальной основы, разработанность доказательной базы постулируемых положений. В то же время историк уделяет недостаточное внимание вопросу инициатив С. В. Зубатова в рабочем, студенческом и тюремном вопросах. Архивный материал используется выборочно, многие фактические особенности развития легального рабочего движения автором игнорируются. Основными выводами, к которым в результате проделанной работы пришел В. Я. Лавёрычев, являются положения о том, что «буржуазная по природе идея легализации рабочих организаций реализуется в специфической оболочке и под прямым идейным воздействием попов и светских реакционеров»[60]60
  Лавёрычев В.Я. Царизм и рабочий вопрос в России (1861–1917 гг.). М., 1972. С. 154.


[Закрыть]
и, «пытаясь оказать определенное идеологическое воздействие на пролетариат, царские власти стали широко применять социальную демагогию, сочетая ее с активной пропагандой в рабочей среде идей “народности” самодержавия»[61]61
  Там же. С. 170.


[Закрыть]
.

Итоговую черту под изучением советскими историками легализации рабочего движения подвела коллективная монография «Кризис самодержавия» под редакцией Б. В. Ананьича, В. С. Дякина и Р. Ш. Ганелина[62]62
  Кризис самодержавия в России. 1895–1917. Л., 1984.


[Закрыть]
. Московское охранное отделение также не было предметом их специального исследования. Политика С. В. Зубатова рассматривалась ими в связи с проводившимся в конце XIX – начале XX в. широким кругом правительственных мероприятий в рабочем вопросе. Неудачный опыт С. В. Зубатова ставится в работе на один уровень с остальными обреченными на бесполезность реформами аппарата власти.

Завершая обзор советской литературы о деятельности Московского охранного отделения в первые годы XX столетия, хотелось бы подчеркнуть, что архивные материалы дореволюционного периода получили свое первое освещение в научных монографиях. Рабочий вопрос, центральный в трудах лидеров партии и корифеев советской исторической науки, предопределил однобокий интерес к С. В. Зубатову и его сотрудникам. В силу наиболее полной, в сравнении с остальными начинаниями, реализации эксперимента по легализации рабочего движения, советские историки практически не исследовали другие новаторские идеи одиозного начальника Московского охранного отделения. Организационные, кадровые и финансовые проблемы московской политической полиции как структурной единицы Департамента полиции Российской империи также остались вне поля зрения исторической науки СССР.

Российский период исследования темы характерен стремлением авторов отойти от устоявшихся традиционных для советского времени однозначных оценок. Первой работой о С. В. Зубатове, вышедшей в 1990-е гг., стала научно-популярная книга В. В. Кавторина «Первый шаг к катастрофе». Как признается сам автор, мотивом для написания книги явился притягательный образ начальника Московского охранного отделения, который был «не просто чиновником и политиком, но личностью»[63]63
  Кавторин В. Первый шаг к катастрофе. Л., 1992. С. 15.


[Закрыть]
. В. В. Кавторин пытается выяснить, кем же на самом деле был С. В. Зубатов: предателем, провокатором, шпионом, беспринципным карьеристом, ловцом чинов или денежных средств. Задаваясь целью освободиться от десятилетиями транслируемого советскими учебниками образа С. В. Зубатова,

В. В. Кавторин в то же время уже с первой главы расставляет акценты: «Цель моя выяснить, что же шатнуло его ко злу?»[64]64
  Кавторин В. Первый шаг к катастрофе. Л., 1992. С. 15.


[Закрыть]
.
Для достижения поставленных целей В. В. Кавторин последовательно анализирует революционное кружковое движение 1890-х гг., развитие легальных полицейских рабочих обществ в Москве, Минске, Одессе.

Новым словом в изучении темы стало признание и обоснование автором крайне важной мысли о том, что «идея Зубатова не несла в себе ничего утопичного»[65]65
  Там же. С. 79.


[Закрыть]
. По мысли В. В. Кавторина, «Зубатов предлагал путь, по которому уже пошло рабочее движение многих стран и в длительной исторической перспективе добилось результатов весьма впечатляющих»[66]66
  Там же.


[Закрыть]
.
Вполне сознательно он отказывается от терминов «зубатовщина» и «полицейский социализм», так как «с социализмом легализация боролась»[67]67
  Там же.


[Закрыть]
.
Оценивая лекции И.Х. Озерова, В. В. Кавторин отмечает, что результатом их стал рост общечеловеческого, личностного самосознания и самоуважения[68]68
  Там же. С. 101.


[Закрыть]
. Не обходит своим вниманием автор исследования конфликт фабрикантов и рабочих обществ С. В. Зубатова. К числу слабых мест работы можно отнести недостаточное освещение узловой проблемы в истории легальных рабочих обществ, связанной с их переходом в 1902 г. в формат просветительских организаций, игнорирование деятельности Комиссии по устройству общеобразовательных чтений.

Эксперимент С. В. Зубатова исследуется и в монографии А. В. Ушакова «Рабочий класс и рабочее движение в Москве в конце XIX – начале XX века». Автор, наряду с прочим, анализирует экономическое положение рабочих накануне Первой революции в России. Эта тема имеет непосредственное отношение к легализации рабочего движения, так как полицейские рабочие общества боролись за улучшение бытовых и производственных условий. В исследовании

А. В. Ушаков использует статистические сведения по количеству фабрик и заводов, источникам формирования пролетариата и его численности, заработной плате рабочих, стоимости пищевых продуктов. Немаловажное для историков значение имеет информация о жилищных условиях рабочих

Москвы, санитарных условиях на фабриках и заводах, особенностях производственного процесса на рубеже веков. Работая над исследованием, А. В. Ушаков привлек богатую источниковую базу, однако выводы не отличаются глубиной и аргументированностью. Автор дает своеобразные комментарии исследуемым вопросам. Например, анализируя деятельность рабочих обществ С. В. Зубатова, он пишет: «Москва являлась центром зубатовской деятельности. Это объяснялось главным образом тем, что в ней имелись наиболее широкие слои отсталых рабочих, не порвавших еще с мелкобуржуазной психологией»[69]69
  Ушаков А. В. Рабочий класс и рабочее движение в Москве в конце XIX – начале XX века. М., 2003. С. 105.


[Закрыть]
.
Критерии полезности деятельности легальных рабочих обществ соответствуют, по мнению автора, позиции газеты «Искра»: «Искра писала, что эти беседы не имеют ничего общего ни с научностью, ни со справедливостью, ни с действительной помощью рабочему классу»[70]70
  Там же. С. 109.


[Закрыть]
.

А. Ю. Володин исследовал личный состав фабричной инспекции, проанализировал посредническую деятельность данного института[71]71
  Володин А. Ю. История фабричной инспекции в России, 1882–1914 гг. М., 2009.


[Закрыть]
. В контексте изучения взаимосвязи фабричной инспекции и обществ взаимопомощи материал монографии представляется важным.

Вторая большая группа исследований объединена тематикой истории и структуры Департамента полиции.

В период революции 1917 г. и непосредственно после нее начали выходить работы по организации деятельности охранных отделений[72]72
  Осоргин М.А. Охранное отделение и его секреты. М., 1917; Членов С. Б. Московская охранка и ее секретные сотрудники. М., 1919; Жилинский В. Б. Организация и жизнь охранных отделений во времена царской власти // Голос минувшего. 1917. № 9-10.


[Закрыть]
. Авторами первых работ были члены комиссии по разбору документов Департамента полиции, охранных отделений, губернских жандармских управлений в дореволюционный период. В этих книгах, не претендующих на статус научных монографий, можно найти первые классификации секретных сотрудников, описание методов, применявшихся органами политической полиции для контроля за неблагонадежными лицами.

В последующие пятьдесят лет историки не обращались к теме исследования структуры и истории Департамента полиции, так как сама по себе она не была актуальной. Положение изменилось в 1970-1980-е гг.: этот период отличается увеличением интереса к различным аспектам сыскной деятельности полиции дореволюционной России. Исследователи изучали историю, структуру, кадровый состав Департамента полиции, охранных отделений, губернских жандармских управлений[73]73
  Ярмыш А. Н. История полиции дореволюционной России. Ростов-на-Дону, 1976; История полиции дореволюционной России (сб. док.) / под ред. В.М. Курицына. М., 1981; Мулукаев Р. С. История полиции дореволюционной России. М., 1981.


[Закрыть]
. Новаторский подход в исследовании проблем развития органов полиции присутствует в монографии Д. И. Шинджикашвили. Он рассмотрел внутреннюю и внешнюю агентуру политической полиции и в результате проделанной работы предложил классификацию агентуры[74]74
  Шинджикашвили Д. И. Сыскная полиция царски Росии в период империализма. Омск, 1973.


[Закрыть]
. В 1980-е гг. вышли первые серьезные научные работы о Департаменте полиции. Прежде всего, следует отметить диссертационные исследования Л. И. Тютюнник, З.И. Перегудовой и Ю.Ф. Овченко, в которых обозревалась структура Департамента и выявлялись особенности борьбы революционного движения с сыскными мероприятиями полиции[75]75
  Тютюнник Л. И. Департамент полиции в борьбе с революционным движением в Росии на рубеже XIX–XX веков (1880–1904). М., 1986; Перегудова З.И. Департамент полиции в борьбе с революционным движением (годы реакции и нового революционного подъема). М., 1988; Овченко Ю.Ф. Московское охранное отделение в борьбе с революционным движением. М., 1989.


[Закрыть]
.

В 1990-е и 2000-е гг. выходили научные сборники, посвященные памяти различных ученых, международным конференциям и определенным проблемным темам. В этих сборниках содержатся статьи, которые имеют непосредственное отношение к нашей тематике. Их характерной особенностью является стремление найти ранее непроработанные сюжеты в истории рабочего движения[76]76
  Потолов С. И. Из истории манифеста 17 октября 1905 г: кто стоял за кулисами событий; Бородкин Л. И. Динамика реальной зарплаты рабочих в период дореволюционной индустриализации; Новиков А. В. Власть и предприниматели в регулировании трудовых конфликтов периода первой российской революции // Рабочие – предприниматели – власть в XX веке. Кострома, 2005; Ольховский Е. Р. Формирование рабочей интеллигенции в России в конце XIX – начале XX века; Полищук Н. С. Обычаи и нравы рабочих России (конец XIX – начало XX века); Потолов С. И. Петербургские рабочие и интеллигенция накануне революции 1905–1907 гг. / / Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций 1861 – февраль 1917. СПб., 1997; Политический сыск в России. История и современность. СПб., 1997.


[Закрыть]
.

Постперестроечное время отмечено повышенным интересом к исследованию органов дореволюционной полиции. Издавались как публицистические работы, отличавшиеся широтой тематики и игнорированием Источниковой базы, так и специальная литература, в которой рассматривались различные аспекты сыскной деятельности. Такие авторы, как Э.Ф. Макаревич, С. О. Гонюхов, В. Г. Джанибекян и Н.Г. Сысоев изучали историю полиции через призму судеб ее руководителей, а также наиболее заметных сюжетов, связанных с организацией сыска[77]77
  Гонюхов С.О. Российская полиция в мундире. М., 2000; Макаревич Э.Ф. Политический сыск: офицеры и джентльмены: истории, судьбы, версии. М., 2002; Джанибекян В. Г Провокаторы и охранники. М., 2005; Сысоев Н.Г. Тайный сыск России: от жандармов до чекистов. М., 2005; Брачёв В. С. Мастера политического сыска дореволюционной России. СПб., 1998.


[Закрыть]
.

Одним из наиболее основательных исследований по истории Департамента полиции в период с 1880 по 1917 г. является монография 3. И. Перегудовой «Политический сыск России», вышедшая в 2000 г. в Москве. В отдельной главе 3. И. Перегудова анализирует деятельность Особого отдела – «ключевой структуры Департамента полиции… со второй половины 90-х годов»[78]78
  Перегудова З.И. Политический сыск России (1880–1917). М., 2000. С. 43.


[Закрыть]
.
Созданный в ответ на усиление забастовочного движения рабочих и рост пропаганды социал-демократической партии, Особый отдел предъявлял серьезные требования к кандидатам на должность его главы. Перечисляя наиболее ярких руководителей этого подразделения, в число которых, конечно, входит и С. В. Зубатов, З.И. Перегудова подробно описывает жизненный и карьерный путь каждого из них, исследуя изменения, происходившие в структуре и организации деятельности Особого отдела. В числе заслуг С. В. Зубатова З.И. Перегудова называет создание московской школы филёров, собственной секретной агентуры, воспитание целого поколения специалистов политического сыска. Возглавляя Особый отдел, С. В. Зубатов распространил опыт охранных отделений на все наиболее крупные региональные центры, обновил кадровый состав розыскных органов, организовал деятельность «двух столов», отвечавших за работу охранных отделений и службу наружного наблюдения. Касаясь причин отставки С. В. Зубатова, З.И. Перегудова раскрывает основные черты его тактики в рабочем вопросе, воздерживаясь от каких-либо комментариев. Довольно любопытны собранные автором монографии отзывы самого С. В. Зубатова, а также его современников о жизни, которую вел бывший глава Особого отдела после отстранения от дел. Также важным достоинством раздела о С.В. Зубатове являются указатели на номера периодических изданий, в которых публиковались его статьи и письма. В целом работа З.И. Перегудовой отличается пересмотром, по сравнению с научной литературой советского времени, результатов деятельности главы Особого отдела и его роли в формировании полицейского аппарата. Совершенно справедлив тезис автора о том, что «Зубатова можно по праву назвать создателем системы политического сыска предреволюционной России»[79]79
  Перегудова 3. И. Политический сыск России (1880–1917). М., 2000. С. 52.


[Закрыть]
.
Монография З.И. Перегудовой открывает общественности не Зубатова – провокатора, шпиона и предателя, а Зубатова – талантливого деятеля сыска, трудившегося во благо родины. До исследования З.И. Перегудовой, за исключением слабых попыток реабилитации Сергея Васильевича со стороны В. Кавторина, в российской научной литературе не предпринимался анализ его конструктивных начинаний.

В 2010-е гг. исследователи обращают внимание на многообразие проблем, сопровождавших процесс реформирования политической полиции XX в., исследуют биографии наиболее ярких деятелей политического сыска, анализируют организационный и финансовый кризис структурных единиц Департамента полиции, изучают сотрудничество полиции и церкви[80]80
  Овченко Ю.Ф. Безопасность империи: (политический розыск – средство обеспечения безопасности Российского самодержавия, 1880–1917 гг.) М., 2012; Кононова О. А. «Под сенью церкви православной»: религиозная риторика «полицейского социализма» С. В. Зубатова // Вестник Московского университета. Серия: Политические науки. 2014. № 1; Она же. Молодые годы С. В. Зубатова // Русский сборник: Исследования по истории России, М., 2016. Том XVIII; Грабко М.Е. Организация церковной жизни при промышленных предприятиях Московской губернии в конце XIX – начале XX вв. / / Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2015. № 2; Она же. Деятельность Русской православной церкви в рабочей среде Московской губернии в конце XIX – начале XX века. М., 2017.


[Закрыть]
.

Особый интерес представляет исследование А.Ю. Дунаевой, посвященное В.Ф. Джунковскому, последовательно занимавшему должности адъютанта великого князя Сергея Александровича, московского губернатора, товарища министра внутренних дел и командующего Отдельным корпусом жандармов. Эксперимент Зубатова проходил в годы нахождения Джунковского в должности адъютанта великого князя. В книге Дунаевой приводятся его слова о собраниях обществ взаимопомощи: «Собрания эти, представлявшие собой в то время совершенно необычное явление, новое в русской жизни, возникли по мысли Великого Князя, который полагал, что, разрешая подобные собрания рабочим для обсуждения своих экономических нужд, этим самым он удаляет их от политики… Соглядатаи и чины полиции не присутствовали, да и вообще в народные дома они никогда не являлись, дабы не стеснять посетителей. В очень редких исключительных случаях администрации народного дома случалось обращаться к содействию полиции»[81]81
  Дунаева А.Ю. Реформы полиции в России начала XX века и Владимир Фёдорович Джунковский. М., 2012. С. 85.


[Закрыть]
. Секретарь союза рабочих табачного производства Ф. Богданов-Евдокимов подтверждал интерес Джунковского к обществам взаимопомощи: «С началом русско-японской войны, при помощи зубатовской организации, был устроен ряд патриотических манифестаций. Как-то вечером, собравшись в Сухаревском народном доме, куда приехал также градоначальник Джунковский, толпа членов зубатовской организации с флагами прошла по улицам Москвы до дома губернатора, который встретил их на улице и заявил, что он передаст чувства рабочих царю»[82]82
  ГА РФ. Ф. P-6889. Оп. 1. Д. 602. Л. 4–5.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9