Сергей Булыга.

Правило правой руки (сборник)



скачать книгу бесплатно

Колян кивнул.

– Руку к козырьку! – прикрикнул Генерал.

Колян отдал ему честь.

– Вот так-то! – довольным голосом сказал Генерал и пошёл следом за Моргалой.

Они вышли. Колян сидел за столом и прислушивался. Но ничего толком не выслушал. Да он хотел только одно услышать – в какую сторону Генерал повёл Моргалу. Генерал же, говорили знающие люди, выкопал в своей землянке, правильнее, в блиндаже, кроме главного ещё два выхода: один секретный, а второй ещё секретнее, на случай чрезвычайных происшествий. И не в землянке, да, а в блиндаже, Генерал всем говорил, что у него блиндаж, а если слышал, что его всё равно называли землянкой, то очень сердился и кричал, что, может, вы её ещё избушкой назовёте, сволочи, где вы видели избушку с таким потолком в пять накатов, да я прямого попадания авиабомбы не боюсь, да мне здесь термоядерный удар не страшен! Ну, и так далее. А за сундуком он прячет радио. Там, под шинелью. И слушает Город! Зачем ему это нужно? Он что, вызнаёт их какие-нибудь важные секреты? Или он, наоборот, получает ихние команды? Так это сейчас легко проверить! Надо только протянуть руку, откинуть полу шинели, нажать на кнопочку…

Но ничего этого Колян не сделал, потому что послышался шум, после открылась дверь, вошёл Генерал, посмотрел на Коляна и сказал:

– Ушли скотины. Ну и ладно. Хотя, – продолжил он, возвращаясь к столу, – они никакие не скотины, а наши верные боевые товарищи. Или даже так, – сказал он, уже садясь за стол, – они верные товарищи, а это мы скотины. А что! А вот сейчас проверим. Рассказывай, зачем пришёл. Что там у вас на самом деле сотворилось? Ну?!

И Генерал очень внимательно посмотрел на Коляна – прямо ему в глаза. И Колян стал отвечать:

– Да чего тут говорить! Противно! Профукал я их вчистую. Сижу на крыльце, вдруг вижу: идут двое от болота. И говорят: привет, Колян, как дела? Представляешь?! Все заманухи мои обошли!

– А! – сказал Генерал, усмехаясь. – Твои заманухи только слепой не обойдёт.

– И что, – задиристо спросил Колян, – только глухой не услышит, как меня зовут?

– При чём здесь глухой? – сказал Генерал. – Я же уже говорил: у них, знаешь, какая картотека на нас всех?!

– Чего они тогда нас всех не переловят через эту картотеку?!

– Потерь боятся, – сказал Генерал. – А у них отчётность. И вдруг потери выше нормы. Им за это сразу звёзды посрывают.

– Чего? – спросил Колян.

– Ну, это, – сказал Генерал. – Довольствие уменьшат. Понизят в должности. Переведут в другое место, ещё худшее. Вот они к нам и не лезут, а ждут, когда мы сами передохнем. Я так это понимаю. Ну, ладно! Давай дальше. Что там у вас было? Вот они подходят, говорят: привет, Колян, как дела? А ты сразу за заточку! Так?

– Не совсем, – сказал Колян. – Я же вначале подумал, что это и вправду люди, настоящие. Похожие они же очень сильно. И ещё говорят, что они от Петровича.

– Петровича? – переспросил Генерал. – От нашего, что ли, Петровича?

– Вот то-то и оно! От нашего! – ответил Колян даже как будто с гордостью. – Вот как! И говорят: это Петрович им про все мои засады рассказал.

И ещё велел, чтобы я их принял, как родных, и научил, как идти дальше, на Новую зону. Через Сивое болото, срочно!

– Так, так! – уже с азартом сказал Генерал и налил им обоим понемногу. – Пей! А дальше? Дальше говори!

Колян выпил и начал опять рассказывать, теперь уже обстоятельно и не спеша. И не кривил, а говорил как было. Пока он рассказывал, они ещё раз выпили и закусили. А когда он замолчал, Генерал взял со стола фабричку и, прикурив её, сказал:

– Ну, и всё правильно вы сделали. Как по уставу. Можно даже сказать: благодарю за службу.

– Рады стараться, – ответил Колян, потому что знал, что так обычно отвечают в таких случаях. Но тут же прибавил: – А что теперь дальше? Мы же двоих грохнули. За нами же теперь придут!

– С чего это вдруг они будут за вами ходить? – удивился Генерал. – Грохнули и грохнули. И это же робертов грохнули, расходный материал, как говорится. Может, их для того к нам и послали, чтобы мы их грохнули. И всё сошлось: послали грохнуть – и их грохнули. И они птичку в табличку.

– Кто птичку? – не понял Колян.

– Санитары, – сказал Генерал. – В сводном графике.

– В чём?!

– Проехали, дальше, – сказал Генерал. И усмехнулся.

Колян смотрел на него и молчал. Потом сказал:

– Но ладно эти роберты. Чего нам до них? Железо! А вот Петрович! Зачем он им про меня раскололся?

Генерал на это только усмехнулся и сказал:

– А почему ты думаешь, что так оно и было, как они рассказывали? Может, они Петровича в глаза не видели, правильнее, в фотоэлементы не считывали, а это им давно с другого места доложили.

– Так если с другого, – с жаром воскликнул Колян, – и если давно, то чего они нас тогда же, в те давно, не повязали?

– Я же говорил уже: больших потерь боятся! – так же с жаром ответил Генерал. – Да и, может, это им пока не нужно, план на нас ещё не подписали. Очередь не подошла. А подойдёт, налетят вертихвосты и разбомбят здесь всё к едреней матери, как у нас было тогда в Америке.

Колян помолчал, подумал, а потом сказал:

– Что-то ты загадками заговорил.

– А что, – улыбаясь, сказал Генерал, – ты меня в чём-то подозреваешь?

– Нет!

– Ладно, ладно, знаю я, о чём вы у меня за спиной шушукаетесь, – всё так же с улыбкой продолжал Генерал. – Что у меня тут радио спрятано и что я по нему Город слушаю, и их команды исполняю.

Колян смотрел на Генерал и молчал.

– Вот! – сказал Генерал. – И возразить на это нечего! Потому что так оно и есть: болтаете! Квазимоду из меня хотите сделать?! А вот убери шинель! Там дальше ящик достань! Сейчас будем вместе смотреть, какой я Квазимода! И какой предатель, слушать! Ну! Чего сидишь! Не посадили, а уже сидишь! Давай действуй, кому сказано! Пока не пристрелил!

Тут Генерал и в самом деле полез в карман за пистолетом. Колян не на шутку испугался и наклонился к шинели, откинул её, сунул руку за сундук, сундук был пластмассовый, тёплый, нащупал там ещё один такой же сундучок, тоже тёплый и пластмассовый, и вытащил его наружу. Ящичек был чёрный с белыми полосками, на нём сбоку были кнопки и колёсики. Это и было радио. Колян видел его раньше раза три, а в руках ни разу не держал.

– Дай сюда! – строго велел Генерал.

Колян отдал ему радио. Генерал взял его в руки, стал очень серьёзный на вид, нахмурил брови и негромким голосом сказал:

– Люди у нас дураки. Ох, дураки! Все как один!

И нажал пальцем на одну из кнопочек. Радио чуть слышно зашипело. Генерал начал крутить колёсико. Радио шипело то громче, то тише. Генерал положил радио на стол. Радио продолжало шипеть. А раньше, подумал Колян, из радио играла музыка.

– Вот! – гневно сказал Генерал. – Слышишь? Шипит! А не должно шипеть.

– А что должно? – спросил Колян.

– На этом месте, – сказал Генерал, – должны передаваться позывные. Или говорить открытым текстом: так, мол, и так, свободные защитники, время пришло, все как один встаём… Ну, и так далее. Или ещё что-нибудь другое, я не знаю. Или хотя бы просто кто-то подал голос, сказал бы, что у них там всё в порядке, идут подготовительные работы, завозят оружие, обговаривают позывные, разрабатывают диспозицию… А так только один шип! Капитулировали суки, вот что, и, может, мы на всём нашем шарике одни остались. На пятьдесят парсеков во все стороны, чтоб им подохнуть. А вы: предатель, предатель. Да перестрелять вас всех пора!

Тут он вдруг и в самом деле выхватил пистолет, вскочил за столом, навёл ствол на Коляна и крикнул:

– Молись, скотина! Сейчас застрелю!

Колян отрыл рот и молчал.

– Молись!

Колян облизал губы и сказал:

– Как это?

А зубы у него так и стучали. Он смотрел на пистолетный ствол и думал, что как теперь Милка одна без него зимой управится, ведь не управится же, не родит как следует, дура такая, не родит, и никто ей не поможет, люди, они же…

– Тьфу! – гневно сказал Генерал. – До чего народ дошёл! Они уже даже молиться не умеют!

И опустил ствол вниз, и выстрелил мимо стола. Грохнуло так сильно, что аж уши заложило. И ещё крепко запахло гарью. Генерал сунул пистолет в карман и сел обратно к столу. Радио опять стало шипеть. Генерал сказал:

– Налей помалу, – а сам сунул руку к радио и выключил его.

Колян налил, они выпили. Колян взял консерву и начал закусывать. Говорить ни о чём не хотелось. Вдруг Генерал сказал:

– А я вот думаю: если шипит, то, значит, там всё же кто-то есть. Иначе даже не шипело бы. Значит, когда-нибудь начнётся. Только бы не прозевать! Поэтому я каждый день его включаю. А то и по два раза на день.

Колян отставил консерву и посмотрел на Генерала. Генерал невесело усмехнулся и сказал:

– Я бы тебя застрелил. Но я тебе верю. Пока что. А другим и пока что не верю. Кругом все предатели! И Петрович тоже, получается, предатель. Роберты правду сказали. А что! А почему бы нет? Вот Байщик точно предатель! Я его на прошлой неделе вычислил. И знаешь как? Идём мы с ним тут совсем недалеко, возле тройной берёзы, и вдруг вертихвост! Завис и не стреляет. А должен стрелять! А почему не стреляет? Потому что он противника не чует! Так?

Колян подумал и сказал:

– Ну, так. Но и тебя же он тоже не чуял, а не одного только Байщика.

Генерал изменился в лице и сказал:

– Меня они хотят живым взять. У них такая задача: генерала взять живым! Желательно вместе со знаменем. А вас всех перестрелять! Вот в тебя они всегда стреляют? Стреляют же?!

– Ну, да, – нехотя ответил Колян.

А Генерал не унимался, продолжал:

– Вот когда ты сегодня ко мне шёл, вертихвост тебя засёк?

– Засёк.

– А чего ты вдруг краснеешь? Что ли, не засёк? Или ещё что было, а?!

– Да ничего там не было! – очень громко ответил Колян. – Гонял он меня по лесу! Я вон какой крюк нарезал! До самых малин!

– Вот видишь! – сказал Генерал. – Вот как они тебя пасут! А Байщик им как свой, я это сам видел. И вот, думаю, может, даже на этой неделе, вызвать его к себе и расстрелять. За предательство.

Колян молчал. Генерал вдруг спросил:

– А куда вы своих робертов девали?

– Снесли в сарай. Думаем, может, кому на запчасти сгодятся.

– Ну, это к Шофёру, – сказал Генерал. – Может, его радистка чего в этом понимает. А, может, и она засланная. Но пока что у нас есть хоть один шанс, надо сражаться! За это и выпьем.

Колян налил, они выпили. Колян утёрся. Генерал сказал:

– Да ты закусывай. Консерва жирная, как из Америки. Давай!

– Да я не за этим же пришёл, – сказал Колян. – Что консервы! А вот что нам с Милкой теперь делать? Робертов мы грохнули. Двоих, сегодня. А завтра за ними придут. Место наше им теперь точно известно. Вот и придут ещё раз! Уже санитары! А Милке нельзя волноваться.

– Чего, чего?! – удивлённо спросил Генерал.

– Да зимой ей в деревню идти! Зимой ей срок, вот что.

Генерал подумал и сказал:

– Срок это хорошо. Нас больше станет. А про робертов ты не беспокойся. Если бы тебя хотели за них застрелить, так уже застрелил бы. Ты когда сюда шёл, вертихвост тебя засёк?

– Засёк.

– И стрелял, но не попал?

Колян кивнул.

– Вот и ответ! Не попал! Потому что не нужно было попадать. А нужно было бы попасть, попали бы как пить дать. Про теплоприцелы слыхал? Вот то-то же. И ты бежишь, туда-сюда петляешь, а они летят сверху и по тебе постреливают. Но пока не попадают, потому что пока что не надо. Потому что у тебя в твоей учётной карточке эту птичку ещё не поставили. А как только поставят, так сразу застрелят. Понятно?

– Понятно, – ответил Колян. И тут же спросил: – А что такое учётная карточка?

Генерал молчал. Долго молчал! Смотрел на Коляна, думал. Потом вдруг сказал:

– Дай руку! Правую!

Он дал.

– Расстегни рукав!

Он расстегнул. Тогда Генерал положил его руку на стол так, как обычно в больничке кладут, и так же, как в больничке медсестра, потёр пальцами по коже. Кожа сразу покраснела. Только в одном месте она так и осталась белая.

– Видишь? – сказал Генерал, показывая на эту белую кожу. Потом осторожно надавил на неё пальцем и спросил: – Чувствуешь?

– Что чувствую?

– Что там что-то лежит! Так это сдатчик! – с азартом сказал Генерал. – Это такое маленькое радио, вот такусенькое, сволочь, оно всё время включено и всё про тебя санитарам докладывает. Ведёт, так сказать, передачу, считывает историю болезни: что ты сказал, что подумал, что почуял. Вот прямо сейчас у них сигнал: номер такой-то и такой-то сидит за столом и глаза таращит. А раньше был такой сигнал: вот он горючку неразбавленную пьёт. А ещё раньше: вот он роберта прикончил, и это хорошо, потому что роберт свой моторесурс уже выработал, мы направили его на утилизацию – и этот номер такой-то и такой-то своими средствами его утилизировал, нам экономия, выдать ему компоту с сухофруктами!

Колян молчал, смотрел на свою руку. А Генерал свою с неё уже убрал. Колян ещё подумал и спросил:

– Говоришь, сдатчик?

– Сдатчик, – кивнул Генерал. – Они его тебе в больничке вставили. Да они всем вставляют.

– И тебе тоже вставили?

Генерал вместо ответа закатал рукав и показал то своё место. Там тоже был виден белый след, только большой, не то что у Коляна.

– А чего у тебя такой здоровенный? – спросил Колян.

– Потому что я высший командный состав, – строго ответил Генерал. – А ты вообще не присягал!

Колян ещё подумал и спросил:

– И что, у всех такие, что ли?

– У всех. Вот придёшь домой, у Милки посмотри.

Колян посмотрел на Генерала, помолчал, после сказал:

– Что-то ты не договариваешь.

– А ты чего-то не додумываешь, – насмешливо ответил Генерал. – Думай, Коляша, думай!

Колян опять задумался. После сказал:

– Голова разболелась.

– Ну, конечно, – сказал Генерал. – Столько думать! С непривычки!

Колян покраснел от злости и опять спросил:

– У всех у всех?

– У всех, кого я видел, – сказал Генерал.

– И никто не знает?

– Так это же им под наркозом делают.

– Так! – громко сказал Колян. – Получается, эти козлы, ну, санитары эти, про нас всё знают. И не убивают же!

– Ну, почему это не убивают, – сказал Генерал. – Убивают понемногу. Но по системе. Проводят, так сказать, селекцию. Самых буйных отстреливают, а остальных размножают.

– Как нас с Милкой, что ли? – очень недобрым голосом спросил Колян.

– Так вы же не буйные.

– Я никого не предавал!

– А я про «предавал» ничего не говорил, – сказал Генерал. – Предавать – это не обязательное требование, а это уже как дополнительный паёк. Да и, потом, им разные нужны. Они как бы весь спектр исследуют, то есть им широкий фронт требуется: и такие, и такие, и такие. Всякой сволочи по паре, как я где-то слышал. И вот тогда у них отчёт принимают на отлично, и им всем за это идёт прибавка к жалованию. То есть тоже где-то дополнительный паёк. Они же как бы вроде нас, хорошего санитара к нам сюда не присылают же, а только всякую дрянь провинившуюся. Вот они после отсюда и рвутся, как могут, тусуются туда-сюда на вертихвостах и план выполняют. Даже, бывает, лишнего застрелят: вот, к примеру, ты из кожи лезешь вон, выслуживаешься, товарищей сдаёшь, у тебя сдатчик всё время плюсы выставляет, может целый год плюсить, а потом какой-то отморозок шарах по гашетке, дал очередь – и ты того. Понятно?

Колян молчал.

– Думай, Коляша, думай! – сказал Генерал.

– Да я что, – сказал Колян. – А вот как Милка? Ей зимой рожать. А если меня того, тогда ей как?

– Сдадим в город, – сказал Генерал. – Хорошая она у тебя баба, ничего что городская. Волноваться ей нельзя… А вот пусть поволнуется. А ну залезь туда ещё, за радио. Там ещё одна коробка есть. Достань!

Колян полез. И нащупал, и достал ещё одну коробку. Эта была уже картонная, блестящая. Генерал велел открыть. Колян открыл…

И аж зажмурился! После опять открыл глаза и опять подумал: красота какая! Дрянь, конечно, никому не нужная, а всё равно красиво. Беленькие туфельки на каблучках. Колян, когда сидел в тюремной больничке, на старшей медсестре точно такие видел. Красота! Колян осторожно дотронулся до одной туфельки и сразу убрал палец.

– Ты чего это? – спросил Генерал.

– Замарать боюсь.

– Милка отмоет.

– Как Милка?!

– А вот так! Это вам от вышестоящего начальства ценный подарок за беспорочную службу! – важным голосом ответил Генерал. – Левая за одного роберта, правая за второго. Будет третий, подарю ещё чего-нибудь. Вопросы есть?

– Нет, – растерянно сказал Колян.

– Тогда свободен, – сказал Генерал. – Приступай к исполнению. Понял?

– Что исполнять?

– Отнеси это Милке. Скажи: ценный подарок. Ну?! Руку к козырьку, сколько можно учить?!

Колян встал, надел шапку и козырнул.

– Вот так лучше, – сказал Генерал. – Иди, служи. И думай, думай! Понял? А то уже зимой рожать, а ты всё думаешь.

Колян взял коробку с туфлями и повернулся к выходу. И пошёл, и вылез на поверхность. Как только вылез, люк за ним сразу закрылся и, было слышно, ещё раз закрылся – и это уже на висячий замок.

4

Колян стоял возле люка и смотрел по сторонам. Вокруг было темно. Но, конечно, не так, как у Генерала в блиндаже, где хоть глаза выкалывай. Здесь же на небе звёзды, и этого уже вполне достаточно, чтобы видеть главное, то есть куда идти, а где наоборот опасность. А вот Милка этого не видит. Она же городская, городские все такие, темноты боятся, им обязательно нужна Луна, тогда они хоть что-то видят. Ну а про санитаров и говорить нечего, они ночью без ночных прицелов вообще слепые как кроты. Но даже и это не всё! Байщик говорит, что если распустить в воздухе мощную электрическую помеху, то у них и ночные прицелы откажут, и вот тогда их кроши как капусту!

Но, тут же подумал Колян, перестав улыбаться, Генерал говорит, что тут Байщик загибает, потому что ночной прицел это оптика, а электричество – физика и к прицелам никакого касательства не имеет. Так оно, наверное, и есть, думал Колян, медленно спускаясь к тропке, Генерал в военном деле разбирается лучше, чем Байщик, да и тут главное другое: что ни городские, ни санитары ночью в лесу ничего видеть не могут, а мы можем, и это наш старший козырь, говорит Генерал, с него и будет заходить, когда дадут сигнал по радио. Ночь, прибавляет Генерал, наш самый верный союзник, и мы этим козлам ещё ввалим. Думая примерно о таких вещах, Колян вышел на тропку и пошёл по ней, держа коробку с туфлями подмышкой. На фига нам эти туфли, думал он, где в них ходить, только каблуки сломаешь. А вот зимой они очень даже пригодятся. Деревенские, они же все жлобы, они же за мешок картошки готовы убить. Да и убивали сколько раз! А тут вдруг туфельки, такие городские, ё-моё, какая деревня против них устоит?! Да они за них… Ого! Подумав так, Колян невольно расплылся в улыбке и прибавил шагу. Представил, как они зимой придут к деревне, Милка останется в кустах, он ей там в снегу окопчик выроет, она в нём, брюхатая, заляжет, а он поползёт дальше, в поле, почти к самым домам, есть там возле околицы, рядом с брошенным колодцем, одно специальное место для переговоров. Он приползёт туда и дёрнет за верёвочку. И вскоре, Генерал говорит, что примерно минут через пять, оттуда, от крайнего дома, с чердака, из окошка, подадут ответ – махнут рукой…

Ну, и так далее. Но это пока что только отвлекает, подумал Колян, это же будет ещё только зимой, а до зимы ещё нужно дожить. А это будет непросто! Они же двух робертов грохнули. К ним завтра за это придут! А то и вообще прилетят. Так, может, тогда так и сделать, как сегодня учил Байщик – выйти, поднять руки и махать? Ага! Ну, да! А кто тогда за робертов ответит? Вот как они, гады, завтра подумают, и сразу шарах по гашетке! И перестрелят пополам, развалят надвое, есть у них одна такая пушечка, которая так перестреливает. И вот они из неё как начнут поливать!..

А как же генераловы слова, тут же спохватился Колян, он же говорил, что не будут стрелять, что роберты это расходный материал, что их списали…

Да только Генералу что, уже дальше подумал Колян, сказал и сказал. А после ещё подытожит: незадача вышла, потому что кто же мог предположить, что они так ожесточатся, им, видимо, из их центра пришла новая разнарядка. Вот так примерно скажет и закурит. Он всегда, когда волнуется, закуривает. А после даёт докурить. Но тут уже не даст, потому что как Коляну дать, если он будет уже лежать, надвое перестреленный? А положат его возле бани на том же самом столе, за которым он с робертами выпивал…

Тьфу! Вот же навяжется всякая дрянь, сердито подумал Колян, идя дальше по тропке. Не нужно было их обкармливать, кто же это в своём доме грохает, а нужно было с ними согласиться и даже оставить ночевать, но, конечно, не в доме, а снаружи, в сарае, а утром вывести в болото и там или грохать, или топить, это уже как получится – и тогда Милка была бы вне подозрения, рожала бы себе зимой спокойно, Генерал бы ей помог уйти в деревню, Байщик бы поддельный пропуск выправил, он на это золотые руки, а Шофёрова жена тёплых вещичек дала бы в дорогу. Вот как надо было делать, если делать по уму. А так что? Колян тряхнул коробкой, туфли в коробке брякнули. Хотелось пить – просто воды, это после горючки сушило. Колян пошёл медленней, начал прикидывать, где здесь ближайшая криница, и получалось, что…

Вот зараза! Получалось, что недалеко от того места, где он зарыл консервы. А что, подумал Колян, чего он так кочевряжится, консервы полезная вещь, бабам перед этим делом надо много есть, потому что нужно рожать крепких, сильных, а некрепкий здесь не выживет. Колян сам не выжил бы, но мать вовремя заметила, что он слабеет и слабеет, пошла к знахарке, Анжелика её звали, Петровна, Анжелика посмотрела и сказала: не выходить тебе его, неси, отдавай сволочам, это его единственный шанс. И мать так и сделала – отнесла Коляна, а он сам ходить уже не мог, отнесла к блокпосту и положила в приёмное корыто. Так Колян в первый раз попал к санитарам. Вот тогда ему, наверное, сдатчик и вставили.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29