Сергей Глезеров.

Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя



скачать книгу бесплатно

Так выглядела в 1909 году Рюрикова крепость в Старой Ладоге. Фото С.М. Прокудина-Горского


В июне того же 1906 года губернатор Санкт-Петербурга Зиновьев, обращаясь в Губернскую земскую управу, обращал внимание на то, что богомольцы, проходящие в Свято-Георгиевскую церковь внутри Рюриковой крепости, вынуждены рисковать своей жизнью, поскольку «висящие каменные глыбы на полуразвалившихся стенах крепости угрожают своим падением».

Губернатор напоминал, что в распоряжении Губернского земства есть средства на поддержание древних памятников истории, а потому настоятельно просил Губернскую земскую управу, по предварительному соглашению с Императорской Археологической комиссией, «распорядиться укреплением прохода к церкви внутри крепости Рюрика, а также стен и башни ее с последующим меня уведомлением».

Вид на село Старая Ладога, реку Ладожку и руины Рюриковой крепости. Фото С.М. Прокудина-Горского. 1909 год


По всей видимости, после запроса губернатора дело сдвинулось с мертвой точки, и уже в сентябре 1906 года Губернская земская управа рапортовала в Строительное отделение, что «работы по укреплению прохода в воротной башне и самой башне в Староладожской крепости производятся на средства губернского земства под наблюдением гражданского инженера Н.Ф. Романченко».

Управа аттестовала Николая Филипповича Романченко как прекрасного специалиста «по части памятников старины вообще и, в частности, хорошо знакомого с условиями Старой Ладоги».

Управа поручила Николаю Филипповичу «принять на себя ведение работ по временному укреплению прохода в воротную башню и самой башни и открыла на этот предмет кредит из губернских сумм в размере до 500 рублей». В свою очередь, Императорская Археологическая комиссия уведомила Губернскую управу, что с ее стороны нет никаких препятствий к производству ремонтно-восстановительных работ к Рюриковой крепости под наблюдением Романченко.

Часовня в руинах Воротной башни Рюриковой крепости. Фото С.М. Прокудина-Горского. 1909 год


Историк архитектуры, коллекционер, действительный член Археологического института Н.Ф. Романченко, действительно, был знатоком Старого Ладоги.

Кроме того, он был председателем Старо-Ладожского церковно-приходского попечительства. Восстановительные работы, проводившиеся в начале ХХ века в Рюриковой крепости и вокруг нее, были связаны в том числе и с его именем.

Руины Рюриковой крепости. Фото С.М. Прокудина-Горского. 1909 год


Так, именно он занимался ремонтом древней Георгиевской церкви. Как отмечает известный искусствовед Владимир Дмитриевич Сарабьянов, вопрос о необходимости научной реставрации церкви был остро поставлен еще одним из основоположников русской реставрационной школы академиком В.В. Сусловым в 1890-х годах, но отсутствие средств не позволило тогда же приступить к реализации этих планов.

Только в 1902 году на выделенную государством субсидию в храме удалось провести ремонтно-реставрационные работы, контроль за которыми осуществляла Императорская Археологическая комиссия. Ее председатель граф А.А. Бобринский привлек для осуществления контроля инженера Н.Ф. Романченко.

С.М. Прокудин-Горский. Церковь Иоанна Предтечи на Малышевой горе. Старая Ладога, 1909 год


Ремонт Георгиевской церкви считали в ту пору как последним словом реставрационной науки и практики, однако в дальнейшем оказалось, что это утверждение было поспешным. Дело в том, что при ремонте использовался цемент, который к тому времени еще редко использовался при реставрации объектов старины. Между тем, как отмечает В.Д. Сарабьянов, в ходе работ 1903–1904 годов в Георгиевской церкви Старой Ладоги наружную обмазку полностью заменили на цементную штукатурку, а также установили новый цементный карниз под четырехскатную кровлю.

«Эти работы явились одним из первых и печальных опытов широкого применения цемента в архитектурной реставрации – его губительные последствия, проявившиеся уже в ближайшие годы, ликвидировались затем в течение нескольких десятилетий, – констатирует В.Д. Сарабьянов. – Одним из первых тревогу забил историк древнерусского искусства К.К. Романов, в мае 1916 года посетивший Старую Ладогу и Георгиевскую церковь. В его заключении говорится о разрушении цоколей стен и об отслоении цементной обмазки, которая «отпадает крупными кусками, обнажая осыпающуюся кладку». Внутри церкви им была отмечена повышенная сырость, а на фресках – налет плесени и выступавших кристаллов солей, которые были окончательно удалены лишь в ходе последней реставрации».

С.М. Прокудин-Горский. Монастырь Св. Николая Чудотворца. Старая Ладога, 1909 год


Впрочем, все это было потом, а тогда, в начале ХХ века, когда в короткий срок удалось возродить к жизни древний Георгиевский храм и возобновить пришедшую в полную ветхость деревянную церковь Дмитрия Солунского, Николай Филиппович Романченко торжествовал.

В ту пору он посвятил несколько своих книг Старой Ладоге, среди них – «Святыни и древности Старой Ладоги» (1902 г.), «Древности Старой Ладоги в памятниках зодчества» (1905–1906 гг.). Кроме того, Старой Ладоге посвящалась созданная им и отдельно опубликованная в 1905 году стихотворная поэма «по случаю закладки возобновленной, древней церкви св. Димитрия Солунского, в Старой Ладоге, 15 июля 1901 г.». В ней были и такие строки, навеянные древнерусскими балладами:

 
Была городом – была гордостью,
Стала поселком – стала бедностью.
Лишь одно у ней утешеньице
На конец дней ее, ей осталося:
Это древняя, всеми чтимая,
Церковь славная, в честь Георгия.
Рядом с ней стоит, что страдалица,
Церковь Димитрия, да Солунского.
 

А завершалась поэма жизнеутверждающими строками, повествовавшими о возрождении церкви Дмитрия Солунского:

 
Так совершилась работа сия,
Димитрия храм стародавний,
Снова засветится словно свеча,
В первой столице избранной!..
 
«Золотое дно археологии»

Хотя источником этого очерка и не стали материалы ЦГИА Санкт-Петербурга, он органично продолжает предыдущий сюжет о том, как спасали в начале ХХ века Староладожскую крепость.

Нам уже трудно представить, что еще относительно недавно крепость Старая Ладога выглядела совсем иначе, нежели сегодня. Ведь сегодня мы наблюдаем плоды деятельности ленинградских реставраторов 60-х, 70-х и 80-х годов прошлого века. До этого крепость представляла собой живописные руины, с давних пор привлекавшие археологов.

Научные раскопки в Старой Ладоге начались еще в XIX веке. В 1870–1880-х годах они велись под руководством известного археолога, военного историка, музейного работника генерал-лейтенанта Н.Е. Бранденбурга.

С 1909 года каждое лето начали вестись археологические раскопки на земляном городище, под руководством археолога Н.И. Репникова. «Снимают гряды с капустой и глубоко, до самого материка, раскапывают земляную насыпь», – рассказывал очевидец.

Продолжились раскопки и в советское время. В 1945 году в Старой Ладоге была создана научная музейно-археологическая база Ленинградского государственного университета. Как отмечал в конце 1940-х годов директор Музейно-археологического заповедника при ЛГУ Сергей Николаевич Орлов, археологические заповедники велись в заповеднике систематически, начиная с 1938 года, не считая перерыва, связанного с войной.

«Каменная крепость, остатки укреплений «земляного городища», образцы древнерусской архитектуры и живописи XII века, погребения предков славян – «сопки» и остатки древних жилищ, обнаруженных в земле, все эти памятники старины, взятые под охрану государства, давно привлекают внимание крупнейших ученых к городу-музею – Старой Ладоге, – говорилось в одной из газетных публикаций конца 1940-х годов. – Раскопки, которые велись на сравнительно небольшой глубине, позволили найти остатки деревянных сооружений – изб, конюшен и других хозяйственных построек, домашнюю утварь, орудия производства, относящиеся к VIII веку. Особый интерес представляют остатки сельскохозяйственных орудий – сохи и бороны, ткацкого стана, бондарных изделий, свидетельствующих о высокой в то время культуре производства».

Упомянутый С.Н. Орлов был автором небольшой книги о Старой Ладоге, вышедшей в свет в 1949 году. В ней рассказывалось об историческом прошлом Старой Ладоги, о ее значении в защите русской земли, о том, как через нее проходил великий путь «из варяг в греки». «Наша задача, – говорилось в книге, – превратить Ладогу в центр распространения исторических знаний о Приладожье, в место культурного отдыха трудящихся, в место изучения отечественной истории на величественных остатках прошлого».

Вообще, на личности археолога, историка, доктора исторических наук Сергея Николаевича Орлова (1906–1992) стоит остановиться подробнее. Еще до войны, учась на историческом факультете Ленинградского университета, он стал постоянным участником археологических раскопок под руководством профессора В.И. Равдоникаса в Старой Ладоге. Ежегодно самостоятельно проводил обследования низовьев реки Волхов. Студенческая работа Сергея Николаевича «Древнейшие погребальные памятники Старой Ладоги» получила 3-ю премию на конкурсе среди лучших студенческих работ в 1941 году.

Когда началась война, он ушел добровольцем на фронт. Попал в окружение, был пленен, работал на литейном заводе близ Ганновера. В 1946 году смог вернуться в Ленинград, где получил направление на работу заведующим учебно-методической базой исторического факультета ЛГУ в Старой Ладоге, затем хранителем фондов музея-заповедника Старой Ладоги. Вел в это время научно-исследовательскую работу, проводил раскопки и изучение различных археологических памятников. В 1954 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Деревянные изделия Старой Ладоги VII–X вв.». С 1956 года и до самой смерти С.Н. Орлов работал преподавателем кафедры истории в Новгородском государственном педагогическом институте. Занимался историей древних славян, археологией и историей Новгорода и Старой Ладоги…

«Теперь Старая Ладога представляет большой село, вокруг которого раскинулись десятки колхозов, выращивающих богатый урожай, – говорилось в одной из газет в конце 1940-х годов. – В самой Старой Ладоге есть Дом культуры, электричество, кино, радио».

«4 июля 1949 года вновь начались археологические раскопки в Старой Ладоге, – сообщал в своей газетной заметке С.Н. Орлов. – В составе экспедиции принимают участие научные сотрудники Государственного Эрмитажа, Института истории и материальной культуры Академии наук СССР, сотрудники Ленинградского университета.

Группа студентов-археологов Ленинградского университета будет проходить здесь свою полевую производственную практику. Возглавляет экспедицию член-корреспондент Академии наук В.И. Равдоникас. Основные археологические исследования будут сосредоточены на «Земляном городище», то есть в центре древнейшей части города Старой Ладоги.

Большой интерес вызывает продолжение исследования городской улицы, относящейся к жизни города в IX–X веках. Проезжая часть улицы, мостовая была выстлана поперек лежащими чурками, а панель для пешеходов досками и продольными лежнями. Эта древнейшая традиция благоустройства улиц в древнерусских городах, как известно, продолжала существовать и позднее. Например, раскопками в Новгороде обнаружено до 17 рядов такой мостовой, которые лежат один над другим и отражают жизнь улицы в течение пяти веков – с X по XV столетие».

«Золотое дно археологии» – так называлась публикация в одной из ленинградских газет в самом конце 1940-х годов. Заместитель начальника археологической экспедиции старший научный сотрудник Эрмитажа Г.П. Дроздилов рассказал, что работа ведется одновременно в нескольких горизонтах, относящихся к VII–X векам.

«Первые страницы истории древнего города мы обнаружили в самом основании культурных отложений, достигающих трехметровой глубины, – объяснил Дроздилов. – Отрыты остатки двух обширных жилых домов, относящихся приблизительно к VI–VII векам… Внутри остатков жилищ и около них найдены предметы хозяйственной утвари: обломки посуды, частично украшенные резьбой – изображениями домашних животных и птиц, части ткацкого станка и многое другое.

В слоях, расположенных выше и относящихся к концу IX и началу X веков, поселение древних людей выглядело иначе. В это время здесь стояли небольшие дома, которые тесно примыкали друг к другу, образуя улицы. Хозяйственные постройки почти отсутствовали, так как основным занятием людей было ремесло.

Встречаются остатки деревянной мостовой. Как свидетельствуют раскопки нынешнего года, материалом для уличных настилов частично послужила обшивка корабля. На одном из шпангоутов судна были найдены даже зарубки и редчайшее изображение человеческого лица с усами и бородой, представляющее большой научный интерес».

В те же годы интерес археологов привлекли и другие места на левом берегу Волхова. Как указывалось, при раскопках в двух километрах от Старой Ладоги были найдены остатки поселения людей, живших там за полторы-две тысячи лет до нашей эры. «Несколько дней назад раскопки начали проводиться внутри стены хорошо сохранившейся каменной крепости, основанной в 1114 году. По предположению, здесь существовали поселения более раннего периода, чем на Земляном городище».

Впрочем, несмотря на все находки археологии, в массовом сознании староладожская крепость оставалась великой тайной. Об этом свидетельствовала, к примеру, еще одна газетная статья тех лет – «Рюриково городище» (ее автор – А. Егоров).

«На полпути от Волховстроя к городу Новая Ладога существует великолепный, но мало кому известный памятник русской старины – развалины «Рюрикова Городища»: они никем не охраняются, никто о них не заботится, и состояние их так печально, что через два десятка лет на месте руин останется только известковая труха да груды валунов…

От развалин веет романтикой Средневековья… В тихую ночь, когда робкие лунные блики скользят по бесформенным грудам башен, Городище кажется знакомой картинкой из полузабытой сказки. Но в осеннюю бурю Городище кажется неприветливым Совиным гнездом… Отдайтесь на минуту видениям прошлого, и сквозь мрачную сетку дождя вы увидите серые башни, за зубцами зашевелятся острые яловцы шлемов, а на белых гребнях волн почудятся несущиеся в пене, под ревущими парусами, боевые ладьи викингов».

* * *

Как же выглядела в ту пору Староладожская крепость?

В конце 1940-х – начале 1950-х годов Старую Ладогу запечатлел художник Олег Алексеевич Почтенный, находившийся тогда в самом начале своего творческого пути. Сегодня его имя хорошо известно в художественной среде Петербурга. Рисовальщик, гравер, мастер акварели и рисунка, он знаменит своими работами, прославляющими Ленинград-Петербург. В течение полувека на берегах Невы не проходило ни одной большой выставки, где не были бы представлены его линогравюры. Однако с таким же полным правом Олега Алексеевича можно назвать и певцом Старой Ладоги.


Акварели О.А. Почтенного с видами Старой Ладоги, конец 1940-х – начало 1950-х годов


Сегодня его работы, обладающие очевидными художественными достоинствами, представляют еще и колоссальный исторический интерес: в них запечатлена та полуразрушенная крепость Старая Ладога, которую сегодня уже трудно представить.

Значительное количество работ Олега Алексеевича Почтенного, а также его архив хранится в семье художника, доцента Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена кандидата искусствоведения Александра Ивановича Мажуги и его супруги, художника и педагога Ксении Остаповны Почтенной – родной племянницы Олега Алексеевича.

Акварели О.А. Почтенного с видами Старой Ладоги, конец 1940-х – начало 1950-х годов


Есть в том архиве и тетрадочка с пожелтевшими страничками, в которую Олег Алексеевич вклеивал газетные вырезки, связанные со Старой Ладогой. Художник заполнял тетрадь без малого полвека: первые вырезки в ней датированы концом 1940-х годов, последние – серединой 1990-х годов. Кстати, именно эти газетные вырезки легли в основу предлагаемого очерка. Среди тех вырезок было и собственное письмо Олега Алексеевича, за подписью «учащийся Ленинградского художественного училища О. Почтенный», опубликованное, по всей видимости, в 1949 году, в одной из ленинградских газет.

Называлось оно «Сохранить память о живописце», а говорилось в нем следующее: «Известно, что выдающийся художник, академик живописи В.М. Максимов, чьи картины „Раздел“, „Лихая свекровь“, „Больной муж“ до сих пор экспонируются в лучших музеях страны, в том числе и в Третьяковской галерее в Москве, долгое время проживал на своей родине – в Чернавине. Здесь он написал лучшие свои картины из крестьянского быта.

В Чернавине, вблизи церкви, до настоящего времени сохранилась могила художника, который умер в 1911 году, но она находится в крайне запущенном состоянии. Могильный холм исчез, и лишь краткая надпись свидетельствует о том, что здесь покоится прах живописца. Руководителям Чернавинского сельсовета необходимо обратить внимание на могилу своего земляка и восстановить ее»…

Первая встреча со Старой Ладогой состоялась у Олега Почтенного в 1947 году, когда художнику-графику было всего двадцать лет. «Эти места он полюбил с первого взгляда безоговорочно и навсегда, – вспоминал впоследствии брат художника Остап Алексеевич Почтенный. – Даже в те годы, когда он уже не бывал тут по житейским обстоятельствам, он собирал литературные и газетные материалы о Старой Ладоге, его живо интересовало, что там делается. На ленинградских выставках живописные работы, сделанные в Старой Ладоге, он воспринимал заинтересованно, оценивал ревниво и проникновенно осуждал неточности реалий».

Впрочем, были еще две причины, почему Олег Почтенный появился здесь. Во-первых, он отдыхал в Доме творчества художников, находившемся на противоположном берегу реки Волхов – в деревне Чернавино. А во-вторых, тесная дружба связывала его с сыном известного археолога, члена-корреспондента Академии наук СССР и академика Норвежской академии наук Владислава Иосифовича Равдоникаса – Феликсом. Дело в том, что в Ленинграде семейство Равдоникасов было соседями Почтенных – по дому № 58 на 11-й линии Васильевского острова.

Равдоникас-старший в годы юности Олега Почтенного возглавлял археологические раскопки в Старой Ладоге, а его сын Феликс принимал участие в первых опытах Олега Почтенного и Андрея Ушина в области печатной графики, за что чуть не пострадали от НКВД. «Спас их то ли возраст (дети еще!), то ли положение В.И. Равдоникаса, который, правда, вскоре сам был обвинен в „космополитизме“ и лишен всех постов», – отмечает Александр Мажуга.

Впоследствии Феликс Равдоникас стал всемирно известным мастером-реставратором духовых инструментов (скончался в августе 2011 года). Он сделал первые в СССР блокфлейты и флейты-траверсо, строил орган, клавесин, изобретал новые инструменты для театра и кино. Со временем Равдоникас отошел от музыкальной практики и занялся теорией, результатом более чем двадцатилетних исследований стала трилогия о музыкальном синтаксисе…

На протяжении всей жизни Олег Алексеевич Почтенный в своих гравюрах не раз обращался к своим прежним староладожским зарисовкам. По его словам, становление его мастерства гравера имело самое непосредственное отношение к староладожской теме.

Вот что сообщал сам Почтенный о своем творчества как мастера гравюры в письме к профессору Игорю Гавриловичу Мямлину 25 мая 1970 года (письмо хранится в Отделе рукописей Российской Национальной библиотеки): «Созданное в гравюре почти за 500 лет разнообразно, восхищает и неотделимо от развития всей художественной культуры. И, работая в живописи, рисунке, акварели, я обратился и к гравюрным техникам, а также и к гравюре на дереве. Это было в 1946 году. Доски самшитового дерева, штихели, процесс печатания – все это увлекало. Учителей в смысле техники у меня не было. До всего доходил сам… Начиная с 1950 года, пробовал работать над гравюрами, ставя определенные задачи. Натурные впечатления, почерпнутые при работе на природе, хотелось воплотить в гравюре на дереве. Вырезал несколько досок-кругов самшита – по мотивам архитектуры и природы Старой Ладоги…».

* * *

Между тем руины Рюриковой крепости, производившие столь романтическое впечатление, неумолимо разрушались. Произведенные в послевоенные годы обмеры позволили установить, что они понижаются приблизительно на полметра в десятилетие. Если бы все оставалось как есть – спустя несколько десятилетий могло бы не остаться вообще ничего. И на смену романтической поэзии старины пришли масштабные реставрационные работы. В 1958 году начались капитальные работы по возрождению крепости – их поручили специальным научно-реставрационным производственным мастерским Леноблисполкома. Проект разработали специалисты мастерских А.А. Драге, А.Э. Экк и Г.Г. Носков.

Однако у многих ревнителей древностей реставрация крепости вызвала самые противоречивые чувства: возводимые башни и стены крепости они считали «новоделом», «подделкой».

«Подделка под древность» – именно так называлась критическая статья, опубликованная в ленинградской газете «Смена» в июле 1961 года. «Живописны развалины древней крепости, на территории которой находится Георгиевский собор… Чувство гордости за наших предков вызывают эти руины… На этом можно было бы поставить точку. Но на фоне древних руин в нещадных лучах солнца резким контрастом ко всему окружающему выступает возводимая здесь фундаментальная постройка непонятного назначения…». Как отмечал автор статьи, это «вопиющая нелепость»: для новгородского зодчества была характерна неправильность линий, скошенность углов, а тут все делают четко и правильно. Поэтому в возводимой новой-старой крепости нет признаков старины.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40