Сергей Малицкий.

Тени Богов. Искупление



скачать книгу бесплатно

– Всегда удивлялся, как ты живешь здесь? – Положил на зеленый бархат золотой Торн. – Звонарь отмечает время четыре раза в сутки, в том числе ночью. Мой дом не близко, и то звон докучает. А ты как? Просыпаешься всякий раз?

– Дело привычки, – прошептал отчего-то вдруг побледневший Раск, вытащил из-за стола мешок и начал торопливо вытряхивать в него выдвижные ящики из шкафов.

– Бам… – донесся второй удар.

– Хотя, – Торн еще раз осмотрел диадему, удовлетворенно кивнул и сунул ее в сумку, что висела у него на плече, – я бы на месте бургомистра открутил звонарю голову. До полудня еще полчаса.

– Хороший выбор, – зачастил Раск. – Конечно, стрикс лучше, но и серебро – хороший выбор. Не знаешь, когда пригодится.

– Пригодится? – не понял Торн. – О чем ты?

– Если что… – блеснувший бисеринами пота Раск затянул раздувшийся за секунды мешок, с сожалением огляделся, подхватил и накинул на плечо резной топор с изогнутой рукоятью и плетенным ремнем, нахлобучил на голову суконный треух и выкрикнул, протискиваясь между шкафами, – то захлопните дверь, хотя можете выйти и через задний двор!..

– Да куда ты? – крикнул вслед Раску Торн.

– Подальше отсюда! – хлопнула дверь где-то в глубине лавки.

– Сошел с ума, – предположил Торн. – Вместе со звонарем.

Разноцветные лучи, пронизывающие витражи окон, померкли, словно тучи заволокли небо.

– Нет, – прошептала Гледа.


Они вышли на рыночную площадь и замерли. В нависших над городом тяжелых тучах продолжал редко и монотонно бить колокол, но больше не было никаких звуков, разве только резал уши хрип бургомистра, который, привалившись к стене ратуши, умирал, исторгая из носа и рта струйки крови. И все пространство площади, все проходы между торговыми рядами, все было заполнено телами, но не мертвыми, а павшими ниц, павшими в ужасе, и, что было страшнее всего, ужас сковал пасти и клювы и всякой домашней живности на ярмарке, а если кто из упавших захотел бы зарыдать, неминуемо должен был умереть от удушья или от разрыва сердца.

– А ты крепок, – услышал Торн не голос, а как будто шорох, скрип, уханье в ночном колодце, грохот железа, вой ветра в трубе, шелест стального меча о воздух, скрежет внутреннего жернова каменного великана, обернулся и оцепенел. Перед ним стояло чудовище.

Оно напоминало человека, но не было им. Превышая Торна на голову, оно повторяло человека каждой линией, но если бы даже сравнялось с ним ростом и совпало стройностью и шириной плеч с самыми бравыми стрелками Альбиуса, все равно осталось бы чудовищем, потому что едва различимые отличия от человека были страшнее любой фантазии, сами по себе порождали ужас и тошноту. В нем все было невыносимо. Кожа, рассеченная трещинами, как будто ее наклеивали на глиняную куклу серыми кусками, заворачивая края внутрь. Мышцы – не вздутые, как у цирковых силачей, а свитые из жгутов, оплетающие руки, грудь, живот, шею и едва не разрывающие на стыках серую кожу. Длинные пальцы с плоскими серыми ногтями, сжимающие кожаные, как будто кровоточащие, посеченные заклепками, ремни, которые стягивали чудовищное тело от пояса до плеч, местами уходя в плоть.

Сверкающая серым металлом чудовищная глевия, торчащая над ужасным плечом. Бронзовые штыри, пронзающие тело над ключицами и под ребрами, заглушенные стальными кольцами и соединенные цепями. Длинная, до узких и серых босых ступней юбка из темной ткани и вымазанный в крови кожаный фартук поверх нее. Серое, безжизненное лицо, кожа на котором распадалась по лицевым складкам на те же куски. Черные, словно масляные волосы, заплетенные в десяток косиц. И мутные, узкие прорези будто заплывших черными бельмами глаз.

– Действительно крепок, – или повторило чудовище, или эхо вернулось к Торну с другого края рыночной площади, и он понял, что нужно упасть. Распластаться ниц, вжаться в землю, вгрызться в заплеванный ярмарочный камень, обратиться в высохшее дерьмо, и пошатнулся, чтобы сделать это немедленно, но почувствовал за спиной Гледу, которая стояла, ухватившись за его пояс, и не давала ему распластаться – удерживала его вертикально, или же сама держалась за него, чтобы не упасть, и остался стоять. Стиснул зубы, чувствуя, как скалывается с них эмаль. Сжал кулаки, разрывая ногтями ладони. Зарычал вполголоса, чтобы не завыть, не заскулить в голос. И напряг колени и чресла, чтобы не обмочить штаны.

– И девчонка под стать – то, что надо, – прошумело чудовище, шагнуло вперед, протянуло серую руку и, поймав кулон капитана, стиснуло его в зашипевшем кулаке, словно камень на груди Торна был раскален. – Ты ведь не так глуп, как местный бургомистр? Город твой погряз в грехе, Торн Бренин. Люди забыли о богах, корысть, ненависть, зло захватили их сердца. Готов ли ты послужить мне? Смыть их кровью их прегрешения? Очистить твой город от мерзости и очиститься самому? Меч у тебя на поясе, капитан. Это легко.

– Я не палач, – прикусывая губы, прохрипел Торн.

Чудовище отпустило кулон, отдалилось на половину шага, посмотрело на капитана как будто с сожалением:

– Тогда с твоей семьи и начнем.

И растаяло в воздухе как наведенный морок.

– Я обмочилась, – выдохнула за спиной Торна Гледа.

– Бегом, – прорычал он. – Бегом домой!


Впервые маленький городок Альбиус показался Гледе невероятно большим. Улицы словно удлинились, ушли за горизонт, поэтому у ворот собственного дома она уже задыхалась, а когда вслед за отцом вбежала внутрь, почувствовала, что сердце в ее груди останавливается. Старик Тенер – слуга и домоуправитель Бренинов – сидел сразу за дверью и вполголоса выл. Торн взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж, увидел стекающую по ней кровь и ринулся наверх. Там он сначала нашел Квину – служанку и дочь Тенера. Она была убита ударом меча. Тут же валялся и меч Лики. Сама Лики лежала у входа в спальню. Казалось, что смерть застала ее врасплох, лишь прижатые к животу колени и рука под грудью подсказывали, что с ног ее сбила боль в сердце. Правой, забрызганной кровью Квины рукой Лики стискивала шею под затылком. Не веря собственным глазам, чувствуя, как сердце замирает груди, и все погружается в темноту, Торн упал на колени.

– Мама! – осеклась и захрипела в рыданиях Гледа у него за спиной.

– Быстро, – услышал Торн собственный голос и не узнал его. – Накрой Квину. Возьми покрывало на постели – и накрой. Потом протри меч мамы, и принеси два мешка. Мой и свой. И все это – бегом!

Гледа метнулась в сторону, а Торн положил руку на щеку жены, почувствовал холод уходящей жизни и крикнул через плечо, чтобы остановить рыдания, рвущие грудь:

– Тенер!

– Я здесь, господин, – забулькал слезами старик, бывший слугой еще у юной Лики Бренин – тогда еще Лики Вичти.

– У тебя десять минут, – уронил сухие слова Торн. – Седлай всех трех лошадей и собирай вещи. Мы уходим.

– Слушаюсь, господин, – отозвался слуга.

– Что дальше? – всхлипнула за спиной Торна Гледа, не решаясь приблизиться к матери.

– Порты переодела? – он говорил с дочерью, не отрывая взгляда от завитков темных волос на виске жены.

– Да, – прошептала Гледа.

– Собирайся так, как мы собирались на летние игрища в прошлом году, – еле слышно проговорил Торн. – У тебя тоже десять минут, не больше. Только вот еще что, сунь в мой мешок шкатулку с материными украшениями и возьми мешочек с монетами в моей комнате. Ты знаешь.

– Куда мы пойдем? – спросила Гледа, сдерживая рыдания.

– Куда? – переспросил Торн, вспомнил бегство Раска и прошептал. – Подальше отсюда.

– Но что происходит?! – прикусила губу Гледа.

– Ты еще спрашиваешь? – процедил сквозь зубы Торн и снял руку Лики с ее шеи. У четвертого позвонка жены темнело синее пятно. Кожа вокруг него вздулась как от ожога.

– Так, значит… – пробормотал Торн и стал заворачивать тело Лики в ковер, на котором она и лежала.

– Папа! – раздался стон Гледы. – Шея. Печет сзади. Невыносимо.


Торн вскочил на ноги так, словно враг, которого он преследовал всю жизнь, наконец явил себя. На шее дочери оказалась точно такая же отметина, как и на шее жены. Мгновение Торн грыз губы, стараясь не взвыть от горя и бессилия, затем схватился за собственный кулон. Капитанский знак уменьшился вполовину. Серебряная основа оказалась смята рукой чудовища, а сам камень словно усох, но все еще оставался стриксом. А если Раск говорил дело? Взъерошивая седые вихры, Торн содрал с собственной шеи капитанский знак и надел его на шею дочери. Боль перестала донимать ее тут же.

– Вот и ладно, – прохрипел Торн, прижимая дочь к себе. – Будь умницей. Поспеши. Мы вместе.

Она кивнула, повязала на шею платок, принялась суетиться, давя рыдания в груди, но, утирая слезы, подала голос только во дворе, где Торн грузил на лошадь тело ее матери.

– Там… на площади… ведь это был… Значит, это все не сказки? Это жатва?

– Не знаю, – буркнул Торн и окликнул слугу, – что там за стук на воротах, Тенер?

– Капитан, – слуга трясущейся рукой размазал по лбу пот. – Там капитан Кригер. Он не один. С ним Фиск, стражник с северных ворот. И четверо мальчишек из вашей роты. Из его роты. Они все на лошадях.

– Запускай, – махнул рукой Торн.


– Что происходит, дружище? – спросил у него через минуту грузноватый, но все еще полный сил капитан Кригер. Одежда его была вымазана в крови, руки дрожали. На плече висел тяжелый мушкет.

– Ты ведь и сам знаешь? – ответил вопросом Торн.

Над городом продолжали разноситься удары колокола.

– Неужто… жатва? – странно вздрогнув, пробормотал Кригер.

Торн окинул взглядом спутников капитана. Всех он знал неплохо. Четыре погодка из осеннего набора в роту, все из Оды. Соп, Флит, Брет и Хода. Ровесники Гледы и ее же партнеры в фехтовании и борьбе. Мальчишки еще. Хотя, из лучших. Фиск – похожий на ободранную дворнягу – стражник из местных. Сирота и холостяк, и уж точно забулдыга и любитель хмельного. И сам Кригер с внушительным кулоном на груди. Точно таким же, как и у Торна. Точнее таким же, как на груди Гледы, которой теперь словно обет молчания сомкнул уста. Хотя, что там осталось после пожатия чудовища? Ей бы камень Раска…

– Она самая, – подал голос Флит, щуплый чернявый мальчишка с кудрями на шее и висках.

– Показывайте шеи, – приказал Торн.

– Нет ничего, – махнул дрожащей рукой Кригер, – я уже проверял. Там… в городе у многих, а у нас нет. Там у каждого второго. Хватались за загривки, многие визжали от боли… Но только мы в здравом уме…

– В здравом уме? – не понял Торн.

– Безумие охватило зараженных, – понизил голос Кригер. – Некоторых уж точно. Правда, не сразу. Мы стояли у северных ворот. Мы с Фиском. Потом вдруг появилось какое-то чудовище.

– Ужас, – подтвердил Фиск. – Никто не устоял на ногах от страха!

– Жнец, – прошептал Флит.

– Не знаю, – сердито мотнул головой Кригер. – Чудовище. Такое, что обделаться можно. Многие и обделались. Попадали уж во всяком случае все. Где стояли, там и попадали. Я так себе спину рассадил этим мушкетом! А чудовище нанесло на ворота знак. Он и сейчас там. И прокричало что-то. Ни слова не понял.

– Сказало, что все врата города запечатаны, – снова подал голос Флит. – На фризском и на храмовом.

– Ты заткнешься или нет, умник? – взревел Кригер. – Ты бы так в бой рвался! Языком-то каждый может…

– Разве я… – побледнел Флит.

– Молчать! – заорал Торн. – Еще не хватало нам схватиться друг с другом… Каждый докажет свою смелость, не сомневайтесь. И язык тут не при чем. Почему на фризском и на храмовом?

– Не знаю… – обронил опустивший голову Флит. – Языки мне знакомы, а почему… На храмовом только гимны поют. Еще говорят, что колдуют на нем.

– Ладно, – сдвинул брови Торн. – А потом?

– Колокол сначала зазвонил, – пожал плечами Кригер. – Слышишь? До сих пор бьет. А потом появился торговец. У него еще лавка возле ратуши. Всяким старьем торгует… Раском его зовут! Промчался по площади верхом на кобылке, как только не подавил никого. Испуганный, но сам себе на уме. Сорвал рычаг, что-то сотворил со створками, крикнул пару слов стражникам, которые едва в себя пришли, чтобы открыли ворота, и был таков. Ворота, конечно, захлопнулись, их же никто не удерживал. Хотя с дюжину стражников успели проскочить между створками, вроде бы погнались за торговцем… Непонятно только, за каким демоном он им сдался, как остервенели будто… А знак после этого словно кровью налился! Только тут уже не до ворот стало. Народ стал подниматься и убивать друг друга. Кто-то побежал прочь, кто-то схватился за оружие, а кто-то и голыми руками… Мы с Фиском отбивались, как могли. Старые знакомые бросались на нас как звери. Кое-кого пришлось порешить. Пробились к конюшне, а там вот ребятки. Надо уходить из города, Торн. Все мои стражники перебесились, какой от меня здесь толк? Молю богов, чтобы эта беда мою деревеньку обошла, мои-то все там. Но вроде далеко отсюда…

– Мою деревеньку не обошла… – мрачно пробормотал Торн, приглядываясь к воинам. К знаку на груди Кригера, к черным крапинам стриксов в ушах четверки. Повернулся к Фиску. – У тебя что?

– О чем ты? – не понял воин. – Нет у меня ничего. Со вчерашнего дня ни капли во рту не было. Да что вы все в самом деле?

– Их спасли камни! – зарычал Торн. – У тебя тоже должен быть стрикс.

– А… – Фиск судорожно вздохнул, разжал левый кулак и показал блестку черного камня на тонком перстне. – Бабский, поэтому ношу камнем внутрь. Все, что осталось от матери.

– Похоже, она хранит тебя и после смерти, – раздраженно кивнул Торн.

– Что будем делать? – спросил Кригер.

– Выбираться из города, – запрыгнул в седло Торн. – Ты же сам сказал. Тенер!

– Я не еду, – подал голос старик, который стоял у ворот. – Моя Квина здесь, значит, и мне оставаться здесь. Лики… устояла. Эта беда ужалила и ее, и Квину. Я видел, обе схватились за собственные загривки, а потом моя Квина бросилась на хозяйку. Та оттолкнула ее и побежала наверх. Квина за ней… Рычала, как зверь… Махала кухонным ножом. А уж потом… Лики не обезумела. Она еще крикнула мне, что просит простить ее за Квину… А я… Я остаюсь. Если что – присмотрю за домом. Пока буду жив.

– У тебя ведь тоже отметина на шее, – догадался Торн.

– Если боги назначат мне умереть, значит, скорее встречусь с дочерью, – всхлипнул старик. – А боль… Что мне эта боль? Боль в сердце больше любой боли.

– Спасибо, Тенер, – кивнул Торн, подхватил под уздцы лошадь Лики и подал коня к выходу.


Над головой несся звон колокола. Площадь была залита кровью. Тут и там валялись мертвые, посеченные тела, но битва уже закончилась. Словно пресытившись смертью, дюжина воинов стояла с обнаженными мечами у ворот, на которых, смыкая створки, тускло светился знак – вертикальная линия с треугольником на середине ее высоты. И окровавленные стражники у ворот казались слугами страшного знака. Они переминались с ноги на ногу и вполголоса выли, потирая собственные загривки.

– Странно, – разминая дрожащие ладони, скривился Кригер. – Сговорились они, что ли? Смотри-ка, уже и не рубят друг друга…

– Зачем он запечатал ворота? – задумался Торн. – Если кто-то насылает заразу на целый край, зачем запирать ее в городе?

– Я ничего не знаю о жатве, – признался Кригер. – Никогда не думал, что… доживу.

– И почему они перестали убивать друг друга? – продолжил бормотать Торн. – Не видно по лицам, что они могли сговориться…

– Эти жнецы, как дети, – подал голос Флит. – Всесильные, жестокие дети. А печать – вроде ловушки. Отсроченная ворожба. Не нужно искать смысла в забаве. Хотя и исключать его тоже нельзя.

– Откуда ты все знаешь? – поинтересовался Торн.

– Мой отец был королевским книжником, – вздохнул парень. – А я хотел стать воином.

– Надеюсь, у тебя получится, – буркнул Кригер.

– Они служат тому чудовищу, – услышал Торн голос Гледы. – Если мы не убьем их, они будут убивать каждого, кто приблизится к воротам. Каждого, до кого жатва не дотянулась сразу.

Флит с интересом посмотрел на Гледу. Затем столкнулся взглядом с ее отцом.

– Раск давал мне почитать некоторые пергаменты, – добавила Гледа и потянула из ножен меч.

– Среди них ребята из моей роты! – поморщился Кригер.

– Ну так вспомни, что ты мастер стражи Альбиуса! – процедил сквозь стиснутые зубы Торн. – Прикажи им уйти от ворот! Отправь их в казарму! Чего молчишь? То-то… Мне кажется, что это уже не они… Может, потратишь один заряд? А ну как удастся их отпугнуть?

– У меня нет ни одного заряда! – прошипел Кригер. – И мушкет старый, память об отце. Хотел к оружейнику занести, чтобы отладить!

– Тогда придется воспользоваться мечом, – прошептал Торн. – Если не внемлют словам. Он у меня, правда, тоже не новый…


Безумцы не слышали слов или не понимали их. Он взметнули мечи и двинулись на Торна, не обращая внимания ни на его увещевания, ни на крики Кригера из-за его спины, и все же Торн перестал просто парировать их удары, лишь когда его начали обходить, чтобы добраться до Гледы и до мальчишек из роты, да еще и ткнули мечом в лошадиное горло.

– Защита в боевом строю! – заорал он во всю глотку, вставая на ноги и напоминая подопечным о вдолбленной в них науке, и ринулся вперед, ломая странно строгий строй безумцев и даже теперь стараясь не убивать противников, а оглушать их, но обезумевшие стражники сражались, не чувствуя боли и не ведая страха. Кригер сыпал проклятиями, окликая каждого, но и имен своих они словно не помнили и, даже сбитые с ног, вставали и снова поднимали мечи, и Торну пришлось их убивать.

«Всякое благо – есть благоволение богов, пусть даже исходит от человека, потому как человек – суть создание божественное, но если зло исходит от человека, то лишь человек и повинен в том», – бормотал то ли вслух, то ли про себя строки из Каменного завета Торн Бренин и заученными движениями – отбить, уклониться, с разворотом подсечь и мгновенным движением пронзить – убивал безумцев одного за другим, пока на камнях перед воротами не осталось лишь несколько недобитых стражников, что уже не могли сражаться. Покалеченных мальчишками, которые, выпучив глаза, были вынуждены следовать примеру наставника.

– Добивай! – сорвался на визг Кригер и сам стал тыкать мечом в хрипящие, истекающие кровью тела.


Когда все было кончено, капитан подхватил мешок с убитой лошади и пересел на лошадь с телом Лики, но ворота не открылись. Створки словно были соединены намертво. Вымазанные в крови стрелки налегали вчетвером на рычаг, цепи гудели, но ворота не поддавались.

– Какого демона? – разразился проклятиями Кригер, прыгающий у створок. – Раск подъехал к воротам, провел рукой между воротин, и стража легко сдвинула их! А я уже все пальцы сжег об этот знак!

– Папа, – приблизилась к отцу Гледа. – Ты помнишь слова Раска? «Стрикс лучше, но и серебро – хороший выбор». Диадема. Она все еще в твоей сумке?

Торн оглянулся, увидел на противоположной стороне площади еще один отряд странно упорядоченных безумцев с окровавленными клинками, сунул руку в сумку, достал диадему, мгновение вглядывался в нее, потом бросил ее Кригеру.

– Проведи между створок вот этим.

Ворота стали распахиваться сразу. Гул колокола на городской ратуше продолжал оповещать окрестности об ужасной беде. Облака накрывали город густой пеленой.

Глава вторая. Водан


«Неси не то, что можешь поднять,

а то, что можешь нести».

Трижды пришедший

Книга пророчеств


Защищенный крепостными стенами и горными неудобьями приграничный городок Водан обычно пребывал в дремоте и просыпался только в случае войны или в дни равноденствия, отводимые для народного веселья. Фризы любили празднества; расставляли чередой памятные даты, по малейшему поводу устраивали торжества, бахвалились победами в забытых войнах и заучивали имена героев древних битв, переписывая и правя ветхие манускрипты. Но дважды в год и с особым усердием они отдавали должное богам и врагам, славя и ублажая первых и подвергая пыткам вторых. И в жажде веселья и крови, которая охватывала едва ли не каждого фриза, городок Водан ничем не выделялся среди прочих селений великой державы, чье величие не требовало подтверждения, но неизменно пыталось получить его, возводя эшафоты и забивая в древние стены пыточные костыли.

Окрестности Водана считались во Фризе глухой провинцией и забытым богами краем, но именно здесь располагалось начало Геллского тоннеля, великого фризского пути на юг, по которому северные полки век от века маршировали на усмирение коварных геллов, а то и обнаглевших от сытости берканцев. И хотя земли на противоположном конце тоннеля принадлежала горцам, воданцы знали – едва застучат в тоннеле фризские стальные колеса, разбегутся геллы прочь, попрячутся в норах и родовых башнях. Так что пусть пока хорохорятся за горными хребтами, всего лишь весеннее празднество приходит в Водан, хотя и о войне разговоры нет-нет, да расползаются по кабакам. Да что разговоры; держава без очередной победы, что силач без хорошей драки. Надо же и размять мускулы, да и славы много не бывает. Главное в другом – история Фризы учит, что все и всегда начинается в Водане. Ну, разве что кроме не столь давней, но победоносной войны с Бальдаром.

Неизвестно, думал ли об этом бургомистр Водана барон Стим, седой ветеран той самой бальдарской войны, но именно теперь ему было не до раздумий. Почетный караул, который он выстраивал на воданской площади, больше напоминал сборище обозных прихвостней, пусть даже все бляхи и пряжки на парадных доспехах караульных были начищены до блеска. Трубачи над главными воротами выдували из сияющих труб невнятный хрип, а только что заметенный мусор налетевший ветер не просто разбрасывал по площади, а взвивал столбиками смерчей. Старшина караула давно сорвал голос и теперь только взмахивал руками, косясь на небо и надеясь на спасительный дождь, а копящиеся на площади зеваки никак не хотели умещаться в огородках у дома бургомистра и ратуши.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13