Сергей Корнев.

7 жизней. Роман



скачать книгу бесплатно

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, точно выпитое было обычной водой, произнёс:

– Меня звать Владимир Петрович. Можно Петрович. Или просто Вова.

– Уж лучше Петрович, – обмолвился Кирилл и тоже выпил.

За ним последовали и Алик с Артёмом. Пиво показалось настолько отвратительным, что Алика чуть не стошнило. Он отвернулся к окну и застыл с кислой рожей. «Вот попал, блин», – влезла в голову унылая мысль и заслонила собой всё доброе и светлое, что в ней было.

Ветер дул в щели окошка так свирепо, что от сквозняка стало зябко. С приходом Петровича согревший ранее хмель улетучился.


Алик посмотрел на парней. Кирилл тоже мёрз. Это как-то даже порадовало. Не понравился он ему. Ему вообще глубоко противны были все эти гламурные пидорки: узкие джинсики, модные рубашечки, модельные причёсочки… Очень редко доводилось общаться с такими людьми, потому что они жили не в его мире. Он никого из них никогда не впустил бы в свой мир.

А вот на Артёма смотрелось с огромным сожалением. Хороший вроде парень из-за своей робости, что ли, и какой-то несамостоятельности попал в плохую историю. Сидит тут совсем потерянный. Дома волнуются, а он им даже позвонить не может.

«Ладно, попал так попал, надо как-то пережить это…» – решил Алик.

– Что-то вы совсем хмурые стали? Холодно голышом сидеть? – спросил Петрович, прожёвывая свою ветчину.

– Не жарко, – откликнулся Кирилл, сморщившись.

Петрович усмехнулся:

– Видимо, рано мы весну почуяли!.. Вон как завывает! Давайте я вам в пиво водочки чуть-чуть подолью? Всё посогреетесь немного, а?

– Да не будем мы твою водку! – рассердился Кирилл и с надеждой потрогал свою одежду.

Но та, естественно, не высохла, и тем повергла хозяина в отчаяние. Кирилл, надув губы, проворчал:

– Я вообще больше пить не буду.

– А я буду, – притворно бодро, больше для некоего уязвления Кирилла, чем для Петровича, сказал Алик, – наливай, отец, свою водку!..

Придвинув к Петровичу свой стаканчик, бросил вопросительный взгляд на Артёма. Тот молчал. Тогда Алик напрямую предложил ему:

– Ты будешь ёрш? Давай согреемся. Одежда теперь не скоро высохнет.

– Буду, – сразу согласился Артём.

Алик придвинул к Петровичу второй стаканчик и сказал:

– Только немножко.

– Да я пять капель…

– Знаю я ваши пять капель!.. Вам и сто грамм, как пять капель. Немножко – это совсем чуть-чуть. Понял?

– Понял, – обиделся Петрович и налил в один стакан где-то четверть, а в другой немного не доходя до этого.

– Ну сказал же – немножко! – гневно выдохнул Алик.

– Да я и налил пять капель…

– Ладно, хрен с тобой… Кирилл, давай сюда пиво!..

Кирилл передал баклажку. Алик налил пиво в стаканы до краёв. Понюхал.

– Гадость, блин…

– А вы, нате вот, закусите, – Петрович заботливо пододвинул к ним поближе свою еду. – И подождите меня, я себе тоже налью.

– Ну а как же ты себе не нальёшь? Ждём.

Петрович налил себе и торжественно изрёк тост:

– За вас, ребята! За молодёжь!..


Выпили.

«Ёрш» оказался слишком крепким, чтоб его не закусить. Алик взял кусок хлеба с ветчиной.

– Не отравлюсь?

– Нет. Хорошая. Берите, берите, ешьте, – засуетился Петрович, очищая яйцо.

Артём взял только кусок хлеба, но есть его принялся с невероятным аппетитом. Это не прошло мимо пьяных, но внимательных Петровичевых глаз.

– У-у, да ты голодный!.. Давай, бери ветчинку, яички!.. Ешь, ешь…

– Нет, это я не буду, – сказал Артём. – Сейчас идёт пост. Я пощусь.

Петрович завис, но потом затараторил:

– А, это ты в Бога веруешь? В церкви служишь? То-то, я смотрю, у тебя бородка какая-то такая… как у этих, у дьячков… ну, которые на попов учатся!.. Или ты уж, может, выучился?

– Никакой я не дьячок. И учусь я в пединституте, – неожиданно громко выпалил Артём. – Мало ли какая у меня бородка!..

– Так ты не служишь в церкви? А чего ж тогда посты какие-то? – не унимался Петрович.

– Просто я православный христианин. В церкви я не служу, но посты соблюдаю.

– Я тоже православный, – выпрямился Петрович.

– Но в церковь, наверное, не ходишь, не молишься и посты не соблюдаешь?

– Ну и что? Бог у меня в душе!..

– Да ты не знаешь, что такое православная вера! Для этого надо в церковь ходить, а не водку пить.

– Да, я в церковь не хожу. Но в душе в Бога верю. А посты – это всё показное. Ты думаешь, тебя за это Бог в рай возьмёт?

– Этого я не знаю. Чтоб в рай попасть, надо соблюдать заповеди, жить праведно, в церковь ходить, исповедоваться, причащаться. Много чего надо делать.

– Это попы выдумали, чтобы деньги с народа собирать и жить легко. А что они, попы-то, праведно живут? Знаю я, какие они праведные!.. Вино тоже пьют, будь здоров.

– Каждый за себя должен отвечать, – устало ответил Артём и, встав, подошёл к окну.

– Зря ты на парня наехал, отец, – укорил Петровича Алик, – это его дело. Хочет поститься – пусть постится. А про попов тебе советская власть напела.

– Да я не наезжал… Я так… А что ты против советской власти имеешь? При ней хорошо жили. Не то, что сейчас.

– И сейчас не живём, и тогда не жили. Дерьмо – твоя советская власть. Мозги она тебе запудрила. Так, что человек, который тебе в сыновья годится, вере предков наших тебя учит. По идее ты его должен учить. А чему ты можешь научить? Вон каким тебя сделала советская власть!..

– Это меня нынешняя власть таким сделала! – вспылил Петрович. – Думаешь, я всегда таким был. Я работал честно, деньги на книжку собирал. Я книжки читал. Я в кино ходил. Я футбол по телевизору смотрел. Я пил только по праздникам. Идея была у людей, уверенность в завтрашнем дне была. А потом всё забрали и ничего не дали взамен. Деньги на книжке сгорели. Работать честно нельзя, ничего не заработаешь. Кто успел, тот и съел. На людей насрать нынешней власти. Нах** мне теперь книжки её, кино её, футбол её!.. А научить я вас могу жизни. Главное правило – каждый за себя. Вы никому не нужны. Нужно непременно стать подлецом, чтобы закрепиться в этой жизни. Или вы станете такими же, как я, со временем.

– Не станем, – вмешался Кирилл, – ты не смог со своими старыми взглядами приспособиться к новой жизни. Сейчас никто о тебе не позаботится, если ты сам о себе не позаботишься. К примеру, я о себе позабочусь, поверь мне. Завтра меня не пугает.

– А если завтра война? Или полетит власть твоя к чертям собачим? Ты и тогда будешь таким уверенным?

– Войны не будет, – отрезал Кирилл и вздрогнул.

За окном с пронзительным треском ветер повалил сухое дерево. Крыша домика застонала пуще прежнего. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился обжигающий вихрь из капель дождя, холодного воздуха и невыразимой тоски. Алик бросился закрывать её.

– Ветер, – сказал Кирилл с облегчением.

– Да это уже не ветер, – Артём, стоявший у окна, не разделил его оптимизма, – это похоже на ураган. Сколько времени?

Кирилл, щурясь в темноте, поднёс часы поближе к лицу:

– Пять. Думаешь, до семи уляжется?

– Не знаю…

– Да стихнет, конечно, – беззаботно вставил Петрович. – Я так думаю…

Алик подошёл к столу и налил себе пива.

– Будет кто ещё?

На этот раз, кроме Артёма, выпить изъявил желание и «уязвленный» Кирилл. Выпили. Ещё налили. Ещё выпили. Петрович сильно захмелел. Он совсем немного не допил свою водку. Алик, посмотрев на него с печальным отвращением, сказал ему:

– Тебе надо, отец, проспаться.

Петрович послушно встал и, расстелив свой плащ на полу, лёг.

– Не обижайтесь на меня, ребята, – пробормотал он еле слышно.

«Да пошёл ты! – выругался про себя Алик и добавил: – На тебя обижаться даже противно… грешно!».


«Ёрш» же всё-таки сделал своё дело – ребята снова согрелись. На радостях открыли и третью баклажку. Алик, глядя на Артёма, мотнул головой в сторону Петровичевой бутылки с остатками водки. Мол, будешь? Артём виновато-пьяными глазами медленно моргнул. Мол, буду. Неожиданно и Кирилл позавидовал и пододвинул к Алику свой стакан.

– Мне тоже налейте этой дряни… – попросил он.

Алик ухмыльнулся так, как ухмыляются в голливудских фильмах герои-победители, мол, «ну что я тебе говорил, сынок?» – и победоносно разлил водку в три стакана. Вышло ровно по пять капель. Добавил пиво и с лёгкой иронией провозгласил тост:

– За отцов.

Чокнулись, выпили.

– Мой отец миллион заработал не то, что этот Вован Петрович, – похвастался Кирилл. – И я заработаю.

– А зачем он тебе, миллион-то? – равнодушно поинтересовался Алик, аппетитно закусывая пиво ветчиной.

– Как зачем? Зачем всем миллион? Чтобы жить достойной жизнью.

– Кто достойно живёт, тот и без миллиона достойно живёт, – вмешался Артём.

– Это кто же?

– Да много святых людей было.

– Так я же не святой, – засмеялся Кирилл. – Я пожить хочу!

Артём затруднился что-либо на это ответить, но многозначительно вздохнул. Было видно, что он больше не хотел разговаривать на эту тему.

– А у меня нет отца, – загрустил Алик.

– У меня тоже, – отозвался Артём.

За окном повалил снег.

Кирилл с тревогой посмотрел на часы:

– Без пяти шесть… Как вы думаете, снег для нас хорошо или плохо?

– А ветер стих хоть немножко? – чуть слышно, почти шёпотом спросил Артём.

Крупные хлопья мокрой снежной массы со страшной силой резкими и частыми порывами били в стёкла окошка, облепляя рамы, так что в маленькие прогалы уже ничего нельзя было рассмотреть. В комнате стало совершенно темно.

– Не стих, – жёстко ответил Алик и, встав ногами на лавку, потянулся к керосиновой лампе. Немного покачал её и – о счастье! – услышал, как бултыхается горючее. Достал зажигалку и зажёг фитиль.


Тускло-жёлтый полумёртвый свет озарил комнату, загнав победившую было тьму обратно в углы, в каких она пребывала ещё пару часов назад. Только теперь, там, в углах, она выглядела наиболее зловеще.

– Ты прямо волшебник! – воскликнул Кирилл. – Вот так бы взять, чиркнуть зажигалкой и в один миг оказаться дома или хотя бы в городе, или хотя бы в автобусе, который едет в город. Кстати, насчет автобуса. Если хотим уехать, то надо двигать отсюда. Скоро семь. Будем сидеть да выжидать, так тут и останемся.

Он стал торопливо одеваться. Артём тоже спохватился. У Алика одежда была не такая, как у парней, мокрая, холодная и от этого противная: куртка, свитер и джинсы в отличие от спортивного костюма выглядели немного подсохшими. Но это как-то совсем не порадовало.

– Может, ещё по пиву на дорожку и пойдём? – предложил он и, не дожидаясь, оформил до краёв в каждый стакан. – За домик.

Кирилл, брезгливо одёрнув свою одежду, просиял:

– За домик, будь он неладен.

– За домик, что приютил нас, – поддержал Артём.

Алик залпом выпил своё пиво и, одеваясь, сказал:

– Надо будет сюда приехать в более благоприятную погоду. Впечатление какое-то нехорошее о домике осталось. А жаль, хороший домик-то.

– Одевайся скорей, пора нам из домика этого валить, а то в свои настоящие домики не попадём! – засмеялся Кирилл.

– Кто в домике живёт? – вдруг послышался хриплый, но громкий голос за дверью.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое: парень и девушка.

Даже поваливший за окном снегопад не был столь неожиданным, как визит этих незнакомцев. Казалось, что в этом домике трое парней и спящий пьяный мужик, как на краю света, и до них никто не может добраться. Им бы самим добраться до цивилизации и забыть это неприятное приключение, как досадное недоразумение.

Алик собрался было что-то ответить, но почему-то непривычная для него робость навалилась, задавила необъяснимым страхом и заставила просто смотреть на пришедших широко раскрытыми изумленными глазами.

Парень ему сразу не понравился. Весь, без остатка. И его хриплый голос, и его нагловатый высокомерный взгляд, и его руки в карманах, и его коротко стриженая голова, и его толстые губы, и его куртка с полосками на рукавах, всё, вся его личность в целом и её присутствие здесь в частности.

«Гопник ё**ный», – подвёл черту Алик. Ох, сколько раз такие, как он, били его по лицу, забирали у него деньги и ценные вещи, просто насмехались и оскорбляли!.. От них всего можно ожидать.

Девушка же с ним была самая что ни есть обыкновенная. Симпатичная, невысокая, немного полненькая, с тёмными крашеными волосами до плеч.

Впрочем, Алик её почти не разглядывал, по опыту знал, что спутниц таких серьёзных парней – «реальных пацанов», как они сами себя величают – разглядывать нельзя, иначе жди неприятностей. Да и зачем? Только, чтоб глаза потешить, любопытства ради? Известно же, какие девушки с «реальными пацанами» встречаются.

Молчали и Артём с Кириллом. Тоже растерялись, видно. Положение спас проснувшийся вдруг Петрович.

– Мы! Мы тут живём, от непогоды спасаемся, – проговорил он полупьяным голосом.

Парень повернул голову в его сторону и насмешливо-презрительно бросил:

– Спи, на, не рыпайся.

Петрович развёл руками и послушно закрыл глаза.

– Это чё за хмырь? – заулыбался парень.

– Да тоже, как и мы, от дождя сюда пришёл прятаться, – вежливо ответил ему Кирилл.

– Неплохо прячетесь, – парень кивнул на стол, – там, кстати, снег уже валит.

Кирилл вздохнул:

– Что ж поделаешь, сейчас пойдём до деревни на автобус, а то так и останемся здесь.

– Ты, чё, дурак? – заржал парень. – Автобусы отменили все. Ты чё? На дороге не видать нихрена!.. Чё бы мы сюда припёрлись-то? Я машину бросил, на, тут недалеко.

Кирилл обессилено сел на лавку. Казалось, что ещё мгновение, и слёзы появятся на его глазах.

– Это правда? – вымолвил он, еле дыша.

– Да, – сказала девушка, – мы из Б. Я должна была ехать на этом автобусе, но рейс ещё час назад отменили. Там такое на улице творится, мы чуть не перевернулись на машине!..

– «Чуть не перевернулись», – передразнил её парень. – Сама виновата. Завтра поехали бы! А теперь всё, садись вон на лавку. Приехали, на!..

– Да пошёл ты, знаешь куда! – огрызнулась она. – Посидим часа два, утихнет немного и поедем. Машину ребята помогут вытащить.

Парень плюхнулся на лавку и, отвернувшись от неё, сказал:

– Я домик этот увидал, на, ну и свернул на лесную дорогу тут недалеко. Думал, по ней сюда доеду, но снега уже навалило, на. Встал, на.

Повисла неловкая пауза. Артём переминался с ноги на ногу, Кирилл моргал глазками. Парень нервно, но важно гремел брелоком с ключом от машины.

Алик, настороженно взирая на этот брелок, вдруг вспомнил водилу, подбросившего его до Брехаловки, тёплую машину и дождь, и как было хорошо ехать и дремать.

Девушка брезгливо и отстраненно разглядывала комнату, проявляя интерес, пожалуй, только к лежавшему на полу Петровичу. Петрович спал или притворялся, что спит.

Ветер за окном выл, не утихая ни на минуту. Крупно и безнадёжно шёл снег. Домик жаждал звуков.


Голос подал раскисший Кирилл:

– А вы ведь в А. ехали, да? Не подбросите нас, когда распогодится немного?

– Машину поможете вытащить, подброшу – чё не подбросить… – недовольно ответил парень.

Но Кирилл не заметил этого тона, и произошло чудо – его глазки моментально просияли, ресницы перестали учащённо моргать, а в подавленном было голосе вновь появились жизнерадостные нотки. Он облегчённо и уважительно протянул парню руку:

– Давайте знакомиться тогда. Меня Кириллом зовут.

Парень ответил громким, с большим размахом и насколько возможно крепким рукопожатием:

– Пашок, на!.. А это подруга моя, Наташка, – он ткнул, не поворачиваясь, большим пальцем руки в сторону девушки и, подумав малость, добавил: – Я за неё голову кому хошь отверну.

Парень напряжённо хохотнул пару раз. Кирилл за компанию посмеялся тоже и как-то неожиданно неприлично представил своих товарищей по несчастью:

– Этот, с бородкой – Артём, а который волосатый – Алик.

– Волосатый и сам бы мог представиться, – съязвил Алик, ощутив на своей руке громкую и крепкую руку Пашка.

– Да ладно, не обижайся ты, – отмахнулся Кирилл и, вновь обращаясь к парню, указал на Петровича: – А это Вован Петрович пьяный сюда забрёл отдохнуть.

Пашок, почему-то вяло пожав руку робко подошедшего к нему Артёма, небрежно заметил:

– Надо бомжа этого на крыльцо вытащить. Нехрена вонять тут лежать.

Алик гневно вдохнул воздух, но промолчал. «Козёл! – кричало у него внутри. – Тебя нахрен отсюда вытащить! Раскомандовался тут!».

Полное бессилие завладело Аликом, бессильем дышало его присутствие здесь, бессильем дышала невозможность свалить отсюда, а также ненавистью к этому домику и этим людям, с которыми он вынужден был делить крышу над головой. Захотелось, наплевав на непогоду, пойти пешком в город А. Не важно, как и сколько идти. Рано или поздно всё равно дорога закончится, и всё пройдёт.

«Не растаю – не сахарный», – решил Алик. Взял баклажку с недопитым пивом. Налил себе одному. Для храбрости. На дорожку.

– Э, командир, на, – услышал он хриплый голос Пашка, – Давай уж всем наливай, раз взялся. Ладно, хрен с ним, с бомжом-то… Как говорится, не трожь говно, на!..

«Вот именно, – с горькой иронией сказал про себя Алик, – не трожь говно». И принялся разливать пиво. Стаканов на всех не хватало. Один Петровичев, три, из которых они сами пили, и ещё только один свободный.

– Стаканов на всех нет. Девушка будет? – обратился Алик к Пашку.

– Буду, – кокетливо заявила Наташа.

– Почему нет? – Пашок посчитал стаканы. – Пять. Чё, бомж, что ли, один стакан загадил, на?

Петрович зашевелился и приподнялся на своём одре.

– Сынки, я не бомж. У меня в Брехаловке дом.

– Ну а чё ты тогда тут разлёгся, на? – засмеялся Пашок.

– Сейчас пойду домой. Я тут от дождя… А потом вот с ребятами выпил и сморило.

– «Сморило»! Ладно, – сказал Пашок Алику, – наливай, а я из горла буду.

Петрович вскочил, засуетился и выгреб из своей сумки ещё одну бутылку водки, «чекушку». Выпучив глаза и беззвучно шевеля губами, он подбежал к столу и выпалил:

– А можно, ребята, я с вами тоже выпью немножко? Я, знаете, как люблю молодёжь!.. Вон и девочка у вас какая красивая сидит.

– Иди домой! – отрезал Пашок.

– Я пойду, – Петрович ударил себя в грудь. – Пять минут посижу, выпью пять капель и уйду. Тебя как звать?

– Тебе зачем, на?

– Ну как?

– Павел меня зовут, на.

– Паша, – сказал Петрович почти совсем трезвым голосом, – не откажи. Пять минут, выпьем – и я пойду. Владимир Петрович.

Он протянул Пашку свою мозолистую руку. Тот всё же её пожал.

– Ладно, садись.

Все уселись за стол, Петрович налил себе водки.

– За молодых! Особенно за девочку вашу.


Выпив, закурили. Алик исподлобья взглянул на Наташу. Та дерзко посмотрела ему прямо в глаза, так что даже какая-то непонятная связь длиной в один миг возникла между ними. Ох, сколько раз он видел такие взгляды! Не нравились они ему, не должна женщина так смотреть на мужчину, особенно если видит его в первый раз в жизни. Сделав усилие над собой, он отвернулся.

Пашок, присосавшись к баклажке, до дна осушил её и бросил в угол комнаты. Та, звонко отскочив от стены, закатилась куда-то под стол, а пронзительный, неприятный звук, изданный ею, какое-то время ещё висел в воздухе. Фальшивый такой, плоский и унылый.

– Ты чё буянишь? – вскричала Наташа.

Пашок, оглядев парней, буркнул:

– Вот все они бабы такие. Из-за неё попали в эту жопу, а она ещё «чё буянишь», на.

Он зло сплюнул на пол.

– Ничего, Паш, – вмешался Петрович, – у меня жена тоже ругается… А пусть ругается. Куда она без мужика? Поругается и перестанет. Жена на то жена, чтоб при муже быть.

– Она ещё не жена… – отозвался Пашок. – А жена к мужу должна ласковая быть.

– Можно подумать, я не ласковая, когда надо, – ответила Наташа, загадочно посмотрев в потолок.

– Давай, выпьем с тобой, Паш, за взаимопонимание и согласие, и чтоб у вас всё было хорошо, – предложил Петрович.

Пашок схватил у Наташи стаканчик.

– Давай, наливай.

Они выпили.

– Бери, закусывай, закусывай, – суетился Петрович.

Пашок поморщился и выдохнул.

– Нехрена закусывать.

– Не забудь, нам ещё ехать предстоит, – заметила Наташа.

Он поднял указательный палец вверх и, пристально взглянув на Кирилла, спросил:

– У тебя подруга есть? Она тоже такая стерва?

– Подруги нет сейчас, а стервочки мне, наоборот, даже нравятся. Что-то в них есть… – мягко и осторожно, точь-в-точь, как домашний кот наступает своими пушистыми лапками по мокрой земле, ответил Кирилл.

– Да! – подтвердил Пашок, опустив свой палец. – За то я её и люблю, Натаху-то. Наливай, батя, ещё, выпьем за неё.

Петрович тут же оформил. Выпили.

– Все они, девчонки, одинаковые, – осмелев, продолжил Кирилл. – Я только зануд не люблю, которые ломаются, строят из себя не понятно что.

– Единственно, что в них одинакового – это месячные, – неожиданно для самого себя влез Алик. – А так они разные, как и все люди.

– Вот это сейчас грубо сказал, на, волосатый! – рассвирепел Пашок. – Чё ты тут буробишь в присутствие девушки?

Алик испугался и потупил взгляд, ругая себя за то, что вмешался в разговор. Он вспомнил, что хотел идти пешком в город. Но теперь былая решительность покинула его.

Голова кружилась, смертельно захотелось уснуть и долго спать где-нибудь в тёплой кровати, но только не здесь. Здесь нельзя. Здесь холодно и неуютно. Здесь звери вокруг, а не люди. Впрочем, дома тоже звери. Но те звери какие-то родные.

Только Артёма было жаль. Хотя тот неплохо приспособился – снова достал свой плеер и, похоже, только физически находился в этой компании.

«Артём – нормальный парень. Сидит, помалкивает. И я буду молчать», – мысленно принял решение Алик.


– А что он такого сказал? – улыбнулась Наташа. – Я не такая, как все. Я особенная.

Она моргнула ресницами и потянулась.

– Я ему сейчас морду набью, чтоб вообще больше ничего не говорил. Ты для меня только особенная, – огрызнулся Пашок.

– Я для всех особенная.

– Ты только на всех не заглядывайся, а то я, на…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное