Сергей Е. Динов.

Выползина. Портал 55. Дневники 90-х. Роман



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки М. З. Серб

Иллюстратор М. З. Серб

Редактор Клим Рябушинский

Фотограф Сергей Баранов


© Сергей Е. ДИНОВ, 2017

© М. З. Серб, дизайн обложки, 2017

© М. З. Серб, иллюстрации, 2017

© Сергей Баранов, фотографии, 2017


ISBN 978-5-4485-3851-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Экслибрис 90-х. М. З. Серб

Об авторе

«Пойду, поймаю образ на перо…», 1979 г.


Сергей Е. ДИНОВ,

автор сценариев анимационных, документальных, художественных фильмов и телевизионных сериалов, романов «СВЕРЧОК ДЛЯ ДЕВОЧКИ» (в редакции издательства ЭКСМО: «ЛОХ И БАНДИТЫ», «ЛОХ – ДРУГ БАНДИТОВ», «МЕШОК БАКСОВ И НЕМНОГО РУБЛЕЙ», «ГОП СО СМЫКОМ»), романа «БАРЫШНЯ С ПЕТЛЕЙ НА ШЕЕ» (журнал АСД), кинороманов «БЕЗДОНКА», «МАСКАРОН», сборников рассказов «ДАЛЬНЕЕ НЕБО», «ЛУТКОВА ИЗБУШКА» и др.

Предисловие автора

«И прошлое кажется сном», композ. М. З. Серб, 1993 г.

«Выползина – шкурка насекомого или гада, из которой животное выползло, покинув ее, как делают гусенички, змеи».

В. Даль. «Толковый словарь, 1909 г.

История эта случилась задолго до публичного скандала и уголовного дела по кражам из Государственного музея Эрмитаж в 2004 – 2005 годах.

В объеме покет-бука11
  Покет – бук – книга небольшого формата. Буквально, с англ. pocket – карман, book – книга.


[Закрыть]
рукопись получила вялые рецензии одного из крупных московских издательств и не пошла в печать.

До этого издали и переиздали роман со скромным авторским рабочим названием «Сверчок для девочки». Причем, роман отлеживался в издательстве с полгода. Автору поясняли и успокаивали: пока его приключенческое произведение не подходит под единственную рубрику издательства – «Черная кошка». Через месяц позвонили, поздравили с подготовкой романа к изданию, пошутили, что специально под этот роман открыли рубрику «Русские разборки».

Сначала было издание в двух книгах в твердой обложке под «коммерческими» названиями издательства «Лох и бандиты», «Лох – друг бандитов. Затем было переиздание в формате покетбука в мягких обложках с подобными же названиями «Лох и бандиты», «Лох и снайпер», «Лох – друг бандитов», «Лох и кидалы».

Еще раз переиздавали роман в мягких обложках, но уже в рубрике «Черная кошка».

Наконец, без ведома автора, буквально, за месяц до окончания контракта с издательством, «лохиндиада» вышла в четвертый раз, в двух книгах, в твердой обложке, с невероятным названием «Мешок баксов и немного рублей» и «Гоп со смыком».

Никогда бы автор не узнал о дополнительном издании, если бы ни одноклассники, разъехавшиеся по всему миру. Друзья прислали книги из… Канады, с возвратом, для автографов. Выяснилось, что издательство распространяет книги не только в Европе и Азии, но в Америке и Канаде. Причем, официальный тираж романа, по самым скромным оценкам, зашкалил за 750 тысяч экземпляров.


Роман «Выползина» издательство отвергло.

Похоже, автор провинился тем, что регулярно спорил с одним из редакторов и отстаивал свою авторскую позицию на текст, на образы интеллигентных гангстеров из бывших спортсменов, а не беспредельщиков с примитивным бандитским сленгом. Роман о «Сверчке», о скромном компьютерщике, в силу обстоятельств, поневоле втянутым в затяжное приключение, был основан на реальных событиях. Автору хотелось сохранить схожесть персонажей с реальными людьми, с кем он был лично знаком. Хотелось, по возможности, обойтись без смакования грязи человеческих отношений, подробных описательств жестокости бандитских 90-х. Хотелось человеческих взаимоотношений даже в таком жанре, как криминальный, приключенческий роман.


Рекомендации начинающим авторам. Никогда не спорьте с редакторами! Тем более, если они родственники, жены, сестры, племянницы… Задушите авторское самолюбие, отмолчитесь, хотя бы до десятого издания, когда перейдёте в статус «избранных», и на вас начнет трудиться назначенные литературные «подмастерья»22
  О литературных рабах – отдельный роман, под условным названием «На галерах написателей».


[Закрыть]
. Назовем это так!

Чтобы периодичность выпуска покет-буков под вашим псевдонимом или фамилией достигла двух позиций в месяц. Это, заметьте, при четырехстах стандартных печатных листах. Ну-ка, написатели, кто способен на такую работоспособность?! Двести страниц в месяц («Word», размер шрифта – 12) и год без продыха!


После первых «разрушительных» правок автор новоявленного «Лоха» обратился к главному редактору издательства:

– Зачем же вы назначили мне редактором женщину, а не мужчину?! Никогда по жизни у меня не складывались нормальные деловые отношения с женщинами!

Главный редактор удивился, откуда посторонние узнали, что редактор – женщина.

– По первой же исправленной строчке! – пояснил автор. – В тексте было: «он уселся за руль и запустил двигатель», редактор исправил: «он сел за руль и завел мотор»! «Завел мотор» – могла написать только женщина.

Главный редактор добродушно посмеялся и оставил на первых двух частях романа редактором женщину.

Автор не сдавался, упорно отстаивал свои, оригинальные, как ему казалось, метафоры. Ведь удачные метафоры в тексте даже окололитературного произведения придают ему особый шик и неподражаемый авторский взгляд на суровую окружающую среду… Или четверг… Тут уж как напишется…

К примеру, в одном из эпизодов «лохиндиады» описывалась… напряженная тишина в подвале, где притаились от врагов главные герои романа. «С отопительных труб капала вода, будто вечером на пруду чмокали караси…» и тому подобное. Редактор возмутилась: «Какие караси? Почему они чмокают?!» Категорически отвергла объяснения автора, заядлого подводного охотника, что ему самому не раз доводилось слышать подобные чмоканья, когда рыба ловит ртом крохотных насекомых, летающих вечером над водой. Караси были жирные, меднобокие. Поджаренные бабушкой в сметанке на сковороднике в русской печи являли собой неповторимое, вкуснейшее блюдо под ледяную водочку в хорошей компании с друзьями – охотниками.

Подобные метафоры и описания беспощадно вычеркивались и сокращались до своего простенького редакторского варианта, типа: «В подвале повисла гнетущая тишина».

Когда автор понял, что споры с редакторами бесполезны и себе дороже, то предложил издательству ироничный «Обновленный справочник литературных штампов». С примечанием: «Редакторам нового поколения». Где, например, предлагал вместо «замыленного» штампа, типа, «повисла гнетущая тишина», использовать обновленный штамп: «В подвале так накурили, было где повиснуть гнетущей тишине».


В итоге, редактора и рецензенты в отместку не поверили в правдивость истории о «Выползине». Написали смешные рецензии, типа, «перебор с эротизмом» и «такого в реальности не могло быть». В издании романа было отказано.


Жизнь продолжалась. Прототипы некоторых персонажей благоденствуют до сих пор. И готовы подтвердить письменно почти всё происходящее в романе.

История о «Выползине» не стала менее актуальной, хотя события в романе разворачиваются в начале 90-х годов прошлого столетия. Наоборот, криминальное продолжение история имела еще с десяток лет.


Во избежание возможных недоразумений, с ныне здравствующими, следует предупредить читателя, что все события данного повествования, разумеется, вымышлены. Совпадения с реальными личностями совершенно случайны.

Спальное место

Времена были сложные, жуткие, страшные. Девяностые.

Номиналы денежных купюр перевалили за десятки тысяч. В моде у «новых русских» были малиновые пиджаки, кожаные куртки и бритые затылки. Свободная торговля начиналась с рекета33
  Рекет – вымогательство. С англ. protection racket – букв. – крышевание.


[Закрыть]
, убийств и толп «челноков» с клетчатыми сумками на вокзалах. Литва первой откололась от соцкоммуналки и вывесила у ВДНХ в Москве национальный флаг самостоятельного государства. Скромные рядовые жители страны разных Советов притихли в своих коммуналках и «хрущевках», затаились перед грядущими катастрофическими переменами, не ожидая от правительства ничего хорошего. Компартия трещала по швам и разваливалась. Рядовые члены, прозрев от семидесяти лет беспросветной веры в светлое будущее, сжигали партбилеты в печках – буржуйках44
  Комнатная печь небольших размеров, из металла, широкое применение в первой половине XX века.


[Закрыть]
. Воровали все. Тянули по-крупному и по мелочи. Усиленными темпами шло становление начального капитала новых буржуа. Гражданам бывшего Советского Союза предстояло очередное выживание, на этот раз с грандиозным разгулом бандитского капитализма.


Скромный менеджер55
  Управляющий низшего звена.


[Закрыть]
по продажам компьютерного оборудования возвращался из командировки.

Новомодное слово «менеджер» и полтора высших образования обязывало вести себя с достоинством представителя бурно развивающейся фирмы. Но зарплата в 270 американских рублей не позволяла приодеться соответствующим, фирменным образом. Портфельчик с колесиками шифрозамков и тот был приобретен на вьетнамском рынке. Клеенчатая клетчатая сумка для «челноков» куплена в киоске на площади Трех вокзалов за час до отправления поезда исключительно под сувениры для многочисленной ленинградско-петербургской родни. Одни родственники Федора Ипатьева и в советское время именовали себя петербуржцами, другие – упорно ленинградцами. Если к блокадникам и участникам войны не было вопросов. То брат деда Федора, в юности жандармский пристав, в зрелости мелкий партийный работник категорично не принимал переименования города «революционной славы» обратно в Санкт-Петербург. С внучатым племянником у деда по этому поводу разгорались горячие споры. Но сошлись на том, что город можно было бы переименовать в Петроград. Но оставим исторические экзерсисы для потомков.


Поезд «Москва – Санкт-Петербург» отправлялся через двадцать минут.

В тишине спального вагона, уставшему от недели выставочной беготни, командированному холостяку, Федору Ипатьеву хотелось одного и одному – выспаться под мерное постукивание колес и покачивание огромной люльки «мягкого» вагона. Утром, сразу с платформы Ленинградского вокзала надо было бежать на работу, готовить отчет по выставке. На второе спальное место разоряться не захотелось. Федор напряженно ожидал, кто же займет свободное место рядом. От этого зависело, насколько спокойной станет ночь пути к родному городу.


В прошлом, специалист по звездам, нынче скромный консультант компьютерной фирмы. По совместительству, торговый агент, с красивым названием должности – «менеджер», Федор Ипатьев, при оплате проезда в командировке только в купейном, раскошелился на билет в СВ. Расстроенная неудачами на коммерческом фронте, нервная система неудачника не вынесла бы в эту ночь любой компании в купе на четырех человек, ни женской, ни мужской. Одного несносного попутчика всегда легче перенести, чем троих.

В переездах долгой командировочной жизни Федору (а это более десяти лет!) не везло категорически. В купе обязательно попадались пьющие или храпящие соседи, если мужики. Если дамы, то, в основном, беспардонные толстенные торговки, бухгалтера, завотделами и секций универмагов. Сопящие, скандальные, болтливые, визгливые… зануды!


Минут за десять до отправления поезда Федор воспринял с болезненной тревогой и досадой появление в купе жгучей молоденькой брюнетки с хищным взглядом рыси и таким же оскалом искусственных зубов.

«В землянку, с оплывшими глиняными стенками, с бревенчатым потолком в один накат из неотесанных берез, грязную, вонючую, пропахшую кислыми портянками и потом давно не мытых солдатских тел, вползла чистенькая связисточка со штаба фронта в облаке запаха новенькой шинели и начищенных хромовых66
  Хромовые – сапоги, изготовленные из мягкой, тонкой коровьей кожи, выдубленной хромовыми солями. В СССР такие сапоги в войсках, в основном, носил офицерский состав.


[Закрыть]
сапог…» – пришла на ум Федору замысловатая строка фронтового романа советских времен из любимого маминого литературного журнала «Роман-газета».

Современная «связистка» была молода, хороша собой, в дорогущей песцовой шубке, коротенькой юбчонке и лаковых сапожках под самое колено. Весь коридор вагона наполнился вязким запахом ее дорогих духов, возможно, той же «Шанели», в чем Федор слабо разбирался.

Пялиться, лежа на полке, из-под столика на женские прелести соседки по купе и мучительно ворочаться в бессоннице всю дорогу до Петербурга уставшему консультанту как раз только и не хватало. Тем более, перед грядущим напряженным рабочим днем на грани увольнения.

Эдакая юная Шэрон Стоун, местного разлива, пожаловала в его холостяцкий отсек. Девица, явно вольного поведения, нервным движением плеч сбросила на постель песцовый накид, фыркнула, оглядела с презрением «спортивный» «прикид» попутчика – «адидасовский» костюм китайского пошива, домашние шлепанцы на дерматиновой подошве, – недовольная и раздраженная, тут же вернулась в коридор вагона. Федор терпеливо ожидал решения злодейки – судьбы.

– Проводник, места еще свободные есть?! – раздраженно крикнула брюнетка.

– Нету! Вы сами-то, гражданка, с билетом?! – гаркнули в ответ хриплым женским голосом довольно близко в коридоре, но с недовольством, мол, кричать-то вовсе и не следует.

– Да, я – гражданка с билетом! – отвечала на повышенных тонах брюнетка. – Вы же только что проверяли!

– Тада займите свое место!

– Надо помещать женщин к женщинам! – возмутилась брюнетка. – А не к сомнительным типам!..

– Воинствующая лесбиянка! – злобно пробурчал Федор. – Нда. Мне жутко повезло!..

– Алле, гражданка, здесь вам не Кресты77
  Следственный изолятор в Санкт-Петербурге. Получила название по расположению тюремных зданий в виде креста.


[Закрыть]
, – откликнулась задорная проводница. – Там помещают! У нас раз – мещают! Разница, наверно есть?

– Разница есть… она не может не есть, – проворчал Федор.

– Не хватало, чтобы всю ночью меня насиловал какой-то червяк в очках! – продолжала злобствовать брюнетка и орать на весь вагон. После отправления поезда добрая часть зевак и сплетниц, под предлогом сходить в туалет, наверняка, потянется посмотреть на червяка в очках и горластую скандалистку.

– Размечталась! – пропыхтел обиженный интеллигент Федор, демонстративно улегся поверх одеяла, прикрылся журналом «Компьютерное обеспечение». Очки научному работнику нужны были только для чтения при слабом освещении. Федор до этого момента полагал, что очки придают ему как раз интеллигентный вид. Не прокатило.

На его несчастье, проводником оказалась щекастая деваха лет тридцати пяти с лишним… весом, с прищуром пройдохи и мелкой спекулянтки. Такая, из принципа, сделает скромному компьютерщику еще хуже, тем более, из женской солидарности. По слегка совпадающему внешнему облику роль проводницы можно было бы предложить актрисе Ирине Муравьевой… Хотя нет, для обаятельной и привлекательной Муравьевой это было бы слишком унизительным предложением. Пусть достанется эта роль безвестной провинциальной артистке.

Заглянув в купе, Щекастая в явном злорадстве оскалила лошадиные зубы, раскрыла бесцветные зенки размером в мутные донца стаканов, с удовольствием заподозрила в Федоре скромного, начинающего семьянина, решила продолжить эксперимент по возможному совращению знойной брюнеткой этого скромняги и заорала на весь вагон, словно брюнетка не стояла рядом, а курила в тамбуре:

– Вполне приличный пассажир! Займите свое место, гражданка, и не выступайте тут! Никто насиловать вас не станет! У нас поездная бригада милиции88
  Переименование милиции в полицию в России состоялось 1 марта 2011 года. Слово «милиция» берет начало из древнего Рима и обозначало военную службу солдат-пехотинцев.


[Закрыть]
работает для этого.

– Для этого?! – громко переспросил Федор. – Тогда вызывайте наряд сразу. Моя спутница не успокоится!..

Проводница фыркнула от смеха, оценила грубый мужской юмор и более приветливо улыбнулась.

– Чайку желаете? – обратилась она к юморному пассажиру.

– Желаю, – благосклонно отозвался Федор. – С лимоном.

– С лимоном нету, – отрезала проводница.

– А с чем есть?!

– Чай можно есть с колбасой, – совершенно серьезно ответила проводница. – Имеется нарезка полукопченой колбаски.

– Только чай, – отрезал Федор.

Проводница, недовольная скромным заказом и скромным клиентом, удалилась, картинно качнув мощными бедрами в узкой форменной юбке.

Сдохшим аэрозольным баллончиком брюнетистая попутчица зашипела от бессильного возмущения, вкатила в купе розовый чемодан на колесиках, сунула под столик нелегкую свою клеенчатую сумку, точно такую же, как и у Федора, размером с бухгалтерский портфель с документацией.

В подобных, напомним, первооткрыватели свободной торговли – «челноки» в «перестройку» растаскивали по стране товары из Китая и ближнего зарубежья.

Брюнетка демонстративно раскованно и вольготно уселась напротив Федора, закинула ногу на ногу, чтобы попутчик смог разглядеть под короткой юбчонкой ее кружевные трусики в завеси черных колготок.

– Ладно! Ночь покажет! – смирилась она пред неизбежностью. – Давай, студент, знакомиться! Станешь вешать девушке лапшу на уши про звезды или сразу завалишь в постель? – с вызовом довершила она свою наглую тираду.

– Почему про звезды? – прошипел бывший «звездочет» Федор с удивлением от прозорливости брюнетки.

– Потому! У вас, козлов… – она сделала значительную театральную паузу, – один примитив на уме: запудрить мозг девушке лунной пылью, чтоб не заплатить за любовь! – заявила она, призадумалась и, казалось, смирилась с присутствием неказистого, нереспектабельного попутчика.

– У меня другая фамилия! – пошутил Федор, пытаясь, снизить накал неудачного знакомства.

– Какая фамилия?!

– Не Козлов!..

– Некозлов?! Баранов, что ли?! – остывала от первой вспышки ярости брюнетка и тоже снизошла на серию шуток. – Или Ослов?!

– Достоевский!

– С романом «Дебил» который? – проявила свое неожиданное и сложное чувство юмора попутчица. – Ладно. Перейдем от ля-ля к делу. Сто баксов! И обещаю: ночь станет бурной и незабываемой!

– Ого?! – шутливо испугался Федор. – Ставишь вопрос бедром?!

– Ставлю. И бедром тоже… Ну, хорошо! Хорошо! Не делай такую кислую физию! – воскликнула брюнетка на перекошенное от возмущения лицо Федора. – Для вечных студентов сезонные скидки – полтос… Нет?! Даже тридцатничка девушке не кинешь?.. Понятно!.. Перед нами вшивый интеллигент в мягких тапочках, жмот, трус и скряга!

Сдержанный и терпеливый, воспитанный и культурный, петербуржец в третьем поколении, Федор никогда не числился в робких «мальчиках на побегушках» или подкаблучниках, хотя перед напористыми, наглыми женщинами частенько пасовал, но мог ответить на оскорбления и грязные остроты с достоинством, с юмором, но тут растерялся.

Он, действительно, был из культурной, интеллигентной, петербургской семьи, и на «вшивого», разумеется, обиделся. Подобных откровенных… шлюх, как эта, расписная и злобная «брюня» (как он прозвал брюнетку с первого взгляда), избегал всю свою сознательную жизнь. А тут столкнулся в одном узком ящике купе. В кои веки, рядом со скромным компьютерщиком на всю ночь оказалась симпатичная, ухоженная девица, гладкая, ладная, с гадкой улыбочкой уверенной в себе «жрицы любви». Радуйся, блистай юмором, знакомься и занимайся. Купе до потолка наполнил одурманивающий аромат ее дорогущих иноземных духов. Но лишь ощущение мерзости и липкой грязи неприятно защекотало все естество Федора. Он брезгливо передернулся.

Значит, кому-то предстоит умереть первым… морально, разумеется. И Федор отважился на словесную атаку:

– Сейчас, Брюня, ты замолкнешь! Отвернешься к стеночке и не станешь больше ни единым звуком до самого Питера тревожить товарища капитана!

– Какая Брюня?! – взвилась брюнетка, но тут же осеклась и сдулась.

В желтоватом сумраке купе, сильно блефуя, Федор предъявил попутчице в развернутом виде… читательский билет Ленинской библиотеки, что организовали ему московские друзья для доступа к закрытым фондам по самым невероятным астрономическим наблюдениям советского времени. Красные корочки документа осадили буйную брюнетку.


Надо напомнить и пояснить, что по первой специальности Федор – инженер по спектральным приборам. Профессия после института была им давным – давно позабыта, позаброшена. Но в глубине пытливой души он оставил юношескую увлеченность астрономией и берег надежду открыть свою «счастливую» звезду или хотя бы обнаружить захудалую комету, залетевшую в нашу солнечную систему. В самом крайнем случае, своего неизбежно серого и унылого пенсионерства, Федор хотел посвятить остаток жизни наблюдениям за звездами, подглядыванию в Бесконечность в зеркальный телескоп, купленный на барахолке по случаю наличия денег и засунутый на антресоль в коробке на долгие года ожидания. Что может быть увлекательнее изучения бесконечности? Все конечные цели приводят в уныние, особенно при их достижении.

Годам… к шестидесяти, по достижению пенсионного возраста, Федору мечталось, наконец, засесть за компьютер и найти объяснение научной гипотезе о «расширении» Вселенной. Выдвинуть, к примеру, свою теорию, что же конкретно находится за пределами этого расширения.

Неунывающий романтик Федор Ипатьев заранее накапливал архив для пенсионных развлечений – коллекционировал информацию. Когда цель бесконечна, можно идти к ней, вдохновляясь новыми и новыми идеями, открытиями современной науки, так и не замечая собственной безжалостной старости, так и не заметив наступления смерти. Сама жизнь от этого кажется более… оптимистичной.


После блестящего, по некоторым предметам, окончания технического института, тайком от родителей, Федор, следуя мечте об искусстве, поступил в театральный вуз на режиссерский факультет. Года черед два разочаровался в собственных способностях к творчеству. Оказалось, рулить начинающими, строптивыми актерствующими студентами при постановках этюдов и спектаклей – душевредно, невыносимо, утомительно и скучно уже со второй репетиции. Гораздо интереснее, затаиться вечером за пишущей машинкой, сочинять реплики персонажей и само действо, сопереживать рожденным на бумаге героям, страдать и радоваться вместе с ними, чем пытаться ставить неказистые свои пьесы на сцене. Результат получался скучным, нелепым, чудовищным, разрушительным по отношению к первоначальной идее, приводил к разочарованию и равнодушию. Драма обращалась в капустник или студенческую примитивную буффонаду, трагикомедия становилась глупым кривлянием и грустной клоунадой. Желание записывать, вести заметки осталось, но выносить на подмостки или экран даже малую толику своих переживаний, страданий, размышлений Федор отложил на неопределенное время.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное