Сергей Голубев.

Право первого хода



скачать книгу бесплатно


7

В любом деле, начиная от спланированного обрушения чьей-нибудь национальной валюты и до мытья полов в казарменном сортире нужен организатор. Именно от него в огромной степени зависит успех мероприятия. Это истина, не нуждающаяся в доказательствах, поскольку и без них известна каждому. Как и то, что если не все, то подавляющее большинство дееспособных граждан предпочитают быть именно организаторами. И, в большинстве своем, к сожалению, совершенно напрасно.

Стать хорошим организатором невозможно. Так же, как, к примеру, стать экстрасенсом. Им нужно родиться. Это талант. Именно поэтому далеко не всякое дело заканчивается удачно. Именно поэтому держатся еще некоторые национальные валюты, а что до сортиров, то, наверное, любой из нас признает, что встречал таковые и с плохо помытыми полами.

Хороший организатор, вопреки распространенному заблуждению, это вовсе не тот, кто носится как угорелый, у кого непрерывно звонит телефонный аппарат и которому некогда не то, что поспать, но даже почистить зубы. Хороший организатор – это в первую очередь педагог, воспитатель кадров, дрессировщик, если хотите. У него всегда нужные люди на нужных местах. И ему достаточно просто приказать, распорядиться, попросить – и все будет сделано, будьте уверены!

Витя-Удав был никудышным организатором. А поскольку дело было поручено именно ему, то, значит, и те, кто поставил его на это место, были не лучше.

Все с самого утра шло сегодня у Вити через пень-колоду. Все валилось из рук и утекало сквозь пальцы. Самая заурядная посиделка в кафе, которое он лично крышевал, до самого последнего момента находилась под угрозой срыва. Утром там прорвало канализацию. Свой человек в СЭС был в отпуске и потому недосягаем. В последний момент успел заглянуть в квартиру. И хорошо, что заглянул. Туда забыли завезти мебель. Ну-у, козлы! И опять пришлось выкручиваться.

Когда Витя узнал, что у машины, которая должна была забрать Шкета с Блохой после дела, полетело сцепление, он только плюнул. Хрен с ними. Пешком доберутся, никуда не денутся. Тем более, что возникла новая проблема: пропали куда-то сами Шкет и Блоха.

И только Светка не подвела. Умница девочка! А это было самое главное. Со всем остальным можно разобраться. И разбирался, ведь! В конце-концов и трубу починили, и дерьмо убрали, и СЭС заткнули, и мебель, пусть и какую попало, но привезли же!.. А что до этих двоих…

Больше всего Удав боялся, что Шкет с Блохой сейчас где-нибудь нюхают клей. Раньше это было их любимым делом. Взяв в бригаду пришлось их от этого дела отучать. И вроде бы ведь отучил: дал пару раз хорошенько, чтобы проняло и пообещал, что если узнает еще когда – на хор поставит и выкинет вон. С тех пор, кажется, перестали, но сейчас, перед тем, что им предстоит, вполне могли и снова взяться за старое. Чтобы снять стресс. Стресс-то они снимут, но окажутся ли дееспособны после этого?

Может быть надо было послать кого-нибудь поопытней? Понадежней? И люди ведь есть.

Но жалко. Исполнителей потом придется убрать, и пусть лучше это будут эти никчемные сопляки, чем люди, действительно на что-то способные. А что до дела, то, если все пойдет по плану, то дело у них будет настолько простое, что даже они не смогут его запороть. Лишь бы объявились, наконец. Где их черти носят!?

Занятый решением всех этих проблем, Витя-Удав, тем ни менее, старался не упускать из виду и все, происходящее в кафе. Конечно, ничего особенного произойти там просто не могло. Все, кто находился за праздничным столом, по крайней мере вся мужская половина за исключением самого этого папенькина сынка – Славика, были его, Удава, люди. И сегодня у них была не пьянка. Сегодня у них была работа. Да и внешняя охрана работала на совесть дабы ничто не омрачило день рожденья его Светика.

Нет, в самом деле, надо же, как все удачно получилось! Тьфу-тьфу, конечно, но все же… И, главное, и день рожденья-то ведь настоящий, не фуфловый. И как здорово, что Светка с этой в одной группе учатся.

Так, сколько там? Ого, уже десять! В принципе уже можно бы и двигать. Где же эти козлы?

Подошел Олег – вышибала, и – тихонько, на ухо:

К вам там пришли.

Ну, наконец-то! Вот они, шестерки прыщавые. Ну что, на вид вроде не унюханные, не обкуренные. И то слава богу. Так, слегка пивом потягивает, это ничего. Ладно.

– Так, пацаны, вот адрес, – Удав протянул сложенную бумажку. – Берите тачку и дуйте туда. Тачку отпустите, подождете там где-нибудь рядом, на лавочке. Дальше – по плану. Ясно?

Ага. Денег на тачку дай.

Что, обнищали? Пропили все? Своих нет? Держите. – И он протянул им бумажку в пятьсот рублей. – Все. Валите. До встречи.


Честно говоря Вике давно уже надоел весь этот праздник. Все было хорошо, прилично, благопристойно даже. Никто пока не напился, никто не лез ни к кому выяснять отношения. Оркестр играл неплохо, правда все больше заезженные шлягеры. Но танцевать было можно. На Славика никто из девиц, включая и Светку, не покушался. Все были по парам, так что Славик, несколько раскрепостившийся после выпитого, беззастенчиво пользовался своим правом монополиста.

А Вике хотелось домой. Она все поглядывала по сторонам в ожидании, когда кто-нибудь начнет собираться и прощаться. Ей было неловко уходить первой. А вот второй или третьей – это ничего.

Но все сидели, как пришитые.

После очередного танца к ним подошла Света.

– Как вы тут? Не скучаете? Пойдемте на крылечко, перекурим.

Я же не курю, ты знаешь.

Ничего, за компанию воздухом подышишь. Там уже попрохладней стало.

Вышли. Света и Славик достали сигареты. Закурили.

– Слушайте, – сказала Света после первых затяжек, – у меня к вам предложение. Витя мне квартирку подарил на день рождения. Вот только-только, я там и сама еще можно сказать, почти и не была. Давайте съездим, посмотрим. Может, чего посоветуете. Заодно чуть-чуть и новоселье отпразднуем? А?.. Как вы? А Витя вас потом по домам развезет.

Глава 2

Среди множества условных единиц и условных понятий есть одна штука, имеющая довольно драматичное название – точка невозврата.

Тому, кто перешагнул через нее, обратной дороги нет. Отныне – только вперед, чего бы тебе это не стоило. И хорошо тому, кто эту точку видит. Он может десять раз подумать, и, может быть, он все же повернет назад. И будет жить долго и счастливо, правда так и не узнав, что же там – за точкой невозврата.

Но большинству из нас видеть ее не дано, и мы понимаем, что нечаянно заступили за черту только тогда, когда уже ничего не вернуть и не исправить. Все, захлопнулись двери, отрезано прошлое, только что казавшееся таким надежным, таким уютным настоящим. Отныне – никаких гарантий, никакой страховки. Не всякому дано вернуться из мест, лежащих по ту сторону. Да нет, никому не дано, потому что если ты и вернешься, ты не узнаешь того, что оставил и оно не признает тебя, поскольку для того, чтобы вернуться, тебе самому придется стать другим.


1

Воистину, жадность фраера сгубила. Вместе с выдоенной из второй жертвы тысячей в общем получался вполне приличный для такого промысла навар. Те, кто имеют в карманах по настоящему большие бабки проводят время в других местах. Так что вполне можно было возвращаться, но тут Макс, шедший впереди, остановился и даже зачем-то поднял руку, будто за ним ехал целый отряд.

Стой, – сказал он, не поворачиваясь. – Кажется, еще едут.

За деревьями, точно, мелькнул свет фар. Машина заворачивала на полянку.

– Цыпа, цыпа, цыплятки… – прошептал Макс, опускаясь на корточки.

– Да может, хватит уже? – возразил Вадим. Возразил, правда, надо честно сказать, достаточно неуверенно. К чему, в самом деле, отказываться от того, что само идет в руки?

– Да ладно, ладно… Чего ты?.. Да не маячь, пригнись. – громко зашептал Макс в котором охотничий азарт пересилил даже начинающуюся ломку.

Макс же и испортил все дело. Терпения все же не хватило, да и предыдущая легкая добыча развратила его, добавив наглости и лишив чувства опасности. Так что когда, минут через десять парочка вышла из машины и мужик, усадив бабу на капот, начал, не прерывая поцелуев, расстегивать ремень на брюках, Макс, не утерпев, выскочил из укрытия и, видимо решив на сей раз сам сыграть главную роль, громко сказал, подходя к машине:

Та-ак, уважаемые!.. Что это у нас тут происходит?

Подошедший следом Вадим встал чуть поодаль, решив дать возможность Максу побыть первым номером. Раз уж ему так хочется. Шире дорогу молодым кадрам!

– Ну-ка, попрошу документики, гражданин! – все больше входя в роль продолжал наступление Макс. Теперь он светил фонариком прямо в лицо мужику.

Тот заслонился ладонью и сделал шаг в сторону.

Вадим поднял фотоаппарат и пару раз щелкнул вспышкой. Девица соскочила на землю и стала тихонько подкрадываться к дверце. Макс перевел луч света на нее и заорал:

Куда?! Стоять на месте!

Кто такие? – спросил мужик, делая шаг вперед. И было в его голосе что-то такое, что очень не понравилось Вадиму. Вернее чего-то в нем не было.

Страха в нем не было, вот чего, понял Вадим. И это его насторожило. Похоже, тут могут возникнуть осложнения. Макс же, кажется, ничего не чувствовал.

– Милиция, – ответил он мужику. И добавил. – Ну, так как насчет документов?

Минуточку. Из какого отделения?

Не ожидавший такой наглости Макс опешил и растерялся.

–Твое какое дело, бля? Документы давай!..

– Спокойно, гражданин. – Пришел на помощь Вадим. – Мы из двенадцатого отделения, старший оперуполномоченный Семенов. Мы тут насильника разыскиваем. Маньяка. Так что не надо дергаться и качать права. Покажите документы. И девушка тоже. Надеюсь, – добавил он, – она совершеннолетняя?

– Так, ну что ж, понятно. – Спокойно сказал мужик. – Документы… конечно… – Говоря это он тихонечко, почти незаметно глазу двигался и теперь вдруг оказался возле самого Макса. Он не повышал голоса, не делал угрожающих движений, все так же спокойно он сказал: – Сейчас. – И Макс вдруг дернулся и повалился куда-то вбок, в темноту.

Вадим застыл на мгновенье, пораженный увиденным. Фонарик упал и теперь мужик был виден смутно, силуэтом на фоне бледного ночного неба. Видно было, как он развернулся, после чего раздался его голос:

Наташа, в машину!

Кажется, он собирался сваливать. И пусть! – подумал Вадим.

Пусть уходит. Надеюсь с Максом все в порядке?..

Слышно было, как девушка забралась внутрь автомобиля. Этот петушок, оказавшийся на беду блюстителей нравственности, бойцовым, направился туда же. И тут из травы как раненый солдат навстречу вражескому танку поднялся и встал на нетвердые ноги Макс.

– Куда, сука?!. – зловеще выдохнул он. В наступившей на мгновенье, как показалось Вадиму, абсолютной тишине, заглушившей даже несмолкаемый и ровный, как шум в ушах, шелест ветвей над головой, прозвучал звонкий металлический щелчок и в руке Макса бледно сверкнула узкая полоска стали.

– Все, кранты!.. – почему-то пронеслось в голове Вадима, хотя это было еще далеко не все, напротив, все еще только начиналось. Но какая-то странная апатия и усталость вдруг навалились на него, разом обездвижив.

Да и все равно, он был слишком далеко, а то, что начиналось, происходило слишком быстро, почти мгновенно. Оба – Вадим видел это каким-то обострившимся зрением, зачем-то подаренным ему на это растянувшееся мгновенье взамен способности двигать собственным телом, – оба, и Макс, и этот мужик одновременно оказались возле машины. Послышались звуки борьбы: удары, яростный хрип, металлический звук хлопнувшей дверцы, чей-то – Вадим не разобрал, чей – отчаянный мат… Слышно было, как взвизгнула девица, опять мясистый звук удара и вдруг, сквозь хриплое дыханье не очень громкий крик. Кричал этот, из машины:

Назад, сука!.. Назад, я сказал! Убью!

И сразу вслед за этим прозвучал звук, который невозможно спутать ни с каким другим – звук выстрела. Потом еще один.

И наступила тишина.

На все том же равнодушно-сером фоне неба застыл теперь один силуэт. И этот силуэт принадлежал не Максу. Это Вадим хорошо понимал, хотя лица не видел. Пистолета у Макса не было. И силуэт этот, постояв несколько секунд и, видимо, поозиравшись по сторонам, двинулся в сторону слабо светящегося пятна в траве: к тому месту, куда упал фонарик, оброненный Максом.

Луч света метнулся по сторонам, мельком зацепив и Вадима, застывшего в оцепенении и скрытого ветками кустарника.

– Эй, ты, второй! Выходи! Сам выходи, я тебя все равно вижу. А то застрелю.

– Врет. – Понял Вадим. – Нет уж…

Тот еще пошарил фонариком по кустам и, светя себе под ноги, направился к машине. Там уже стояла его девица. До Вадима донеслись их тихие голоса. О чем-то они переговаривались, присев на корточки и разглядывая в свете фонарика то, что лежало рядом. То, что они разглядывали и было, видимо, Максом.

О чем они говорили Вадим не слышал. Похоже мужик эту девку о чем-то просил, а она не соглашалась. В голосе ее все явственнее слышались истерические нотки. Потом он вскочила, крикнула что-то неразборчивое и бросилась в темноту, прочь от машины. Мужик, крикнув: – Постой! Да постой же!.. – бросился за ней.

Конечно, он догнал ее. Догнал и привел назад. Хлопнули дверцы, взревел мотор, вспыхнули фары. Они уехали, мигнув Вадиму на прощанье задними стоп-сигналами. Вадим перевел дух и повалился на землю.


Макс был мертв. Мертв безнадежно и окончательно. С такой, разнесенной вдребезги головой уже можно не беспокоить реанимацию. То, что Вадим сделал дальше, он сделал подчиняясь не рассудку, робко спрятавшемуся куда-то еще там, в кустах, а выработавшемуся за два, сейчас уже почти забытых, афганских года рефлексу: раненых и убитых не бросать!

И невдомек этому рефлексу было, что нет тут поблизости медсанбата, что никто не будет укладывать в ящик и упаковывать в оцинкованное железо это свисающее с плеча Вадима тело. Не отправят его на родину. Да и есть ли эта самая родина у Макса. Была когда-то, наверное…

Куда тащил Вадим это, оказавшееся слишком легким для своего роста, тело, он и сам не знал, подгоняемый инстинктом, заставляющим зверя уходить из опасного места. Только споткнувшись в темноте о корень и чуть не грохнувшись наземь вместе со своей ношей, Вадим остановился, привалившись к теплому, шершавому стволу какого-то дерева. Он осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Вдали послышалось натужное завывание проезжающего грузовика. Вадим посмотрел в ту сторону, откуда донесся этот звук. Значит, там шоссе. Пустое сейчас. Только тягачи, впряженные в длинные фуры, катят по нему, максимально выжимая всю мощь своих нехилых моторов, пользуясь ночным затишьем. Сейчас их время.

– Ага!.. – сказал сам себе Вадим, и, поправив на плече не слишком тяжелую, но неудобную ношу, шагнул в ту сторону.


Он положил Макса на землю, не дойдя шагов десяти до последних деревьев, росших вдоль обочины. Макса надо было похоронить. Зачем это надо – Вадим и сам не знал. Надо…

Пусть не на кладбище. Бог простит. Но не бросать же так? А значит?.. Значит, сейчас надо тело припрятать, запомнить место и завтра, тоже ближе к вечеру, вернуться сюда, захватив с собой лопату. Не голыми же руками рыть…

Вадим, уложив Макса меж двух кустов, в ложбинку, закидал его сухими ветками и припорошил листвой, уже достаточно нападавшей на землю. Сам присел рядом, вытирая вспотевший лоб.

Попить бы сейчас. И закурить!.. Просто неудержимо захотелось сделать хоть одну затяжку. Всего лишь одну, но чтоб до самых корешков, до головокруженья. Черт!.. Так ему, кажется не хотелось курить даже тогда, в лагере, когда он решил бросить.

У Макса, вроде, были сигареты. Ну да, точно, были. Взять, что ли?.. Вот, блин!.. Ведь только что он тащил его, а сейчас сама мысль о том, что придется раскидывать всю эту кучу и ворочать безжизненное тело в поисках пачки и зажигалки… Да, ведь еще и зажигалку нужно!.. – Мысль об этом вдруг вызвала у Вадима тошноту.

Нет, ну его к черту! Обойдется. Нет!..

Он встал. Хватит, отдохнул. Пора идти. Он вышел на обочину и огляделся. Надо было запомнить место. Это оказалось далеко не так просто. Во-первых, ночь. Во-вторых, вообще никаких примет. Деревья кругом темной стеной, и больше ничего. Дорога ровная в оба конца. Так, вон валун лежит. Ага, точно!.. Ну и хорошо, попробуем запомнить: от валуна немного назад и влево. Ну, а теперь, в город. Пешком, наверное, за час дойду.

Вадим шел ровным, неторопливым шагом и думал о том, о чем обычно думают люди, только что столкнувшиеся со смертью. О бренности и мимолетности того, что принято называть жизнью; о хрупкости сосуда, в который эта самая жизнь заключена; о бессмысленности и ненужности существования – как Максова, так и своего, да и большинства людей, населяющих эту землю.

Потом он стал думать про самого Макса. Про то, что совсем, оказывается, не знал его. А теперь этот самый Макс – жалкий тип, паразит, наркоман, психопат, однако знающий, оказывается, откуда-то Бодлера и способный на отчаянный поступок, – так и останется этот Макс для него навсегда неразгаданной загадкой. Пока не забудется. А когда забудет Макса и он, Вадим, то вот тогда Макса точно уже не станет на этой земле. Потому что больше, кажется, не кому о нем помнить и вспоминать. Что он там кому должен, а кто ему – все это херня по большому счету. И никому он не нужен. Ну, может быть, этот прыщавый Гера вспомнит однажды, что что-то давно не заходит к нему Макс за очередным чеком, да тут же и забудет. И правильно: у него и без Макса клиентов хватает. А к тому, что иные из них имеют обыкновение исчезать, порою и навсегда – к этому Гера давно привык и не обращает на это внимания.


2

Квартира, вопреки Викиным ожиданиям, оказалась вовсе не в одном из новых "элитных" домов, а на втором этаже стандартной, убогой панельной пятиэтажки. Этакий привет из далеких, славных шестидесятых, когда и воздух был чище, и цели яснее, и задачи определеннее – за работу, товарищи!

Ехать пришлось долго, за автовокзал и Покровскую слободу, на правый берег реки Добрыни, в темных водах которой празднично отражались огни раскинувшейся на ее берегу нефтебазы. Вез их Виктор в своем большом, как сарай и таком же грязном "Опеле-Фронтир", после той машины, на которой они со Славиком приехали в кафе, показавшемся Вике просто какой-то колымагой. Она даже спросила Славика:

Слушай, а где твоя машина?

Пришлось отпустить, – грустно улыбнувшись, ответил Славик, не оставлявший попыток обнять Вику за плечи. – Она же не моя, и даже не папашина. Это машина его предвыборного штаба. Один друг дал на время из своего гаража.

Дом был действительно скверным. Двор разглядеть не удалось из-за темноты, зато подъезд выразительно щерился пустым дверным проемом. Сорванная с петель входная дверь неприкаянно стояла рядом, прислоненная к перевернутой бетонной трапеции с дыркой посредине, поддерживавшей козырек над входом. Похоже, что дом не нравился даже самому Виктору, и Вика удивилась, зачем было надо покупать квартиру в этой берлоге?

Однако, вошли, и по полутемной грязной лестнице поднялись на второй этаж. Дверь в Светкино гнездышко была покрашена голубенькой краской, но, похоже, очень давно. Ни глазка, ни номера квартиры на двери не было. Видимо, все, что успели сделать новые хозяева, это сменить замок.

Внутри, честно говоря, было ненамного лучше: две комнаты, как попало заставленные поверх вытертого линолеума разномастной мебелью, лилипутья кухонка, на пространстве которой сумели в тесноте, да не в обиде разместиться раковина, газовая плита, да колченогий шаткий столик с тремя табуретками. В туалете сильно пахло канализацией, а в ванной не было ванны.

Нет, Вике здесь решительно не понравилось и сразу вспомнилось, что уже очень поздно, и захотелось уйти. Неунывающий Славик тоже как-то скис. Виктор стоял, хмуря лоб и угрюмо глядя по сторонам. Губы его шевелились. Казалось, он подсчитывает, во что еще ему обойдутся ремонт и обстановка. Похоже, результаты не утешали.

И только Светка вопреки всему излучала энергию и весело, как и подобает новоиспеченной хозяйке своей квартиры, бегала по комнатам и теребила гостей.

– Вот сюда я ковер повешу. У меня синий такой есть. Гардины надо будет подобрать в тон. Вот этот шкаф – вон! Лучше хороший шкаф-купе, я в мебельном центре видела, самое то!.. – щебетала она, таская Вику за руку. – Ну ладно, о делах потом, сейчас откроем шампанское и по бокалу… Витя, где у нас бокалы?

Приунывший Виктор бросил свои расчеты и включился в суету: пошел шарить в поисках бокалов, а когда бокалы в нужном количестве были найдены, был отправлен на кухню за шампанским. Было слышно, как там, за стенкой хлопнула пробка и Светка побежала на кухню с криком:

Ты что?! Зачем? Надо же было здесь открыть.

Вернувшийся с уже открытым шампанским Виктор объяснил, что, поскольку холодильника пока нет, то шампанское нагрелось. А теплое шампанское имеет обыкновение сильно стрелять. Вот он и решил, чтобы, не дай бог никого не забрызгать, открыть его там, над раковиной. Объяснение было благосклонно принято, шампанское аккуратно разлито по бокалам и в этот момент в кармане Виктора запиликал мобильник.

Разговаривать он вышел в прихожую. Потом заглянул в дверь и пальцем поманил Светлану. После непродолжительного шушуканья она вернулась в комнату сильно расстроенная и с умоляющей гримасой на лице затарахтела:

Ой, девочки, мальчики!.. Такая неприятность!..

В общем выяснилось, что звонили сейчас из кафе, где после их отъезда веселье все еще продолжалось. И вот, видимо в результате чрезмерного потребления алкоголя, против чего уже забодалось предупреждать Министерство здравоохранения, веселье это приняло несколько предосудительный характер, в виду чего был вызван и уже прибыл наряд милиции. И вот теперь надо срочно ехать разбираться как с милицией, так и с перепившими гостями. Поэтому Виктор и Света сейчас срочненько, быстренько, со всей возможной скоростью смотаются туда. А если Виктору, что не исключено, придется там задержаться, то она, Света, хватает такси и тут же, мухой, пулей, ласточкой мчится сюда и развозит Вику и Славика по домам. Она очень-очень-очень извиняется, она ужасно просит ее извинить и подождать тут, поскольку сами они отсюда сейчас до дому не доберутся, а брать их с собой туда тоже не стоит – на фига им этот геморрой?..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное