Сергей Богомолов.

Дети Рода



скачать книгу бесплатно

На отхожую яму, где из густой коричневой массы торчала уже только одна голова. Люди говорили, что молодой парень не выдержал и когда дерьмо добралось до груди, погрузился сам задержав дыхание и больше не показывался. Высокий ещё держался, вытянув вверх подбородок, он тяжело дышал, то и дело отплёвываясь и периодически мотая головой, чтобы стряхнуть сваливающуюся из поганских жоп дрянь.

На деву, её голые ступни уже вмерзли в розовый снег, смешанный с семенем поганов что вместе с кровью стекало не только по её ногам, но и по подбородку. Похоже даже армия насильников утомилась, поскольку они придумали что-то новенькое.

– Ох держись девка, ох держись! – шептал вождь Репей нервно сжимая и разжимая ладонь, что лежала на рукоятке меча. Таким застал его наместник Бур, что опять пришёл на южную надвратную башню, словно его сюда на аркане тащили. И тут-же пожалел об этом.

К пленнице подвели небольшого конька и теперь заставляли вскочить на неё. Чтоб ему было удобно, столбы задрали чуть повыше, подложив под них пеньки, а на перекладины рядом с жертвой положили доски. Однако конь всё равно скользил по ним, зло фыркал и бил копытами задевая тело женщины и никак не мог попасть своей толстой чёрной колбасиной. Наконец один поган направил её, еле успев отдёрнуть свою руку. Дева захрипела, выгибаясь под навалившимся конём, пока тот сделав несколько резких движений не замер, опустошая себя и наконец не соскочил, задрав хвост под весёлые хлопки поганов. А по ногам поникшей мученицы заструился новый поток неприятной по цвету жижи.

– Эй! Ещё не надумали сдаваться? – весело крикнул давешний молодой поган – Смотрите, ей не долго осталось, потом поздно будет!

– Этот день она всё же нам отдала! – посмотрев на заходящее солнце, тихо проговорил Репей.

– Кто она? – спросил наместник.

Вождь пожал плечами. Но ответ донёсся снизу, молодой парень, похоже раб, стоял на верхнем ярусе стены, возле бруствера, прислонившись к башне.

– Это Буря, дружинник из рода Весеннего неба!

Возле входа в башню на верхнем ярусе было не протолкнуться и Гор решил сначала спуститься на нижний и уже оттуда пройти на лестницу в башню. На нижнем ярусе оказалось довольно таки темно, в небольшие бойницы, прорезанные сквозь несколько слоёв брёвен проникало не так много света. И тут было тихо и тесно, дружинники и ополченцы спали вповалку, прижавшись друг к другу и приходилось ступать осторожно, дабы не задеть кого ненароком.

– Ну что, посмотрел? – окликнул спокойный усталый голос седоусого дружинника, он сидел возле самого перехода в башню и чинил стрелы, раскладывая их в одному ему понятном порядке – Так-то брат, воин это тебе не только мечом махать!

Гор глянул в бойницу, хотя уже совсем не хотел смотреть в ту сторону и неожиданно спросил:

– А если стрелой? – покосившись при этом на крепкий составной лук дружинника.

– Стрелой? Прицельно от сюда не попасть, не долетит – на минуту оставив своё дело, старый воин прищурился – навесом если только? Так неизвестно сколько стрел придётся потратить.

К тому-ж если убьём штурм начнётся, они своими мучениями нас хранят! – и равнодушно вернулся к своему занятию, сосредоточенно перебирая стрелы.

– Будто у них выбор есть?! – возразил Гор.

– Да, выбора у них нет! Но даже и тогда надо находить в себе силы не звать духов смерти, а наоборот отгонять от себя, так-как чуя её они сами вьются вокруг! – воин говорил так, словно сам испытал подобное – Иногда жить тяжелее чем умереть, но всё равно надо заставлять себя!

– Зачем они это делают?!

– Поганы-то? Пугают, дух твой изничтожают, дабы он маленький стал и бессильный. Встретишься ты потом в бою с поганом и будет он тебе казаться сильным и непобедимым, потому как делает вещи ужасные, на которые ты и решиться не можешь, так-как боишься против духов и мира пойти. А они не бояться, потому и кажутся сильнее! Так, брат, целые города и народы покоряют! Измываются, режут головы беззащитным и запугивают по-всякому, и начинают люди смерти бояться. Кажется, что ничего против силы такой нельзя сделать, и мысли глупые появляются, вроде что откупиться можно, а то и рабство не так уж плохо.

– Как-же с таким бороться? – испугался Гор представив себе такую картину.

– А вместе быть! – просто ответил дружинник – Когда все заодно, и есть на кого положиться, и есть кого защищать так, чтоб мир вокруг дороже твоей жизни был! Да, тяжело, для того цель нужна, что единит во всём и стремление даёт! Вот тогда самого тебя такие поганы бояться будут!

– Ну чего там? Как там? Расскажи, а? – выйдя на улицу Гор сразу наткнулся на Града, Облако и других ребят. Всех детей такого возраста распределили между башнями, дабы они не болтались без дела путаясь между ногами, а помогали в основном исполняя роль посыльных.

– А то Молния опять зазналась, выскочила как угорелая и убежала! – объяснил Град.

– Ага, в слезах вся. Слабачка! – подтвердил Облако – А ещё знак духа имеет…

– Наших там мучают, вот и всё! – ответил Гор.

– А как? Сильно? А кого? Много их? – снова посыпались вопросы.

– Как-как?! Страшно! – рассказывать почему-то совсем не хотелось и Молнию он вполне понимал.

Наступившая ночь была лунная, морозная и тихая. Похоже поганы решили выспаться перед боем, оставив только перед воротами охранные отряды за рогатками. Но и те не особо шумели, только жгли костры и тихо переговаривались, даже перед южной башней они больше не трогали единственную оставшуюся ещё живой пленницу. Может зауважали, может стало неинтересно измываться над полутрупом, а может просто брезговали после коня.

– Эй? Жалешцы? Шлышите меня? – со стороны лагеря поганов донёсся даже не голос, а какой-то усталый шамкающий хрип.

– Да! Да! – сразу несколько голосов унеслось в темноту после небольшой паузы.

– Я кажишь шдохну к утру, так вы жавтра держитешь!

Наступила тишина, даже поганы перестали переговариваться, ожидая продолжения этого разговора.

– Счастья тебе среди духов, Буря! – наконец ответил кто-то со стены.

– Тока сама сразу духом не становись, нас подожди! – добавил кто-то весело и дальше посыпалось:

– Ага, мы и поганов прихватим с собой малость!

– Не сомневайся, за тебя отомстим! И за других тоже!

– Гы – когда чуть поутихло в ответ прилетела жалкая хриплая попытка смеха и после недолгого молчания, просьба – Шпойте братшы, а? Нашу только, дружинную?!

И вот какой-то голос затянул песню, что обычно с удалью залихватски исполняли на пирах и в походах трясясь на лошади. Только на этот раз строго, с выражением выделяя каждое слово:


В конце зимы, с трудом, он испытанье сдал,

И вождь, вручив булат, дружинником назвал!

Коня, кольчугу и совет он на прощанье получил,

От старика, что воином всю жизнь свою прожил!


Запомни воин молодой, запомни навсегда:

Смерть в шаге от тебя! Смерть на миру красна!


Подхватили сначала ближайшие дружинники, а припев уже и обычные ополченцы, и проснулись воины которые спали. Вскоре пела уже вся стена, переполошив поганов, и даже вождь Репей подпевал, и наместник Бур, что так и не ушёл со стены. И никто не заметил, что старый воевода Клён зачем-то поднялся в такое время на башню и тоже нашёптывает знакомые слова:


Жизнь не жалел свою, десятками врагов он клал,

А на плече, в крови врагов, дух битвы расцветал!

Рука точна, булат остёр, в кольчуге тело, много сил.

Совет он помнил и всегда поверженным твердил:


Узнайте-же враги, пришли вы не туда:

Смерть в шаге от меня! И ваша смерть красна!


В сраженье, родину храня, дружина полегла,

И воин до конца стоял, в руке свой меч держа!

Лежит израненный один, и вороньё и нету сил.

И не увидит смерти мир! Тогда, слова он изменил:


Её я не боюсь, ведь прожил я не зря.

И сделав шаг скажу: «За мир и смерть красна!»


– Что там? – отвлёк Репья тихий голос воеводы – Посмотри, не огонь?

– Может звезда какая, это-ж над лесом?!

– Лысая гора в той стороне – вклинился в разговор наместник – оттуда вид красивый и город даже виден. Саму гору не видать, только самую верхушку с башни и можно разглядеть в ясный день…

– Рябина! – воевода Клён обернулся к своей уже немолодой дочери что сама имела взрослых детей, в минуту опасности она снова стала дружинником и теперь исполняла при своём отце роль стремянного – Пошли гонцов на все башни, ко всем вождям! Все дружинники что при конях, пусть собираются на площади! На стенах остаются только ополченцы! И да – остановил он уже дёрнувшуюся было вниз Рябину – Лучших стрелков пускай сюда пришлют! Только чтоб без шума!

Ждали, вглядываясь в освещённое луной пространство всю ночь и только уже под утро, когда далёкий лес сначала окрасился сотнями огней, а потом из него широким полумесяцем появилась рать и постепенно ускоряясь направилась на лагерь поганов, Клён скомандовал:

– Открывай!

Тут-же заскрипели тяжёлые ворота. Встревоженные сотни поганов, что находились в охране, засуетились, забили тревогу дабы разбудить остальных, вскакивали на коней и строились в боевые порядки перед рогатками, готовясь отражать вылазку. Они ещё не знали, со своего места им было не видно угрозу, нависшую с тыла.

Сумятицу в их ряды добавило и то, что выскакивающие из ворот дружины салавов, вместо нападения, резко поворачивали вправо и влево и скакали под прикрытием стен, отрезая себя от собственных ворот, которые захлопнулись сразу-же, за последним воином, покинувшим город. А повернули в поле дружины, когда достаточно удалились. И только теперь до окружённых поганов докатился страшный удар рати, выскочившей из леса и продиравшейся сквозь лагерь подрубая по дороге шатры и убивая выбегающих в панике врагов.

Сгрудившиеся, непривычные воевать в плотном строю степняки, представляли удобную мишень для лучников со стен, стреляющих навесом, практически не целясь. А уж когда вражеские отряды прижали ближе к городу, бой превратился в недолгое избиение.

– Эгей! Открывайте ворота! – перекрикивая звуки битвы долетел звонкий голосок.

Впрочем, воевода Клён в подсказках не нуждался, он и сам знал, что нужно успеть впустить прибывшую рать и дружины до того, как остальные поганы наконец очухаются и наваляться всем скопом.

– Это-ж наша Ярка! Ярка! Ярка рать привела! – вскричала толпа, сгрудившаяся по бокам дороги, когда первый всадник, маленький, с широкой улыбкой на отмеченном знаками усталом лице, проехал гулко цокая копытами под башней и оказался в городе.

И тут-же чьи-то руки, мощной неодолимой силой, снесли её с седла и впечатали в деревянную стену башни, так что она оказалась приподнята над землёй на уровне старого седого лица воеводы Клёна, что и держал её за грудки, пока за ним проносились дружинники, возвращающие в город, проходили, поддерживаемые товарищами, раненые, и даже внесли совсем какое-то измученное обнажённое тело и положив его на сани, куда-то уволокли.

– Рассказывай! – строго произнёс он, и увидев её растерянность, добавил – Где Великий воевода? Когда рати будут? Сколько? Всё рассказывай?!

– Князь Рат, наверное, где-то через месяц подступит… – неуверенно произнесла она – А это люди Дубского княжества и ещё несколько дружин с запада Залеса присоединились. Сам князь Лад с пешей ратью на границе наших княжеств, остальных вождей собирает и двигается к нам. Ещё он гонца к князю Весу в Сенеж послал, и говорит тот не замедлит и ударит с севера…

– Как ты это сделала? – тряхнул он её – Князья не в жизнь просто так своими дружинами не рискуют? – и видя, что Ярка только упрямо поджала губы, разочарованно прибавил – Ох девка, что-то ты не договариваешь? Надеюсь Залес сможет расплатится?!

– Её уговор с моим отцом касается только их и к залесским вождям отношения не имеет! – вокруг оказывается уже столпились другие вожди, а среди них стоял и полковник дубской дружины, сам княжич Строй. Огромный, сильный, великий воин. Он и посчитал нужным вмешаться. Подмигнул Ярке – Ловко она нас тропами провела, так что поганские загонные отряды и не заметили ничего!

Клён тяжело задышал и вдруг прижался к её губам и смачно поцеловал, так, что у Ярки внутри живота что-то сжалось на долю секунды. Затем поставил на землю и приложил палец не к спине, а почему-то прямо к её подбородку, рядом с маленьким блестящим серпиком духа луны, оставляя свой знак в виде небольшой красивой закорючки, словно узелок из тёмно-синих и красных ниток:

– Не я, так дети мои долг тебе отдадут! – серьёзно проговорил он.

Тут-же и остальные вожди, передавая её словно вещь друг другу, произносили всякие слова и трогали её лицо и руки ставя свои метки долга на этих единственных открытых участках тела, вгоняя её в смущение. А уж когда и десятки рук других людей потянулись к ней, то она совсем растерялась, не зная куда и деться и взвизгнула увидев, как тянется к ней Гор.

– Ты-то куда лапы тянешь?! Мне ещё метки раба не хватало!

– Ха-Ха-Ха! – вместе со всеми заржал Клён – В дом наместника несите её! Налейте мёда! И метки ставьте по старшинству: от рода и семей, от сотен и десятков, от мастеровых и купцов, от улиц и деревень, так чтобы всем места хватило!

– Точно, точно! – закричал народ – Куда все подряд лезем? И так она мелкая, да ещё и меток духов на ней не сосчитать! Всё одно всем места не хватит! По старшинству! – испуганная Ярка вдруг вознеслась над головами и поплыла на руках орущей и всё больше увеличивающейся толпы в сторону дворца наместника.

Ввалившись в гостевую палату, Ярку сразу водрузили на стол и тут-же всучили ковш с медовухой, несколько бочонков которой приказал выкатить наместник.

– За Ярку! За Ярку! – кричал народ и Ярка тоже пила крупными глотками.

– Лейте ещё ей, сколько влезет! Да раздевайте уже! – сняв с захмелевшей Ярки одежду, руки людей потянулись к её телу ставя метки где попало, куда только могли дотянуться. И не переставая тянули к ней ковши с медовухой, чокаясь, доливая ей и произнося тосты одни за другим, после которых нельзя было не выпить.

– За отца твоего Грома, что голову сложил за Залес!

– Эх девка! – смеялся Серый Бобр из рода Лесного зверя суя руку ей между ног и ставя метку на нетронутом ещё не одним мужчиной месте – Не пошла за мня замуж, а я хоть так да пощупаю!

– Пьем за всех дружинников, что Поганов держали на заставах сколько можно!

– А ну безобразник! – перекрикивая смех и гам орала дородная жена наместника замахиваясь кулаком – Бабоньки! Ставьте метки возле лона, а то мужики озоруют!

– За салавов, что под пытками поганов мученическую смерть познали!

– За предков наших и за всех, кто погиб и теперь духами нас хранят!

Ярка в каком-то пьяном угаре всё чокалась да пила, проливая половину на себя и даже уже не понимала, что ей говорят и за что она пьёт. И уж совсем не обращала внимания на руки людей, что лапают и ворочают её туда-сюда, дабы найти свободное место для метки, и суют пальцы в самые неожиданные места.

– За победу пьём и за месть! За месть!

– «Ну почему, за что она так-то?» – Гор бежал по Залесу не разбирая дороги, а вместе с ним подгоняемые незаслуженной обидой мчались и мысли. А ведь он так радовался, что победили, и гордился, ведь помощь привела именно она, Ярка из рода Весеннего неба, теперь уже и из его рода. И вместе с остальными ребятами, что были возле южной башни, кричал «Ярка» и руки как все тянул, чтобы отблагодарить, отдать ей часть себя. И на тебе! Ему показали его место, зачем ей его долг, он и так полностью ей принадлежит? Раб!

– Эй, раб! – Гор дёрнулся как от удара хлыстом и растерянно огляделся. Оказывается, он ненароком вбежал в толпу раненых, что расположились возле капища, в ожидании помощи волхвов.

– Ну чего встал, помоги! – добавил Небесное Око, волхв ихнего рода. Он стоял возле саней на котором лежало чьё-то тело, укрытое рогожей. Вокруг стояло ещё несколько добровольных помощников – Только аккуратно, каждый берёт за свою часть и старайтесь лишний раз не шевелить, эй, расступитесь там! – приговаривал он, снимая рогожу и открывая грязное изуродованное тело женщины – Гор не спи, голых баб не видел? Бери левую ногу!

Но Гор смотрел вовсе не на порванную промежность, и не на еле вздымающуюся широкую грудь с похоже сломанными по бокам рёбрами, и даже не на изуродованное лицо, а как-раз на ноги, где на ступнях имелись знаки духов смерти в виде чёрных клякс.

– А, Гор! – Буря с трудом разлепила разбитые губы, открывая беззубый рот – Надеюшь твой здоровенный хрен ешо работает, а то эти мелкие поганы жнаешь как меня ражжадорили?! – громкий хохот дружинников привёл Гора в чувство.

Тело женщины аккуратно внесли внутрь святилища и положили на стол, куда указал жрец. Гор уже собрался выйти, вслед за остальными дружинниками, но Небесное око остановил его:

– Останься, поможешь! Да и она рядом с тобой себя малость спокойней чувствует.

– Ну хоть помру в тепле – облегчённо сказала Буря.

– Рано тебе ещё – сообщил ей другой волхв, он прикладывал испещрённые знаками руки к разным местам её тела и что-то нашёптывал – духи решили, что не все дела ты здесь закончила! – его ладонь легла на её лоб призывая духа сна, после чего он повернулся к Небесному Оку – Жить будет, ноги только придётся отрезать, духов смерти не побороть! И родить она уже не сможет!

Гора заставили взять ушат воды и тряпкой долго и упорно обмывать израненное тело. Затем навалившись всем своим весом, держать её бёдра, пока жрецы огромным ножом отсекали ноги по колено и с ужасом смотреть как освобождают духов смерти, кинув эти голени в огонь. Потом опять ворочать туда-сюда, обмазывая какими-то гадкими на запах мазями и помогая пеленать, превращая некогда молодое сильное тело в обрубленное недвижимое бревно. А когда всё закончилось и Бурю, перенесли в угол на топчан, его усадили рядом, наказав напоить специальным зельем как проснётся, а также кормить, обмывать ежели опорожнится, и вообще по-всякому ухаживать пока не придут бабы из ихнего рода и не сменят его.

– Эта, шлышь? – разбудил его встревоженный голос. Гор и сам не заметил, как заснул, прислонившись к бревенчатой стене – Чего-то ног я не чувштвую?

– Ну – Гор запнулся, он почему-то совершенно не ожидал что именно ему придётся отвечать на такие вопросы – их… В общем нет их! – выпалил он и тут-же по-глупому попытался увести разговор на другое показывая глиняный кувшин – Вот, тебе эту гадость велели выпить!

– А-а – понятливо согласилась она, словно отсутствие ног никак её не волновало и сделала несколько неуклюжих глотков, после того как Гор аккуратно поднёс кувшин к её губам. Всё-таки пролил, налив ей в рот слишком много, от чего она подавилась. Тут-же схватил тряпочку и постарался как можно нежнее протереть её избитый рот и обмороженные щёки – а ничего, не такая уж и гадошть – откашлявшись прохрипела она – шовшем недавно пробовала и похуже! – и хмыкнула, заметив недоумённый взгляд Гора, словно-бы говоривший «как так легко можно об этом рассуждать?» А затем сообщила – Жнаешь, у Ярки на жаднице ешть жнак шправедливой мешти, потому она вшегда помнит жло! Вот мне кажетшя, у меня теперь тоже такой дух ешть! А ешли нет, так будет! Иначе жачем жить?!

– «Так вот оно в чём дело?» – открылись глаза у Гора, когда он наконец разобрался в невнятной речи Бури – «Точно! Кажется, уже кто-то упоминал что она мстительная! И в шахматы с ней играли, и книжки читали, а вот это холодное равнодушие всегда оставалось! Но значит, тот раз она мне никогда не простит!» – За что-же тогда её любят? Мстительных людей все презирают?! – он нечаянно произнёс последние мысли в слух.

– Ярку-та? Так, жа ражное: кто жа шправедливошть; кто жа наглошть, мелкая-же ещё, смешная; кто жа шилу духов уважает; а кто и не любит, но боитшя! Трудно ей потом будет, когда выраштет… Ты жнаешь что? – встрепенулась Буря – Ты иди к ней! Её теперь одну нельжя оштавлять, от неё вешь род наш теперь жавишит! Иди-иди, я-то теперь не куда не денушь, не убегу-же?!

Всё-же Гор никуда не пошёл, а решил пока побыть с Бурей – «Да и ничего с этой Яркой не случиться, за ней сейчас половина Залеса следит!»

– Ну кто так делает?! Кто делает?! – в святилище ворвались сразу несколько женщин и Ласка сразу отобрала у Гора тряпочку – Бестолочь, нашли кому доверить за женщиной ухаживать! И холстина уже грязная совсем… – и она сама начала аккуратно протирать места, из которых ещё выходили какие-то неприятные выделения.

– А мы тебе поесть принесли! – говорила в это время Гулька, выкладывая, рядом деревянную ложку и несколько разных посудин – Вот тут и молока, и супчик тебе сварили. Представляешь? Нам и не сказал никто что ты выжила, думали всё, замучалась страшной смертью. Этот глупый Небесное Око только теперь сообщил, ну мы и сразу сюда…

– Молчи, молчи – тихо приговаривала Ромашка поглаживая Бурю по голове – потом и про мужа моего Грома расскажешь и про остальных дружинных что на заставе храброй смертью полегли. А пока тебе сил надо набираться, а как волхвы разрешат, мы тебя к себе заберём. Всё пройдёт, всё теперь хорошо будет…

Чувствуя, что намечается поток слёз Гор решил смыться, теперь-то он точно здесь не нужен. И правильно поняв брошенный на него напоследок строгий и одновременно мученический взгляд Бури, Гуля что-то сюсюкая как-раз поднесла ложку с горячим супом к её рту, пошёл искать свою злопамятную хозяйку – «Нелегко, наверное, смириться с таким? Что теперь ты не воин, а беспомощное существо, отданное на растерзание плачущим женщинам?! И пользы от тебя меньше чем от последнего раба, одна только жалость?!» – хотя Гора и посещали такие мысли, но на самом деле он очень даже сомневался, что Буря смирилась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9