Сергей Булыга.

Правило правой руки (сборник)



скачать книгу бесплатно

А тут вдруг, глядя на Коляна, Байщик дрейфил, это было сразу видно. Белый был, глазки выпучил, губы развесил и прижимал руки к запазухе. А что за пазухой? Колян так и спросил – по-простому:

– Что там у тебя?

– Банки, – ответил Байщик.

– Какие?

Байщик достал одну и показал в своих руках. Это была тушёнка. Говяжья, полкилошная. Во, бляха-муха!

– Где взял? – спросил Колян.

– В траве, – ответил Байщик.

– Как это в траве?

– А вот так, – просто ответил Байщик. – Искать надо уметь.

– Чё-то я ни разу не умел! – насмешливо сказал Колян.

– Твои проблемы, – сказал Байщик. – А я вон сколько наискал, – и похлопал себя по запазухе.

Там были банки. Может, до десятка. Колян невольно почесал затылок. Байщик усмехнулся и сказал:

– В траве они валяются. Надо хорошо искать.

Байщик отвернулся от Коляна, отступил немного в сторону и почти сразу сказал:

– О, и ещё одна!

И показал, где именно. Колян быстро ступил туда и в самом деле увидел валявшуюся на земле консерву. Колян схватил её, сунул за пазуху, осмотрелся, ступил дальше, раз отогнул траву, второй раз, третий – и нашёл ещё одну консерву. И её тоже сунул за пазуху, круто развернулся и стал смотреть уже в другой стороне, при этом думая: вот подфартило же, ух, Милка будет рада, говядина – это не зверь, а это вообще…

И осёкся. Обернулся на Байщика. Байщик смотрел на Коляна и улыбался. Колян сердито хмыкнул. Байщик ещё шире усмехнулся и спросил:

– Чего не ищешь?

– Я что, совсем отмороженный?! – сказал Колян. – Хочешь, чтобы я поверил, что консервы на земле растут?

– А где? – спросил Байщик.

– В городе! – сказал Колян очень сердитым голосом. – На фабрике! У меня один корифан там горбатился, после рассказывал, как их там делают. Привозят эту говядину прямо в дрезинах, в бочках, а они уже, на фабрике, раскладывают её по банкам. И запечатывают. Вот здесь, возле крышки, и сверху клеят наклейки, и на склад. Так или нет?

– Ну, примерно так, – сказал Байщик. – А что?

– А со склада как они сюда попали?

– Это ты у меня, что ли, спрашиваешь? – спросил Байщик.

– Нет! – злобно ответил Колян. – Это я у Генерала буду спрашивать! А он скажет, чтобы ты ответил!

– Э! – сказал Байщик. – А при чём здесь Генерал?

– А при чём здесь банки? – уже опять насмешливо спросил Колян.

– Ну, как при чём, – сказал Байщик. – При том, что они здесь валяются.

– А кто их сюда набросал? И откуда?

– А я почём знаю?!

– Вот так Генералу и ответишь!

Байщик помолчал, подумал, а после сказал:

– Ну и что дальше? Ну, поставит Генерал меня к сосне, и что? Какая тебе с этого польза?

– А тебе какая?!

– А я никакой пользы не ищу, – равнодушным голосом ответил Байщик. – Генерал будет спрашивать, а я скажу, что ничего не знаю. И он меня пристрелит. А ты, если такой правильный, чего банки за пазуху суёшь? Иди, отнеси их Генералу, пусть он устроит проверку, что там у них внутри и каковы они на вкус, и много ли в них калорий, и каких.

– Много чего? – спросил Колян.

– Калорий, это значит, витаминов, – охотно ответил Байщик.

Колян задумался.

И в самом деле, думал он, чего это он вдруг так разорался? Сперва надо разобраться, что к чему, а уже после орать и расстреливать, как учит Генерал. И Колян сказал уже не так сердито:

– Ладно! Закурить найдётся?

– Думаю, что да, – ответил Байщик и начал искать по карманам.

А Колян уже присел на землю, на бугор. Байщик достал кисет, сел рядом. Колян смотрел на руки Байщика. Руки достали два листа бумаги, оба чистые, без букв, и один протянули Коляну. Колян взял лист, согнул. Байщик насыпал на лист махры. Колян скрутил, а потом перегнул козью ногу. Байщик дал огня, Колян прикурил, затянулся и спросил:

– А что такое коза?

– Это корова, только маленькая, – ответил Байщик. – Из них ещё сыр делают.

– А, – сказал задумчиво Колян и глубоко затянулся. А после ещё спросил: – А вот ты тогда, когда с шестнадцатого этажа тикал, где ты столько простынёй набрал, чтобы их до самой земли хватило?

– Так я из кладовки тикал, там у них склад, у сестры-хозяйки, – не спеша объяснил Байщик. – И не с шестнадцатого я тикал, а только с шестого. Не знаю, кто такое вам наплёл, что будто шестнадцатый. Зачем с мне с такой верхотуры корячиться? Там ветер сильный, начал бы раскачивать, бил бы об стену. Зачем? С шестого намного удобней.

– А из пулемётов по тебе тогда стреляли?

– Каких пулемётов?! Нет у них никаких пулемётов. Ты ещё скажи: из пушек, с бронепоезда. Бластеры у них, из бластеров стреляли. Вот здесь локоть сильно обожгли. Месяц после заживало.

– А бронепоезд, это что?

– Это такая мощная дрезина, на десять вагонов, непробиваемых, и в каждом вагоне по десять окон, окна тоже все непробиваемые, и в каждом окне снайпер. Что такое снайпер, знаешь?

– Знаю, – ответил Колян, усмехаясь. – Не забыл ещё. – И вдруг спросил: – А почему мы им войну профукали? У нас что, снайперов не хватало? Или бронепоездов? Или ещё чего?

– Да всего вроде хватало, – сказал Байщик. – Я так думаю, ума у нас только не хватило, вот чего.

– Они что, разве умней нас?

– Да не умней! А мы дурнее, вот что! – уже досадливо ответил Байщик. – Нас же как всегда учили? Что пришельцы – это существа разумные, они и вести себя будут разумно, гуманно. Со смыслом! А они, оказывается, вон чего. – Байщик посмотрел на Коляна, усмехнулся и продолжил: – И ничего удивительного в этом нет. Не парадокс это, совсем не парадокс! Ведь мы же тоже для кого-то будем в своё время пришельцами, инопланетянами, а мы что, умные? Или добрые? Вот взять тебя, Колян. Ты добрый?

– Зато умный! – сердито ответил Колян. И сразу продолжил уже так: – Когда я сюда шёл, вертихвост пролетал. А после я смотрю: ты банки собираешь. Значит, это с вертихвоста тебе скинули. Значит, ты нас им сдал за эти банки. Значит, тебя надо убить!

– Тогда чего не убиваешь? – спросил Байщик.

Колян ещё раз затянулся, отбросил дымящийся окурок и сказал:

– Это не моя работа. Это Генерала спрашивай. А что?! – громко сказал Колян. – Разве не так? Разве банки не с вертихвоста здесь сбросили?

– Ну, с вертихвоста, – сказал Байщик.

– Вот! – радостно воскликнул Колян. – Как я и говорил! Ты нас ещё раз сдал! Как тогда, когда ещё война была.

– Ну, про тогда, когда была война, сейчас не будем говорить, – спокойным голосом ответил Байщик, – а про сейчас скажу: да, это банки с вертихвоста. Но я никого не сдавал.

– А как они тогда здесь оказались?

– А я вышел на середину поляны, руки поднял и начал махать. Они меня заметили, зависли, а после открыли снизу люк и стали сбрасывать мне банки.

– И не стреляли?

– Нет. Зачем? Я же от них не прятался. Я вышел и махал руками, значит, я не сумасшедший, я готов к контакту, они так это понимают. И бросают мне за это банки. Рефлекс во мне так вырабатывают.

– Что?

– Прикармливают как бы, вот что. Чтобы стал ручным. Ну, и я корчусь под ручного. Руками машу, зубы скалю. А они мне за это сверху банки. Паритет.

Что такое паритет, Колян спрашивать не стал, надоело спрашивать. Колян просто смотрел на Байщика и думал. После спросил:

– И часто они так тебя прикармливают?

– Ну, не очень, – сказал Байщик. – Эти ещё только в третий раз. Эти с этой машины. Раз в неделю они сюда прилетают, а я выхожу на поляну и машу руками. И они кидают банки.

– А дальше будет что?

– А дальше, на четвёртый раз, они попробуют выйти на близкий контакт. Это они полезут вниз ко мне, на верёвке. И если я начну тикать, они могут и пристрелить.

– А зачем ты им пристреленный?

– А зачем я им живой? Им только мой мозг нужен. Поэтому, если пристрелят, они меня сразу льдом обложат, чтобы не протух, и отвезут в больничку, отдадут в лабораторию и там проведут томографию мозга.

– Чего-чего? – не выдержал Колян.

– Мозг мой просветят, вот что! И посмотрят, есть ли в нём какие изменения от их консервов.

– А какие должны быть изменения?

– Мозг должен разжижиться, вот что, и тогда они смогут лепить его заново так, как им надо. Городского из меня будут лепить, вот что!

– Так эти банки с дурью, да? – опасливо спросил Колян.

– А ты как думал?!

– Зачем тогда их подбирать?

– А чтобы жрать! И лопухом закусывать.

– Зачем лопухом?

– Чтобы обезвредить ихнюю дрянь, и чтобы мозги не разжижались.

– И не разжижаются?

– А ты на меня посмотри. Я их с весны жру, уже четвёртый вертихвост, и ничего.

– И никому не говоришь?

– А кто поверит?

– Ну, в общем, да, – задумчиво сказал Колян. – Я и сейчас не верю. Кучеряво это как-то всё.

– Вот то-то же!

Колян ещё подумал и спросил:

– И что, так каждый вертихвост банки сбрасывает?

– Нет, конечно, – сказал Байщик, – не каждый, а только который с красной полосой. Этот называется санитарный. А ещё бывают с синей полосой, с зелёной. Самый хреновый это с синей, это у них патрульный. Эти могут сразу косануть, на поражение. Ну а с зелёной, это егеря, эти уже как когда – когда стреляют, а когда, если спешат куда-нибудь, тогда летят мимо и даже не смотрят.

– Откуда ты всё это знаешь? – недоверчиво спросил Колян.

– Читать надо уметь! – сердито сказал Байщик. – А вы всю бумагу скурили.

– Ладно тебе! – махнул рукой Колян. – Так я уши и развесил. Что, хочешь сказать, в бумажках так и пишется, к какому вертихвосту выходить, а к какому нет? Зачем они будут это чужим раскрывать?

– Это не они раскрывают, – сказал Байщик.

– А кто?

– Ну, мало ли.

– Темнишь ты, Байщик, ой, темнишь! – насмешливо сказал Колян.

– Какой я тебе Байщик?! – разозлился Байщик. – У меня имя есть! И отчество!

– Отчество! – насмешливо сказал Колян. – А звание?

– Младший сержант. Запаса.

– О, в это верю!

– Да, я всего младший сержант! – со злостью повторил Байщик. – Ну и что? А Генерал, когда ему надо что-нибудь толковое, приходит ко мне!

– Га! Это верно! – подхватил Колян. – Вот я ему про банки расскажу, и он опять к тебе придёт. С вопросами!

– А ты что, сейчас к Генералу собрался?

– Да нет! С чего ты это взял! – быстро сказал Колян.

– А куда тогда? – не унимался Байщик.

– Ну, по делам, – уклончиво сказал Колян. – А тебе какое дело?

– Простое, – сказал Байщик. – Если ты сейчас домой, то я тебе ещё консервов дам, чтобы ты Милке отнёс. А если к Генералу… То я не только ничего не дам, но и ещё бы посоветовал тебе свои консервы спрятать. А то Генерал, сам это знаешь, такой, что мало ли что ему может в голову втемяшиться. Вдруг он подумает, что ты ихний шпион? Или, ещё хуже, ихний провокатор?

– А я скажу, что банки от тебя! – с вызовом сказал Колян.

– А я скажу, что я тебя сегодня и в глаза не видел! – с не меньшим вызовом ответил Байщик. – Ты на меня гонишь, я скажу! За картошку! За те два мешка, которые я присудил…

– И поклянёшься?! – перебил его Колян.

– Поклянусь! А как же! – сказал Байщик. – Вот прямо сейчас клянусь всей своей прежней жизнью, что никаких консервов я не видел, и вертихвоста тоже, а иду, скажу, смотрю, а ты в траве копаешься. И говоришь, что это санитары с вертихвоста тебе сбросили.

– А у тебя твои банки откуда?!

– Так ты же их кинул! Со страху! И побежал к Генералу на меня стучать. И вот Генерал, – продолжал, уже откровенно усмехаясь, Байщик, – и вот Генерал нас приведёт к себе в секретку, нас обоих, и начнёт допрашивать. Как думаешь, кому он больше веры даст, мне, своему боевому товарищу, или тебе?

Колян помолчал, подумал, а потом вполголоса и с расстановкой сказал:

– Ну и скотина же ты, Иван Данилович.

– О! – весело воскликнул Байщик. – Вот ты и отчество моё припомнил.

– Я тебе ещё не то припомню, – очень недобрым голосом пообещал Колян.

Но Байщик этого как будто не расслышал, а продолжал своё:

– А если бы ты шёл домой, Колян, я бы тебе ещё консервов дал. Милка будет рада. И не такая она дура, чтобы после на меня стучать. Унесёт на кухню, спрячет в шкафчик и будет молчать как могила героя. А ты дурак, круглый дурак, Колян! Смешно на тебя смотреть.

– Смешно, так смейся.

– Не могу. Я человек гуманный.

– Чего-чего?

– Ну, не такой гад, как некоторые.

Колян опять помолчал, ощупал банки у себя за пазухой и сказал задумчиво:

– А что, если Генералу рассказать, издалека, конечно, что будто есть, так люди говорят, вот такой способ с вертихвостом. Может, тогда Генерал…

– Га! Га-га-га! – громко засмеялся Байщик. – И ты что? Можешь всерьёз себе представить, как наш Генерал, боевой, между прочим, стратег, вдруг выскочит в поле и будет там перед кем-то руки вверх поднимать? Чтобы ему за это подачку скинули?! Да он лучше всю свою оставшуюся жизнь будет собственным дерьмом питаться, чем на такое пойдёт. Это только мы с тобой…

И тут Байщик замолчал, потому что Колян вдруг весь перекосился и быстро потянулся за заточкой.

– Ладно, ладно, – сказал Байщик примирительно. – Сумасшедшие вы все. Ни с кем нельзя нормально переговорить, сразу за ножи хватаетесь.

Сказав это, Байщик неспешно встал, поправил консервы за пазухой и как ни в чём не бывало закончил:

– Ну, всё, у меня дела. Да и ты же тоже, я так думаю, не просто так здесь прошвыривался. А теперь давай, до скорого!

Он развернулся и пошёл. И скрылся в кустах. Колян ещё немного посидел, а после тоже встал, тяжело вздохнул и пошёл дальше – к Генералу. Сначала он шёл просто, ни о чём не думая, а после не выдержал, остановился и подумал, что ведь Байщик прав, потому что и в самом деле чёрт его знает, что Генерал про банки скажет, лучше не рисковать. Колян вытащил банки из-за пазухи и уже даже примерился бросить их в кусты…

Но почти сразу передумал и, сойдя с тропки, неглубоко, но довольно надёжно закопал их в земле, в приметном месте, опять вышел на тропку, оставил условный знак, чтобы на обратном пути было легко искать, – и снова пошёл дальше, к Генералу, но уже без всяких, как подумалось, улик.

3

Идти до Генерала оставалось ещё порядочно, а время было уже далеко за полдень, часов, может, пять или шесть. В городе, тут же подумал Колян, всё строго по часам, даже по минутам расписано, а тут какие часы, тут совсем другие понятия: утро, день, вечер, ночь. Ну, или тепло, холодно. А там сразу: температура повышается! И сразу команда: включайте кондишен! А здесь ты просто говоришь: что-то стало парить, открой, Милка, дверь. А она: «Сам открой!». Городские, они все такие, потому что привыкли всяким скотам подчиняться, а зато уже здесь, как попадут на волю, отводят душу на таких как мы, Байщик в эту тему говорил…

О! И вдруг Колян подумал, что а почему это он не стал спрашивать у Байщика про робертов, почём попёрся к Генералу? Байщик же умный и знает больше, и сам Генерал, когда ему надо о чём-нибудь серьёзном подумать, всегда зовёт Байщика. Это когда думать не надо, когда просто ставь к сосне, тогда он Байщика не ищет, а зато как только начинает завариваться настоящее, серьёзное дело, тогда сразу дайте ему Байщика! Ну а тут, подумал Колян, разве у него не серьёзное дело? Серьёзное! И ещё какое: на двух робертов! Вот и рассказал бы Байщику, Байщик покумекал бы и, глядишь, чего-нибудь да подсказал. Но почему-то не стало ему говориться. Наверное, из-за того, что какой-то скользкий этот Байщик, всё время сам себе на уме, Генерал говорит, что он с Байщиком ни за что в разведку не пошёл бы. А с тобой, он сказал, с удовольствием пошёл, потому что ты кремень, Колян. Так и сказал, при всех!

И вот теперь Колян идёт к Генералу, потому что Генерал такого о нём мнения. Хотя, если честно, что такое его мнение? Да он… Да вот, например, если прямо сейчас вдруг всплывёт про консервы, то Генерал ему сразу…

А что сразу? А что консервы?! Колян что, их брал? Да он их в землю закопал! И это, опять же, Байщик их ему подсунул – провокатор! Байщик, он такой! Он с комиссарами снюхался, это как пить дать Генерал, Колян сам слышал, говорил про это. Может, добавлял при этом Генерал, Байщик вообще двойной агент. Но, тут же подумал Колян, чего тогда Генерал с ним совещаться не боится? Значит никакой Байщик не агент, а просто Генерал на него валит, чтобы тот не поднимался, не входил в силу, не расшатывал бы Генерала. Да только Байщику это сто лет не надо: сидит себе тихо, бумажки читает, или если пасть раскроет и пойдёт чесать, тогда сразу про всё забывает, к стакану за весь вечер не притронется. Петрович говорит…

О, и ещё Петрович, сердито подумал Колян, перепрыгивая через канаву, а ведь с Петровича всё началось, это же он его робертам сдал со всеми потрохами – и с тропкой, и с самострелами, и с ямой, гад! Заточку ему в бок за это!

Хотя, тут же подумал Колян, а как сдал? Сам по себе, что ли, за просто так? Зачем ему это? С какого-такого бодуна? Или они его, как это у них называется, принудили? Попросту, помучили и раскололи. А мучить они мастаки, эти роберты! Могут бить током, а могут по нужным местам, или просто ставят на растяжку и капают холодным кислородом. Или, Колян даже хмыкнул, или совсем наоборот, с ним так однажды было: садят за стол и давай угощать, наливать, совать фабрички в зубы, а то и девок приведут, а девки у них как все на подбор, ядрёные, а…

Да! Одним словом, очень трудно устоять. И, может, так и Петровича не устояли, и он не сдюжил, сдал Коляна. Ну а за ним и остальных – весь их Генеральский отряд! Так что то, что роберты пришли к Коляну, так Колян – это только их первая ласточка, а скоро и всех остальных загребут. Как в прошлом году накрыли весь так называемый Пошивочный отряд, то есть в один день и одну ночь всех тех, кто жил по ту сторону Горбатого карьера, похватали и забрали в город. После, когда всё затихло, Байщик и Шофёр ходили посмотреть, что там после пошивочников осталось, может, можно будет что-то подобрать, но не нашли ничего. Зато их самих высмотрели – и накинулись на них тамошние дикие собаки, ну, просто звери, и Байщик ничего, отбился, а Шофёру всю руку по локоть изгрызли, сволочи, Шофёр сильно заболел, рука стала гноиться, и Байщик ему сказал: тебе надо идти сдаваться, иначе подохнешь. Шофёр сомневался. Тогда Генерал сказал: иди! И Шофёр ушёл. Все думали, ушёл с концами.

А нет! Весной пришёл обратно. Помолодевший, румяный. Вот только вся рука, конечно, правая, в шрамах, а один палец на ней, указательный, конечно, почти не сгибается, на курок уже не нажимает. А так, опять же, ничего, здоров Шофёр, и всё остальное очень даже хорошо. Он же ещё принёс с собой полную котомку провизии, литровую банку керосина, кусок толу и набор гаечных ключей – очень красивых, блестящих, сказал, что хромированные. Все удивлялись, спрашивали, зачем ему эти ключи, а он улыбался и отвечал, что по привычке взял, что у него такие раньше были. Ну, Шофёр и есть шофёр. Генерал ему так и сказал: лучше бы ты по привычке аккумулятор приволок. Да, конечно, ответил Шофёр, про него я как-то не подумал, жаль. А про бабу, спросил Генерал. И тут все сразу засмеялись. Ведь же Шофёр вернулся не один, а он привёл с собой бабу. Баба сказала, что она радистка. О, сказал на это Генерал, радисты нам нужны, особенно зимой, теперь ты, Шофёр, зимой в мороз не пропадёшь. И засмеялся. И все засмеялись.

А что зимой? И что бабы? Зимой, если они правильно считали, Милке придёт срок рожать. Когда ей станет совсем невмоготу, они пойдут к Генералу, и Генерал скажет: пусть идёт в деревню. Обычно рожают в деревне. Но если тяжёлый случай, тогда идут на рельсы. С рельсов дрезина забирает в город. Колян говорил Генералу: зачем мы своих детей гадам отдаём?! Генерал на это отвечал: не отдаём, а временно внедряем. Вот тебя тоже когда-то внедрили, а ты после, пришёл срок, ушёл от них к нам. Так и твоё дитя уйдёт оттуда, если вы его правильно делали. А если неправильно, то сами виноваты.

И вот зимой Милка пойдёт в деревню. Если они это лето ещё переживут. Колян поморщился, прибавил шагу, идти было уже совсем недалеко. Но надо идти осторожно, тут же подумал Колян, это ерунда, что далеко зашёл и здесь всё кругом наше, проверенное, потому что это самое проверенное, любил повторять Генерал, как раз чаще всего и предаёт. Предатели кругом, он говорил, особенно когда был выпивший, никому верить нельзя, он прибавлял. Но и ему самому, если так, тоже, получается, нельзя, потому что он тоже из всех. Тем более а что! Запрётся, говорят, в секретке, и радио чуть слышно слушает. У него там радио за сундуком стоит, старой шинелью прикрытое. Шофёр усмехался, говорил, что раньше по радио всякую дрянь рассказывали, дурили мозги, вербовали предателей, так что, может, и его уже давно завербовали. Вот что говорил Шофёр с усмешечкой после того, как вернулся из города. Гад! Или гад не он, а Генерал? Ну как же это так! Колян так и сказал: да он же генерал! Ну и что, сказал Шофёр, и генералы тоже предают. Колян не поверил, пошёл к Байщику, и тот сказал, что такое бывает, но редко. А наш Генерал, спросил Колян. Про нашего я ничего не знаю, сказал Байщик, да и самого себя предать, это ему зачем? Коляна это успокоило.

А вот сейчас вдруг опять зацепило! И Колян уже было подумал…

Но тут же спохватился, потому что вдруг увидел, что он уже почти пришёл, то есть совсем близко подошёл к землянке Генерала.

Да, генеральская землянка – это знатно! Это ничего не видно, ну, совсем. Будешь стоять над ней и не знать, что прямо под тобой землянка. Вот какая маскировка! Генерал ею очень гордится. Да и нутро там тоже очень знаменитое. Крыша в пять накатов брёвен, брёвна все дубовые, морёные, без сучьев, по крайней мере так говорит Генерал. Ну, и дальше тоже сильно. Нигде никаких окон! Темнотища просто адская, как говорит Байщик. Ад – это…

Ладно, про ад как-нибудь после, отдельно. А землянка там, конечно, здоровенная, ходов, отходов, переходов, нор всяких, отнорков не меряно. И всё, опять же, без света. Ну, свет, в принципе, есть, проведён, но очень редко включается. Для света нужен керосин, и много керосина, не то что Шофёр принёс банку. Что та банка! Пока Шофёра встречали, закусывали, всю его банку и сожгли. Байщик говорил, что низкий капэдэ. Может, и низкий, может, даже капэдэ, рассеяно подумал Колян, останавливаясь возле замаскированного люка. На люке стояла зацепка, случайно зацепил её – и сразу пуля в лоб. Бесшумная! Но Колян зацепку не цеплял, а опустил руку на землю, на маскировочные листья, и пощупал. Подумал: да, верно, немного дрожит. Это, значит, что внизу работает движок, у Генерала совещаловка или приём важных гостей, если движок включили. Потому что движок – это свет, свет – это керосин, а керосин – это проблемы. Хотя Байщик говорил, что на фига нам керосин, сколько можно от комиссаров зависеть, надо осваивать свои, альтеркотивные (так, кажется) источники. Какие, умник, усмехался Генерал. А вот хоть поле распахать, говорил Байщик, и посадить на нём культурные растения, чтобы потом из них… Ага, чтобы с вертихвоста сразу было видно, не стал дальше слушать Генерал, демаскировку предлагаешь, падла! А к сосне не хочешь? Ну, говорил тогда Байщик, не хотите пахать поле, можно и в деревне брать, на их полях. Генерал опять начал смеяться и сказал, что это тоже не годится, потому что нельзя настраивать против себя местное население, оно и так не очень нас долюбливает, а тут ещё поля начнём у них шерстить. А…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29