Сергей Канашевский.

Возвращение в Атлантиду. Книга 2. Часть 2



скачать книгу бесплатно

Пролог

25.03. 2004

Испачканное копотью грязно-желтое солнце медленно проваливалось в гигантскую дымовую воронку. Казалось, огромной дракон серо-стальной масти раскрыл свою фантастическую, чудовищную пасть и хочет проглотить светило, дабы навечно сокрыть его от людских глаз. Чудовище имело только одну голову, но зато много хвостов. Его огромная пасть занималась исключительно поглощением небесного диска. А вот свои хвосты монстр рассовал в многочисленные трубы городских комбинатов, заводов и фабрик. Гиганты современной индустрии служили отличным подспорьем серо-стальному гаду. Было заметно, как «искусственные вулканы» через хвосты подпитывали и увеличивали в размерах пасть дракона.

Спустя некоторое время солнце поглотилось урбанистическим исчадием. Но, скорее всего, божественный диск просто поспешил ретироваться за горизонт, чтобы больше не видеть разгула дымной похабщины и промышленной истерии – достаточно апокалипсической картины, которая, впрочем, для многих разумных индивидуумов служила свидетельством истинного человеческого прогресса.

За этой сценой борьбы хвостатой рептилии и ретировавшегося за горизонт солнца не без едкой улыбки наблюдали двое мужчин. Нечто зловещее и величественное таилось в их змеиных зрачках и хищном прищуре недобрых глаз. К тому же место, которое они выбрали для любования индустриальным закатом, соответствовало некоторым образом одновременно и зловещему, и величественному. Когда-то, несколько веков назад, русские служилые люди построили здесь, на высоком холме, крепость для отражения набегов кочевников. Со временем нужда в крепости отпала. Зато появилась необходимость в остроге, в своеобразной тюрьме, куда сажали несчастных – провинившихся людишек со всей округи. Величественность исходила от крепостных стен, на которых красовались музейные пушки. Зловещее – от разрушенных казематов, где в течение веков томилась и нашла свой земной конец не одна человеческая душа.

Тот, что повыше, с более гордой осанкой, стоявший у самого края крепостной стены, нарушил долго хранимое молчание, удачно сравнив промышленные дым и копоть с драконом.

– Эти люди сами производят чудовищного монстра и выпускают его наружу через множество жерл, – произнес он низким хрипловатым голосом. – Каждый из них за кусок хлеба приделывает к этому дракону по кончику хвоста. Ха-ха! А потом этот же хвост берет его самого за горло и душит. Не забавно ли это? Как вы считаете, Виктор Степанович?

Виктор Степанович, более низкий и немного сутулый, однако во всем остальном почти двойник своего собеседника, лицом на него очень похожий, с ответом не промедлил:

– Так ведь у них нет иного источника для существования, Сир. – Если человек не станет работать на заводе, приделывая хвост к дракону, как вы изволили выразиться, у него не будет средств к пропитанию.

У этих людей просто нет выбора.

– Этот выбор у них был, любезный Виктор Степанович. Он у них и до сих пор есть. Кто, как не большинство из них – потомки древних могучих атлантов? По сути, они отвергли тот путь, который предлагали им я и те великие силы, стоящие за моей спиной. Нет, они приняли дурацкое предложение – уступить место иной расе! И что это за раса? Раса убогих рабов, машинных слуг, тупоумных существ, не знающих, что ими управляют более могущественные сущности из других миров и измерений, память о встречах с которыми у них, кстати, благополучно стерта. Их дурачат и оболванивают, как последних мерзких тварей. Это те самые атланты! Они! Многие из них мне помешали! Вот эти жалкие создания, которые приделывают дымные хвосты к пыльным драконам. Это они вывозили кристаллы со знаниями из Атлантиды. Они разбазарили генофонд. Они создавали колонии и помогали потом выжить людям новой расы. И что? Я ВАС СПРАШИВАЮ: ЧТО? – Голос говорившего зазвучал так громко и мощно, что спугнул стаю воробьев, разместившихся недалеко на деревьях под крепостными стенами. – Они не дали защитить мне Атлантиду от звездных пришельцев! Этого я им никогда не прощу. Никогда! Теперь их души вселились в эти больные, убогие тела. И пришло время мести. Пришло МОЕ ВРЕМЯ! Кое-кто думает, что оно кончается. Но – нет! Мое время только начинается. Время мести и уроков. Ох, какие уроки получат эти люди! Ох, какие, уроки… Кстати, вот… Давай вспомним кое-что. – Тот, кого назвали Сиром, взмахнул рукой, и из воздуха материализовалась книга. – На, прочти отмеченные строки.

Виктор Степанович поспешил исполнить волю своего сурового собеседника. И прочитал вслух строки из знаменитого романа. Когда он дошел до слов «…обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…»[1]1
  М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита».


[Закрыть]
, Сир заставил его замолчать.

– Нет, я не согласен. Не только квартирный вопрос, – возразил он. – Раньше они тоже были корыстны, но – теперь… Корысть съела их до самого нутра. Ненависть и жадность так проели человеческие души, что их нельзя даже и сравнивать с теми атлантами. Деньги они сделали своим богом. А это страшнее веры в злых духов. Женщин они вообще растоптали и насилуют так, как атланты этого никогда бы не позволили. Да, женщины служили мунгалам. Мы брали их в рабство и продавали. Но… чтобы продавать своих соплеменниц любому за деньги, кто их предложит… Это ли не венец разврата? Да, среди этих людишек много бывших атлантов, которые уступили место новой расе. Кому? Кому они уступили это место? Зачем? Я отвечу! Затем, чтобы теперь получить еще более жесткий урок. И они его получат. Я им это обещаю!

– Стало прохладно, Сир. Вы не привыкли еще к нынешнему климату… Прошу вас, нас ждет автомобиль.

– Да, ты прав, нас ждет мобиль. Перпетум мобиле, который мы должны слегка переделать. Едем. Пора!

Двое приблизились к воротам крепости. Сторонний наблюдатель мог бы обратить внимание, что спины мужчин украшали блестящие черные накидки с красным подбивом. Когда же они вышли из ворот, их тела оказались укутанными в легкие черные кожаные плащи. Надвинутые на глаза шляпы придавали спутникам несколько устрашающий вид.

– Машину заменить, – приказал Сир, указывая на светло-серебристую иномарку, – не люблю я серебра. Вороной конь – вот моя утеха!

– Будет сделано, Сир! – поклонился его спутник и услужливо распахнул дверь машины.

Вскоре оба они уже сидели на заднем сиденье автомобиля.

– На базу? Отдохнем немного? – спросил Виктор Степанович.

– В город! – приказал Сир. – Тринадцать тысяч лет я не трогал своими руками людские души. Теперь хочу попробовать их. В город! Быстрее!

Глава 1
Шаги в чистилище

Владимир Петрович вздрогнул. Ему показалось, что хлопнула входная дверь. Бред! Она была заперта на замок. Какое-то движение прошло по всей квартире, будто в ней заплясали десятки недобрых духов. Смирнов положил книгу на стоявшую рядом с кроватью тумбочку и решил встать. Но в этот момент у него закружилась голова. Кровать начала раскачиваться едва ли не так, как качели в парке отдыха. В чем дело? Всего за несколько секунд до этого Владимир Петрович чувствовал себя прекрасно! И вот – снова: кровать качается. Да что это? Это не голова кружится! Кровать действительно качается, а вместе с ней – люстра! И вновь что-то хлопнуло. Это не дверь, это – открытая форточка!

Смирнов мигом подскочил с кровати и оделся в считанные секунды. Господи Боже! Это же землетрясение! Самое настоящее! Неужели ВСЕ НАЧАЛОСЬ? Первым порывом было выполнить вбитую в голову инструкцию – встать в проеме двери и ждать у моря погоды. Но потом Владимир Петрович обругал себя: какая к чертям собачьим инструкция? Надо спасаться! Выбегать из дома. И даже… Ну, конечно, надо выбираться за город!

Смирнов выбежал на лестничную площадку и позвонил в дверь соседей. На пороге тут же появилась Анна Александровна с перекошенным от страха лицом.

– Петрович? Что же это, а? Землетрясение? Что делать?

За спиной женщины Владимир Петрович увидел фигурку Ольги.

– Быстро собирайтесь и – на улицу! Быстро!!! Могут быть повторные толчки. Это всегда так бывает. Стойте во дворе! И никуда не уходите! Ольга! Никуда не уходите! Слышишь? Я за машиной! Вернусь, и все вместе уедем на дачу! Никуда со двора!

Минут через пятнадцать Смирнов уже вернулся во двор дома на своей «четверке». «Как хорошо, – подумал он, – что я наконец-то подготовил машину к дачному сезону. Как хорошо… Вовремя…»

Наш герой с трудом отыскал Ольгу и Анну Александровну. Жители всех окрестных домов высыпали на улицу. Стояли группами, перешептывались. Молодые мамы качали коляски с детьми. У Владимира Петровича сжалось сердце…

– Ольга, ты замок-то закрыла на два оборота? – спросила Анна Александровна.

– Да, мам, на два, – ответила та.

– Петрович, а как ты думаешь, долго будет трясти? Сейчас-то ведь мародеры объявятся. Квартиры начнут чистить – только успевай мешки подставлять.

– У меня на даче телевизор есть, – ответил Смирнов. – Новости послушаем. Наш губернатор все подробно объяснит, обговорит. Он это любит. Он на счет этого молодец… Вот только… Давайте-ка за Михаилом Ивановичем быстренько заскочим. Не догадался я ему позвонить, запаниковал. Но деваться ему некуда – поди, во дворе вместе со всеми.

Однако на улице Серова не обнаружили. Искали Ольга и Владимир Петрович. Анна Александровна решительно заявила, что останется «караулить машину, а то сейчас машины угонять начнут». Старший товарищ велел Ольге возвращаться к автомобилю, а сам направился в подъезд, где жил Михаил Иванович. Однокомнатная квартира холостяка находилась на последнем этаже пятиэтажки. Смирнов поднялся на одном дыхании. Позвонил. Потом еще раз. И еще. Никто не открывал. И тогда Владимир Петрович начал стучать в дверь кулаками, а потом – ногами.

Смутная догадка, появившаяся в голове Смирнова, пока он тарабанил в дверь, подтвердилась, когда на пороге, наконец, нарисовалась фигура Михаила Ивановича. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, почему хозяин так долго не открывал дверь. Его непродолжительный любовный роман с кефиром на деле оказался легкой романтической увлеченностью. К бывшему посланнику Тьмы вернулась настоящая страсть: зеленый змий. Вот почему он так долго не появлялся на глаза Владимиру Петровичу. И даже не звонил. Видимо, что-то случилось в жизни Михаила Ивановича, раз он вернулся к прежнему. Произошло, наверное, нечто серьезное, коли пошел на попятную.

Но вести душевные разговоры было некогда.

– Быстро собирайся! Михаил Иванович! Быстро!

Увидев, как серьезно настроен гость, Серов несколько протрезвел и бросился выполнять приказ. Правда, быстро одеться Михаилу Ивановичу не удалось. Дело в том, что брюки его, как видно, перед сном незаметно юркнули под кровать, а вот рубашка почему-то повисла на сушильной балконной веревке, словно собираясь сигануть вниз с пятого этажа. О подробностях поиска носков уважаемого героя автор вообще умолчит. Наконец, с помощью своего товарища хозяин квартиры был облачен в одежду и выставлен на лестничную клетку.

– Ключи взял? – спросил его Владимир Петрович.

– Ключи взял.

Смирнов захлопнул дверь. В этот момент пол под ногами мужчин покачнулся – да так сильно, что оба они ухватились руками за стены.

– Во напился, во шатает! – заворчал Михаил Иванович. – Думал, проспался, а смотри-ка – нет еще…

– Землетрясение это, Михаил Иванович! Бежим из дома!

– Землетрясение? Батюшки светы! – запричитал Серов. – Владимир Петрович! Неужели началось? Господи! Помилуй и спаси нас! Спаси и помилуй!

– Михаил Иванович! Быстро вниз! За мной!

Владимир Петрович подхватил Серова под руку и увлек вниз по лестнице. Добрались до машины. Смирнов усадил своего приятеля на заднее сиденье, рядом с Ольгиной матерью, а сам быстро устроился за рулем, повернул ключ зажигания. «Четверочка» завелась вполоборота. Вот оно – добросовестное техобслуживание!

Владимир Петрович выехал со двора и в результате несложных маневров оказался на центральной улице города. Как ни странно, здесь никак не ощущалось, что в городе началось стихийное бедствие. На кольцевой развязке стояли гаишники и, как ни в чем не бывало, останавливали машины, проверяли документы.

Ну, конечно, подумал Смирнов, для них ведь эти подземные толчки – так… небольшой эпизод, колыхание стихии. Поволнуется природа-мать, и все вернется на круги своя. Невдомек им, твердолобым, что стоим мы на краю пропасти. И каждое подобное событие может стать для многих последним. Невдомек им… Вот почему и не страшно. Да и приказа от начальства, видимо, пока не поступало. Ну да, ладно. Пусть стоят, каждому – свое…

Когда проехали мост через реку и выбрались на объездную дорогу, водитель вздохнул свободнее. Здесь транспорта было поменьше, а простора – больше. В случае чего шансы на спасение увеличивались. За городом дорога оказалась вообще почти свободной от автомобилей. Начало темнеть. Водитель «четверки», включив фары, поехал медленнее. Свет фар почему-то немного успокоил Владимира Петровича. Быть может, потому, что сам по себе электрический вечерний свет – зрелище волшебное и чарующее. Это, конечно, не свечка и не пламя костра на берегу реки, но все-таки – свет. Свет среди темноты – это всегда надежда. А надежда дает покой…

К даче подъехали затемно. Михаил Иванович отворил ворота, и Смирнов загнал машину во двор. Уже подходя к двери дачного домика, Владимир Петрович хлопнул себя по колену, едва не произнеся при дамах некие выразительные слова: ключи от дачи остались дома. Впрочем, уже через мгновение хозяин дачи успокоился. Чтобы попасть в дом, не обязательно было проходить через двери. Существовал иной, уже опробованный путь – через окно. Надо было просто достать из багажника отвертку и умело выставить стекло из рамы. Что Владимир Петрович и сделал. А потом залез в дом и изнутри открыл дверь.

Весенний вечер оказался холодным, сырым. Поэтому первым делом затопили печку. Анна Александровна, по-хозяйски ознакомившись с дачными продуктовыми запасами, начала готовить ужин. Ольга, вооружившись веником, принялась наводить в домике порядок.

Смирнов вытащил из потайного места маленький телевизор, включил его. По местному телеканалу шел художественный фильм. Никаких сообщений о землетрясении пока не было.

– Ну, вы тут хозяйничайте, а мы с Михаилом Ивановичем пойдем баньку затопим, – сказал Владимир Петрович. – Она с нас и страх снимет, и здоровья прибавит. Банька – она никогда не помешает…

Когда мужчины, натаскав в баню воды и затопив печь, вернулись в дом, по телевизору уже передавали чрезвычайное сообщение. Как и предугадывал Владимир Петрович, выступал губернатор. Выяснилось, что эпицентр землетрясения силой в семь-восемь баллов находился за сотни километров от города, в горной местности. В некоторых населенных пунктах разрушены дома. К счастью, все обошлось без человеческих жертв. Губернатор призывал не паниковать и не верить слухам о том, что ожидаются повторные, более сильные толчки.

– На данный момент нет такой аппаратуры, которая может точно землетрясение предсказывать, – говорил губернатор. – Так что – соблюдайте спокойствие…

Владимир Петрович улыбнулся: выходило так, что, мол, дорогие мои, долбануть может, поэтому соблюдайте спокойствие. Но, во сяком случае, появилась хоть какая-то информация. Информация, как и свет, тоже успокаивает.

К тому времени поспел и ужин. Анна Александровна умудрилась сварить весьма приличный суп, на второе – лапшу с подливкой. От кастрюль тянуло аппетитными ароматами.

– Петрович, ужинать-то до бани будем или после?

– Кто же на сытый желудок в баню ходит? Анна Александровна, вы идите с Олей первыми, а потом – мы. Вот, там в шкафу у меня чистые полотенца есть, простыни. Идите. А потом мы с Михаилом Ивановичем – второй очередью…

Мать с дочерью вернулись из бани минут через пятнадцать, недолго парились.

– Ты, Петрович, куда это так натопил – медведей, что ли, парить? – ворчала Анна Александровна. – Там у тебя и не продохнуть вовсе. Мы с Ольгой двери открывали. Еле живыми остались.

– Да разве ж это баня, Анна Александровна? – шутливо пожал плечами хозяин. – Это баловство одно. Нормально натопить времени не было. Ну, Михаил Иванович, собирайся, пойдем. Сейчас я из тебя душу доставать буду.

– Ты, Петрович, не пугай меня. Я и так, понимаешь, в страхе пребываю. Да еще весь синдромом охваченный. Пожалей уж меня, старика…

– Пошли, пошли, старик, там разберемся – кому что причитается.

Баня действительно была натоплена на славу. Владимир Петрович забрался на самую верхнюю полку и добросовестно потел, время от времени поддавая водой из ковшика на раскаленные до красна камни. Михаил Иванович охал и кряхтел на самом низу, почти на полу, где воздух был не так горяч.

– Изверг! – кричал он. – Палач! Я же говорил – не поддавай больше!

– А ты сходи в предбанник, подыши свежим воздухом. А потом я тебя немного веничком попарю. Самую малость – много в твоем состоянии нельзя.

– Нет, ты меня извиняй, Владимир Петрович, но я пошел, и больше сюда не вернусь. Ноги моей в твоей бане больше не будет. Если, конечно, следующий раз в гости не позовешь. Уф! Все, пошел.

Через некоторое время хозяин тоже покинул парилку. В предбаннике, укутавшись в простыню, сидел докрасна распаренный Михаил Иванович. Смирнов разместился рядом.

– Слушай, Петрович, а у тебя на даче нет никаких лекарственных средств?

– У меня аптечка есть в машине. А что – сердце прихватило? Что надо-то?

– Да нет, понимаешь, по народной традиции, после бани лекарственное средство полагается – в виде ста граммов. Очень требуется, Петрович. Выручи.

– Нет, терпи, Михаил Иванович. Сейчас супчику похлебаешь, водички пей побольше, она у меня родниковая, лечебная. Завтра полегчает. Ты, смотрю, и так уже не первый день борьбу со змием ведешь. Что случилось-то?

Михаил Иванович тяжело вздохнул:

– Плохо все, дорогой ты мой товарищ. Только тебе, наверное, и могу рассказать. Цепляется одно за другое, и просвета никакого я не вижу. Надежду я потерял. И все это мне наказание или испытание – не знаю. Но только тяжело мне. Такое ощущение, что кто-то мне гирю к сердцу подвесил и теперь смотрит, что из этого получится. А еще мне кажется, – Серов понизил голос, – ОН вернулся. Вернулся и мстит мне за то, что я служить ему отказался. Мстит он мне, мстит. Если бы ты знал, Петрович, как мне плохо.

– Успокойся, Михаил Иванович. Нельзя нам раскисать. И веру терять нельзя. Иди сейчас в дом, потом поговорим. А я еще немного попарюсь.

– Как думаешь, трясти еще будет?

– Думаю, будет. Вот только, как сильно – это другой вопрос. Завтра пообщаюсь я с одним моим знакомым – ясновидящим. Попытаю его насчет перспектив. Сам понимаешь, в какое время мы живем, в любой день, в любой час можно катаклизмы ожидать. У меня по этому поводу сейчас много информации накопилось. Об этом тоже поговорим. Не одному тебе информацию дают, видишь ли…

– Что, у тебя тоже было?

– Было. Да не один раз. У меня все записано. Я тебе потом покажу. Ну, все, пошел я париться.

Парился Владимир Петрович от души. Жару поддавал не раз, веником себя хлестал. И закружилась у него голова. А когда вышел из бани прямо на улицу, чтобы глотнуть прохладного ночного воздуха, то вдруг ноги его подкосились, и упал он на землю. Не смог лежать на животе, перевернулся на спину. Звезды тогда закружились перед его глазами хороводом, а потом и вовсе сверкающим потоком посыпались на землю, будто полетели на пол новогодние игрушки с падающей нарядной елки. Тут показалось нашему герою, что он уже не лежит, а летит. Мелькнула где-то там внизу его дача, сверкнула серебристой змейкой речка, а потом… Разноцветные вихри Света подхватили Владимира Петровича, закрутили в чудесной круговерти, разложили тело его на отдельные атомы и молекулы, перемесили как крутое тесто для пресной лепешки, а потом еще обратно слепили и поместили куда-то – не то в печку, не то в пламя чистилища. Но только точно не в холодильник. Потому что охватил Смирнова невероятный жар – такой, какого ни в какой бане не испытаешь. И еще больно била по ушам тишина. Это была не просто тишина, а абсолютная тишина, НУЛЕВАЯ тишина.

А потом все началось. Но это уже когда и жар прошел, и вихри света расклубились. Глаза его еще ничего не видели, но тишина оборвалась. И началось многоголосье. Не шум, нет. А именно многоголосье. Словно превратился Владимир Петрович в радиоантенну и начал принимать одновременно сразу несколько десятков радиостанций. С разных сторон улавливал он обрывки фраз, слова, всхлипы, вскрики, шипенье и еще Бог весть какие звуки. И сам Смирнов уже не лежал и не летел, а будто бы сидел в кресле. Он отодвинул правую руку в сторону, попытался нащупать, что находится с ним рядом, и тут же вздрогнул: совсем близко раздалось змеиное шипенье, а потом кто– то сказал ему прямо на ухо:

– Осторожно, любезный, вы тут не один в такой полуфизике! Не размахивайте конечностями!

Только тогда к Владимиру Петровичу вернулось зрение, и он обнаружил совсем неподалеку от своего лица голову большущей змеи. Смирнов отшатнулся назад, уперся затылком во что-то упругое и вновь услышал позади себя недовольный вскрик. Он быстро обернулся и улицезрел по другую сторону какой-то зеленый мохнатый шар с огромными почти квадратными красными глазами.

«Если это галлюцинации, Господи, пусть они исчезнут», – с мольбой прошептал про себя наш герой и закрыл глаза. Но когда он открыл их, ничего не исчезло. Наоборот, перед Владимиром Петровичем стали разыгрываться такие сцены, которых он не видел даже в самом фантастическом сне…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2