Сергей Майдуков.

Гонка с преследованием



скачать книгу бесплатно

– В пакете еще три, – сообщила она, без смущения приложившись к банке. – Угощаю.

– Какой-то праздник? – удивился Мошков.

– Настроение хорошее, – ответила Варя. – Потому и праздник.

Знал бы он, с каким трудом давался ей этот беззаботный тон! Ожоги на боку и бедре не позволяли забыть подробности последней встречи с Лозовым. Это он отправил ее к Мошкову на работу. Чтобы Варя показалась его напарнику и построила ему глазки. «И не только глазки, – проинструктировал ее Лозовой. – Все остальное тоже. Тебе с обоими ехать. Вот обоих и ублажай».

Естественно, так далеко заходить Варя не собиралась, но все же на автобазе появилась, потому что от этого небритого мужлана Перченкова в какой-то мере зависело, возьмет ее Мошков с собой или нет. Эти двое были напарниками и, естественно, принимали решения сообща. Варе хотелось, чтобы Перченков не ответил отказом.

То, что ей удалось произвести на него впечатление, не вызывало сомнений. Косясь на гостью искрящимся глазом, Михаил присел на скат и, не забывая деликатно прикладываться к банке, принялся развивать любимую тему.

– Возьмем нашего шефа, Платона Павловича, – рассуждал он. – Колышут его наши проблемы? Да вот ни на столько не колышут! – Он показал кончик мизинца. – По его мнению, хороший водитель должен рот зашить, чтобы не пить, не есть, а в штаны, извините, памперс подкладывать…

– А что, это идея! – вставил Мошков, надеясь обратить разговор в шутку.

– И чтобы денег не просил, а баки за свой счет заправлял, – продолжал Перченков, ничего не слыша, как токующий глухарь. – И уж совсем хорошо, если бы мы самостоятельно заказы находили и спать отучились. Вредная же привычка. Сплошные убытки от нее. Каждую ночь простои.

Мошков приготовился зевнуть, когда его телефон заиграл бессмертную мелодию «Road to Hell». Извинившись, он поднес трубку к уху, коротко переговорил и с сожалением отставил пиво.

– Не поминай лихо, пока тихо. Это тебе, Миша, на заметку. Директор вызывает. Какая-то путаница с путевыми листами обнаружилась. – Он посмотрел на Варю. – Я скоро. На призывы Михаила к мировой революции не покупайся. Причуды коллективного бессознательного… – Мошков покрутил пальцем у виска. – Навязчивый архетип.

– Сам ты архетип! – оскорбился Перченков.

Варя на него даже не взглянула.

– Ты Шопенгауэра читал? – спросила она у Мошкова.

– В том-то и дело, что нет, – весело ответил он, уходя. – Сам допер. В свободное время трактат сочиняю. «Мир как воля и представление».

– Брешет, – мстительно заявил Перченков, когда Мошков скрылся из виду. – Ничего он никогда не пишет. У него и блокнота-то нет.

– Я так и подумала, – согласилась Варя, передавая ему вторую банку.

– Садись. – Михаил гостеприимно похлопал по скату, на котором сидел. – Вернее, присаживайся. – Он засмеялся. – Знаешь, почему нельзя человеку садиться предлагать?

– Что-нибудь из тюремной этики? – предположила Варя, осторожно вытирая салфеткой влажные от пива губы.

– Точно, – обрадовался Перченков. – А ты умная, Варя.

Она хотела съязвить, но сдержалась.

Человека, от которого тебе что-то нужно, лучше не дразнить, а хвалить и поощрять.

– У тебя была судимость, Миша? – спросила она, доставая очередную банку для себя.

Легкий ветерок трепал ее просторные легкие брюки на расставленных по-мужски ногах.

– Только этого не хватало, – скривился Перченков. – А вот Володька срок тянул. И немалый.

– Неужели? За что?

– А кто его знает. Статей много. Убийство, воровство, изнасилование…

Перченков умолк, довольный собой. Наверняка ему удалось посеять зерна сомнения в душе этой ладной телочки в белом костюмчике.

Он снова похлопал по нагретой резине:

– Да ты присаживайся, присаживайся. В ногах, как говорится, правды нет. – Перченков окинул Варю откровенным взглядом. – Хотя смотря в каких ногах. Ты спортом занималась?

– Балетной гимнастикой, – ответила она. – Па-де-де с переворотом.

Ее всегда подмывало ерничать, когда она оказывалась в неловкой ситуации. Вынужденное общение с Перченковым начинало тяготить. Варя подумала, каково будет с ним во время долгого пути, и поняла, что это станет одним из труднейших испытаний в ее жизни. Лозовой хотя бы свое дело быстро делает, а этот небритый донжуан одной болтовней все нервы вымотает.

– Я балет не сильно уважаю, – признался Перченков, вставая. – А гимнастки очень даже ничего. Особенно эта… как ее…

Изображая задумчивость, он приблизился к Варе вплотную.

– Руку убрал! – прикрикнула она. – Такими грязными лапищами к дамам не прикасаются. Особенно если они в белом.

– Так я помою, – пообещал Перченков, ухмыляясь. – И не только руки.

Скользнув взглядом по территории автобазы, он удовлетворенно отметил, что поблизости никого нет. За ними, конечно, могли следить из окон административного корпуса, но Михаила это не напрягало. Он ведь ничего особенного не делал. Пока.

– Давно пора, – обронила Варя и прикусила язык: нельзя было портить отношения с этим нагловатым типом, ведь им предстояло совместное путешествие. – Тогда и поговорим, – смягчила она тон.

Перченков сделал шаг вперед, вынуждая Варю отступить.

– Я мужик простой, – сказал он, сверля ее светлыми круглыми глазами с крохотными точками зрачков. – Не привык ходить вокруг да около. Если мне кто понравился, так и говорю. И всегда своего добиваюсь, учти. Ни одна еще от меня не уходила.

Варя выставила перед собой ладонь, упершись в его грудь.

– Тормози, простой мужик, – сказала она. – Не к тебе я пришла. Володе не понравится, если он узнает, как ты руки распускал в его отсутствие.

Перченков застыл как вкопанный. Связываться с напарником ему не хотелось. Мошков не выглядел силачом, но дрался очень умело и жестко, пуская в ход всякие подлые зэковские приемчики, и Перченкову вовсе не улыбалось испробовать их на себе. Пару раз он становился свидетелем мошковских побед и понимал, что ему против такого противника не продержаться и минуты.

– А если он узнает, как ты ко мне подкатывалась в его отсутствие? – вкрадчиво осведомился Перченков. – Пивком угощала, балетные па показывала? Что тогда, Варюха? Сладится у тебя с Володей?

«Ну и подлец! – подумала она. – И откуда только такие берутся? Лозовой, его опричники, этот наглый шоферюга… Почему бы им не поселиться вместе, чтобы не портить жизнь окружающим? Нет, одни они не могут. Им нормальных людей подавай, честных, умных, совестливых. Потому что за их счет все это быдло процветает. Грибковая плесень, паразиты. И никак ты плесень не переделаешь. Можно только уничтожить».

Ах, как же хотелось Варе съездить Перченкову по физиономии и послать туда, где ему самое место! Но нет, приходилось играть отведенную роль, потому что Варя себе не принадлежала, она была марионеткой в чужих руках.

– Володя идет, – сказала она, кивая в сторону. – Мир?

– Перемирие, – процедил Перченков. – Пусть будет перемирие. Но все равно ты моей будешь, Варенька. По-любому.

Несколько секунд спустя к ним присоединился Мошков и этот неприятный разговор оборвался. Что, естественно, не означало, что Варя и Перченков прониклись друг к другу симпатией.

Глава 5
Следы остаются

Частная гостиница «Комфи» находилась в уютном квартале Волчевска, где прежде обитали партийные бонзы. Многоэтажек здесь не строили, поэтому большинство особняков сохранилось в первозданном виде, свидетельствующем о том, какими наивными были представления о роскоши у секретарей обкомов и райсоветов. Ни бассейнов, ни помпезных дворцов, ни крепостных стен. Скромные по нынешним меркам двухэтажные строения, увитые виноградом и окруженные голубыми елями. Зато здесь было тихо, спокойно и хорошо дышалось. Машины проезжали редко, а пешеходы передвигались чинно, с достоинством. Даже голосистых детишек здесь почти не наблюдалось. Тишь, гладь да божья благодать.

Тем не менее трое постояльцев, занявших весь второй этаж «Комфи», не могли позволить себе расслабляться. Не для этого они прилетели из далекого Якутска. Поужинали сытно, но без излишеств. За столом выпили одну бутылку водки, вторую захватили с собой и потребляли маленькими рюмочками, закусывали рыбным балыком и солеными груздями.

Возглавлял троицу Валерий Емельянов, полноватый, но не рыхлый мужчина с густыми волосами и усами, чуть тронутыми сединой. Эти усы, пожалуй, были самой примечательной деталью его внешности. Казалось, они росли прямо из носа. Емельянов постоянно их трогал, словно опасался, что они куда-то исчезнут и тогда его будут путать с братом, оставшимся дома.

Двумя его спутниками были Мануйлов и Белый. Первый был светловолос, тщательнейшим образом причесан и налит здоровым румянцем. Его рыжеватые бакенбарды почти соприкасались с горловиной яркого синтетического свитера, одного из тех, что он носил летом и зимой. Что касается Белого, то он был жгучим брюнетом с длинным, унылым лицом, обсыпанным воспаленными угрями. Высокий, худой, он казался нескладным и неуклюжим, пока обстоятельства не вынуждали его двигаться легко и стремительно.

Емельянов был старше лет на десять и занимал гораздо более высокую социальную ступень, поэтому обычно разговаривал с ними свысока и чаще с повелительными интонациями. Но, находясь на чужбине, он чувствовал себя не слишком уверенно, поэтому как бы приблизил к себе подручных, обращаясь с ними вполне по-дружески. Они еще не успели свыкнуться с этой новой манерой общения и выглядели несколько озадаченными, словно пара крупных хищников, впервые увидевших своего дрессировщика в пределах досягаемости, причем без хлыста и пистолета.

Емельянов не замечал этого. Его мысли были заняты другим. В первую очередь его беспокоили не алмазы, похищенные у Мултусова, а собственная жена. Молодая и привлекательная, она пользовалась слишком большим успехом у мужчин, чтобы надолго оставлять ее одну. Время от времени Емельянов звонил ей, а потом сразу брату, стараясь определить по звуковому фону, не коротают ли они вечер вместе. «Вроде бы нет», – успокаивал себя Емельянов. Но означает ли это, что жена одна? И где гарантии, что никто не навестит ее ночью?

Опрокинув рюмку водки, он съел ломтик копченой рыбы, понюхал усы и сказал:

– Будем укладываться, мужики. Жора отдыхает первым, Витя его сменит.

Белый и Мануйлов переглянулись. Перспектива спать по очереди их не вдохновила.

– К чему такие предосторожности, Валера? – заговорил Белый. – Хвоста за нами не было, отвечаю. Отель надежный, тихий.

– В тихом омуте черти водятся, – отрезал Емельянов.

Они прибыли в Волчевск инкогнито, чтобы провести собственное тайное расследование. Братья Емельяновы не разорились, потеряв партию алмазов, но не могли позволить себе бездействие. Подставишь палец, всю руку отхватят. Вместе с головой.

Не осталось никаких сомнений в том, что ограбление организовал Лозовой. В принципе, Емельяновы заподозрили это еще в день прибытия Мултусова в Волчевск. Когда Лозовой позвонил и начал орать, что его подставили, они сразу поняли: дело нечисто. По его словам, он понес большие потери из-за того, что вывел деньги из оборота и обналичил их, но его гнев был преувеличенным, наигранным. Он походил на вора, желающего отвести от себя подозрения. «Вы что, вздумали шутки со мной шутить? – вопил он в трубку. – Так вы меня плохо знаете, братишки. Если ваш сраный курьер не отыщется, я заставлю вас возместить убытки, ясно?»

Мултусов в конечном итоге отыскался – не иголка в стоге сена. Официально не опознанное, тело его пребывало в морге. Заплатив судмедэксперту, Белый выяснил, что курьер был убит не ножом и не заточкой, а инъекцией смертоносного этиленгликоля. Это свидетельствовало о профессионализме киллера. Мултусова «вели», а в подходящий момент убрали, незаметно избавив от чемодана с грузом. Случайные налетчики сделать этого никак не могли.

Имелся еще один факт, прямо указывающий на Лозового. Дело в том, что братья Емельяновы на всякий случай прослушивали телефон своего курьера и были в курсе, что он беседовал с заказчиком дважды. Сначала Мултусов связался с ним сам, сообщив о своем прибытии, потом Лозовой ему перезвонил, сказав, что отлучится минут на тридцать. Была ли в этом необходимость? Очевидно нет, поскольку Мултусов, решивший добираться общественным транспортом, никак не мог появиться в офисе в эти полчаса. Зачем тогда Лозовой ему позвонил?

Во время телефонных переговоров Емельяновы поинтересовались этим. Не прямо. Просто, как бы невзначай, спросили, сколько раз Лозовой общался с Мултусовым. Ответ их насторожил. Лозовой по непонятной причине умолчал о втором звонке. «Значит, один раз говорили?» – уточнил Валерий Емельянов. «Один, – подтвердил собеседник. – А что?»

А ничего. Ничего конкретного. Но люди редко врут без причины. Особенно деловые люди. Это так же верно, как и то, что они редко говорят правду.

Одним словом, за офисом «Вест Инвест» установили слежку. Белый и Мануйлов обратили внимание, что туда ежедневно наведывается красивая молодая женщина по имени Варвара. Сегодня она нанесла визит в транспортную фирму «Автодор», где общалась с двумя водителями. Их беседу удалось подслушать с помощью микрофона направленного действия, улавливающего голоса с расстояния до ста метров. Самое интересное началось, когда Варя ушла с одним из водителей, которого звали Володей. Разговор у них шел о поездке в Литву. По загадочной причине Варя стремилась добраться туда на грузовике.

Посовещавшись, братья Емельяновы решили, что ее необходимо похитить и допросить. Интуиция, жизненный опыт и косвенные улики подсказывали, что Лозовой поручил Варе вывезти алмазы из страны.

Словно прочитав мысли шефа, Мануйлов спросил:

– А как быть с этой телкой, когда она нам инфу сольет?

– Не задавай детских вопросов, – поморщился Емельянов и встал, собираясь уединиться в спальне.

Он и Мануйлов находились в комнате одни: Белый засел в туалете, предварительно включив телевизор для звукового фона. На экране что-то пылало, тревожный голос диктора рассказывал о новых происках международного терроризма. Емельянов взял пульт и выключил телевизор.

– Видел? – спросил он.

– Что? – не понял Мануйлов.

– Мне надоело, я выключил. Все просто.

– Вы предлагаете эту Варвару…

Фраза оборвалась. Мануйлов вопросительно посмотрел на Емельянова. Тот вздохнул, как учитель, вынужденный растолковывать очевидные вещи непонятливому ученику.

– Я не предлагаю, я говорю, что нужно будет сделать, – сказал он. – Разумеется, осторожно, чтобы Лозовой не всполошился. Возьмем Варю, побеседуем с ней, а потом потеряем. Судя по всему, у нее с этим козлом сложные отношения. Думаю, он не сильно удивится, если она от него сбежит.

– То есть вы хотите ее убить, а тело спрятать, – уточнил Мануйлов.

– Кого убить? – деловито осведомился Белый, вернувшийся в комнату с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.

– Тебе Витек пояснит, – сказал Емельянов. – Я на боковую. Водку не пить, вдвоем не спать. Если что, головы откручу.

С этими словами он закрылся в спальне.

– Чего это он? – спросил Белый, падая на диван. – То все нормально, а то вдруг «головы откручу». Ты его тут доставал без меня?

– Кто кого доставал, – буркнул Мануйлов.

– А что не так?

– Все не так.

– Им не угодишь, – пробормотал Белый, косясь на дверь спальни.

– Сами косяков наделают, а мы потом виноваты, – согласился Мануйлов шепотом.

Перепад в настроении Емельянова подействовал на обоих удручающе. Хороший начальник никогда не ведет себя с подчиненными запанибрата. После этого не всегда удается взять прежний командный тон. Несоблюдение этого простого закона, как правило, ведет к различного рода конфликтам и недоразумениям. Почувствовав себя на равных с шефом, подчиненные теряют чувство меры, их уже не устраивает прежняя дистанция. Именно это произошло с Белым и Мануйловым.

Выждав минут десять, они не сговариваясь плеснули себе водки, выпили и закусили груздями. Потом Белый на цыпочках прокрался к двери, приоткрыл ее, заглянул и вернулся на место, едва не потеряв по пути полотенце.

– Кого мы мочить собрались? – спросил он вполголоса.

– Дрыхнет? – уточнил Мануйлов, прежде чем ответить.

– Как убитый.

– Как, – выразительно произнес Мануйлов.

Напарники посмотрели друг другу в глаза и отвели взгляд.

– Так кого? – вернулся Белый к волнующему его вопросу.

Мануйлов объяснил, а потом зачем-то добавил:

– Шеф тебе ликвидацию хочет поручить.

Новость Белого не обрадовала.

– Почему мне? – спросил он недовольно.

Воображение понесло Мануйлова как на крыльях.

– Говорит, хватит тебе чистеньким ходить, – с готовностью пояснил он. – Мол, пока Жора ручонки в кровищи не испачкает, положиться на него полностью нельзя. Вот пусть и исполняет.

Белый посмотрел на свои большие, жилистые руки и несколько раз сжал их в кулаки. Под угристой кожей лица набухли и опали желваки.

– Ручонки? – угрюмо переспросил он. – Так и сказал?

– Если не веришь, разбуди и спроси, – предложил Мануйлов.

– Надоело мне все, – буркнул Белый. – Уйду. Гад буду, уйду!

– Кто ж тебя отпустит, дурилка ты картонная?

– Чего?

– Мы знаем слишком много, чтобы увольняться по собственному желанию, – пояснил Мануйлов.

– Ты это серьезно? – насторожился Белый.

– Серьезнее не бывает. Во всяком случае, при мне два типа рассчитаться хотели, а потом их в тундре нашли – якобы заблудились и замерзли. Только с каких делов им было в морозы туда переться?

– Блин, не нравится мне это!

– Мне тоже. Думать надо. – Мануйлов прикоснулся указательным пальцем к виску. – Крепко думать.

Ничего на это не сказав, Жора Белый устроился на диване, укрывшись пледом. Мануйлов открыл журнал для мужчин и зашелестел глянцевыми страницами, на которых с завидным постоянством менялись изображения часов, автомобилей и женских тел. Некоторый товар был качественным, другой – так себе. Девушка месяца Мануйлова не вдохновила, как и ее не вполне пристойная фамилия: Куяка. Должно быть, ретушеру пришлось немало поработать над ее фотографиями. Но сама Мирослава Куяка явно считала себя писаной красавицей, горделиво улыбаясь на диванах, кроватях и просто коврах.

От созерцания ее сомнительных прелестей Мануйлова отвлек тихий голос Белого, успевшего трижды повернуться с бока на бок.

– Слышишь? – окликнул он. – А если меня такая работа не устраивает? Я не хочу за зарплату людей убивать. Знаешь, сколько профессиональные киллеры за это получают?

– Наслышан, – хмыкнул Мануйлов. – На то они и киллеры. Люди свободной профессии.

– А мы, выходит, рабы?

– Ну почему рабы? Наемники. Только продались задешево.

– Не нравится мне это, – повторил Белый с мрачной убежденностью.

– Вот и соображай, – сказал Мануйлов, отодвигая от себя журнал, чтобы оценить филейные части тела на развороте.

«Вот бы так госпожа Удача ко мне задом повернулась», – мечтательно подумал он.

Жизнь он проводил в уверенности, что однажды так и случится. Поэтому не жил, а как бы отбывал срок в ожидании знаменательного события. И это его вполне устраивало.

Глава 6
Дискредитация и дискриминация

Кировский район занимал примерно пятую часть Волчевска. Частично эта территория была занята допотопными заводами, из труб которых постоянно валил, струился или хотя бы сочился разноцветный дым. Но были здесь и относительно зеленые островки спальных микрорайонов. В одном из них проживала семья Добрыниных.

Как заведено чуть ли не во всех постсоветских городах, микрорайон назывался Текстильщик. Застроенный однообразными желто-коричневыми девятиэтажками, он навевал на жителей такую тоску, что, поселившись здесь, они навсегда теряли способность искренне радоваться жизни и ходили по улицам то ли мрачные, то ли подавленные, то ли просто сонные. Преображались они лишь дома, где не было необходимости подстраиваться под окружающую обстановку.

Семья Добрыниных мало чем отличалась от тысяч других семей, проживающих в микрорайоне Текстильщик. Правда, их девятиэтажка была не бежевой, не желтой и не оранжевой – строители оставили ее бетонно-серой, почему-то передумав обкладывать плиткой. Подъезд тоже выглядел серым, хотя когда-то его стены были выкрашены в голубой цвет. Называть его «парадным» было все равно, что называть лайнером какой-нибудь грязный, чадящий пароходишко. Лифт, давно лишившийся своего единственного украшения – зеркала, походил на тесную тюремную камеру, созданную специально, чтобы отучить узников спать лежа. То, что было написано на стенах этого сооружения, определенно не было предназначено для детских глаз, однако они это читали, взрослея значительно раньше, чем было задумано природой.

После такого подъезда и такого лифта было настоящим облегчением попасть в чистую, достаточно просторную и светлую квартиру. «Из чистилища – в рай», – подумал Мошков, переступая порог. В одной руке он держал букет душистых пионов, в другой – банальное, но неизбежное шампанское. Тем не менее выражение его лица было отнюдь не праздничным. Он принес неутешительные новости, и это угнетало Мошкова. Он ужасно не любил огорчать людей, которые ему нравились. К Варе же он начинал испытывать более глубокие чувства. Поэтому и напросился в гости, решив, что пришло время познакомиться с Вариными родителями. Поначалу она противилась, словно опасаясь чего-то, но наконец согласилась. И вот Мошков явился в дом – с цветами, шампанским и плохой новостью. Джентльменский набор.

– Привет! – улыбнулась Варя, принимая букет. – Рада тебя видеть. Проходи.

Мошков начал разуваться, надеясь, что хозяйка его остановит, но этого не произошло. Пришлось идти за ней в носках, надеясь, что они не оставляют влажных следов на сияющем ламинате. День выдался жарким. Пришлось полдня мотаться по городу, переоформляя права и собирая необходимые справки. Дата выезда в Литву определилась, и она была не за горами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5