Сергей Е. Динов.

Выползина. Портал 55. Дневники 90-х. Роман



скачать книгу бесплатно

Вернулся в аспирантуру технического вуза, но протянул лишь год, когда понял окончательно и бесповоротно, что увядающему Советскому Союзу ни ученые, ни инженеры в ближайшем будущем не понадобятся. Они вымрут, как динозавры, на несколько следующих грядущих поколений.

Так оно и случилось.

Сообразительный от природы, вопреки навязчивой родительской опеке, «маменькин сынок» Федор занялся коммерцией раньше других одноклассников. Чем только он не занимался с самыми доверенными друзьями! Разумеется, спекуляцией в Апраксином дворе99
  Известный торговый комплекс города. В 2014 году архитектурному ансамблю исполнилось 260 лет.


[Закрыть]
, продажей и перепродажей валюты, иноземных шмоток и парфюмерии. Даже частную мануфактуру в подвале Сенной открыли: шили холщовые сумки, лепили трафареты с «Beatles», «Rolling Stones», «Deep Purple»1010
  Популярные британские рок-группы.


[Закрыть]
… Поднаторев, Федор занялся любимым и полезным делом – комплектацией первых игровых приставок и настольных компьютеров.

Успел купить новенькую «пятерку» – ВАЗ-2105 с галогеновыми фарами и крохотную однокомнатную квартирку, которая затем ушла за долги апраксинским бандитам, «крышевавшим» подвальную коммерцию. Неудачливый коммерсант постоянно, как доверчивый лох, колебался относительно исходного материального, так себе (!) среднего уровня: зарабатывал и терял, вновь зарабатывал и вновь терял всё, до копейки. Пока не пришел в нынешнее устойчивое положение среднего заработка и унылого прозябания командированного скитальца.


Но вернемся в купе спального вагона, где не собирались спать. В интимной полутьме светильников у изголовья лежанок брюнетка посверкивала влажными сливами глаз и напряженно замолчала. Она была потрясена ладной суровой фразой, что не стоит «тревожить товарища капитана», сказанной спокойно и внушительно. Развернутая «ксива»1111
  Ксива – жарг. тюремн. – записка, письмо, документ, удостоверяющий личность.


[Закрыть]
с красными корочками, фотография, схожая с владельцем документа, добила ее окончательно. Брюнетка насупилась, затаилась в обиде и тревоге минут на десять, затем все же решилась на переговоры о перемирии, не теряя при этом чувства собственного достоинства и наглости профессиональной проститутки:

– Извини, мент, за грубости.

– Продолжай в том же духе.

– Хочешь, за знакомство сделаю что-нибудь эдакое приятное? Откровенное и бесплатное.

По долгу унижения и уважения к службе.

– Эк тебя корежит, свободная девушка? Отвернись к окну и тихонько похнычь про тяжелую житуху, как обыкновенная российская баба, пока дядя не заснет.

– Ок! – воскликнула брюнетка, переняв производную от английского «окей!» за свою, оригинальную присказку. – Похныкать – можно! Посочувствуешь?!

– А помолчать?! – разозлился Федор.

– Вот тут – извини. Я такая распаленная нынче! Такая разгоряченная беготней, переездами, перелетами! Нервы звенят! И замолчать?! На всю ночь?! Это выше моих сил! – призналась брюнетка.

– Не повезло, – тяжко вздохнул Федор.

– Эт точно! – весело откликнулась попутчица. – Но так что?

– Что? Дыши ровно, говори сдержанно, без возгласов и воплей, чтобы дядя смог задремать.

– Для мента у тебя слишком здоровое чувство юмора, – примирительно заметила брюнетка.

– Астронавты любят открытый космос, а не черные дыры. И не лезут куда попало… без скафандра, потому и здоровое чувство до сих пор.

– Ок! У нас с собой было! – задорно хмыкнула брюнетка, ловко выхватила из дамской сумочки прозрачный квадратик с кружком красного презерватива.

Федор не удержался, фыркнул от смеха и спросил серьезно:

– Водительское удостоверение имеешь?

– Имею, – с готовностью ответила брюнетка.

– Купила?

– Ну, почему же?.. Подарили.

– И машину водишь?

– А как же, – расслабилась попутчица завязке дружеского разговора.

– И правила дорожного движения знаешь?

Брюнетка снисходительно кивнула.

Забавный предмет, положенный на столик, напоминал миниатюрный макет дорожного знака из учебного пособия к «Правилам дорожного движения».

– Так вот же знак! – он ткнул пальцем в столешницу близ презерватива. – Движение в твою сторону запрещено! – по-детски обрадовался Федор смешным символам и совпадениям. – Я же сказал, с детства люблю космос, а не канализацию.

Смуглая от загара, как цыганка, брюнетка вспыхнула шоколадным румянцем от оскорбления, но сдержалась в ответной дерзости, видимо, решив или удавить попутчика этой же ночью шнурком от его кроссовок или отравить клофелином.

Что может быть прелестней румянца на щеках симпатичной смуглой, словно крепкий кофе с молоком, молодой женщины? Только нежный прозрачный румянец на щеках белокожей блондинки с голубыми глазами.


Брюнеток Федор терпеть не мог и опасался с времен начальной школы, когда его, первоклассника, напугала цыганка в темном подъезде, нагадав неприятностей на всю оставшуюся жизнь от двух черноволосых женщин и дальнюю дорогу в казенный дом. Цыганка, как выяснилось позже вечером, представилась соцработником и обворовала соседку родителей Федора по этажу – доверчивую, одинокую пенсионерку тетю Серафиму.

С тех пор Федору казалось, что во всех брюнетках живет черное, ведьмовское, коварное начало. При всем том, что блондинки бывают тоже – не подарок, но нежности в их образе гораздо больше. Надо признаться, предсказание долгой дороги Федору нравилось, если трактовать его, конечно, с оптимизмом, а вот из черноволосых женщин на его жизненном пути встретилась так близко эта первая, других он избегал.


По вагону объявили об отправлении поезда. Состав плавно и незаметно тронулся, будто не вагоны покатились в сторону Петербурга, а платформа с провожающими стала медленно отъезжать к Москве.

Чувствуя некоторую собственную вину, что поддержал разговор и направил в грязное русло похоти и разврата, Федор попытался обострить ситуацию и вырулить беседу на хорошую ссору, чтобы болтливая соседка обиделась и замолчала до самого Петербурга:

– Укладывайся, тетя, и похнычь в подушку. Как поняли?! Приём! Я – тыщща девятьсот девяносто третий!..

Пока попутчица туго соображала, при чем тут цифра грядущего года, Федор успел пролистнуть странички журнала с новыми зарубежными достижениями компьютерного рынка.

– Ах, тварь ментовская! – зашипела брюнетистая тварь зловеще.

Федора приподняло с койки для возможной самообороны.

– Оскорблять?! – воскликнула попутчица.

– Здравствуй жжж… желание под Новый год! – все еще смело иронизировал Федор. – При чем тут премия «Оскар»?

Брюнетка загорелась всеми кровеносными сосудами напомаженного личика, вряд ли оценила сложную шутку, но, на удивление, сдержалась от резких высказываний, наоборот, расслабилась, принялась расстегивать на груди полупрозрачную блузку.

– Ладно, ехать всю ночь. Давай мириться. И поговорим по душам, – предложила она интимным шепотом. – Где у тебя душа, мент? Может, их у тебя две, как у женщин – в каждой груди или, одна, как у настоящих мужиков, – под мочевым пузырем?

Очень вовремя в дверном проеме возникла грудастая проводница. В форменной пилоточке, прицепленной заколками к копне выгоревших до желтизны волос, – она уже напоминала бравого солдата Швейка в женском обличье. Проводница поставила на столик перед Федором стакан мутного чая в почерневшем мельхиоровом подстаканнике, глянула на расстегнутую, до черного кружевного лифчика, блузку брюнетки, хмыкнула, мало сказать, презрительно, – свирепо и заявила:

– Гонору-то!.. гонору было, девочка! А уж, гляньте, расстегается до пупа! Заплатите за постель, граждане, и можете начинать!

– Вылететь с работы, гражданка, прям по ходу поезда, не желаете? – грозно спросил Федор. – Например, в Лихославле?!

– Он – мент! – запоздало предупредила попутчица, тоже из женской солидарности.

Проводница посерела лицом, но извиняться не стала.

– У нас тут своих целая бригада ходит по вагонам, – напомнила она и более радушно предложила:

– К чаю чего желаете? Имеются печеньки «Столичные». Десять тыщ1212
  1992 год – высший номинал выпускаемых рублей 10 000 рублей. Это было время дефолтов, инфляции и роста цен: «денежные реформы», «обесценивание денег», «дикие нули» – и прочие символы «перестройки».


[Закрыть]
, – неловко пошутила она. – Плавленые сырки «Дружба».

– «Дружба», – годится. Принеси, пожалуйста, простоквашу для моей попутчицы. Пусть остынет и сделает кислую маску лица.

– Молочных продуктов не держим, – пояснила проводница.

– Тогда у бригадира попроси косячка дёрнуть, но не говори, что для оперуполномоченного, я – на секретном задании!

– Запрещенного не держим, – заныла проводница, полагая, что пассажир провоцирует на криминал.


Рокировка


Пока отважный Федор так нелепо и неумело задуривал головы двум растерянным женщинам, он и не предполагал какие неприятности навлечёт на собственную голову. Его фразу «не станешь тревожить товарища капитана» попутчица восприняла буквально, хотя он вложил в слова шутливый смысл. Федор действительно был товарищем капитана, точнее, школьным товарищем нынешнего «гаишника», капитана Виталия Поршева, по прозвищу «Порш». Они не виделись с окончания школы и встретились на Сенной площади перед самым отъездом Федора в командировку. Это был единственный раз в жизни, когда водитель обрадовался гаишнику, остановившему его в вечернее время за движение без габаритных огней, включить которые Федор, в очередной раз, попросту забыл, усевшись в свою грязную «пятерку» после неудачного рабочего дня, торопясь сделать пару визитов к постоянным заказчикам.

Капитан Поршев постарел, заматерел, был багров лицом, видимо, от регулярной выпивки и постоянной работы на свежем воздухе. Взрослый Порш в форме походил на располневшего актера Жженова в фильме «Берегись автомобиля». Порш узнал одноклассника по скуластому лицу, довольно длинному носу и характерному шмыганью вечно сопливого соседа по парте. Фамилия в водительском удостоверении усилила радость Поршева.

– Ипатий! Ты, как погляжу, всё в отличниках ходишь?! На пятерках раскатываешь! – заорал радостный, неунывающий, «твердый» троечник Порш, кивнул на неухоженный, помятый, грязный ВАЗ-2105, приветливо козырнул. – На первый случай, старому другу, прощаю нарушение правил! Но повтори ПДД от корки до корки, мастер – СП! Проверю как-нибудь лично за чашечкой коньячка!

– Я ж не балерина, Порш, чтоб па-дэ-дэ каждый раз повторять! – отшутился Федор. – У меня права человека и водительское удостоверение, знаешь ли, с восьмидесят – ого (!) какого года! Я – опытный водила!

– Всё шутки шутишь, Ипатий! Эт хорошо, оптимизм в нашей стране – редкость. Рад тебя видеть, старина. Знаешь, тут анекдот один водитель рассказал. Останавливает гаишник нарушителя, засовывает морду в окно и говорит: Сержант Петров. Трое детей.

– От одной жены?! – шутливо уточнил Федор.

– Про любовниц и не спрашивай! – поддержал Поршев.

С юмором у них с детства было все в порядке, потому расслабленно посмеялись вместе.

– Позвони, как вернешься. С женой познакомлю, с детьми. С тещей, – грустно усмехнулся Поршев.

– Не, с тещей не надо. Своей хватило, – отказался Федор.

– Счастливого пути, Мастер – СП!

– И вам не скучать!


Надо пояснить, почему Порш называл школьного друга «Мастером» да еще «СП». Дело в том, что Федор, по их товарищеским меркам и заслугам, – «Заслуженный Мастер С Понтом (отсюда – „СП“) по просмотру кинофильмов». Ему удалось в школьные времена, вместо уроков, вместе с Серегой Васильевым, с параллельного класса, просмотреть за один день, начиная с утреннего сеанса, кончая вечерним, – рекордное количество фильмов в кинотеатрах в округе Невского проспекта. Потому компания во главе с Поршем присвоила Федору и Сереге звания «Заслуженного Мастера – СП». Федор до сих пор оставался страстным поклонником советского кинематографа и, при случае, сравнивал типажи людей с актерами кино и телевидения. «Заслуженный», потому что заслужил Федор за пропуски занятий в угоду кинематографу множество выговоров и грозных записей в дневнике красной перьевой учительской ручкой. До «международных» мастеров Федор с Серегой не дотянули. Повзрослели. Но да это все из далекого, безмятежного детства, из другой, как говорится, жизни.


– И все-таки, – настаивал Порш, – заезжай через недельку в гости. Кухню как раз подремонтирую.

– Не, Порш, – отнекивался Федор. – Лучше, ты – ко мне. Ты ж с тещей живешь. А я, по-прежнему, – с родителями. Мне своей, страшной тещинской зануды, хватило выше крыши. Ррразвела!

– Да ладно?! – удивился Порш. – Наш тихоня развестись успел?! Раньше всех?! Решительно понимаю!.. Тещщща – щщщучья голова! Одна на всех – змеиная порода! – прорычал Поршев и нервным взмахом полосатого жезла остановил вишневую «восьмерку» с прибалтийскими номерами. Приветливо козырнул Федору на прощание.

Они условились созвониться через неделю, после возвращения Федора из командировки. С первого взгляда, показалось, – капитан вполне приличное звание в ГАИ. Можно было порадоваться карьере бывшего одноклассника. В отличие от звания капитана запаса самого Федора, которое он получил три года назад на военных сборах, и которое ничего не значило и таило в себе опасность быть призванным в Чечню или в следующий ограниченный контингент, скажем, куда-нибудь в Сомали или Зимбабве для оказания дружеской помощи развивающимся странам.


– Простите – извините, товарищ, – в щель приоткрытой двери притихшего купе сунулась краснощекая мордочка хомячка. Упитанный, потный мужчинка со смущенной улыбочкой скромного научного работника, что находился в зарубежной командировке, и которому до жути захотелось посмотреть эротическое кинцо в видеосалоне, но он страшно стеснялся этого своего грязного желания. Мужчинка являл собой эдакую неумелую карикатурку на замечательного актера Евгения Леонова, только без лысины и с тухлым обаянием заурядного чинуши. Толстячок обратился к Федору, пытаясь не замечать раскинутых на полке прелестей жгучей брюнетки.

– Извините, проходил мимо к проводникам, уловил отдельные реплики вашего разговора, с нотками раздражения, и, знаете ли, мог бы поменяться местами… – смущаясь, предложил толстяк.

– С удовольствием! – в благородном порыве воскликнул Федор. – Но предупреждаю, что у мисс прямо-таки сексуальное недержание!

– Простите, – толстяк обратился теперь к брюнетке. – Если позволите, хочу предложить именно вам пройти на мое место. Там, знаете ли, расположилась тоже ммм… одна дама, – промямлил научный работник. – Двум дамам, думаю, будет значительно удобнее расположиться на ночь в одном купе.

Брюнетка бешено сверкнула глазами, будто швырнула Федору в лицо мокрые, тухлые сливы, фыркнула от злости и возмущения, что не произвела шикарными формами никакого впечатления на двух придурков мужеского полу. И не заставила себя долго уговаривать. Так, в расстегнутых одеждах, и прошествовала со своим клетчатым баулом для «челноков» в конец вагона. Благодарный толстячок потащил следом брюнеткин объемный пластиковый чемодан на колесиках. Федор выглянул в коридор, полюбовался на прощание стройными ножками брюнетки в облегающих лаковых сапожках. Вздохнул, удрученный своим же опрометчивым решением.

Что ж, если Фортуна, по вашей собственной глупости, повернулась, извините, задом, – полюбуйтесь хотя бы ее фигурой. На прощание.

Федор спохватился, приподнялся, приподнял купейный лежак, убедился, что в багажном отделении осталась его собственная, стандартная клетчатая сумка, точно такая же, как и у брюнетки, со скромными подарками для родни и мамы с папой.


Огромной пустой люлькой, из которой давно выпал ребенок, коридор спального вагона мягко и мерно раскачивался. Поезд набирал ход. Двери всех купе были задвинуты, образуя единую стенку с красными тревожными ручками стоп-кранов. Пассажиры торопились урвать короткий, дорожный сон, чтобы ранним утром в северной столице выглядеть пристойно, и успеть за рабочий день еще что-нибудь сделать полезного: купить, достать, встретиться с партнерами или приятелями, просто обежать быстроногим туристом примечательности северной столицы. А быть может, как и Федор, вернуться в унылое бытие серых рабочих будней и забыться до следующего случая приятных командировочных ожиданий.

Свою клетчатую сумку, традиционную, как у нынешних «челноков», брюнетка забрала сама. Федор это ненароком отметил. Видимо, она хранила там более ценный груз. Толстячок научный работник перетащил чужой чемодан в последнее купе перед тамбуром, вернулся с коричневым дерматиновым дипломатом и туго набитым портфелем профессионального командированного, поблагодарил судьбу и попутчика, тут же разделся до лиловых кальсон, забрался под одеяло и с блаженством прикрыл глаза.

– Доброй вам ночи, товарищ, – устало улыбнулся он и широко зевнул до хруста в челюсти, – вы спасли мое целомудрие. За семнадцать лет семейной жизни ни разу не изменял жене и, кажется, не смогу этого сделать никогда. При любом соблазне! Да и вам, похоже, не по душе пришлось такое бурное соседство. Так что пусть эти две милые дамы составят друг другу компанию.

Попутчик подавил улыбку зевком, протянул спичечный коробок и попросил:

– Будьте любезны, перед тем как лечь спать, суньте, пожалуйста, под защелку. Грабят, знаете ли. Столько понарассказывали, хоть самолетом летай… Но боюсь… боюсь, знаете ли, замкнутого пространства и этой дикой высоты… Однажды летели с супругой в Адлер, по салону объявили: «Наш полет проходит на высоте десяти тысяч метров над уровнем земли!» Мне стало плохо с сердцем! Еле откачали нитроглицерином… Вы только представьте, какая это дичайшая высота?!.. Десять километров!.. Живу, знаете ли, рядышком, в Смольническом районе, на Старо-Невском, рядом с Александро-Невской лаврой. До Московского вокзала, сами понимаете, пешком минут десять – пятнадцать. До аэропорта же Пулково ехать час, плюс – минус… если нет заторов и ремонтов дорог… В общем, долго. Извините, вы сами москвич будете?

– Запорожец1313
  ЗАЗ-965 – «Запорожец» – советский микролитражный автомобиль. За характерные формы корпуса прозван в народе «горбатым».


[Закрыть]
, – неудачно пошутил Федор. – Горбатый… Я сказал: Горбатый! – уже шепотом вспомнил он знаменитую фразу Владимира Высоцкого в роли капитана Жеглова из телефильма «Место встречи изменить нельзя». Сосед устало прикрыл веки, засыпая, и только разочарованно и даже презрительно промычал: «ммм, из запорожец!»

Приторным, почти елейным своим тоном и нескрываемой гордостью в подробном описании, где он живет и проживает, «научный работник» показался Федору замшелым провинциалом, который по окончанию ленинградского ВУЗа получил в жены коренную петербурженку, скорее всего, старую деву с двумя образованиями. В нагрузку приобрел – тещу, домашнюю пианистку, и тестя, например, – профессора университета бывшего Жданова1414
  С 1821 года – Императорский Санкт-Петербургский университет. С 1969 по 1989 год – Ленинградский государственный университет имени А. А. Жданова. 1991 года – Санкт-Петербургский государственный университет.


[Закрыть]
. Не уважал Федор подобных заискивающих провинциалов. Почему надо стесняться своего происхождения? Тем более, своей малой родины? Почему нельзя с такой же гордостью поведать новому знакомому, что вышел родом, скажем, из великого города Устюг, Углич или Киржач и приплести долгую историю своего города с времен татаро-монгольского ига?

Сам Федор может о себе с гордостью заявить, что родился в Ленинграде, хотя родители его отца не учились в царскосельских лицеях и не знавали друзей Пушкина, а собирали сельхозпродукцию в соседней Гатчине.

Федор повертел в руке коробок спичек с этикеткой, где крупными буквами значилось: «ФСК. Реклама на спичках». Что бы это значило, ФСК? Федеральная Служба Контрразведки, что ли?!

«Запереть дверь на коробок». Такая мера безопасности против вскрытия ночью купейных дверей многим пассажирам беспокойных девяностых годов двадцатого столетия была знакома.


Во времена пресловутой «перестройки», перестрелок и грабежей, – в фирменных поездах проводники выдавали специальное устройство на пружинке для секретного блокирования двери изнутри. В нефирменных поездах, можно было сунуть спичечный коробок под защелку двери. Коробок по размерам как раз подходил в углубление. Тогда из коридора вагона ночные грабители не смогли бы без шума опустить металлический язычок защелки, скажем, стальной линейкой, чтобы проникнуть в купе с целью грабежа, когда усталые пассажиры глубоко спят.

Впрочем, в вентиляционные щели двери могут поднапустить газовой отравы. Никакой хрупкий спичечный коробочек не спасет. Взломают и выпотрошат всё купе, как это случилось год назад со знакомыми ювелирами. Главное, чтоб не лишили жизни, моральные уроды, остальное всё наживаемо. Ювелиры после грабежа в поезде и довольно тяжелых травм выжили и продолжили свой небезопасный бизнес, но уже в эмиграции, в Германии.


Федор тяжко вздохнул своим унылым, тягостным мыслям. По глубокому противоречию многогранной человеческой души он все же сожалел, что фигуристая брюнетка в благоухании дорогих духов не осталась рядом в купе. О любовных утехах Федор, разумеется, не помышлял. С брезгливостью вспомнил свой единственный неудачный опыт с сокурсницей в подобных вагонных обстоятельствах, при неожиданной совместной командировке. Судорожные, потные объятия скорее напоминали встречу и расставание при минутной остановке поезда на далеком полустанке, когда безнадежно влюбленный сельский механизатор встретил на минуточку свою давнюю школьную любовь, которая вынужденно вышла замуж за среднеазиатского военного и проживала нынче, скажем, в далекой южной Кушке.

Как там говаривали на военных сборах опытные «деды», отслужившие в армии перед поступлением в институт? Есть в Союзе три дыры: Эмба1515
  Бывший советский военный полигон в Казахстане.


[Закрыть]
, Кушка1616
  Бывший советский военный городок, ныне город Серхетабад в Туркменистане.


[Закрыть]
и Мары1717
  Город Мары был основан в 1884 году, как российский военно-административный центр. В советское время в Мары-2 базировался авиационный полк. В 2015 году город Мары (Туркменистан) был провозглашен культурной столицей тюркского мира.


[Закрыть]
.


Неудачника и скромнягу Федора заинтриговала неукротимая натура брюнетки, за которой угадывалась незаурядная биография. Теперь же ему была гарантирована бессонная ночь, полная мучений и разочарований своими поспешными решениями. Первыми же своими откровенными поступками и фразами брюнетистая стерва подогрела интерес и любопытство скромного холостяка.


Федору, похоже, впервые в жизни начинало везти на поприще любовных авантюр. И поплеваться бы через левое плечо, чтобы не сглазить и ни накаркать чего-либо худого.

Минут через двадцать после ухода брюнетки, когда, казалось, все тихо и мирно разрешилось, дверь с грохотом отодвинуло в сторону. В купе выперло огромную тётку в искрящемся розовом синтетическом халате с потрясающим утесом грудей. Эдакую Наталью Крачковскую кавказского происхождения. Из недр ее необъятной разъяренной утробы прохрипело:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7