Сергей Кремлев.

1917. Февраль – для элиты, Октябрь – для народа!



скачать книгу бесплатно

«Вернувшийся наконец в Петербург Ленин сразу заметил, побывав анонимно на хорах Вольной экономии (в помещении Вольного Экономического Общества заседал Петербургский Совет. – С.К.), что „здесь – говорильня“, „рабочий парламент“, а нужен орган власти, орган партийного руководства большевиков надвинувшейся революционной развязкой. И „боевая организация“ партии приступила к подготовке вооружённого восстания…».

Однако, как выяснилось позднее, в подготовке московского Декабрьского восстания 1905 года сильны были провокаторы. Прочтя статью Ленина «Уроки Московского восстания», внимательный читатель увидит, что Ленин тонко анализирует в ней ход и ошибки восстания, и становится понятно, что поражение было запрограммировано вялым поведением московского коалиционного Совета боевых дружин, где заправляли меньшевики, эсеры и прочие небольшевистские силы.

В Москве было, по данным советских источников, примерно 2000 дружинников. А как свидетельствует жандармский генерал Спиридович, «численность дружинников у большевиков достигла лишь 250 человек, меньшевики насчитывали до 200 человек, прочие же человек 400 принадлежали к беспартийным и социалистам-революционерам».

Относительно абсолютного числа московских боевиков генерал, скорее всего, ошибся, но процентное соотношение по партиям он указал, похоже, верно. Так или иначе, если бы левые силы приняли линию большевиков и усилили пропаганду в войсках, всё в Москве в декабре 1905 года могло пойти иначе! Меньшевики же и эсеры саботировали решительные действия в Москве и не форсировали их в Петербурге. Фактически успех первой русской революции был сорван рядом преждевременных и поэтому провокационных действий в меньшевистско-эсеровском формате для того, чтобы революция не развилась до победоносного ленинского формата!

Роль лично Троцкого в срыве успеха революции оказалась немалой, и именно Троцкий имел в США устойчивые и влиятельные связи. Связи ещё одного злого гения русской революции – А.Л. Парвуса (Гельфанда) – с Америкой по сей день не вскрыты, и считается, что этот идейный наставник Троцкого был близок к антагонисту Америки – Германии. Тем не менее сама логика умелого провокатора не могла не сводить Парвуса с имущей элитой США.

Подобные предположения тем более основательны, что как минимум с начала ХХ века в России начинают прочно обосновываться разведывательные службы США – военная и военно-морская разведка, а также политическая разведка госдепартамента. Во время русско-японской войны военный атташе США Бентли Мотт, военно-морской атташе Рой Смит не только создавали разветвлённые агентурные сети и внимательно отслеживали ситуацию, но и фактически работали на Японию.


ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, Америке удалось направить в нужное ей русло не только внутреннюю, но и внешнеполитическую ситуацию в России. Несмотря на победы при Мукдене и Цусиме, Япония, истощившая резервы, была на грани краха, и Россия могла рассчитывать на мир в виде, по сути, ничьей.

Своекорыстные же действия США привели Россию к провальному для неё миру, заключённому Витте в американском Портсмуте. И ещё до подписания Портсмутского мира член совета масонской ложи «Великий Восток Франции» Ляферр направил президенту США Теодору Рузвельту телеграмму: «Великий Восток Франции имеет честь адресовать вам самые горячие поздравления за выдающуюся услугу, только что оказанную человечеству. Масонство счастливо видеть триумф, благодаря одному из самых знаменитых своих сынов, принципов мира и братства».

И, опять-таки, до подписания мира – 4 сентября 1905 года – помощник государственного секретаря США Фрэнсис Батлер Лумис по поручению Рузвельта выразил в ответном письме признательность за «любезную телеграмму, направленную от имени масонов Франции в связи с усилиями президента в пользу достижения мира на Дальнем Востоке».

Телеграмма и письмо были опубликованы в декабре 1905 года в закрытом масонском журнале «L'Acacia» (масоны придавали акации мистический смысл как дереву, чудесно выросшему на могиле Хирама – архитектора Соломонова храма в Иерусалиме). А в 1906 году «брат» Рузвельт получил от комитета из пяти человек, избираемых норвежским стортингом, Нобелевскую премию мира, которая вручалось «тому, кто внесёт весомый вклад в сплочение народов, уничтожение рабства, снижение численности существующих армий и содействие мирной договоренности».

Рузвельт действительно «содействовал» мирной договоренности между Россией и Японией, но США преследовали исключительно свои интересы, нейтрализуя потенциал возможного влияния России на Дальнем Востоке.

США имели там собственные далеко идущие планы, и история, например, американо-китайских отношений содержит немало непрояснённых моментов. Так, в начале 1930-х годов в Китае находился с инспекцией финансовый магнат из Бостона Рассел Грин Фессенден. Ему было поручено разработать для Белого дома генеральные направления политики США в Китае на ближайшее десятилетие. Сообщавший это известный исследователь из ГДР биограф Рихарда Зорге Юлиус Мадер уже в 1980-е годы подчёркивал: «Меморандум Фессендена и по сегодняшний день опубликован приблизительно только наполовину, остальное осталось за плотными дверьми кабинетов сенаторов и менеджеров в качестве вспомогательной информации».

Меморандум Фессендена, впрочем, не более чем одна из вершин «айсберга» усилий США в Китае. Не вдаваясь в вопрос глубоко, коснусь одиозной фигуры Джекоба Шиффа, возглавлявшего фирму «Kuhn, Loeb & Co». Эта фирма финансировала практически все крупные железнодорожные проекты на Востоке. В 1911 году Шифф поддержал китайский заём, а во время русско-японской войны, как нам это уже известно, в рамках четырёх американских займов Японии, предоставил ей 180 миллионов долларов – по тем временам огромную сумму. Конфликт Японии и России был выгоден для США двояко: два опасных конкурента США взаимно ослабляли друг друга, а за счёт этого расширялись возможности США на Дальнем Востоке, включая север Кореи и Китай.

Шифф, впрочем, тоже был лишь вершиной американского антироссийского «айсберга». Антироссийские действия Шиффа обычно объясняют его неприязнью к царскому правительству, якобы проводившему политику антисемитизма, но и после свержения самодержавия Шифф сохранил враждебное отношение к России, о чём ещё царский посол России в США Юрий Петрович Бахметев сообщал в российский МИД 20 марта (2 апреля) 1917 года.

Впрочем, по мере увязания Временного правительства в сетях Вашингтона Шифф, как и другие влиятельнейшие евреи Америки, проявил к развитию «сотрудничества» явный интерес, о чём 30 июня (13 июля) 1917 года сообщал в Петроград уже другой Бахметев (Бахметьев) – Борис Александрович, посол Временного правительства в США.

Упоминавшийся ранее Лорис-Меликов наивно уверял в 1916 году в своей записке в МИД, что в Америке обнаруживается «подчас поразительное невежество американцев даже лучшего класса» относительно ситуации в России. Однако не надо было быть царём Соломоном, чтобы понять, что связи российского еврейства и американского еврейства были настолько естественно широки, что те в США, кому это было надо, отслеживали ситуацию в Российской империи как минимум не хуже, чем спецслужбы самой империи.

Вряд ли мы когда-либо сможем узнать из документов, насколько разветвлённой, осведомлённой и мощной была разведывательная сеть США в дореволюционной России, однако простой логический анализ убеждает в том, что её тогда не могло не быть. И она была. В серии фильмов «Россия – Америка. Дуэль разведок» советско-российский американист Светлана Червонная вскрыла лишь то, что оказалось доступным, и даже вскрытое даёт картину масштабного внедрения спецслужб США в Россию начала ХХ века. Но многое ли раскрывается даже через век после событий в такой тонкой сфере, как шпионаж, особенно – политический? Тем не менее известное из одних лишь российских архивов убеждает в том, что США располагали в царской России как агентурой, поставляющей информацию, так и агентурой влияния. Всё это вместе готовило почву для такого будущего, которое должно было стать прибыльным для США и плачевным для России.

В период между двумя войнами– русско-японской и мировой, внимание США к России лишь усиливается, в том числе по линии политической и экономической разведки. Недаром избранный в 1912 году президент США Вудро Вильсон видел будущую Россию «демократической, прозападной и открытой американским инвестициям». Вильсон был всего лишь агентом правящей элиты США, но именно поэтому его видение будущего основывалось на прочном фундаменте точного финансового и политического расчёта «верхов» Соединённых Штатов.

В 1988 году вышла в свет монография Анатолия Уткина «Дипломатия Вудро Вильсона». Сама по себе эта тема крайне интересна, ибо Вильсон стал тем президентом США, который готовил Первую мировую войну, курировал её вначале как «нейтрал», а затем, придя в Европу, завершил войну как вершитель судеб западного мира. Именно дипломатия Вильсона совместно с дипломатией английского министра иностранных дел сэра Эдуарда Грея водила за нос дипломатию кайзера Вильгельма, подводя Германию к войне. Тем не менее Анатолий Уткин считал, что в период перед Первой мировой войной Вильсон, его «серый кардинал» «полковник» Мандель Хауз и вообще американская дипломатия были якобы поглощены «идеей „союза трёх“», который должен был строиться «по расовому принципу, исходя из мнимой близости народов – членов „германской семьи народов“». Имелся в виду якобы замышляемый Америкой «союз» США, Англии и Германии, которые якобы и должны были полюбовно произвести новый передел мира.

Ничтоже сумняшеся Уткин – вслед за сонмом обильно проработанных им западных авторов – утверждал, что «союз США, Англии и Германии с возможным подключением Франции и Японии – вот тот идеальный союз, которого добивался Вильсон», что «Вильсон не предвидел критического развития европейской ситуации», что «известие о начале войны пришло к Вильсону неожиданным», что он сказал сидящим за столом родственникам: «Невероятно, это невероятно» – и что «полковник Хауз питал немалые надежды на англо-германский компромисс буквально до тех пор, пока кайзеровская Германия не объявила мобилизацию»… Уткин уверял, что «с самого начала мирового конфликта – с августа 1914 года – Вильсон добивался союза, а не столкновения трёх „центров белой расы“ – США, Англии и Германии».

При этом Уткин «забывал» напомнить, что именно в преддверии Первой мировой войны – 23 декабря 1913 года – была создана Федеральная Резервная система США, которой предстояло финансировать скорую мировую бойню, невозможную без конфликта Антанты и Германии.

Уткин писал также, что США уже не смотрели на Францию как на великую державу и «практически никогда» не рассматривали Россию «в качестве участника проектируемой грандиозной коалиции».

Во всём этом верным было одно – сообщение о выводе за скобки Франции и подчёркивание полного игнорирования Америкой интересов России и будущего России. Причём последнее могло быть реализовано Западом и Америкой лишь при овладении ресурсами и экономикой России и установлении над ней политического патронажа.


ПРИМЕРНО за полтора года до начала Первой мировой войны – 14 марта 1913 года – в № 61 большевистской газеты «Правда» была опубликована статья Ленина «Наши „успехи“». В ней автор с цифрами в руках разоблачал лживость заявлений министра финансов Коковцова о якобы «подъёме» российской экономики за последние годы и одновременно провёл показательную параллель именно с Соединёнными Штатами.

Ленин писал:

«Наша промышленность, как и всё народное хозяйство России, развивалась и развивается… Это нечего и доказывать. Но ограничиваться данными о „развитии“ и самодовольно хвастливыми указаниями,…значит закрывать глаза на невероятную отсталость и нищету России, обнаруживаемые этими данными…

Стоимость продуктов нашей фабрично-заводской промышленности была 4307 млн. руб. в 1908 г., а в 1911 г. – около 4895 млн. руб., восторгается министр финансов.

Посмотрите же, какое значение имеют эти цифры. В Америке каждое десятилетие производятся переписи. Чтобы найти цифру, похожую на нашу, надо вернуться к 1860 году, когда в Америке было ещё рабство негров.

В 1860 году стоимость продуктов обрабатывающей промышленности определялась в Америке в 3771 млн. руб., а в 1870 г. уже в 8464 млн. руб. В 1910 г. мы имеем там уже сумму в 41 344 млн. руб., то есть почти вдевятеро больше, чем в России. Население России – 160 млн., а Америки – 92 млн. в 1910 г. и 31 млн. в 1860 году!

Средний заработок русского фабрично-заводского рабочего в 1911 г. – 251 руб. в год…

В Америке в 1910 г. средний заработок промышленного рабочего – 1036 рублей, то есть больше чем вчетверо выше русского. В 1860 году этот заработок равнялся 576 рублям, то есть вдвое больше теперешнего русского.

Россия ХХ века стоит ниже рабской Америки…».

Это была политическая пропаганда, но основана она была на официальной царской промышленной статистике. И пропаганда, и статистика били царизм наотмашь и наповал. Становилось ясно, что утверждения о том, что царская Россия якобы динамично развивалась и быстро догоняла мировых лидеров не подтверждаются цифрами и фактами. Россия развивалась, но так, как это надо было не России, а иностранному капиталу!

В мире капитала к началу ХХ века обострилась борьба за рынки, однако стоило ли России пытаться завоёвывать заморские рынки сырья, если объективно ей надо было отвоёвывать у иностранцев свой собственный рынок? Например, рынок льна… Вот что писал промышленник и банкир Михаил Рябушинский уже в эмиграции:

«Осенью, когда лён созревал, откупщики… главным образом евреи, немцы и англичане, скупали его по деревням, вывозили на фабрики, там его чесали, около 60 % получалось костры, не имевшей потребления, процентов 20–25 очёсков, остаток – чёсаный лён. Из него фабрикант брал нужные ему сорта, остальное продавал.

Как молния мне пришли… мысли. Россия производит 80 % всего мирового сырья льна, но рынок не в руках русских. Мы его захватим и сделаем монополией России… Сказано, сделано».

Однако оказалось, не так просто было это сделать. Даже могущественные в царской России братья Рябушинские, начав «льняной» проект в 1908 году и затратив много усилий, смогли сосредоточить в своих руках к 1917 году не более 18 процентов российских льняных фабрик. Слишком мощным было противодействие иностранных конкурентов, прочно обосновавшихся в Российской империи, как в собственном доме – если не лучше, чем в собственном.

Но при всём при том влияние Америки на желательное ей развитие России было пока далеко не таким, как этого хотелось бы элите США. В подтверждение сказанного можно привести много данных, но ограничусь одним. В 1914 году в Берлине вышла книга немецкого мелкобуржуазного экономиста Е. Агада с длинным названием «Крупные банки и всемирный рынок. Экономическое и политическое значение крупных банков на всемирном рынке с точки зрения их влияния на народное хозяйство России и германо-русские отношения». Автор 15 лет прослужил в Русско-Китайском банке, так что предмет знал, почему Ленин широко и использовал его данные в своей капитальной дореволюционной работе «Империализм как высшая стадия капитализма».

Так вот, Агад сообщал, что на конец 1913 года из 19 крупнейших банков России 11 были основаны фактически на иностранные капиталы, из них 4 – на германские, 2 – на английские и 5 – на французские. И это ведь имеются в виду только «чисто» чужие банки, но в остальных оставшихся восьми якобы «русских» банках иностранных капиталов тоже хватало…

В 1914 году Ленин, ссылаясь на данные Е. Агада, писал:

«Из почти 4 миллиардов составляющих „работающий“ капитал крупных банков, свыше 3/4, более 3 миллиардов, приходится на долю банков, которые представляют из себя, в сущности, „общества-дочери“ заграничных банков, в первую голову парижских (знаменитое банковское трио: „Парижский союз“; „Парижский и Нидерландский“; „Генеральное общество“) и берлинских (особенно „Немецкий“ и „Учётное общество“)… И, разумеется, страна, вывозящая капитал, снимает сливки: например, берлинский „Немецкий банк“, вводя в Берлине акции Сибирского торгового банка, продержал их год у себя в портфеле, а затем продал по курсу 193 за 100, т. е. почти вдвое „заработав“ около 6 млн. рублей барыша…».

Для темы моей книги здесь наиболее существенно то, что в приведенном выше перечне отсутствуют американские банки (хотя опосредовано они в русских прибылях, конечно же, участвовали). Причём и в промышленный сектор российской экономики капитал США тоже лишь начинал внедряться. Сошлюсь опять на Ленина. 17 июня 1912 года в легальной большевистской газете «Невская Звезда» появилась его хлёсткая статья «Капитализм и „парламент“», опубликованная за подписью «Нелиберальный скептик», где было одно место, написанное как будто бы сегодня:

«III-я Дума решила премии выдавать отечественным машиностроителям. Каким отечественным? – „Работающим“ в России!

А посмотреть, – и окажется, что как раз иностранные капиталисты перенесли свои заводы в Россию. Таможенные пошлины высоки, – прибыли необъятны, вот иностранный капитал и переселяется внутрь России. Американский трест – союз миллионеров-капиталистов – построил, например, громадный завод с.-х. машин под Москвой, в Люберцах. А в Харькове капиталист Мельгозе (германский подданный. – С.К.), а в Бердянске капиталист Джон Гриевз (английский подданный. – С.К.) строят сельскохозяйственные машины. Не правда ли, как много „истинно русского“, „отечественного“ в этих предпринимателях?»

Как видим, хотя американские промышленники и осваивали Россию, не они здесь лидировали, и это было неприемлемо для Америки с любой точки зрения. Она готовилась ввергнуть Европу в войну, которая должна была вывести в лидеры мира Америку, а такой лакомый кусок, как Россия, доставался пока другим – англичанам, немцам, французам, бельгийцам… Поэтому «российские» перспективы виделись капиталу США иными – благоприятными для США и только для США, установившими контроль над европейским капиталом и тем более над Россией.

До Октября 1917 года в России существовал ряд неправительственных организаций промышленников, которые выполняли некие координирующие функции. Уже в 1874 году был создан Совет съезда горнопромышленников Юга России, в 1880 году – Совет съездов горнопромышленников Урала…

В 1883 году возник Совет съездов бакинских нефтепромышленников. «Нефтяной» союз выражал интересы нескольких международных капиталистических групп, но только не России. Об иностранном контроле над бакинской нефтью при царизме можно писать отдельную книгу, где было бы немало и «американских» страниц. Но бизнесмены США смотрели и планировали шире, готовя намного более масштабную экономическую экспансию. Так, в 1905 году был образован Совет съезда русских фабрикантов земледельческих машин и орудий с резиденцией в Харькове. На долю предприятий, объединяемых последним Советом, приходилось 40 % всех занятых в отрасли рабочих, но лишь рабочие были русскими, а сам Совет состоял почти исключительно из представителей иностранного капитала при лидерстве «Международной компании жатвенных машин в России» – филиала американского треста «International Harvester Company»…

Были расчёты в США и на тяжёлую индустрию в России, в 1917 году американские строительные компании в союзе с «National City Bank» намеревались строить крупный металлургический завод в Донбассе. Особый расчёт был на самое широкое участие капитала США в железнодорожном строительстве в России. Об этом ещё будет сказано.


ВООБЩЕ-ТО, о планах США в отношении России начала ХХ века документально известно не так уж и много, но кое-что постепенно раскрывается, и обнаруживается вполне зловещий характер этих планов. Как уже было сказано, с конца XIX века в Россию активно внедрялся французский, английский, бельгийский и германский капитал, а доля американского капитала оказывалась при делёжке российского «пирога» очень уж непропорциональной аппетитам США. Долее терпеть такую «несправедливость» капитал Америки не мог, и уже в 1912 году Америка по объёму своего экспорта в Россию, как сообщает историк-американист Р.Ш. Ганелин, оставила позади Англию и уступала лишь Германии.

К лету 1914 года в Россию ввозилось американских товаров более чем на 100 миллионов долларов в год, то есть более чем на 200 миллионов рублей. Для сравнения: государственный бюджет Российской империи составлял в 1913 году 3 миллиарда 436 миллионов рублей.

Но лиха беда начало! В 1913 году по инициативе США в Москве была учреждена Русско-Американская торговая палата. А летом 1914 года, ещё до войны, русское правительство заявило об отказе продлевать русско-германский торговый договор, срок которого истекал в 1916 году. И сразу же – 23 июня 1914 года – бывший американский посол в России Кертис Гульд, выступая в Бостонской торговой палате, предложил сделать Россию рынком для промышленности США, равным по своему значению Латинской Америке.

Сравнение было вполне «знаковым»: Америка возымела желание сделать из России одну огромную «банановую» республику, но – без бананов. Расчёт был, кроме прочего, на вытеснение с российского рынка немцев, и, зная это, нетрудно предположить, что уже одними этими планами Америки можно объяснять стремление США развязать мировую войну. Хотя планами захвата российского рынка коварство Америки, конечно же, не ограничивалось. Напомню, что Америке было не менее важно устранить Германию как конкурента не только на внешних рынках, включая латиноамериканский, но и на собственном внутреннем рынке, где германские производители завоёвывали всё более прочные позиции.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное