Сергей Ермаков.

Чужие игрушки. Часть 2



скачать книгу бесплатно

Вопрос сорвался с ее языка раньше, чем она его придумала:

– Коля, а у вас в классе девочки есть?

Николай опешил и округлил глаза:

– Конечно, есть.

Второй вопрос тоже слетел у нее с языка неожиданно для нее самой:

– А они красивые?

Николай не задумываясь ответил:

– Не знаю.

А, любопытство уже несло Клару по волнам:

– Ну, тебе кто-нибудь из них нравится? Ты с какой-нибудь девочкой дружишь?

Николай опешил:

– Зачем? Я мальчишками дружу.

В сердце Клары расплылось тепло надежды. Необъяснимое, непонятное, неосознанное. И она подытожила:

– Я, тоже, только с девчонками дружу. Мы в кино вместе ходим.

Она хотела добавить, что они вместе обсуждают мальчишек, и чуть не выпалила:

– А мальчишки, что не обсуждают девчонок?

Но, вовремя остановилась, и решила зайти с другого конца:

– А, вы сейчас по математике чего проходите?

– По алгебре квадратные и кубические уравнения. Теорему Виета. По геометрии многоугольники. А что?

– Нет, просто интересно. Мы этого еще не проходим. У меня математика хромает, как-то не идет.

– Так попроси Витьку, он тебе поможет. Он же отличник.

– Витька такой зануда. Он объяснять не умеет. Все время говорит мне, что я дура. А, я не дура.

– У тебя с английским как?

Колька поморщился:

– Никак. У нас учительницы уже полгода по английскому нет.

– А, я могу тебе по английскому помочь. Мне родители купили книжки с рассказами на английском, я их читаю, и учебник специальный, продвинутый.

Коля недоверчиво посмотрел на Клару:

– И как ты мне будешь помогать по английскому? Не понимаю.

– Знаешь Коля, а ведь у меня мама закончила иняз, и специальные курсы военных переводчиков. Она может с нами заниматься.

Колька недовольно ляпнул:

– А, чего она в школе не работает? Шла бы к нам английский преподавать.

Он представил Елизавету Дмитриевну у классной доски, с указкой. Тут уже в Колином сознании проплыла обаятельность Елизаветы Дмитриевны. Ее красота, непосредственность и дружелюбие, которые смутили его еще при первом посещении квартиры Никитиных. Его тянуло к ней какая-то необъяснимая, еще неведомая ему целомудренная сила. И одновременно, до дрожи в кончиках пальцев, пугало и несло от Елизаветы Дмитриевны подальше. В ее присутствии он чувствовал себя неуклюжим остолопом. Он почти реально чувствовал себя рядом с ней глупой дворняжкой рядом с породистым пуделем.

Клара пожала плечами:

– Не знаю.

Они уже подходили к райкомовскому дому, осталось обогнуть пруд в парке и подняться по каменной лестнице к подъезду.

Клара притихла и стала замелять шаг. Коля ее поторопил:

– Ну, ты чего отстаешь? Мы уже рядом, сейчас починим твой портфель.

Клара обрадовалась:

– Правда? Ты зайдешь к нам? Я думала ты только до дома портфель донесешь.

Николай удивленно ответил:

– Зайду конечно, портфель-то надо починить.

Коля предвкушал, что сейчас он поедет в лифте.

Райкомовский дом был единственным домом с лифтом в городе. И ребятишки других домов тайком пробирались сюда покататься на лифте. За этим занятием их постоянно заставали возмущенные жильцы и выговаривали им, что они озорничают, и подолгу занимают лифт. Ребятишки гурьбой выскакивали с горящими глазами из подъезда и верещали:

– Правда здоровски?

– Ништяк.

– Завтра снова придем кататься, когда никого не будет.

Николай не хотел, даже самому себе, признаваться в этой детской наивности, но удовольствие от катания в лифте он тоже получал.

Когда дверцы закрылись и лифт деловито зарычал. Каждый из них окунулся в собственные ощущения. У Коли захватило дух от движения лифта, а у Клары от близости Коли. Он был так рядом, что она могла до него дотронуться рукой. Когда они вошли в квартиру, Клара, начала поспешно стягивать кожаные ботики на толстом каблуке с меховым верхом, цепляя их носками друг за друга. При этом она, скороговоркой говорила Николаю:

– Коля раздевайся, тапочки внизу на полке.

Потом ее голос раздался с кухни:

– Мама, к нам Коля пришел. У меня у портфеля ручка оторвалась, он меня проводил.

– Клара, ты дралась в школе портфелем?

– Донесся голос Елизаветы Дмитриевны.

– Ты, что? Нет, конечно. Она сама оторвалась.

Через секунду ее командный голос донесся из Витиной комнаты:

– Витя, доставай инструмент. Коля будет мне портфель ремонтировать.

Николай уже снял пальто и ботинки, когда Клара снова появилась в коридоре и стала, подпрыгивая, стряхивать с плеч свою цигейковую шубку. Шубка уже коснулась пола, когда ее подхватил Николай. Мягко и певуче прозвучал голос Елизаветы Дмитриевны:

– Коля, пришел. Наконец то. Что же ты к нам не заходишь. Мы тебя ждем. ждем.

У Коли внутри прокатился удушливый шар и упал куда-то вниз живота. Он поднял глаза. На него ласково смотрела мать Клары. Она стояла, прислонившись к стене рядом с дверью на кухню, сложив руки на груди, и одной рукой перебирала воротник белой блузки:

– Молодец, что пришел. Сегодня ты с нами обязательно чай будешь пить. Я напекла пироги с черничным вареньем и плюшки.

Коля смущенно пробубнил

– Здравствуйте Елизавета Дмитриевна.

Вышел из своей комнаты Витя:

– Опа, Колян. Привет. Давай заползай.

– Витя ну как ты выражаешься, что за жаргон?

– Мягко возмутилась Елизавета Дмитриевна

– Нормальный жаргон. сейчас все так говорят.

Коля опять чувствовал себя не в своей тарелке, но уходить не хотелось, наоборот было большое желание оставаться здесь как можно дольше. Ремонтировал он портфель обстоятельно, сначала закрепил ручку, подогнув оба металлические кольца у ручки, потом поправил металлические уголки по краям портфеля, и только после этого проверил и почистил замок. Одновременно они обменивались с Виктором своими мальчишескими новостями:

– Ты Димку помнишь?

– Это который?

– Ну, который букву эр не выговаривает.

– А, ну да, вспомнил.

– Ноги, дурачок, отморозил, ну не совсем отморозил, но заболел. Рыбу ловил в проруби. Валенки намочил.

– Он что, валенками ловил?

– Нет, конечно. Детским сачком.

– А как он валенки намочил?

– Из сачка вода текла ему на валенки, пока рыбу из него доставал.

– Чё, много наловил?

– Да ну, ерунда. Коту, конечно, хватило.

– А, мы географичке пробку от пугача под стул положили.

– Рвануло?

– Рвануло, еще как. Она чуть со стула не упала. Орала как резанная, а потом всем в классе двойки по поведению влепила.

– Вить, подай пассатижи.


Клара залезла коленками на стул, и облокотившись о стол, внимательно наблюдала через стол, как мальчишки сидя на полу ремонтировали ее портфель.

– Ну, все. Готово, Держи свой портфель.

– Коля встал с пола и потряс за ручку портфель для проверки.

Клара подхватила портфель, и через секунды ее голос с кухни хвастливо сообщил:

– Смотри мам, как новый.

Коля попытался шмыгнуть в коридор. Он уже потянулся за шапкой, когда ему на плечи легли мягкие теплые ладони и пахнуло какими-то неземными духами:

– Коля, Коля, Коля. Нет. И, еще раз нет. Сегодня ты обязательно будешь с нами пить чай.

Елизавета Дмитриевна притянула его к себе и стала разворачивать лицом к кухне, оставаясь у него за спиной. Она его подталкивала к кухне. Он с ватными ногами и мурашками на спине шел и пытался отнекиваться:

– Да, я не голодный.

– Коля, ты еще не пробовал моих пирогов. Сначала попробуй, а потом уже говори.

Сели за стол. Клара снова хотела, встать коленями на стул, но ее остановила мать:

– Клара. Клара. Что же вы меня сегодня позорите перед Колей. У Вити лексикон как у биндюжника, ты себя ведешь как… как в портовом кабаке.

Клара послушно села правильно на стул.

Елизавета Дмитриевна наигранно возмутилась:

– Ну, что же ты, Клара? Реж пирог, угощай нашего гостя. Ты же будущая хозяйка. Привыкай.

Клара, высунув язык, стала резать пирог. Мать укоризненно посмотрела на нее, но промолчала. Коля взял кусок пирога, после того как Клара с Витей уже уписывали свои куски, за обе щеки. Клара, уплетая пирог сообщила:

– Мама, а у Коли трудности с английским. Ты ему поможешь?

– Какие трудности? Коля рассказывай.

– Встревожено поинтересовалась Елизавета Дмитриевна.

– Да, у нас учительницы английского нет.

– Как нет?

– Ну, наша учительница переехала в другой город, а другой учительницы пока не дали.

– И у вас что совсем занятий нет?

– Нет.

– А как же вы будете экзамены сдавать?

– Не знаю. Экзамены еще не скоро.

– Надо что-то делать. Так нельзя. Нет, так нельзя.

Раздался мужской голос:

– Что за шум, а драки нету?

– Все подняли глаза. На пороге кухни стоял Александр Иванович.

– Папа пришел, ура!

– Радостно завопила Клара.

– Пап, привет.

– Сдержанно поздоровался с отцом Витя.

Елизавета Дмитриевна вставила свое слово:

– Саша, ты вовремя. Садись за стол. Я пирог испекла.

Александр Иванович взял кусочек пирога и улыбнулся:

– Как же я люблю твои пироги Лиза. Когда ты печешь пироги, в доме просто праздник.

Он откусил кусочек пирога:

– Так, что у вас здесь стряслось?

– Саша, ты представляешь, у Коли в школе нет учительницы английского языка.

– Правда? А, я не знал. Разберемся. Коля, а так, просто интересно, почему ты выбрал английский, а не немецкий?

– А, какая разница. Английский сейчас модно.

– Да уж. Модно. Язык потенциального противника.

– Хмуро пошутил Александр Иванович.

– Я тоже не понимаю, почему нужно учить немецкий, если можно учить английский.

– Вставила Елизавета Дмитриевна.

– Ну, я думаю у Коли с немецким ни каких проблем бы не было.

– Почему?

– А, Колин папа в совершенстве немецкий знает. У него Берлинский акцент.

Александр Иванович посмотрел на Колю:

– Тебе, что, папа не рассказывал

Коля удивленно помотал головой:

– Нет. Я не знал.

– Узнаю Федора Петровича. Скромность, граничащая с…

Александр Иванович подбирал слово:

– граничащая с самоотречением.

– Саша, а ты откуда это знаешь?

– Я же говорил, мы вместе воевали. Федор Петрович, со своим знанием немецкого, просто чудеса творил в разведке.

– Не может быть.

– Охнула Елизавета Дмитриевна.

– Очень даже может. Он даже преподавал немецкий нашим разведчикам. Так что, у него и опыт преподавания есть.

– Ой, а может он поучит Витю и Клару немецкому. А, я бы ребят вместе с Колей подтянула по английскому. Заодно и французскому бы стала учить. Учить сразу несколько иностранных проще, чем один. Это я вам как специалист говорю, Коля, ты поговоришь со своим папой насчет немецкого?

Коля пожал плечами:

– Я попробую.

– Ой, я согласна. Я согласна.

– Запрыгала на стуле от радости Клара.

– А, мне английского, за глаза хватит.

– Заносчиво и с огорчением откликнулся Витя.

Федор Петрович, открыто радости от предложения заняться репетиторством не выказал, но согласился, не раздумывая. Клара была счастлива. Она получила возможность быть рядом с Колей три раза в неделю, о чем даже во сне не могла мечтать.

Мать прервала воспоминания Николая:

– Что соскучился по дому Коленька? Я сейчас гостя спать уложу, а то Борис устал, у него глаза слипаются. Целый день за рулем. Я быстро, я сейчас вернусь.

Пазл 44. Бойцы вспоминают минувшие дни

Однополчане, извинившись уединились в комнате Федора Петровича.

Федор Петрович виновато поинтересовался:

– Ты не против, Витя, что я тебя сюда из-за стола утащил.

– Наоборот, тут как-то более по-свойски. А, то другим может неинтересно наши разговоры слушать. Я понимаю, вы сыну совсем о себе не рассказывали. Стал его спрашивать о вас, чувствую, ничего он о вас не знает.

– Понимаешь, я детям о своих перипетиях не рассказывал. Боялся, не поймут. А, больше того боялся, что с ребятами во дворе из-за меня начнут спорить. Помнишь времена, какие были? Тогда за разговорчики можно было загреметь в края далекие. У нас во дворе один фронтовик по-пьяни ляпнул лишнего, и больше его не видели.

– Да уж времена были, не приведи Господи.

– Я думал, вы в гору пойдете, когда вы майором стали, в полковую разведку попали.

– Вить, давай на ты, а то, как не родные.

– Давай, Федор Петрович.

Помолчали, Хромов предложил:

– Давай за тех, кто не вернулся. Лица многих помню, имена вспоминаются, а фамилии уже нет. А, может и не успевал узнать я их фамилии. Помнишь, как тогда наши ряды выкашивало?

Виктор Петрович горько усмехнулся:

– Потери большие были. Это рейд тогда мы можно сказать малой кровью провели. Всего несколько человек убитых, остальные только ранены, при этом большую часть из них убили энкавэдэшники. Танюшка санитарка вас тогда перевязывать не хотела, думала вы эсэсовец.

Оба молча зажали в руках водку вспоминая былое. Как куски старого клеенного-переклеенного кино в их памяти замелькали картинки.


Когда Федора Хромова, черной немецкой форме втащили в окоп командир первого взвода поинтересовался у сопровождавших его солдат:

– Что важная птица?

– Хромов поднял голову:

– Не очень Саня, не очень. Всего лишь гауптман панцерзольдатен.

– Взводный кинулся к Хромову:

– Федор Петрович, живой. Господи. Живой.

Хромов превозмогая боль улыбнулся:

– Но, слегка ранен.

– Ни фига себе слегка, ты весь в крови. Санитары, мать вашу, сюда, бегом.

Звягинцев, помогавший втаскивать Хромова в окоп, сокрушенно пояснил:

– Множественное осколочное, стоял в танке корректировал огонь. Осколками царапнуло.

Подошла санитарка:

– У меня наших раненых полно, немец подождет. Когда своих перевяжу, тогда этим займусь.

– Таня, ты посмотри, это же Хромов. Хромов, Федор Петрович.

– Хромов сдавленно проговорил:

– Привет Танюша.

– Санитарка опешила:

– Хромов? А почему в немецкой форме?

Федор тихо проговорил:

– Так было надо, Таня.

Младший лейтенант с гордостью в голосе проговорил:

– Почему-почему? Потому. Потому что Хромов. Давай быстрей.

Пока перевязывали Хромова, с танков и с волокуш, которые приделали к танкам, снимали убитых и тяжело раненых. Раненые были и среди пленных. Медсестра, перевязывавшая Хромова, категорично заявила:

– Медсанбат без разговоров. Множественное осколочное, большая потеря крови.

– Она переводила взгляд с командира первого взвода на политрука Никитина:

– Ему операция нужна срочная. Не дай бог заражение крови или гангрена.

Хромов возмутился:

– Дайте хоть в нашу форму переодеться. Где Фролов? Пока с ним не поговорю никакого медсанбата.

Младший лейтенант пояснил:

– Ротного в штаб полка вызвали, за него политрук остался.

Хромов посмотрел на младшего лейтенанта:

– Так, Тарасов, срочно копайте капониры для танков, чтобы над землей только башня торчала, а они, задним ходом, могли выйти на оперативный простор.

Тот деловито спросил:

– Где копать-то, Федор Петрович?

Хромов посмотрел на Никитина:

– Ну, танков три. Значит по одному на каждый взвод. Я правильно говорю Александр Иванович?

У деревни раздался взрыв, потом еще один.

Кто-то сокрушенно сказал:

– Ну все, сейчас попрут.

Хромов усмехнулся:

– Нет, не попрут. Это два первых моих подарочка для немцев сработало. К тому же, дело уже к вечеру. Ночью фрицы воевать не любят. Сам прошлой ночью убедился.

Все напряженно всматривались в сторону деревни. Из-за леса, на фоне темнеющего заката, поднимался столб черного дыма.

Хромов заволновался:

– А где еще три подарочка? Разгадали что ли гады? Не должны были. Ладно, мне с комбатом надо связаться. Помогите до блиндажа дойти.

Запротестовала санитарка:

– Какой к черту комбат? Без вас доложат, что вернулись. Срочно в медсанбат!

Хромов отшучивался:

– Танечка, не убежит от меня медсанбат, он же не бегает.

– Федор Петрович, вам бы все шутить, а дело серьезное.

– Возражала медсестра, но плечо свое Хромову подставила.

Они уже входили в блиндаж, когда раздались интервалом в несколько секунд один за другим еще три взрыва со стороны деревни. Хромов обернулся в сторону деревни:

– Все пять сюрпризов мои сработали. Не разгадали. Аккуратность это у немцев национальная черта, а фантазия, точно, не их конек. На то и был расчет.

В блиндаже, когда Хромов, постанывая сквозь зубы, натягивал свою гимнастерку, связист ему подал трубку:

– Комбат.

Хромов приложил трубку к уху:

– Товарищ двенадцатый докладывает тридцать второй. Вышли в расположение своей части. Захвачено три коробочки противника и около двенадцати языков. Уничтожено пять коробочек и около ста единиц противника. Наши потери четырнадцать убитых, вместе с подразделением шестого – двадцать один, двадцать два раненых, считая меня. В связи с открывшимися секретными обстоятельствами, настаиваю на личном докладе первому, до моей отправки в медсанбат.

– А мне доложить нельзя эти обстоятельства?

– Никак нет, товарищ двенадцатый. Доклад связан с обстоятельствами гибели шестого и его людей. Они оказались немецкими диверсантами.

– Ты рехнулся тридцать второй? Думай, что говоришь.

– Ни как нет, не рехнулся.

– Ты ранен тридцать второй?

– Так точно, ранение не тяжелое, но большая потеря крови.

– Все у тебя не как у людей. Жди, сейчас переговорю с первым.

Через несколько минут раздался зуммер телефона. Хромов взял трубку:

– Тридцать второй на связи.

– За тобой придет машина, тридцать второй. Жди.

Пока ждали машину Никитин поинтересовался у Хромова:

– Кого за себя думаете оставить товарищ лейтенант?

– Да, любого из командиров отделений. Пусть Белов остается. Он мужик разумный, толковый. Да, и еще, пока не забыл. Те трое, которых расстрелять вчера хотели, вели себя в бою достойно. Один погиб. Погиб пусть не как герой, но в бою, лицом к лицу с врагом. Второй ранен, значит искупил. Третий тоже вел себя достойно. Прошу всех троих представить к медалям.

Никитин сделал кислую мину:

– Не пропустят их наградных. Батальонный комиссар костьми ляжет, а не пропустит. Сами подумайте. Вчера расстрел, а сегодня медаль. Так что ли?

– А, вы, товарищ политрук, добейтесь, чтобы их наградили. А всех командиров четверок представить к Красной Звезде. И звание младших лейтенантов они точно заслужили. Хромов заметил недовольство на лице Никитина:

– А, вы не морщьтесь, товарищ политрук. Это ваша работа. Настоящая работа для политработника, а не для галочки.

Хромов вернулся из воспоминаний к действительности:

– Давай за наших ребят, Витя.

– Потом, проглотив водку, продолжил:

– Я тогда тоже думал, что бога за бороду ухватил. Школу диверсантов с подачи особиста тогда организовали. Помнишь его.

– Да, помню, но ничего хорошего о нем, извини, не скажу. Допрашивал он нас после рейда с пристрастием.

Федор Петрович горько усмехнулся:

– Меня не допрашивал, не успел в медсанбат меня увезли. Но, когда командиру полка докладывал о рейде, он присутствовал. Намеки разные делал, расстрелом пугал.

Снова Федор Хромов стал перебирать в памяти тот разговор у командира полка. Стал припоминать, что было в этом разговоре вначале, что было потом. Он почти реально, как тогда, ощутил приливы слабости от потери крови.

Пазл 45. Секретный доклад Хромова

Снова Федор Хромов стал восстанавливать в памяти тот разговор у командира полка. Стал припоминать тот давнишний разговор. Что было в этом разговоре вначале, что было потом. Он почти реально, как тогда, ощутил приливы слабости от потери крови. Как будто это сейчас, а не тогда у него время от времени мерк в глазах свет.


В штаб приехали втроем – Хромов, санитарка и рядовой из взвода Хромова.

Хромов взял под козырек:

– Лейтенант Хромов для доклада прибыл. Здравия желаю, товарищ подполковник.

Подполковник щелкнул портсигаром:

– Здравствуй лейтенант. Сказали, что ты ранен, а я погляжу на тебе ни царапины.

Вступилась медсестра:

– На нем другая форма была, товарищ подполковник, та вся в крови была. Множественные осколочные. Товарищу лейтенанту срочно в медсанбат надо.

Хромов обратился к медсестре:

– Товарищ, санинструктор, попрошу вас, и вас рядовой оставить нас с товарищем подполковником наедине.

Подполковник продул папиросу:

– Присаживайся лейтенант. Докладывай. Я тут пригласил для беседы Александра Яковлевича, уполномоченного особого отдела. Уж больно ты серьезные заявления сделал.

Хромов оглянулся в дальнем углу блиндажа, в тени светился огонек папиросы. Командир полка спросил:

– Не знакомы?

– Никак нет.

– Отозвался Хромов.

– Ну, я-то наслышан о лейтенанте, и о его подвигах.

– Донеслось из угла.

Хромов продолжил:

– Разрешите доложить, товарищ подполковник?

– Давай Хромов.

– Первое. В деревне нас ждали. Знали точно сколько нас, и во сколько мы пойдем в атаку.

– С чего ты это взял лейтенант?

– Мы выступили ночью.

Подполковник выдохнул папиросный дым:

– Значит, нарушили приказ.

– Так точно. Виноват.

– А, Фролов тебя прикрывал. Я с него еще шкуру спущу за самовольство. Он ведь у тебя сейчас Александр Яковлевич?

– Нет, Петр Евграфович. Нет и не было.

Хромов удивился:

– В роте сказали что его в штаб полка вызвали и он здесь.

Командир полка посмотрел на особиста и добавил:

– Мне комбат докладывал, что твой старлей передал Фролову, что его в штаб вызвали. Я думал он к тебе пошел, отвечать за то, что у него в роте произошло.

– Шутишь, Петр Евграфович? Зачем мне вызывать ротного, если ему нужно операцией руководить? Не вызывал я его.

Хромов встал:

– Товарищ подполковник, разрешите позвонить в роту.

– Звони. Сержант дай лейтенанту вторую роту, второго батальона.

Связист отозвался:

– Прямой линии до роты нету.

Подполковник разъярился:

– Так пусть скоммутируют в батальоне. Днем раньше меня же соединяли с Фроловым.

Через некоторое время Хромову дали трубку:

– Говорит тридцать второй, дайте двадцатого.

Прошло несколько минут:

– Двадцатый прикажите искать бывшего двадцатого. Ищите не далеко, но тщательно. Не дальше, чем шагов сто от того места, где вы находитесь.

Хромов продолжил после паузы:

– Сам вижу, что уже стемнело. Ищите. Подключите к поиску бойцов, что поопытней. Когда найдете, немедленно доложите первому.

Командир полка поинтересовался:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7