Сергей Глезеров.

Исторические районы Петербурга от А до Я



скачать книгу бесплатно

В сентябре 1924 г. Приморская железная дорога очень сильно пострадала от обрушившегося на Петроград катастрофического наводнения. К летнему сезону 1925 г. ее восстановили и ввели в строй соединительную ветку между Курортом и Белоостровом, устроив таким образом круговое движение. В таком виде бывшая Приморская железная дорога действует и по сей день…

Спустя двадцать лет Озерковская ветка пережила свое второе рождение. По ее трассе от Новой Деревни до Озерков в августе 1948 г. проложили Детскую железную дорогу. Конечная станция в Новой Деревне называлась «Кировская». В таком виде дорога просуществовала до середины 1960-х гг., когда ее сократили до участка Коломяги – Озерки…

Историческим рубежом в жизни Новой и Старой Деревень стала ленинградская блокада, когда бо?льшую часть деревянной застройки разобрали на дрова и на военные нужды. А после войны опустевшие улицы застраивались главным образом малоэтажными коттеджами. Нынешняя улица Савушкина, названная в честь летчика, героя битвы за Ленин град, появилась в 1950 г., когда в одну магистраль объединили сразу несколько проездов – Мигуновскую, Крупновскую, Гороховую, Якутскую улицы, Ферзин переулок и Новую прорезку.

Согласно «Топонимической энциклопедии Санкт-Петербурга» 2003 г., границей между Старой и Новой Деревнями служит Липовая аллея. От района Черной речки Новую Деревню отделяет улица Академика Крылова – бывшая Строгоновская.

Среди сохранившихся до наших дней достопримечательностей Старой и Новой Деревень – непривычная нашему глазу буддийская пагода (Приморский пр., 91), построенная в 1909 – 1915 гг. архитектором Г.В. Барановским, и деревянная дача Шишмарева (Приморский пр., 87), возведенная в 1824 – 1825 гг. по проекту зодчего А.И. Мельникова. Что же касается еще одной исторической реликвии, Благовещенской церкви на том же Приморском проспекте, то о ней подробно рассказывается в очерке, посвященном Коломягам.

«Сегодня бывшая Новая Деревня выглядит провинциально, хотя жить здесь считается престижным, – говорилось в 2005 г. в журнале „Адреса Петербурга“. – Район у станции метро „Черная Речка“ напоминает привокзальную площадь в небольшом городе: торговые ряды с бульварной прессой и глазированными сырками, пестрые ларьки, оглушающие публику непременным шансоном, цветочные развалы. Сад за метро летом полон сидящих на спинках скамеек молодых людей. Чем дальше от метро, тем пустыннее. Оживление наблюдается только у продуктовых магазинов (в некоторых из них с пятидесятых годов сохранились мраморные разделочные столы). Цивилизованно увеселяться предлагают югославский ресторан „Драго“, по вторникам – с цыганами, и заведение „Старая Деревня“, где можно послушать граммофон, позвонить по старому телефону „Эриксон“ и съесть в пост гречневую кашу с луком…».

Еще одна Новая Деревня располагалась на южных окраинах Петербурга – на территории нынешнего Кировского района. По данным «Топонимической энциклопедии», это название существовало с начала ХХ в. до 1960-х гг., когда здесь началось массовое жилищное строительство.

Происходило оно от наименования реки Новой, на берегах которой и раскинулась деревня. Сегодня это район примерно между улицей Стойкости и проспектом Ветеранов.

«Деревня художников»

«Деревня художников» – скорее, район не географический, а профессиональный. Это расположенные близко друг к другу точки на карте Озерков, Шувалова, Коломяг и Мартыновки, формирующие особую, ни с чем не сравнимую и ни на что не похожую среду этих мест. Сообщество художников и скульпторов обосновалось здесь еще с 1980-х гг. Многие из них известны не только в Петербурге и в России, но получили мировое признание. Они составили озерковско-коломяжскую «колонию», или «Деревню художников», ставшую уникальным явлением в жизни Петербурга, одной из его ярких достопримечательностей, своего рода современной визитной карточкой Коломяг и Озерков. Среди основателей «деревни» были скульпторы Дмитрий Каминкер и Леонид Колибаба. Кроме них одним из основателей являлся Дмитрий Вердияну – скульптор с мировым именем, чьи скульптуры представлены ныне в музеях Москвы, Петебурга и Кишинева, а также в частных коллекциях в США, Финляндии и Австрии.

Художникам для устройства мастерских передавались старые расселенные дома в Шувалово – Озерках и Коломягах, официально признанные непригодными для жилья. Таким образом художникам удалось спасти от разрушения десяток деревянных построек в этих предместьях города.


Пространство вокруг дома № 41 по Тбилисской улице – музей скульптур под открытым небом. Фото автора. Май 2008 г.


Цитирую Дмитрия Каминкера, являющегося сегодня и формальным, и неформальным лидером коломяжско-озерковских художников и скульпторов, председателем правления Творческого объединения «Озерки» – «Деревня художников»: «В ту пору художники жили как бы по одной лестнице старого доходного дома. Наверху в мансардах ютились „левые“, в сырых подвалах цвел „андеграунд“, в коммуналках – „Союз Художников“. Худсоветы, выставкомы, комиссии. „Боевые действия“ велись и по вертикали, и по горизонтали среди своих. Те, кто уставал от этой борьбы, отъезжали в Париж, Нью-Йорк или еще куда. Мы уехали в Озерки, Шувалово. Здесь было тихо, дешево и просторно. Кто-то сказал о Марке Шагале: „У каждого художника должен быть свой Витебск“. Нашим „Витебском“ стало предместье Петербурга – еще не деревня, но уже не город. Зимой трещали дрова в печи, вода в колонке, удобства – во дворе. В небольших дворах подрастали дети, собаки и… скульптуры. Город где-то далеко за снегами. Материала для работы кругом полно – камень, железо, дерево. Ездили за границу, привезенные оттуда деньги вкладывали в ремонт. Теперь, когда Шувалово, Озерки и Коломяги застроены особняками и таунхаузами, постройки почти вековой давности все еще придают местности историческую перспективу, аромат питерского предместья, где „над озером звенят уключины“, а за заборами поднимается дымок самовара. Этот „другой“ деревянный Петербург ушел безвозвратно, за редкими исключениями. Мы спасли дома, и сами спаслись вместе с ними, как Ной в своем ковчеге…»

«Нам сказали, что передают мастерские на вечные времена, и предложили вкладывать в ремонт деньги, – продолжает Дмитрий Каминкер. – Мы решили, что весь город не починить, хотя бы приведем в порядок мастерскую. Этим деревянным домам другого применения невозможно было придумать. Сносить их было жалко – осколки дачной архитектуры начала ХХ в. Единственное и очень хорошее применение – мастерские художников».

Официальный статус «Деревня художников» получила в 1991 г. под именем «Творческого объединения „Озерки“». В этом содружестве сплотились художники, скульпторы, дизайнеры, кузнецы, керамисты, фотографы и кинематографисты. Уникальное сообщество людей творческих профессий – своего рода «озерковское чудо света» – называют и «петербургским Монмартром», и «коломяжским Барбизоном», в память о глухой деревушке Барбизон на окраине леса Фонтенбло под Парижем, где в середине XIX в. обосновались французские художники, желавшие уединиться среди дикого пейзажа и в то же время не терять связи с художественной жизнью столицы.

По словам Дмитрия Каминкера: «„Деревня художников“ – это не колхоз, где есть умный директор и хитрый бухгалтер, а остальная безликая масса вкалывает за „трудодни“ на благо начальства. Деревня – это место, где каждый дом-мастерская живет своей творческой жизнью, независимо строит свой бюджет и деятельность в окружении „обыкновенных“ жителей. Когда нужно – собирается совет и сообща решают, как устраивать совместные выставки, как помочь друг другу, как организовать защиту от посягательств со стороны повсеместно проникающих „братков“ и „авторитетов“. Примерно как армия батьки Махно, когда простые поселяне в одночасье превращались в воинов, их двуколки становились тачанками, и неизвестно откуда вдруг появлялась грозная сила».

Сегодня «Деревня художников» насчитывает около десятка адресов: дома художников разбросаны по всей территории Шувалово – Озерков, Коломяг и Мартыновки, и их всегда можно узнать по особым приметам их художественного быта. Художники и их работы постепенно как бы врастали в жизнь предместья. Дворы превращаются в сады скульптур.

…Скульптурные работы участников «Деревни художников» за последние годы представлялись не только на берегах Суздальских озер, но и в петербургских музеях. Работы многих участников «Деревни художников» хранятся в художественных музеях и галереях России, дальнего и ближнего зарубежья, а также в частных коллекциях Европы и Америки. Ряд художественных проектов, задуманных и выполненных в «Деревне художников», осуществлен в пространстве Петербурга.

Именно Коломяги, Озерки и Шувалово, очень приглянувшиеся художникам, в первую очередь являются ареной оригинальных скульптурных проектов и художественных акций. Среди них – живописные плэнеры, скульптурные симпозиумы и выставки, организания народных гуляний. Участники «Деревни художников» основали в Шувалово – Озерках новые традиции: возле вокзала в Шувалово с 1998 г. стали устраивать каждый год праздник Масленицы со взятием снежной крепости, хороводами и сожжением чучела зимы. В день летнего солнцестояния на Втором озере отмечается праздник «Плот» (впервые – в 1995 г.), когда на воду спускаются плоты со скульптурами и «инсталляциями».

От акций и выставок озерковско-коломяжские художники перешли к художественному освоению территории вокруг озер. 17 мая 2003 г. на Втором (Среднем) озере открылась скульптурная композиция «Каменный гребец». Авторами ее стали скульптор Дмитрий Каминкер и архитектор Станислав Одновалов.

«Там, где город надвинулся на пригород, круша природу и призраки прошлого, возникла и существует „Деревня художников“, – резюмирует Д. Каминкер. – Нужна ли она городу, или достаточно Эрмитажа и Русского музея? Такие „деревни“ успешно существуют во многих странах мира. Петербургская „Деревня художников“ – самоорганизовавшееся демократическое объединение творческих людей, существующее уже третий десяток лет. Городские власти перестали смотреть на нас как на докучливых и странных бездельников. Мы сотрудничаем с Комитетом по градостроительству и архитектуре, с Комитетом по культуре, наши идеи становятся частью плана развития города… Художник – не одинокий подвальный сиделец, не бунтарь-диссидент и не придворный блюдолиз. Он – участник того, что называется гражданским обществом. Такой же полноправный участник, как врач, учитель или милиционер. Мы уверены, в свободной стране есть место для свободного художника»…

«Каменный гребец» в Озерках (авторы – скульптор Дмитрий Каминкер и архитектор Станислав Одновалов). Фото автора, 2007 г.

Долгое озеро

Так называется обширный район новостроек в нынешнем Приморском районе, ограниченный Богатырским проспектом, Камышовой, Планерной улицами, Шуваловским проспектом, Парашютной улицей и проспектом Сизова. Название местности, как следует из названия, пошло от озера, частично засыпанного при застройке района в 1980-х гг. За свою вытянутую форму оно еще задолго до основания Петербурга имело финское название Питкяярви, что в переводе обозначает «длинное озеро». С XVIII в. употреблялось название «озеро Долгое».

В начале ХХ в. местность возле озера Долгого едва не оказалась территорией масштабного градостроительного проекта. Здесь на пустовавших землях предполагалось построить город-спутник Петербурга. В печати будущий город-спутник именовали «американским».

План не существовавшего города-спутника Петрограда к западу от Коломяг и озера Долгого на карте Петрограда 1916 г. – приложении к адресно-справочной книге «Весь Петроград»


«Близ столицы скоро вырастет огромный новый город, сооружаемый „по-американски“, – говорилось в мае 1913 г. в „Петербургском листке“. – Три акционерные компании – „Анонимное бельгийское общество“, акционерное общество „Лахта“ и „Петербургско-ялтинское товарищество недвижимостей“ – образовали единое товарищество „Лахтинский синдикат“. Он закупил 14 млн кв. саж. земли вокруг Лахты и на пространстве 56 кв. верст устраивает совершенно новый город, рассчитанный на 250 – 300 тысяч жителей. Сейчас, по словам заведующего начатыми работами инженера Ю.М. Тищенко, синдикатом уже вложено в дело семь миллионов рублей».

В ту пору не раз делались попытки создать подобные новые районы города за его пределами: достаточно вспомнить проекты «Царского городка» за Невской заставой и «Нового Петербурга» на острове Голодай. Предполагалось, что заселение окрестностей может стать действенным средством в борьбе с «жилищной нуждой», которую испытывал Петербург. «Земель свободных там немало, и по своей дешевизне они не могут идти в сравнение с городской землей, – говорилось в апреле 1912 г. в „Петербургском листке“. – В западно-европейских больших городах этот именно способ разрешения жилищного вопроса применяется в самых широких размерах. Там давно уже пришли к заключению, что трудящееся население должно работать в городе, а жить за городом… Нужно под боком старого Петербурга построить Петербург новый, избегнув в распланировке и постройке тех неудобств, которые присущи старому Петербургу, то есть городу-казарме противопоставить город-сад».

Правда, ни один из подобных проектов не был осуществлен полностью: как правило, они оказывались настолько грандиозными и масштабными, что на них просто не хватало средств. Впрочем, если от «Царского городка» и «Нового Петербурга» уцелели основная планировка и даже несколько сооружений, то проект «города-сада» на озере Долгом так и остался на бумаге. Как он должен был выглядеть, можно увидеть на «Плане Петрограда с ближайшими окрестностями» 1916 г., являвшемся приложением к адресно-справочной книге «Весь Петроград».

Герб муниципального округа «Озеро Долгое»


Здесь запечатлена геометрически четкая сеть улиц. Центральным стал бы проспект принца Александра Петровича Ольденбургского, параллельно ему проходили бы Евгениевский проспект, Галицийская, Екатерининская улицы и др. Их пересекали номерные улицы (около сорока). Композиционными «ядрами» нового «города-сада» служили бы два парка: Большой парк с прудом, к которому вела Черная речка, и Средний парк (тоже с прудом) округлой формы, вокруг которого проходил Круговой проезд. Оба пруда питались бы водой по Морскому каналу (он разветвлялся на два рукава Озерного канала), специально прорытому от Финского залива.

Как отмечалось в печати, центр сооружаемого города должен был занять территорию лахтинского болота. «В первую очередь намечается полное оборудование благоустройства города: канализация, водопровод, электрическое освещение, телефон и т. д., – говорилось в мае 1913 г. в „Петербургском листке“. – Улицы – сплошные аллеи, обширные площади и скверы с фонтанами. В центре города – здание театра, здание будущего муниципалитета и несколько домов для учебных заведений. Вокруг города – особые коттеджи, то есть изящные домики с садиками, по английскому образцу». На берегу Финского залива планировалось устроить курорт и санаторий. Для постоянного и систематического осушения пляжа его хотели осушать «по-голландски» специальными электрическими насосами для выкачивания дождевых вод.

Предполагалось, что новый город-спутник получит прекрасное транспортное сообщение с центром Петербурга. Сюда хотели проложить от Михайловской площади линию электрического трамвая. До Михайловской площади пассажиры могли бы добраться с остановками за 30 минут, без остановок – за 23 минуты.

«Частная застройка нового города должна вестись под наблюдением особой художественно-строительной комиссии, и допускаться к постройке будут только изящные дома, – читаем далее в той же публикации „Петербургского листка“. – Особая же комиссия будет заниматься распродажей в частные руки участков города. Но хозяином города должен явиться муниципалитет, о разрешении на учреждение которого возбуждается ходатайство перед правительством с тем, чтобы новое поселение было признано не пригородом Петербурга, а самостоятельной городской единицей. Интересно, что предполагается при этом ходатайствовать о введении в новом городе муниципальной полиции».

Предварительные работы по осуществлению проекта «города-сада» начались, и даже велась прокладка Морского канала. Можно предполагать, что если бы не Первая мировая война, «американский» город-спутник имел бы неплохие шансы появиться на месте лахтинских болот. Однако война перечеркнула все планы. С началом в 1914 г. войны прокладка канала прекратилась, а машина, прокладывавшая канал (местные жители называли ее «землечерпалкой»), так и осталась на месте. По воспоминаниям старожилов, она «ушла в землю», что было неудивительным для болотистой поверхности тех мест. Территории у озера Долгого начали застраиваться только в 1970-х гг., активное освоение этих мест идет и сегодня. План «города-сада» почти вековой давности остался своеобразным памятником своей эпохи…

В 1980-х – начале 1990-х гг. район озера Долгого стал площадкой массового жилищного строительства. По оценкам специалистов в сфере недвижимости, здесь нет «минимального» жилья: с самого начала тут строили дома лучших серий, а недостатки транспортной доступности привели к тому, что интерес к этой зоне проявляют покупатели, для которых непринципиально отсутствие метро, поскольку в семье есть автомобиль – показатель определенного уровня благосостояния.

От названия озера Долгого получил свое наименование муниципальный округ «Озеро Долгое», основанный в 1997 г. В сентябре 2008 г. был утвержден герб муниципалитета (его авторы – К.С. Башкиров, В.В. Карпунина, С.Ю. Штейнбах), представляющий собой изображение золотого лебедя на фоне поля, пересеченного серебром и червленью.

Весной 2009 г. большой земельный участок между Долгоозерной улицей, проспектом Королева и Ольховой улицей выделили для строительства церкви Архистратига Михаила и Прочих Небесных Сил (или Михайловский собор). Рядом с церковью откроют православный культурный центр, а также хлебопекарню и кондитерский цех. Михайловский собор на тысячу молящихся спроектирован в форме греческого креста, купол будет выполнен в традиционном византийском стиле. Авторство проекта принадлежит архитектурной мастерской Максима Атаянца. В планах благоустройства прихрамовой территории – разбивка Аллеи ветеранов афганской войны, поскольку именно им принадлежит инициатива возведения православного собора в Приморском районе.

Е

Еврейский квартал

Так в начале ХХ в. называли одно из мест компактного проживания петербургских евреев – в районе Торговой и Офицерской улиц (ныне – ул. Союза Печатников и Декабристов).

Как отмечает историк-этнограф Наталия Юхнева, еврейская колония стала появляться в Петербурге во времена Александра I, когда по положению 1804 г. евреям-фабрикантам и ремесленникам было разрешено приезжать на короткие сроки во внутренние губернии Российской империи. До этого никто из евреев не имел права даже на временное пребывание вне «черты оседлости». Петербургский генерал-губернатор охотно давал евреям разрешения на длительное жительство в столице, хотя это и было противозаконно.

При Николае I положение питерских евреев резко ухудшилось, но при царе-освободителе Александре II в их жизни снова наступила светлая полоса. В 1865 г. евреям-ремесленникам законодательно разрешили селиться в любом месте империи, а через два года такое же право получили отставные нижние чины. Численность еврейской колонии в Петербурге резко возросла.

По данным переписи 1869 г., из петербургских евреев 40 % составляли отставные солдаты, почти столько же было мещан и 13 % купцов. В профессиональном отношении больше половины работавших столичных мужчин-евреев – сапожники, каждый десятый – портной. 11 % были заняты в торговом деле – занимались уличной разносной торговлей, служили в банковских конторах, торговали в мелких лавочках. Постепенно доля евреев-сапожников уменьшалась, многие представители еврейской колонии стали заниматься медициной, юридической практикой, наукой, литературой и искусством.

По данным той же переписи, уже тогда можно было говорить о существовании в Петербурге «еврейского квартала»: две трети всех петербургских евреев жило в районе, прилегающем к Садовой улице между Сенным и Никольским рынками и дальше, за Театральной площадью. На несуществующем сегодня НовоАлександровском рынке, что находился на углу Садовой и Вознесенского проспекта, почти все мелкие мастерские и дешевые лавочки принадлежали евреям. В питерском «еврейском квартале» сохранялись даже некоторые черты «местечкового» быта, связанные с народными традициями и обычаями.

Любопытное описание еврейских районов столицы можно встретить в романе В.В. Крестовского «Петербургские трущобы» (надеюсь, читатель простит писателя за некоторый свойственный его словам антисемитизм).

«Близ Обухова моста и в местах у церкви Вознесенья[2]2
  Вознесенская церковь находилась на углу нынешнего канала Грибоедова и Вознесенского проспекта.


[Закрыть]
, особенно на Канаве[3]3
  Имеется в виду Екатерининский канал – ныне канал Грибоедова.


[Закрыть]
и в Подьяческих, – отмечал В.В. Крестовский, – лепится население еврейское – тут вы на каждом почти шагу встречаете пронырливо-озабоченные физиономии и длиннополые пальто с камлотовыми шинелями детей Израиля».

А вот еще одна цитата из «Петербургских трущоб» В.В. Крестовского: «В Петербурге нет и не было официально „жидовского квартала“; но с тех пор как евреям дозволено селиться в столицах, они сами по себе завели нечто в этом роде. Центр еврейского населения в Петербурге представляют Подьяческие улицы, Садовая – от Кокушкина переулка до Никольского рынка – и набережные Екатерининского канала, близ Вознесенской церкви.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Поделиться ссылкой на выделенное