Сергей Глезеров.

Исторические районы Петербурга от А до Я



скачать книгу бесплатно

Дружина эта входила в Императорское российское пожарное общество и располагала на 1913 г. тремя машинами и всем необходимым пожарным инвентарем. В состав ее команды входило около ста добровольцев из числа местных жителей. В расходах на строительство нового пожарного «депо», которое было начато в том же 1913 г., приняли участие товарищества «Братья Нобель», «Мазут», «Нефть», глухоозерский цементный завод, а также страховые общества «Россия», «Второе Российское», «Саламандра» и «Русский Ллойд».

С Волковой деревней связано и название Волкова поля. Здесь в 1804 г. основали артиллерийский испытательный полигон с казармами и артиллерийской лабораторией. Этому предшествовал рапорт группы артиллерийских офицеров во главе с генерал-майором Бергом на имя графа А.А. Аракчеева с предложением о создании «научно-испытательной артиллерийской организации». Аракчеев, понимавший толк в артиллерии, с благосклонностью отнесся к предложению, и вскоре был отведен большой участок на Волковом поле, на левом берегу реки Волковки.

Здесь испытывалась продукция орудийных производств Олонецкого завода, а также многих петербургских заводов – Путиловского, Металлического, Охтинского порохового, «Арсенала». Происходили тут артиллерийские стрельбы и запуски пороховых ракет. От казарм артиллеристов, обслуживавших стрельбы, пошло название сохранившейся и поныне Стрельбищенской улицы, а теперешняя Заставская улица в Московском районе, которая вела к этому артиллерийскому полигону, до 1880 г. звалась Полигонной.

Место, где находился полигон, стало называться Ракетным полем. Больше полувека полигон использовался по прямому назначению, пока к нему не приблизилась городская черта и не прошла неподалеку линия Николаевской железной дороги. Вести стрельбы здесь стало небезопасно – на вооружение уже стали поступать нарезные орудия, с увеличенной дальностью стрельбы. В целях безопасности в 1879 г. артиллерийский полигон перенесли на Охтинское поле, к Ржевской слободе.

Спустя шесть лет, в 1885 г., на бывшем полигоне разместилась команда военных воздухоплавателей, а еще через пять лет ее переименовали в Учебный воздухоплавательный парк. Местность получила новое народное название – «Воздушка», хотя наименование «Ракетное поле» встречалось в картографических источниках еще очень долго, до середины ХХ в.

Вологодско-Ямская слобода

Точное местоположение бывшей Вологодско-Ямской слободы «Топонимическая энциклопедия Санкт-Петербурга» определяет следующим образом: «у пересечения Краснопутиловской ул. и ул. Червонного Казачества».

Целая сеть ямских слобод, учрежденных на «государевых дорогах» для перевозки почты и пассажиров, появилась вокруг Петербурга в начале XVIII в. Кроме Вологодско-Ямской существовали Смоленская Ямская слобода, Московско-Ямская слобода и другие. Свои названия они получали по имени тех мест, откуда родом были ямщики. Не случайно в Вологодской слободе жили ямщики, прибывшие из Вологодчины.

Жители слобод были приписаны к царскому двору.

Каждая из ямских слобод имела свое управление, в каждой была своя церковь. Для ямщиков Вологодской слободы в 1720-х гг., на мызе Бутурлина, рядом с деревней Ульянкой, построили деревянную церковь во имя Петра Митрополита, в которой Петр I хотел отметить одержанную в этой местности победу над шведами, а потому иконы и часть утвари привезли из Успенского собора в Кремле. В середине XVIII в. храм отстроили в камне, впоследствии он не раз перестраивался. В 1930-х гг. он не закрывался и дожил до самой Великой Отечественной войны, когда оказался вблизи линии фронта и был разрушен. Остатки церкви снесли уже после войны.

В церковной ограде с давних пор существовало небольшое кладбище, где хоронили крестьян-ямщиков Вологодско-Ямской слободы и крестьян окрестных деревень. В 1756 г. хоронить при церкви запретили, поскольку она считалась домовой, а не приходской, и не имела собственной земли для кладбища. Поэтому спустя двадцать лет, в 1776 г., по просьбе прихожан ульянковской церкви из Вологодской слободы, в двух верстах от храма, на берегу Красной речки, устроили новое кладбище. Оно находилось неподалеку от знаменитого «Красного кабачка», стоявшего на другой стороне речки. Как отмечают исследователи, топоним «красный» перешел на кладбище, которое называлось по-разному: Красным, Краснокабацким, Красненским, а иногда Вологодским и Ульянковским. В итоге за ним закрепилось ныне существующее название – Красненькое.

Вологодско-Ямская слобода на карте Петрограда, 1916 г.


На кладбище находилась деревянная часовня Казанской иконы Божьей Матери, особо почитаемая у местных жителей. Каждый год 8 июля, в день Казанской иконы, из кладбищенской церкви совершался крестный ход вокруг всей Вологодско-Ямской слободы.

Даже в эпоху агрессивной антирелигиозной пропаганды, «воинствующего безбожия» и борьбы с «поповским дурманом» жители Вологодско-Ямской слободы продолжали отмечать свой любимый праздник. Отменить «сверху» религиозные праздники властям оказалось не так-то просто: традиции глубоко укоренились в народе. Антирелигиозной пропагандой денно и нощно занимался агитпроп, изо всех сил высмеивая «поповский дурман». Бессилие побороть религию «кавалерийским наскоком» вызывало у властей явную озлобленность. Выражалась она, в частности, в нескрываемой злой издевке, с которой освещались религиозные праздники на страницах газет.

Именно с такой нескрываемой издевкой писала в июле 1927 г. «Красная газета» о праздновании дня иконы Казанской Божьей Матери – престольном празднике церкви на Красненьком кладбище. «К этому дню обитатели окраин готовятся всяк по-своему, – говорилось в „Красной газете“. – Домохозяйки с утра стряпают пироги, стоят в очереди у „кирпичников“ (госспирт). Попы штопают карманы и поборные сумки, а уличные торговцы в уме высчитывают предполагаемые барыши».

Раньше в этот день фабрики и заводы не работали. Теперь же выходной отменили, но праздник Казанской иконы многие горожане все же отмечали. С самого утра на Красненькое кладбище начиналось паломничество женщин, а после заводских гудков о конце работы подтягивались паломники-мужчины, большинство из них были навьючены корзинами с «огненной водой».

«Появлялась целая армия попов, – с уничижительной интонацией сообщала „Красная газета“. – Староцерковники какие-то обдерганные, измызганные, в заплатах, лохматые, точно лешаки, выползшие из своих таинственных убежищ. Живоцерковники прилизанные, коротко стриженные, безусые или с усами по-английски. Одеты чистенько, в новых рясах, а кое-кто и в „джимми“. Все они вместе переживают страдную пору. Нечего греха таить – пока жатва обильная».

Дом по Краснокабацкому шоссе. Фото 1939 г. Из семейного архива В.П. Шек-Иовсепянц


К вечеру Красненькое кладбище начинало напоминать провинциальный базар с его шумом и гамом. Народ без стеснения, нередко нагишом, барахтался в грязной и мутной речке Красненькой, разделявшей кладбище на старую и новую части. Издевке газетчика не было предела: тех, кто поддавался «поповскому дурману», жалеть не полагалось. «В грязи, точно свиньи, с визгом и хохотом полощатся пьяные женские и мужские тела, – читаем дальше в „Красной газете“. – Реченка им по колено, а они стоят в чем мать родила. На берегу праздная толпа хохочет и улюлюкает»…

Мужское население Вологодско-Ямской слободы трудилось в городе ямщиками. Домики в слободе были в основном небольшие, деревянные – ямщики жили бедно. Однако стояло здесь и несколько богатых двухэтажных больших домов. Их владельцы не были ямщиками – они занимались промыслом золотарей, то есть очищали выгребные ямы в городе.

Каждая семья имела свое хозяйство, огороды, ягодные кусты – смородина, крыжовник. Садов почти не было – плодовые деревья плохо росли из-за близких грунтовых вод.

Со временем Вологодско-Ямская слобода разрасталась в сторону Автово. Новые дома жителей слободы возводились по Краснокабацкому шоссе, название которого происходило от располагавшегося неподалеку еще с начала XVIII в. знаменитого питейного заведения под именем «Красный кабачок». В феврале 1941 г. шоссе переименовали в Южное, а затем, в 1964 г., эта часть шоссе вошла в улицу Червонного Казачества.

В 1930-х гг. к Вологодско-Ямской слободе практически вплотную подошло городское строительство. Как отмечалось в путеводителе по Ленинграду, изданном в 1933 г., «на пустырях и огородах к востоку от улицы Стачек до Старообрядческой улицы вырастет целый город, в которой вольется и Вологодско-Ямская слобода». Так бы, наверное, и произошло, если бы не началась Великая Отечественная война. В сентябре 1941 г., когда враг подошел вплотную к Ленинграду, Вологодско-Ямская слобода оказалась в прифронтовой полосе.

В сентябре фронт оказался на расстоянии двух с половиной километров от Автово. Когда 11 сентября командующим Ленинградским фронтом назначили Г.К. Жукова, он, объезжая войска, отдал распоряжение в 24 часа срочно выселить население Южного шоссе и Вологодско-Ямской слободы из смертельно опасной прифронтовой полосы. Что и было немедленно исполнено.

В 1960-х гг. здесь развернулось новое строительство. Стройными рядами встали типовые пятиэтажки-хрущевки. Теперь историческую Вологодско-Ямскую слободу можно увидеть только на давних картах. Правда, справедливости ради, надо сказать, что этот уникальный городской топоним вернулся и на современные карты города. От самой же слободы не осталось ничего. Только старинное Красненькое кладбище напоминает о прошлом здешних мест…

Волчье поле

Это было одно из мест погребения первых жителей Петербурга, располагавшееся между Казачьей слободкой (на ее месте в конце XVIII в. выстроили полюстровскую усадьбу) и Охтой.

Историк Петр Столпянский, ссылаясь на старинные описания, сообщает, что Волчьим это поле было названо потому, что из-за «мерзлости» почвы «оных мертвых не глубоко в землю зарывали, и те мертвые тела волками были посещаемы, и оное место прохожим людям небезопасно было».

Теперь это примерно район современных Лабораторных – проспекта, шоссе и улицы. Они, в свою очередь, получили название «лабораторных» в связи с находившейся в этих краях с 1830-х гг. артиллерийской «лаборатории» – так именовалась мастерская, в которой производилось окончательное снаряжение артиллерийских снарядов, бомб и других боеприпасов, а также изготовлялись ракеты и фейерверки.

Волынкина деревня

«Волынкина деревня – наиболее загадочное и таинственное место на территории города Петербурга, – считает автор интернет-сайта „Формы времени: фотоочерк по любимым местам“. – Загадочное оно не только потому, что существует мало источников информации о нем, просто все события, происходившие здесь, несут в себе недосказанность, трагичность, похожи на мистическое стечение обстоятельств, ввергших когда-то цветущий и благоухающий земной рай в хроническое запустение, нищету и разруху».

Итак, Волынкина деревня – это одно из поселений за Нарвской заставой. Теперь здесь – улица Калинина. По некоторым данным, история Волынкиной деревни была связана с «деревней дворца Екатерины» – Катеринховенкюля. Случилось так, что большинство ее жителей носили фамилию Волынкиных, поэтому царским указом деревню и переименовали в Волынкину. Насколько это точно – судить не берусь, но известно, что звали еще эту деревню и Таракановкой – по имени протекавшей рядом речки.

«Население Волынкиной деревни занимается огородничеством и работами на многочисленных городских фабриках и заводах», – говорилось в одном из путеводителей по петербургским окрестностям в конце XIX в. Здесь жило немало рабочих Путиловского завода и ближайших текстильных фабрик. В те времена Екатерингофская бумагопрядильная фабрика, находившаяся рядом с Нарвскими воротами, имела такой адрес: «Санкт-Петербургская губерния. Санкт-Петербургский уезд. Московская волость. Деревня Волынкина».

В 1880 г. Волынкина деревня лишилась своего последнего и притом единственного учебного заведения – женской школы Санкт-Петербургского патриотического общества. Она просуществовала тут несколько лет, пока здание не погибло при пожаре. «На данный момент Волынка, населенная несколькими тысячами фабричного и заводского люда с их женами и детьми и обладающая бесчисленным множеством кабаков, трактиров, портерных лавок, штофных, ренсковых погребов и прочего, не имеет ни одного учебного заведения», – сокрушался обозреватель одной из газет.

В конце XIX в. селение занимало небольшой участок земли, поскольку состояло всего из 17 дворов, которые вначале образовывали улицу, а потом в одну линию тянулись вдоль залива. Единственная улица деревни была вымощена досками. Тем не менее, несмотря на все минусы, благодаря удобству сообщения и близости к столице сюда переезжали на лето небогатые петербуржцы.

«Обратившись в фабричное селение, Волынкина деревня уже не привлекает к себе никого из дачников, как это было лет десять тому назад, – отмечал летом 1880 г. репортер „Петербургского листка“. – Да, спрашивается, что там и делать дачнику? Грязь, беспросыпное пьянство по праздникам, циническая брань мастеровых и удушливый воздух – вот все, что теперь можно встретить в Волынке, а этого добра и в Петербурге немало. Так стоит ли тут и на дачу ездить?»

Волынкина деревня на карте Петрограда, 1916 г.


Вот несколько характеристик, которые отыскал автор на страницах петербургских газет начала ХХ в. «Множество кабаков и трактиров, самых мрачных и грязных, – говорилось в одной из них, – делали Волынкину деревню до того непривлекательной, что прогуляться по ней значило бы испортить себе хорошее настроение».

Отметим еще один любопытный факт из истории Волынкиной деревни: в 1899 г. здесь был создан «Екатерингофский кружок футболистов». На лужайках ближайшего Екатерингофского парка спортсмены проводили свои футбольные матчи. Кружок просуществовал недолго, но в 1907 г. возродился под другим названием – «Нарвский кружок спортсменов», или просто «Нарва». Последним годом деятельности кружка стал 1916-й. Третье рождение кружка произошло уже в советское время: в 1924 – 1925 гг. он известен под названием «команда Московско-Нарвского района». Основателем кружка был великий энтузиаст спорта Илья Александрович Березин (настоящее имя – Элиас Койвистойнен), принадлежавший к числу жителей Волынкиной деревни. Он работал на Путиловском заводе – сначала писарем, а затем модельщиком в деревоотделочном цехе. Перед революцией имел собственный магазин на Садовой улице по продаже спортивных принадлежностей.

Волынкина деревня уже давно исчезла с карты Петербурга. В мае 1924 г. деревню переименовали в честь «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина (при его жизни!), тот жительствовал здесь в 1896 – 1899 гг., когда стал работать на Путиловском заводе – сначала в пушечной мастерской, а потом в старомеханическом цеху. Здесь Калинин активно занимался революционной деятельностью, за что и поплатился в июле 1899 г. свободой – его впервые арестовали.

Впрочем, все-таки Волынкина деревня не ушла в небытие. В конце 2009 г. правительство Петербурга, следуя рекомендациям Топонимической комиссии, приняло решение назвать безымянный дотоле переулок, соединяющий Кемеровскую и Оборонную улицы, Волынкиным в память о существовавшей в этих краях Волынкиной деревне.

Выборгская сторона

В первые годы существования Петербурга территория города разделялась Невой на две стороны – Карельскую (ее также называли Финской и Шведской) на правом берегу и Ингерманландскую на левом. Была еще одна сторона – Канцевская: так называлась территория в устье реки Охты, на месте бывшего шведского города Ниена, который на Руси звали Канцы.

Чуть позже за Ингерманландской стороной закрепилось название Адмиралтейской, а за Карельской стороной – Выборгской. Свое название последняя получила от начинавшейся тут древней дороги на Выборг.

В мае 1718 г. острова и стороны стали первыми официальными административными единицами, когда в связи с учреждением полиции город разделили на пять частей: Петербургскую, Адмиралтейскую, Московскую, Выборгскую и Васильевский остров. Спустя почти двадцать лет, при новом разделении города, Выборгская сторона административно вошла в Петербургскую, а в результате реформы городского управления 1782 г. Выборгская стала самостоятельной.

В 1710-х гг. в честь Полтавской битвы на Выборгской стороне построили деревянную церковь, а в 1728 – 1740 гг. на ее месте возвели нынешний каменный Сампсониевский собор, освященный в честь Сампсония Странноприимца, поскольку битва произошла именно в его день. Рядом с ним находилось одно из старейших городских кладбищ, от которого ныне осталось лишь несколько могил. В 1909 г. рядом с собором, в честь двухсотлетия Полтавской битвы, установили памятник Петру I. Как отмечается в энциклопедии «Санкт-Петербург», скульптура эта не являлась оригинальным произведением, а представляла собой бронзовую отливку с модели скульптора М.М. Антокольского, неоднократно тиражированной и впервые установленной в 1884 г. в Нижнем парке Петергофа. Аналогичные скульптуры использовались для памятников Петру I в Шлиссельбурге, Кронштадте, Архангельске, Таганроге и других городах. Средства на отливку и установку бронзовой статуи в память Полтавской победы дали графы Сергей и Александр Дмитриевичи Шереметевы – потомки фельдмаршала графа Бориса Петровича, сподвижника Петра Великого.

Простоял памятник у Сампсониевского собора почти тридцать лет, пока в 1929 г. его не сняли. Правда, памятнику повезло – его не пустили в переплавку, а отправили в запасники Третьяковской галереи, где он находится и сегодня. К 300-летию Петербурга памятник основателю города вернулся на свое историческое место к Сампсониевскому собору. Москвичи не согласились расстаться с оригиналом, и в Петербурге установили его точную копию…

В конце XVIII в. Выборгская сторона состояла из трех кварталов и нескольких слобод. Одной из них была Госпитальная слобода. Так в XVIII в. называлась территория от нынешней улицы Лебедева до Сахарного переулка. Здесь жили служащие двух госпиталей, расположенных на Выборгской стороне. Основаны они были еще в петровское время: в 1717 г. – Генеральный сухопутный госпиталь, а в 1719 г. – Генеральный адмиралтейский госпиталь. При них имелись медико-хирургические школы, в которых велось обучение лекарей и учеников. Работавшие здесь доктора нередко имели широкую известность. К примеру, в середине XVIII в. управляющим сухопутного госпиталя назначается врач И.А. Полетика, который был приглашен на два года в германский город Киль профессором Медицинской академии.

Впоследствии на основе этих двух госпиталей образовали Медико-хирургическую академию – нынешнюю Военно-медицинскую. А память о Госпитальной слободе еще долго сохранялась в названиях проходившей в ней улиц: до 1858 г. Саратовская улица именовалась 1-й Госпитальной улицей, Астраханская – 2-й Госпитальной, а Оренбургская – 3-й Госпитальной.

В северной части Выборгской стороны, ближе к Черной речке, в начале XVIII в. находились казармы батальона городовых дел и Сенявина слобода, где жили работные люди и низшие чины Канцелярии городовых дел.

Сампсониевский проспект. Открытка начала ХХ в.


В XIX в. Выборгская сторона стала одним из центров промышленности, хотя еще в петровское время здесь стали появляться предприятия, одним из которых был основанный в 1720 г. частный сахарный завод. На развитие Выборгской стороны и рост ее населения серьезно повлияло также сооружение в 1860-х гг. Финляндской железной дороги, соединившей Петербург с Гельсингфорсом, и появление Финляндского вокзала. К началу ХХ в. здесь находились десятки крупнейших предприятий столицы, в том числе «Новый Лесснер», «Русское Рено», завод Нобеля и многие другие «гиганты» тогдашнего Петербурга.

Большинство этих построек сохранились до наших дней, и застройка Выборгской стороны может считаться уникальным образцом промышленной архитектуры конца XIX – начала ХХ в. Для того времени она являлась неотъемлемой частью образа города. Возводя сооружения утилитарного назначения, архитекторы нередко использовали приемы культового зодчества, а заводские башни часто напоминают средневековые крепости. Заводские трубы играли, наравне с храмами, роль высотных доминант.

До совсем недавнего времени промышленная архитектура Петербурга не удостаивалась интереса (а главное – уважения) историков и краеведов. Только в последние годы пришло понимание, что промышленная архитектура заслуживает такого же серьезного отношения, как и другие направления зодчества. На Западе отношение к «промарту» прошлых веков – бережное и трепетное. Старинные заводские корпуса там нередко используют под музеи, культурные и деловые центры, гостиницы и современное престижное жилье. Такие примеры можно увидеть в Берлине, Гамбурге, Манчестере, Лондоне, да и совсем рядом с Пе тербургом – в финском Тампере. Так что у Выборгской стороны есть замечательные примеры для подражания…

Финляндский проспект на Выборгской стороне. Открытка начала ХХ в.


Так сложилось исторически, что еще одной чертой Выборгской стороны стало средоточие здесь тюрем. Наверно, сей факт нельзя считать неоспоримым достоинством Выборгской стороны, но это данность, от которой некуда деться, а потому нет смысла ее замалчивать. Тем более что тюремная история на Выборгской стороне насчитывает больше века…

На Нижегородской улице (ныне – ул. Академика Лебедева, 39) в 1876 г. появилась военная тюрьма, построенная по проекту инженер-полковника Г.С. Войницкого (ныне – психиатрическая больница). На Арсенальной улице (ныне – дом № 9) в 1912 г. появилась женская тюрьма. До этого отдельной женской тюрьмы в Петербурге не существовало, и заключенных женщин содержали в городской пересыльной тюрьме.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Поделиться ссылкой на выделенное