Сергей Глезеров.

Исторические районы Петербурга от А до Я



скачать книгу бесплатно

На протяжении последних десяти лет на Гражданке появилось немало новых жилых зданий. Некоторые из них своим внешним видом выгодно отличаются от типовой застройки 1960 – 1970-х гг. и, возможно, смогут стать новыми достопримечательностями Гражданки.

В 2005 г. муниципальный совет округа «Гражданка» стал первым в Петербурге органом местного самоуправления, который приобрел собственные геральдические символы. В том году флаг и герб Гражданки были зарегистрированы в Геральдическом совете при президенте России (№ 1978).

24 мая 2007 г. впервые в истории состоялось торжественное присуждение звания «Почетный житель Гражданки». Его удостоились три человека: Михаил Амосов – доцент Санкт-Петербургского государственного университета, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга 1-го, 2-го и 3-го созывов от Гражданки; Валентин Муравский – руководитель группы «Поиск» общества «Мемориал», открывший для россиян захоронение жертв репрессий «Левашовская пустошь»; Светлана Рожнова – учитель 473-й школы, отличник народного просвещения.

Д

Дача Долгорукова

Так, по имени местности, назывались железнодорожная станция и поселок возле нынешней станции метро «Ладожская» и Ладожского вокзала.

Название свое станция получила потому, что когда-то эти земли принадлежали сподвижнику Петра I князю Якову Долгорукову. Появилась она в 1913 г., когда была построена соединительная линия между Московским и Финляндским железнодорожными узлами. Первоначально станция называлась Яблоновкой – по имени располагавшейся в этих краях деревни, остатки которой еще лет десять назад можно было увидеть на берегу реки Оккервиль.

Однако поскольку на главной линии Москва – Ленинград еще с давних пор существовала другая станция с точно таким же названием, то в начале 1930-х гг., во избежание путаницы с адресовкой грузов, было решено переименовать станцию Яблоновку в Дачу Долгорукова.

Уникальные воспоминания о жизни в поселке под названием Дача Долгорукова можно встретить в книге автобиографических рассказов замечательного петербургского поэта и литератора, историка по образованию Николая Сергеевича Михина «Дача Долгорукова (Хроника пятидесятых)», изданной в 1993 г. Я позволю привести некоторые фрагменты из его книги, где описывались эти места.

«…Впереди виднелись две тройки соединенных между собой трубами теплоцентрали желтых бараков. Вдоль бараков там и сям висело белье на веревках, и бараки были похожи на корабли, украшенные флагами расцвечивания в праздничные дни.

Слева – четные номера, справа – нечетные. Счет начинался от железнодорожного полотна. Улица заканчивалась двумя аккуратненькими зданиями, расположенными за пятым и шестым бараками и окруженными большим штакетным забором: детский садик и ясли. За детским садиком стоял частный дом. В нем жила большая семья, носившая историческую фамилию Потемкины.

Все это вместе с четырнадцатым бараком (то самое белое здание) и называлось Дача Долгорукова. Название Дача Долгорукова позаимствовала у железнодорожной станции, возле которой она располагалась.

Станция была небольшая. Через нее проходили лишь товарные поезда да через сутки малым ходом следовал двухвагонный пассажирский состав Москва – Хельсинки. Жители Дачи Долгорукова почему-то звали его правительственным…

Барачный поселок возле железнодорожной станции возник в послевоенные годы. Каждый барак состоял из двух секций, то есть двух больших коммунальных квартир коридорного типа. В каждой секции кроме отдельного входа были свои кухня, сушилка, умывальник с шестью кранами и два туалета с двумя „очками“ в каждом. В секции располагалось шестнадцать комнат площадью от шестнадцати до восемнадцати метров каждая…

Создатель и хозяин Дачи Долгорукова – Вторая ЛенГЭС. Селились там ленгэсовские строители, а также те, кто работал в этой системе… Члены семей ленгэсовцев трудились на разных предприятиях, в организациях и учреждениях. Но подавляющее большинство их работало на ближайшем к ним предприятии промысловой кооперации – в артели инвалидов „Прогресс“.

Железнодорожная станция Дача Долгорукова. Современное фото


Едва пересечешь рельсы железной дороги, если идешь от „Прогресса“, как перед тобой открывается этот поселок. Слева от бараков – запасной путь „железки“ и паровозное кладбище, затем – дорога в село Малиновку Всеволожского района, чуть правее – Грязное болото и Кудровский лес, еще правее – речка Оккервиль, по берегам которой произрастали различные сельскохозяйственные продукты, в основном – картофель, капуста, свекла, морковь. Справа за бараками начинались торфяные поля с чахлыми деревцами, которые, вопреки отсутствию всех условий для их жизнедеятельности, тянулись к верху, росли, но не вырастали. За торфяником – деревня Яблоновка, стрельбище и… Нева с Финляндским мостом. Подходы к мосту охраняют стрелки ВОХР.

…Состоятельных людей на Даче Долгорукова было немного… Пацаны не интересовались, кто сколько денег получает на работе, но знали, что есть мужики, получающие аж тысячу рублей в месяц. Это было много. Состоятельными же они считали, например, имеющих телевизор, а таких на двести семей приходилось семей восемь в поселке…

…С пуском двадцать первого автобусного маршрута Дача Долгорукова как бы приблизилась к городу. Конечно, автобус заметно сокращал их путь по Уткину проспекту и Республиканской улице. Да и удобнее ехать в автобусе, хоть и в тесноте, чем месить грязь малоохтенского захолустья. Правда, ходил он редко, с частыми срывами, битком набитый пассажирами, но это был их транспорт, без которого они раньше жили, но теперь же отмена этого маршрута явилась бы ощутимой для всех проживающих в корпусах, в Яблоновке и на Даче Долгорукова. А также для работающих на „Прогрессе“.

…И все же с центром связь была плохая. Жили в своем микромире. Ездили в основном в сторону Кондратьевского и Лесного проспектов. Даже на Ржевку съездить было проще, чем на другой берег Невы. Если в центральную часть города все же выезжали, об отдаленных от Охты районах и говорить нечего, то такие поездки занимали, как правило, целые сутки.

В то же время от Яблоновки всего в десяти минутах ходу Нева, на противоположном берегу которой виднеется Александро-Невская лавра. От нее к центру города ведет главная городская магистраль – Невский проспект. Вот и получается: и близко, да далеко. „Дачинские“ в город собирались, как в длительную поездку.

…После отъезда из поселка второго потока переселенцев, жильцов червертого, пятого и шестого бараков переселили в освободившиеся комнаты первого, второго и третьего бараков. А их бараки и оба здания в конце поселка окружили колючей проволокой, переделали все под тюрьму и поселили заключенных с большими сроками. И все стали жить, как зеки. От колючей проволоки их отделяло полтора метра деревянного настила.

…Дача Долгорукова числилась как спецучреждение, а не как населенный пункт. Баня и прачечная уже не функционировали, но общая система отопления действовала. Квартплату с жильцов не брали, и сама жилконтора на Новгородской улице уже не существовала.

Руководство ЛенГЭС торопило строителей со сдачей домов для поселения оставшихся за забором. И так в течение двух лет. Доски полов в бараках прогнили. Стекла окон были выбиты, окна затыкались подушками и одеялами. Люди уже не расселиться мечтали, а наоборот, съезжались друг к другу для совместного проживания…».

Дачное

Местность под названием Дачное находится на тех местах, где с петровских времен существовала дача окольничего Михаила Шаховского. Она не раз меняла хозяев, а в 1770-х гг. ее владельцем стал граф Яков Брюс. При нем построили деревянный усадебный дом с бельведером, окруженный большим английским садом с беседками, каналами, прудом и островками. Следы этого великолепия можно и сегодня увидеть к югу от Дачного проспекта. Когда-то здесь была даже роскошная каменная баня в «помпейском вкусе».

Умер Яков Брюс в ноябре 1791 г. в своей усадьбе, о чем сохранилось свидетельство князя Александра Андреевича Безбородко, секретаря Екатерины II: «Брюс скончался после десятидневной болезни, к всеобщему прискорбию всего города. Он был дежурный, когда занемог и прислал ко мне трость, а пред тем за три дня обедал у Стрекалова, откуда садясь в карету, ушиб ногу, к сему пристали рожа и подагра. Сменясь от дворца, поехал домой и начал бредить; доктора были призваны, нашли, что ниже ушибленного места уже антонов огонь, а подагра в желудке».

Впоследствии усадьбой владел князь Щербатов. Во второй половине XIX в., после постройки в 1857 г. Балтийской железной дороги, здесь стал возникать один из многочисленных дачных поселков вблизи столицы. В начале ХХ в. землю приобрел дворянин Сергей Константинович Максимович. Летом 1904 г. С.-Петербургское губернское правление утвердило предложенный им план «пригородного имения „Дачное“» с сетью улиц и переулков.

Впоследствии название «Дачное» распространилось на более обширную местность, а затем и на возникший здесь район новостроек. «Топонимическая энциклопедия Санкт-Петербурга» 2003 г. так определяет границы Дачного: «Между пр. Стачек, Соломахинским проездом, Ленинским пр., ул. Зины Портновой, пр. Ветеранов, ул. Подводника Кузьмина, Балтийской железнодорожной линией и парком „Александрино“».

Газета «Дачник» в конце мая 1909 г. сообщала, что только что закончилось сооружение платформы поселка Дачное, и теперь поезд делает первую остановку не в Лигове, как раньше, а у вновь построенной платформы.

«Платформа Дачное Балтийской железной дороги в 9 минутах езды от Петербурга, – говорилось в рекламном объявлении на страницах „Петербургского листка“ в начале августа 1910 г. – Продажа участков земли, постройка домов на льготных условиях. Прекрасная местность, близость центра города, улицы мощеные, керосино-калильное освещение, водопровод с невской водой, магазины, баня, купальни, молочная ферма, полное благоустройство. Пользуйтесь, пока до открытия электрического трамвая цены на землю низкие!»

Дачное на карте Петрограда 1916 г.


Как во всех дачных пригородах, здесь действовало местное Общество благоустройства. Согласно уставу, изданному в 1910 г., район деятельности Общества ограничивался следующим образом: «Пригород Дачное и его ближайшие окрестности (в границах Балтийской железной дороги), владения больницы Всех Скорбящих и имений Ульянка графа Шереметева». В годы войны прежний дачный поселок был практически полностью уничтожен во время боевых действий.

С конца 1950-х гг. Дачное вошло в черту города, а в начале 1960-х гг. тут началось массовое жилищное строительство. «Дачное нашего времени заслужило славу „ленинградских Черемушек“, – отмечает в своей книге „По Балтийской железной дороге от Петербурга до Гатчины“ известная писательница и поэтесса Наталия Перевезенцева, – здесь в 60-х гг. широко развернулось строительство панельных пятиэтажек, так называемых хрущевок. Сейчас, конечно, это жилье не выдерживает никакой критики, но тогда получить отдельную квартиру, избавиться от ужасов коммуналок было мечтой многих ленинградцев. Зеленое Дачное с его просторными дворами, близостью к Стрельне и Петергофу, куда можно было поехать в воскресенье всей семьей, стало для кого-то второй родиной“».

Старинное название этой местности сохранилось ныне в наименовании железнодорожной платформы Дачное. Такое же название получила и станция метро, следующая после «Автово», некоторое время служившая конечной. Ее открыли 1 июня 1966 г. Это была станция наземного типа, где поезда «подземки» выходили на поверхность. Метровокзал «Дачное» представлял собой обычную железнодорожную платформу с козырьком.

Затем Кировско-Выборгскую линию метро стали строить дальше на юго-запад, появилась станция «Проспект Ветеранов». Последних пассажиров станция «Дачное» приняла 5 октября 1977 г. Утром, после открытия участка метро «Автово» – «Проспект Ветеранов», станцию закрыли. Впоследствии пути разобрали. Сегодня от бывшей станции уцелели некоторые постройки на Трамвайном проспекте (№ 18А) – там располагается МРЭО-5.

Удивительные метаморфозы претерпевало в советское время название Дачного проспекта, первоначальное название которого, Екатерининский, было известно с 1908 г. В 1920-х гг. улицу назвали в честь Третьего Интернационала, а затем, в 1983 г., переименовали в память скончавшегося годом ранее государственного деятеля Михаила Суслова, «серого кардинала» времен брежневской эпохи. Суслов являлся инициатором гонений на интеллигенцию после хрущевской «оттепели», с его именем связывались гонения на диссидентов, изгнание из страны А.И. Солженицына и ссылка А.Д. Сахарова. В 1979 г. Суслов входил в число людей, принявших решение о вводе советских войск в Афганистан.

Среди достопримечательностей старого Дачного было здание богадельни, устроенной в годы Первой мировой войны «Комитетом великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий». Фото Карла Буллы, 1916 г.


Почему проспект имени Суслова появился именно в Дачном? По всей видимости, власти приняли во внимание, то что именно от Кировского района Ленинграда Суслов избирался депутатом Верховного Совета СССР.

Во время перестройки стало очевидным, что имя Суслова надо изъять из городской топонимики. В марте 1990 г. проспекту вернули прежнее название – в честь Третьего Интернационала. В современных исторических реалиях это выглядело совершенно нелепо, и ссылки на то, что «это тоже наша история», едва ли имели под собой какое-либо основание. Поэтому вполне естественным и обоснованным стало возвращение в 1993 г. к прежнему историческому наименованию – Дачный проспект.

Главной магистралью, последовательно рассекающей Дачное, Ульянку, Лигово и Сосновую Поляну, является проспект Ветеранов. Он получил свое название в январе 1964 г.: «В память участников Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.» в ряду улиц района, чьи названия посвящены теме войны.

Одной из современных достопримечательностей Дачного стал 25-этажный жилой дом-башня под названием «Манхэттен», возведенный во второй половине 2000-х гг. у пересечения проспекта Ветеранов и бульвара Новаторов. Название этого высотного здания вызывало в памяти трагические события 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке, когда башни-близнецы Всемирного торгового центра на Манхэттене стали жертвами атак террористов. Ни для кого не секрет, что с тех пор название «Манхэттен» стало символом беды и трагедии. Недоумение вызывало присловье, придуманное строителями: «Теперь Манхэттен стал ближе». На что они намекали – остается только догадываться…

Девяткино

Существующая под таким названием конечная станция «первой» (бывшей «Кировско-Выборгской») линии метрополитена повторяет наименование поселка, находящегося сразу за городской чертой Петербурга. Впрочем, и сама станция метро находится уже за городской чертой, на территории Всеволожского района Ленинградской области. Причем, по странному стечению обстоятельств, станция метрополитена и железной дороги под названием «Девяткино» размещается возле поселка Мурино, а сам поселок Девяткино находился в нескольких километрах от одноименной станции.

История возникновения названия «Девяткино» до сих пор представляет собой загадку. Впервые поселение с таким именем зафиксировано на карте Ф. Шуберта от 1834 г., изогнутое вдоль Капральского ручья.

По одной версии, название «Девяткино» как раз и пошло от изгиба ручья – будто бы своей формой он чем-то напоминал цифру девять. По другой версии, наименование деревни произошло от фамилии хозяина фабрики, расположенной поблизости: сохранились сведения, что в начале XIX в. некий фабрикант Девятый владел фарфоровой фабрикой как раз у северных границ Петербурга.

«Деревня Девяткино (по-фински Uusi Miina) находилась в Токсовской волости Шлиссельбургского уезда С.-Петербургской губернии, – сообщает в своей книге „Мурино. Хроника трех столетий“ краевед Н.Я. Серебрякова. – Необходимо отметить особенность финских селений этой волости. Если русское поселение состояло из одного населенного пункта, то финское представляло собой множество отдельных хуторов, удаленных друг от друга. Каждое из этих селений могло иметь свое название… Так и Девяткино, финское поселение, делилось на Большое и Малое…».

Н.Я. Серебрякова подробно исследовала историю присоединения деревни Девяткино к Муринской волости. В документе, датированном маем 1888 г. и адресованном С.-Петербургским губернским по крестьянским делам присутствием уездному исправнику, сообщалось: «За отчислением земли под артиллерийское опытное поле, на котором находилась д. Девяткина Токсовской волости Шлиссельбургского уезда, означенная деревня перенесена в другую местность, находящуюся в районе С.-Петербургского уезда. Вследствие чего и согласно представлению Шлиссельбургского уездного по крестьянским делам присутствия, губернское присутствие по постановлению 16 февраля определило: ввиду территориального положения деревню Девяткину в пределах Санкт-Петербургского уезда Муринской волости присоединить к означенной волости».

9 мая 1888 г. состоялся сход Муринского сельского общества при участии крестьян деревни Ново-Девяткиной, на котором объявили об их присоединении к муринскому сельскому обществу. На то время в деревне Ново-Девяткино было 27 дворов, 60 ревизских душ мужского пола и 58 – женского. В списках жителей Ново-Девяткино значились исключительно финские фамилии – Великайне, Танск, Канине, Костома, Лиски, Нуй, Яликоне, Сус, Хайконе и др.

Дети из Ново-Девяткино ходили учиться в муринскую школу, пока в 1910 г. в деревне не появилась собственная. Вопрос о необходимости ее открытии обсуждался 17 февраля 1910 г. на сельском сходе под председательством старосты Самуила Михайловича Каннинена. Дело в том, что муринскую школу, расположенную на расстоянии более двух верст от селения, из имевшихся пятидесяти учеников посещало не более десяти, остальные же просто оставались дома. В качестве объяснения этого факта краевед Н.Я. Серебрякова приводит строки из документа сельского схода: «…Крестьяне нашей деревни весьма бедного состояния и не в силах справить хорошей одежды для отправления детей в школу. Кроме того, детям угрожает опасность в пути, так как по Большой Муринской дороге всегда большой проезд»…

В 1931 г. в Девяткино пришла всеобщая коллективизация: здесь организовали колхоз «Новая Уртая» (в переводе с финского – «Новый урожай»). Первая попытка, относительно добровольная, создать колхоз в Девяткино, предпринятая в 1930 г., окончилась неудачей. Н.Я. Серебрякова приводит архивный документ за подписью председателя райисполкома Капустина: «В начале февраля 1930 г. на общем собрании вступили в колхоз 45 хозяйств, из которых 34 человека благодаря агитации Сузи и Каугенена в течение двух–трех дней подали заявления о выходе из колхоза. Гр-н Сузи уговаривал крестьян, что лошадники могут прожить и без колхоза, а вот пусть поживет в колхозе беднота. Предлагаю провести негласное расследование и весь материал представить в Президиум Райисполкома не позднее 15 марта с/г.».

В марте 1942 г. финское население Девяткино выселили по национальному признаку вместе со всеми остальными финнами-ингерманландцами и немцами-колонистами, находившимися внутри блокадного кольца Ленинграда.

…Поселки Старое и Новое Девяткино существовали еще в конце 1980-х гг., затем Новое Девяткино поглотило Старое, и сегодня существует только поселок Ново-Девяткино.

Деревни Новая и Старая

В апреле 1892 г. здешние края облетела сенсационная весть: в поле за Старой Деревней, в местности под названием «Длинный рубеж» нашли клад! Все началось с того, что крестьянин Старой Деревни Ефим Полированный в одной версте от деревни нашел три золотые монеты. Возвратившись домой, он рассказал об этом соседям, которые вместе с ним вновь отправились на место удивительной находки. Там они отыскали еще четырнадцать золотых монет.

Таким образом, всего было найдено три монеты чеканки 1839 г., одна – 1840 г. и тринадцать штук 1841 г. «Местные жители сообщают, что и прежде находили тут золотые монеты, – сообщалось в „Петербургском листке“. – Откуда они появились в земле – остается неизвестным»…

До основания Петербурга тут была лесистая местность, густо усыпанная камнями и валунами. Не случайно ее издавна называли Каменкой, или Каменным Носом, а близлежащий остров и поныне зовется Каменным.

Первые поселения здесь возникли задолго до петровских времен. При Петре первым владельцем этих мест был граф Головкин, а при Елизавете Петровне они перешли к канцлеру Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину, задумавшему создать на острове парадную загородную резиденцию. Для ведения больших земляных работ на Каменном острове – проведения каналов, строительства насыпных валов на берегах, обустройства прудов – Бестужев-Рюмин переселил в Петербург из своих малороссийских имений сотни крепостных, отведя им место под жилье на противоположном берегу Невы – напротив своей островной усадьбы.

Однако рабочих рук не хватало, и с Украины пригнали новые партии крепостных. Их поселили у Черной речки. Так возникла еще одна деревня – Новая. По отношению к ней первую деревню стали называть Старой. Вот так появились эти уникальные питерские названия, прижившиеся на долгие века.

Таким образом, Новая и Старая Деревни возникли как поселение крепостных крестьян. Официально оно называлось село «Графское Бестужево-Рюмино», а также «Благовещенское», после того как здесь в 1762 г. построили сохранившуюся до наших дней Благовещенскую церковь. Правда, именно в это время, в конце царствования Елизаветы Петровны, «светлейший» попал в опалу, будучи обвинен в «бездельничестве», превышении власти и измене. И хотя при Екатерине II судьба оказалась более благосклонной к бывшему российскому канцлеру, мыза отошла в казну, а часть земель отдали внаем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59