Сергей Лебедев.

Этническая история регионов Украины



скачать книгу бесплатно

 
Еней був парубок моторный
И хлопец хочь куды козак…
 
 
Побачила Юнона з неба,
Що пан Еней на поромах;
А то шепнула сука Геба…
Юнону взяв великий жах!
 

Разумеется, все это не может считаться началом «национальной» литературы. Пародия есть пародия. Но украинские националисты – люди, напрочь лишенные чувства юмора (что особенно контрастирует на фоне веселых и жизнерадостных малороссов). Совершенно серьезно в 1898 году группа Грушевского, а еще сто лет спустя на «незалежной» Украине юбилей создания «Энеиды» отмечался как юбилей… рождения украинской литературы! В дальнейшем создание лирических произведений на местном диалекте продолжалось.

Еще в 1848 году, в самый разгар «николаевской реакции», в Харькове вышел альманах «Южный русский сборник» под редакцией А. Метлинского, содержавший произведения на украинском «наречии», в числе которых была ставшая народной песня М. Петренко «Дивлюсь я на небо». В 1840-1850-е годы литература на малороссийском наречии стала весьма модной, причем занимались ею сплошь дилетанты. Вообще, учитывая отсутствие литературных норм в малороссийском языке при богатом словарном запасе сельских наречий, многие графоманы кинулись «творить» новую литературу. Разумеется, большинство таких украинских литераторов рассматривали свое творчество как баловство, не ставя перед собой никаких политических задач.

В вышедшем в 1856 году романе И. С. Тургенева «Рудин» описан такой персонаж, как потенциальный «дияч» (деятель) украинства Пигасов. Он уверял: «Вот мы толковали о литературе, – продолжал он, – если б у меня были лишние деньги, я бы сейчас сделался малороссийским поэтом.

– Это что еще? Хорош поэт! – возразила Дарья Михайловна. – Разве вы знаете по-малороссийски?

– Нимало; да оно и не нужно.

– Как не нужно?

– Да так же, не нужно. Стоит только взять лист бумаги и написать наверху: “Дума”; потом начать так: “Гой, ты доля моя, доля!” или “Седе казачино Наливайко на кургане!”, а там: “По-пид горою, по-пид зелено’ю, грае, грае воропае, гоп! гоп!” или что-нибудь в этом роде. И дело в шляпе. Печатай и издавай. Малоросс прочтет, подопрет рукою щеку и непременно заплачет, – такая чувствительная душа!

– Помилуйте! – воскликнул Басистов. – Что вы это такое говорите? Это ни с чем не сообразно. Я жил в Малороссии, люблю ее и язык ее знаю… “грае, грае воропае” – совершенная бессмыслица.

– Может быть, а хохол все-таки заплачет. Вы говорите: язык… Да разве существует малороссийский язык? Я попросил раз одного хохла перевести следующую, первую попавшуюся мне фразу: “Грамматика есть искусство правильно читать и писать”. Знаете, как он это перевел: “Храматыка е выскусьтво правыльно чытаты ы пысаты…”. Что ж, это язык, по-вашему? Самостоятельный язык? Да скорей, чем с этим согласиться, я готов позволить лучшего своего друга истолочь в ступе…»

Конечно, тургеневский Пигасов является комическим персонажем.

Но все же появление такого персонажа у Тургенева, глубочайшего знатока русской жизни, в романах которого можно судить о пореформенной России несравненно глубже, чем давали все социологические и статистические данные, было не случайным. Увлечение украинским фольклором и образным певучим языком Малороссии, стало массовым среди самых разных слоев Российской империи.

Первая украинская опера «Запорожец за Дунаем» Семена Гулак-Артемовского также является переделкой (ремейком) чужого музыкального произведения. Гулак-Артемовский украл музыку у самого Моцарта из его оперы «Похищение из Сераля», положив музыку на свой сюжет про запорожцев.

В 1862 году Платон Чубиенский написал стихотворение «Ще не вмерла Украина» в подражание польскому гимну «Есче Польска не згинела» («Jeszcze Polska nie zgin??a»). Униатский священник из Галиции Михаил Вербицкий положил стихотворение на музыку народной сербской песни фривольного содержания. Как видим, в гимне самостийников нет ничего оригинального.

Конечно, все это можно считать явлением фольклорным, нежели политическим (и тем более национальным). Но благодаря бесстыдному приписыванию себе заслуг людей, ничего общего с самостийничеством не имеющих, украинский национализм, заимел «литературную традицию». Родилось, литературное по началу, украинство.

Однако «украинофильство» быстро перешло из литературно-фольклорного в политическое движение. И возглавили это движение вовсе не малороссы, а польские помещики.

После разделов Польши польские магнаты, страдая по временам своего господства на Украине, пытались восстановить Речь Посполитую в прежних границах. С этой целью предпринимались попытки привлечь на сторону польского дела малороссов, для чего и возникла украинская теория. Еще в конце XVIII века польский эмигрант Ян Потоцкий выпустил в Париже книгу, где «доказывал», что на берегах Днепра живет народ, близкий к полякам и ничего общего с москалями не имеющий. Этот народ граф и назвал географическим термином «украинцы». Несколько позднее Фаддей (Тадеуш) Чацкий, видный деятель польской культуры (и одновременно ополячивания Малороссии), основатель Кременецкого лицея, впервые употребил термин «украинцы» для обозначения малороссов.

Правда, основную проблему польским авторам доставлял тот исторический факт, что земли, на которые претендовали поляки как на неотъемлемую часть Польши, были сердцем Киевской Руси. Впрочем, довольно долго польские авторы утверждали, что Русью являются именно восточные земли прежней Речи Посполитой, а Россия есть Московия, ничего общего с Русью не имеющая. Так, некий польский генерал Рыкачевский писал: «То, что называется Россией, есть выдумка, бессмыслица, новое наименование, опровергаемое историей… Россия… есть не что иное, как Московия, страна не славянская, народности азиатской и варварской, объявленная в XVIII веке европейским государством, принадлежащим к славянской народности по указу, созданию абсолютной властью одной царицы»[12]12
  Гильфердинг А. Ф. Собр. соч. СПб., 1868. Т. 2. С. 306.


[Закрыть]
. В польской политической литературе по отношению к москалям употреблялись термины «россияне», в то же время украинцев, которых поляки жаждали «освободить» с целью подчинения, называли рускими (с одной буквой «с»), или русинами. Земли Правобережной Украины поляки называли «Русью», а остальную Россию – Московией. «Русь» должна была стать частью «польского трилистника», включавшего в себя также собственно Польшу и Литву (в состав которой включали Белоруссию).

Политическое украинство рождается в начале 1860-х годов, когда его пытались организовать полки, готовясь к очередному восстанию против России. Возник союз польских сепаратистов с украинским движением, причем лидирующую роль в союзе играли поляки. Именно польские авторы продолжали работать над созданием теории отдельного происхождения украинцев и их расовых и языковых отличий от великороссов.

В 1858–1861 годах в Париже вышел трехтомный труд профессора парижской польской школы, ополяченного малоросса Франциска Духинского, впоследствии вышедший на французском под названием «Peuples Aryas et Tourans». Основная мысль его заключалась в том, что поляки и «русские» (то есть украинцы) являются арийским народом, а москали – туранским, состоящим из смеси финнов и монголов. «Русь» – это исконная Польша, «русский» (то есть украинский) язык есть диалект польского, а «московский» язык – не язык вовсе, а поверхностно усвоенное татаро-финскими варварами славянское наречие. Московия – варварская азиатская страна, представляющая угрозу европейской культуре. Только восстановленная Польша сможет стать барьером московскому варварству. По мысли Ф. Духинского (сохраняем написание литературного русского языка при цитировании его польско-украинского новояза), «Росиа – исторична узурпация. То правда, пид впливом династии Рюриковичей и церкви финськие и татарские жители Московщины поступово прийняли словьянску мову; Але зберегли свий первисный расовый характер». Итак, москали есть азиаты, под влиянием («впливом») Рюриковичей и церкви, принявшие славянский язык, но оставшиеся азиатами в расовом плане. Общий вывод писаний Духинского звучал так: «На Днипро! на Днипро! до Киева! О, народы Европы! Там ваша згода, бо саме там малороссы ведуть боротьбу проти Москвы на захист своей европейской цивилизации». Итак, именно в борьбе против «Москвы» может появиться общеевропейская «згода» (согласие), союзником которой может быть польское движение и украинство, которое, оказывается, уже борется против Москвы. При всей своей антинаучности расистская теория Ф. Духинского получила распространение на Западе, причем некоторые элементы его теории существуют в западной и украинской общественной мысли до сих пор. Поскольку украинские самостийники на редкость бездарны, то даже «обоснование» отдельности украинцев от москалей они позаимствовали у поляков.

Однако в восстаниях против России, поднятых поляками, православные русины бывших восточных земель Речи Посполитой поддерживали русскую власть. Стало ясно, что превращаться в поляков они не желают. Зато, используя отдельные различия в говорах, обычаях и быте между малороссами и великороссами, можно попытаться разделить самих русских на отдельные «нации». Это совпало с намерениями властей Австро-Венгрии, во владения которой вошла Галиция, использовать новое украинское движение против России. Убедившись, что украинцев не удается ополячить и что перспектива жизни под «сенью крыл Белого Орла», то есть в будущем восстановленном польском государстве, не вызывает у них интереса, деятели польского движения сделали ставку на украинских самостийников. Расчет был прост: «украинство» способствует ослаблению России, что, в свою очередь, способствует восстановлению Польши. Кроме того, Украина, возникнув как независимое государство, окажется в зависимости от Польши. Эту мысль не без цинизма выразил известный польский историк, ксендз Валериан Калинка: «Иную душу нужно влить в русина – вот главная задача для нас, поляков… Та душа будет с Запада… Тогда, быть может, возвратится Русь к братству с Польшей. А если бы и не сбылось, то лучше Малая Русь, чем Русь Российская… Если Гриць не может быть моим, то пускай, по крайней мере, не будет ни моим, ни твоим»[13]13
  http//www. wu-wien.ac.at\groups\ukraine\butenko_Ukrainzy.htm.


[Закрыть]
.

Впрочем, к концу XIX века для украинского движения появился гораздо более могущественный спонсор – Германия и Австро-Венгрия. Для германских государств Украина была той «Индией», которая составит жемчужину будущей Германской империи. Для этого и поощрялось развитие украинского прогерманского самостийничества. В 1888 году немецкий философ Э. Гартман опубликовал брошюру, в котором предлагал создать «Киевское королевство», естественно, под протекторатом Германии. Будущее германского владычества на Востоке выглядело так: немецкий хозяин и украинский надзиратель над русским рабом. (Впрочем, выпущена была эта брошюра на деньги еврейских банкиров, вероятно имевших свое представление о том, кто будет хозяином на «вильной Украине».) Подобная перспектива вдохновляла многих самостийников. В самом деле, существует немало людей, прирожденных надзирателей. Если же лакейство перед богатым барином выглядит как борьба «за свободу», то это может даже вызвать творческий подъем. Так, в 1914 году, когда, казалось, мечта о германской «Индии» начинала сбываться, заранее были мобилизованы поэты, воспевающие грядущую счастливую жизнь украинцев под немецким сапогом. «Поэт» из Львова В. Пачовский писал:

 
Для воли Украины тильки один шлях
Через Германию. В славян мы вси рабы…
Немецка сила стане за любовь!
Немецка сила двине волю нам!
 

Впрочем, сие творение предназначалось для «образованных», не случайно использовалось название «Германия» вместо «Нимеччины». Для «простых» же, но уже «национально-сознательных» украинцев в преддверии войны выпускались такие «народные» песни:

 
Украинци пють, гуляють,
А кацапы вже конають!
Украинци пють на гофи
А кацапы в Талергофе.
Де стоить стовп з телефона,
Высыть кацап замисть дзвона
Уста очи побилилы,
Зубы в кровы закыпыли,
Шнуры шию переилы.
 

Да, немецкая аккуратность и организованность – это нечто величественное. Даже «народные» песни были подготовлены заранее! Также заранее было рассчитано, что сторонники русского единства в Галиции будут брошены в концлагерь Талергоф.

И нельзя не признать, что за многие десятилетия кропотливой работы, в которой участвовали польские националисты, Ватикан, власти Австро-Венгрии, Большой штаб Германской армии и русские демократы, дело увенчалось определенным успехом – была выведена порода украинцев, то есть русских, принципиально отвергающих свою русскость.

Для внушения малороссам отдельного «национального самосознания» использовалось буквально все, в том числе и деятельность отрицательно настроенных к украинству людей.

В Галиции, отошедшей к Австрии после разделов Речи Посполитой, с середины XIX века началось спешное изготовление отдельной нации. Огромную помощь в этом оказала униатская церковь. Первоначально австрийские власти стремились переименовать галицийских русинов в рутенов (по-латыни это и значит русский). Однако упрямые хохлы не признавали такого названия. Дабы отделить галичан от русских, были предприняты попытки создать отдельную русинскую письменность. Сначала галичанам навязывали латинский алфавит (его прозвали абецадло по звучанию первых букв алфавита). Однако абецадло было неприемлемо не только для православных, но и для униатов, сохранивших часть православных обрядов.

Столкнувшись с непризнанием латинского алфавита, австрийские власти и их пособники обратили внимание на наличие еще одной украинской грамматики. В 1860 году писатель и деятель просвещения российской Малороссии П. А. Кулиш придумал упрощенный алфавит, дабы облегчить ликвидацию неграмотности на Украине. В «кулишовке» (или «кулишивке») отсутствовала буква «ы», новое звучание получили некоторые другие буквы. Именно кулишовку и превратили в Галиции в «украинскую письменность». Сам П. А. Кулиш, узнав об этом, с гневом писал в Галицию: «Вам известно, что правописание, прозванное у вас в Галиции “кулишивкой”, было изобретено мною в то время, когда все в России были заняты распространением грамотности в простом народе. С целью облегчить науку грамоты для людей, которым некогда долго учиться, я придумал упрощенное правописание. Но теперь из него делают политическое знамя… Видя это знамя в неприятельских руках, я первым по нему ударю и отрекусь от своего правописания во имя русского единства»[14]14
  www.mrezha.ru/ua/maraton.httm.


[Закрыть]
. Однако на протест Кулиша самостийники внимания не обратили. Дабы еще больше кулишовка отличалась от русской письменности, в 1892 году в Галиции было ведено фонетическое написание слов вместо этимологического.

Помимо «абецадло» и «кулишовки», существовали и другие такие же искусственные орфографии украинского языка. Самая первая украинская грамматика Алексея Павловского называлась «Грамматика малороссийского наречия» (книга написана была в 1805 году, напечатана – в 1818 году). В принципе, это была русская грамматика, за отдельными исключениями – Павловский частично пользовался фонетическим принципом передачи речи на письме для подчеркивания звуковых особенностей речи малоросса.

Но эта грамматика была слишком русской. Самостийникам пришлось изобретать новые. Так, существовала «желеховка», созданная галицким учителем Евгением Желелеховским на фонетической основе. Видный украинский деятель конца XIX века Михаил Драгоманов создал свою систему на базе сербского алфавита. Свое правописание предложил создатель украинского словаря Борис Гринченко. Большинство же дореволюционных литераторов-мало-россов пользовались стандартным русским алфавитом, хотя и широко применяли местные украинские слова и понятия.

Наконец, в советскую эпоху опять создались новые правописания. В конце 1920-х годов появилась «скрипниковка», созданная повелением наркома просвещения УССР Николая Скрыпника. Впрочем, в 1933 году и это правописание было переработано. На Западной Украине под властью Польши и Румынии внедряли грамматики С. Смаль-Стоцкого. Иные варианты предлагали И. Огиенко и другие «филологи». Всего существовало больше десятка украинских орфографических систем, что само по себе является свидетельством искусственности языка.

При этом литературный украинский язык (для которого бы потребовался отдельный алфавит) в XIX веке еще отсутствовал. Согласно исследованиям А. Д. Думченко и П. Е. Гриценко, еще в начале XX столетия литературных языков, на которых были созданы существующие к тому времени произведения украинской изящной словесности, было минимум пять. Так, Котляревский писал на полтавском диалекте, П. Кулиш – на полесском, Леся Украинка – на волынском, Ольга Кобылянская и Юрий Федькович – на буковинском, Михайло Коцюбинский – на подольском, Марко Черемшина – на гуцульском. При этом практически каждый украинский литератор изобретал свои собственные «чисто украинские» неологизмы, в результате чего никакой единой литературной нормы украинского языка не существовало. В 1907–1909 годах вышел четырехтомный словарь украинского языка Бориса Гринченко. Заметим, что уже шел XX век, уже давно были созданы словари и разработаны грамматики для самых экзотических племен планеты. Даже международные языки типа эсперанто уже существовали. И только теперь создан словарь, систематизирующий отдельные малороссийские слова, многие из которых, впрочем, имели полное соответствие в великорусских словах. Но за последующее столетие в украинскую мову впихнули великое множество выдуманных слов или заимствований из других языков; словарь Гринченко для современного украинца звучит как латынь для румына – что-то понять можно, но язык уже другой.

Если называть вещи своими именами, то можно сказать, что украинский язык так и не появился до сих пор. Вместо него существует «мова» – местный русско-польский жаргон с большим количеством тяжеловесных неологизмов. Но поскольку мова – это единственное, что действительно отличает москаля от хохла, то в языковом вопросе самостийники особенно упорны. Оно и понятно: искусственный язык не может вообще конкурировать с русским языком. Но исчезнет мова – и что останется от украинства, кроме вышиванок и разговоров о древних украх?

Мова не может считаться самостоятельным языком, являясь лишь региональным диалектом русского языка. Синтаксис у русской речи и украинской мовы совершенно одинаковый, единственные различия заключаются в произношении и словарном составе. Если в языке великороссов существует «окающие» и «акающие» говоры, у белорусов есть определенное «дзеканье», то у малороссов есть «иканье» и «ыканье». Кроме того, как и у южных великороссов, в мове присутствуют мягкость окончаний и знаменитое украинское «геканье». Основным же отличием мовы от литературного русского языка будет только наличие непохожих слов, заимствованных в основном из польского языка, а также немецкого, английского и латыни. Наконец, присутствуют в мове тяжеловесные выдуманные политиканами неологизмы. И это все.

Новый этап в развитии украинского национализма начался на рубеже XIX–XX веков и связан с деятельностью Михаила Грушевского и «Наукова товариства имени Т. Шевченка», активно создававших отдельную украинскую историю и терминологию. Проведший молодость на Кавказе (родным его языком был русский) и приехавший на Украину в 18 лет, Михаил Сергеевич Грушевский, заняв специально созданную украинскую кафедру в польском Львовском университете, принялся активно изобретать отдельную «украинскую» историю на таком же искусственном языке, выпустив в десяти томах «Историю Украины – Руси». В этом объемистом сочинении Грушевский открыл, что Киевская Русь была, оказывается, украинским государством. «Научный метод» Грушевского был прост до примитивности: при описании истории Киевской Руси все встречавшиеся в источниках слова «Русь», «русский» Грушевский заменял на «Украина», «украинский».

Наряду с сочиняемой историей Грушевский с компанией по «Наукову товариству» создавал новый «чисто украинский» язык. Используя фонетическую «кулишовку», львовские «ученые» усердно «ковали» новые слова, руководствуясь единственным принципом – лишь бы они были непохожи на русский язык. Так появились «громовине свитло» (электрическое освещение), «загальный погляд» (общий взгляд), «тримати» (держать), «чекати» (ждать), «у згоди» (согласно), «темрява» (темнота), «одяг» (одежда) и пр. Многие слова, известные еще в Киевской Руси, такие как «город» (не случайно на территории Украины много веков существуют Миргород, Ужгород, Новоград, Новгород-Северский, Вышгород), «учебник» или «поезд» (в Древней Руси так называли санный или свадебный поезд), были заменены на придуманные «мисто», «пидручник» и «потяг». Разумеется, на самой Малороссии у тех самых украинцев, которых собирались «просвещать» самостийники, новая «мова» вызывала удивление и усмешки. Бедным российским украинофилам приходилось просить Грушевского присылать им словари, чтобы понимать «чистую» украинскую «мову».

Разумеется, никакого научного значения исторические и филологические творения Грушевского не имеют, являясь ненаучной фантастикой. Но либеральная русская интеллигенция в Петербурге и Москве приветствовала опусы Грушевского, поскольку они способствовали подъему украинского движения, враждебного самодержавию. Показательно решение специальной комиссии Академии наук по поводу украинской мовы. В разгар первой революции, 20 февраля 1906 года, отделение русского языка и словесности Императорской Академии наук большинством в один голос признало украинский язык самостоятельным языком, а не областным диалектом, как считалось ранее. Из семи академиков, обсуждавших вопрос, было только три филолога. Из них Ф. Ф. Фортунатов самоустранился от участия в обсуждении вопроса, а двое других – Ф. Е. Корш и А. А. Шахматов были кадетами и выполняли решение партии о создании на Украине автономии, что было невозможно без признания украинского диалекта самостоятельным языком. Вот так даже профессиональные филологи выступили против собственной науки во имя интересов партии. Аналогичным образом историки, среди которых преобладали либералы, писали положительные рецензии на ненаучно-фантастические труды Грушевского. Но такова была атмосфера в России периода трех революционных потрясений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12