Сергей Баев.

Шалом



скачать книгу бесплатно

© Сергей Баев, 2017


ISBN 978-5-4485-8950-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор несёт всю полноту ответственности за материалы, использованные в данном произведении.


Любое совпадение имён и фактов считать вымыслом автора.


Памяти Генриетты Марковны Вейцман.

Тель-Авив, 2017

Пролог

«Чем отличаются сионисты от антисемитов?

Сионисты говорят, что среди евреев много

знаменитостей, а антисемиты говорят, что

среди знаменитостей много евреев».

Константин Мелихан

…Почему мы люто ненавидим евреев? Вернее, не так: Из-за чего мы испытываем к ним неприязнь, граничащую с отвращением? Почему ни грузины, ни чечены, ни хохлы не вызывают в нас, русских, такие негативные ощущения?

Эти в общем-то простые вопросы я задал своему давнишнему другу, классному мужику, еврею во всех поколениях Лёне Соболевскому.

– Понимаешь, Серёга, всё довольно просто: есть евреи, а есть жиды…

– Я чего-то не врубился! В чём, собственно, отличие?

– Объясняю для особо тупых! Евреи – это нормальные, адекватные ребята, такие же, как я и ты, креативные, уважающие Визбора и Клячкина, хлещут винцо и водяру, ненавидят продажную власть, пашут не покладая рук, любят женщин и пиво. Короче, ты – русский, можно сказать москаль, и я – еврей, можно сказать хохол; мы на одной ступеньке, мы на равных. А есть «жиды» – хитрые, алчные, мутные. Да ты сто раз с такими сталкивался; такое говно в любой национальности присутствует.

Так вот, мы – евреи, коих большинство, тоже ненавидим «жидов» так же, как и вы, русские. Эти «жиды» коренным образом портят нам статистику, провоцируют ненависть ко всем евреям, возбуждают национальную рознь.

– Теперь я понял, хотя не до конца!

– Значит, смотри сюда. Ты когда-нибудь сталкивался с жадным евреем?

– Ну, пару раз случалось, когда в университете работал, наукой занимался.

– И в чём это выражалось?

– У нас в лаборатории работал Володя Лившиц, так он никогда и никому не занимал даже трёшку до получки.

– Это, Серёжа, по-твоему жадность?

– Ну, это как-то не по-русски! Мы тогда все получали мизерную МНСовскую зарплату и постоянно пребывали в безвылазных долгах, а Вова никогда не был должен.

– Он просто правильно относился к деньгам! По какой такой причине все должны всем?

– Да бухали по чёрному, пропивали много.

– А Вова что, не пил?

– Пил, конечно, но после второго стакана смывался домой под разными предлогами, а мы скидывались дальше на пойло, квасили по полной, потом, на следующий день, подыхали с похмелья…

– Думаю, Серёжа, это не тот вариант, про который я толкую.

Он нормальный еврей и никакой не «жид».

– Ну, тогда выходит, Лёня, я никогда не сталкивался с «жидами»?

– Выходит, что так! Понимаешь, Серёга, их очень мало, но вони от них немерено. Поэтому, когда ты что-то излагаешь об евреях, конкретно определись, о ком ты говоришь: о «жидах» либо об евреях?

– Лёня, ты мне полностью мозги засрал.

– Даже и не думал. Я тебе наглядно толкую, почему нашего брата не жалуют, гнобят, зажимают повсеместно…

– Лёша, у меня ещё вопрос.

– Базарь, коль не шутишь. Погоди, давай сначала накатим по сотке?!

– Погнали! Ну, за евреев! Лехаим!

– Хорошо задвинул, москаль!

– А насчёт поголовного скрытого антисемитизма… У меня много знакомых – нормальных людей, совсем не антисемитов, но для них слово «еврей» является как бы ругательным, нехорошим. Почему так происходит? То там, то тут слышу фразы: «Ты шапку по-еврейски надел», «Ты сделал по-еврейски», «Ну ты хитрый, как еврей», «Пиши нормально, а не по-еврейски». Скажи, Лёня, это какой-то замаскированный антисемитизм?

– Это, Серёжа, отчасти так исторически сложилось, а отчасти от того, что советская власть постоянно подогревала скрытую ненависть к евреям. Тут каждый выбирает сам – подавать руку антисемиту или нет.

– Да, Лёня, тяжело быть евреем!

– Не скажи, Серёжа. Очень даже легко, если не давать садиться себе на голову, достойно отвечать всяким ублюдкам, не париться по пустякам, а просто радоваться жизни…

Параграф 1. Дедовщина

«Дети позорят нас, когда на людях ведут себя так, как мы ведём себя дома».

NN


«Дьявольское отродье – это ребёнок, который ведёт себя, как ваш собственный, но родился в семье соседа».

NN

– …Слышь, Колянчик, я чо разумею, надо бы новенького прописать чисто конкретно. Уж больно он борзучий и дерзкий, не успел, говнюк конопатый, нарисоваться, тут же за Танькой начал шмыгать, типа, глаз на неё кинул, а она мне ваще нравится…

– Санёк, ты не кипишись раньше времени! Вот на гульку (прогулку) выведут, там мы его и зажмём где-нибудь в уголке. Только я кумекаю, что из-за шмарёнки (девочки) новенького прессовать как-то не по понятиям. Надо бы ему предъяву (разъяснение) кинуть про обязательный взнос на вход…

– Ну ты, Колян, мозга в натуре! А чо предъявим?

– Пусть для начала какую-нибудь вкусняшку притащит…

– А если рыпаться начнёт? В пузырёк полезет? Или стучать побежит?

– Тогда прижмём его по взрослому, заодно и от Танюхи отвадим.

…Коля Ванюкин и Саша Шкодин ещё долго обсуждали свои поганые грязные делишки, делились впечатлениями о новом мультике, разрабатывали коварный план наезда на вновь прибывшего Серёжу Баевича.

Не знали хулиганистые кореша Санёк и Колян, что хлипкий на вид Серёжа почти два года посещал секцию капоэйры, к тому же его отец – бывший десантник, служивший в спецподразделении «Сапсан», а теперь инвалид по ранению, – обучал сына приёмам легендарной израильской борьбы «крав мага» (в переводе с иврита «боевое прикосновение»).

Давид Баевич не уставал повторять подрастающему сыну: «Серёжа, ты еврей, а значит, должен уметь защищаться, тем более в этой антисемитской стране, где тебя ненавидят все. Здесь люди живут не по законам, а по понятиям, – пойми меня правильно, – любая мразь жаждет тебя прикончить».

– Папа, а у меня что, на лбу написано, что я еврей?

– Во-первых, ты рыжий, а это само по себе уже вызывает у окружающих злобную неприязнь, поскольку ты не похож на всех, а значит, чужой. Чужаков не любят нигде! Во-вторых, тебя выдаёт нос. Еврейский нос – это особая примета, его не спрячешь за чёрными очками и не засунешь в карман. В-третьих, твоя фамилия не Иванов, не Петров и даже не Сидоров. Ты – Баевич! Гордись своим происхождением, где бы ты ни находился.

Кроме подготовки к будущей схватке с многочисленными антисемитами, Серёжа самоотверженно занимался музыкой (как и все еврейские мальчики, он каждый день мучил писклявую скрипку), по субботам посещал художественную школу, пытаясь научиться красиво рисовать, вечерами читал умные книжки Мишеля Монтеня…


– Светочка Юрьевна, умоляю тебя, подмени на недельку, я в Крым хочу сгонять, сил моих больше нету. Ещё пару дней, и я на своих воспитанников начну кидаться и орать; боюсь, что до выпуска не дотяну. С заведующей я уже переговорила; она в принципе не возражает. Светлана, ну хочешь, на колени перед тобой встану! Ты – моя последняя надежда!

– Лена, я даже не знаю? Почему я последняя надежда? Вон сколько воспитателей…

– В том-то и дело, Света, что все наотрез отказываются!

– Елена Игоревна, давай начистоту: что в подготовительной группе не так? Отчего все шарахаются от неё, как чёрт от ладана? Может быть, ты каким-то образом меня подставить хочешь? Пока ты в Ялте косточки будешь греть, южные сочные фрукты кушать, в грязевых ваннах здоровье поправлять, твои «любимые» подопечные меня без соли съедят? Пока не расскажешь, в чём дело, даже не заикайся о подмене.

– Светлана Юрьевна, ты не поверишь! Только не пугайся раньше времени, но в моей группе махровая дедовщина…

– Ты сама-то поняла, что сейчас сказала? Какая, к чёрту, дедовщина в детском саду?

– Ну вот, Света, я так и знала, что ты не поверишь! Никто не верит! Заведующая мне в лицо расхохоталась и из кабинета выставила. Я ей талдычу, что некоторые мальчики из подготовительной группы над другими детьми издеваются, данью всех обложили, прохода девочкам не дают, избивают одногруппников и младших, а она меня на смех подняла и пригрозила увольнением. Света, ты ведь в курсе, что я сына, оболтуса, из последних сил тяну, а непутёвой дочке и наряды, и косметику импортную подавай. Муж, гадёныш, нас давно бросил… Если меня уволят, мне труба! Кто меня в таком возрасте на работу возьмёт? Сама знаешь, кругом блат или взятки, а у меня каждая копеечка на счету…

– Лена, я сейчас разревусь! Все так живут!

– Да уж, Светлана Юрьевна! Мы не живём, а выживаем… Ладно, это всё эмоции. Так ты подменишь меня или нет?

– Смотри, Лена, я не воспитатель и не нянечка. Я всего лишь обычный логопед. Мне привели в кабинет ребёнка с дефектом речи, я с ним работаю по индивидуальной программе, а с трудными малолетними бандитами как-то не сталкивалась. У меня на занятиях все дети спокойные, послушные, даже порой испуганные. Ну разве только последнее время стали коррекционных добавлять… К хулиганам, пусть и шестилетним, особый подход нужен, тут детскую психологию надо бы знать, методиками владеть разными… Да чего я тебе, Лена, прописные истины втираю. Обратись к детскому психологу…

– Светочка, открой глаза: какой психолог? Специалисту платить надо раз в десять больше, чем тебе и мне! И на каждую группу по психологу ставить. Это даже в штате не предусмотрено. Если бы у тебя зарплата приличная была, ты пахала бы на две ставки? Или я терпела бы унижения от крутых родителей этих современных малолетних уродов, возомнивших себя «дедами»? Я не то что наказать их не имею права, я даже голос повысить не могу. А эти сопливые мразёныши чувствуют это и наглеют по полной! Ты себе не представляешь, Света, как они меня достали! Сил больше нет! Ну, подмени, пожалуйста, иначе я прямо здесь, в твоём кабинете, сдохну!

– Да, Елена Игоревна, видно, терпение у тебя на пределе, так и сорваться можно. Я ни в коем случае смерти твоей не желаю. Скорее всего, я тебя подменю на неделю; только мне нужны подробности, информация об этих «крутых» воспитанниках, о родителях, – в общем, всё, что тебе известно и, желательно, поподробнее. Я должна понять, как с ними общаться.

– Господи, Светочка, ты только что спасла меня от инфаркта, от депрессии, можно сказать, от тюрьмы…

– Как это?

– А вот так! Я уже готова была удавить этих ублюдков: Колю Ванюкина и Сашу Шкодина.

– Неужели всё так серьёзно?

– Ты, Света, это поймёшь ровно через две минуты, когда окажешься в моей подготовительной группе.

– Ладно! Выкладывай, что знаешь об этих мерзавцах. Меня интересуют любые мелочи, подробности поведения, как они общаются с другими детьми, как осуществляют свои гнусные деяния, как потом оправдываются, почему остальные в группе, как бараны на бойне, молчат, почему родители униженных ребятишек не бьют тревогу. Могу ещё сто «почему» назвать. Колись давай, Елена Игоревна!

– Объясняю по порядку, по мере поступления вопросов. Во-первых, о причинах этого уродливого явления: дедовщины в детском саду вообще. Я, конечно, не психолог, не аналитик, поэтому выскажу своё, сугубо личное мнение. Думаю, что детсад – это своеобразный срез нашего общества, такой же, как армия, школа, тюрьма, детский дом, больница, производство, даже наука. Везде и всюду процветают лизоблюдство, кумовство и телефонное право. Эти, можно сказать, правила игры по всей стране установил главный партайгеноссе, он же – царь, или, как говорят некоторые, «наше всё». Дети глядят на своих родителей, существующих, работающих, живущих по законам волчьей стаи и общающихся всё больше по фене. Ребёнок копирует в точности поведение папы и мамы. Он ежесекундно подсматривает за ними, поэтому поступает точно так же, как значимые для него люди – родители. Он ничего не изобретает, не выдумывает, не фантазирует, а просто считывает с листа свои действия, свою реакцию, своё поведение. Сексоты добровольно приняли условия жизни в стране, молча проголосовали за фальшивую стабильность, за повсеместное дружное «одобрямс», за вседозволенность для свиты генсека, за нищенское прозябание, за приоритет кумовства и блата, лишь бы не было войны. Поэтому их несчастные дети принимают те же условия жизни!

– Елена Игоревна, я погляжу, ты махровая диссидентка, тайный агент американского госдепа, активный член пятой колонны…

– Света, не говори ерунды! Я тебя давно знаю; уверена, что ты не станешь стучать на меня. Любой человек в нашей стране в душе рассуждает примерно так же, если, конечно, он не из неприкосновенной, непотопляемой своры партаппарата, не чиновник, не мент и не гэбэшник.

– Извини, что тебя перебиваю; продолжай по существу.

– Так вот, подонков, возомнивших себя паханами (лидерами), у меня в группе двое: Коля и Саша. Пацаны эти не по годам хитрые, жестокие, циничные: если надо кого-то оговорить, наврут с три короба, если решили кого-то наказать, то бить будут зверски смачно и долго, если необходима помощь родительской крыши, то сочинят невероятную историю о том, как их унижает воспитательница и издевается нянька. Короче говоря, мразь конченая! Кстати, по моим многолетним наблюдениям, именно такие пацаны становятся впоследствии клиентами детской комнаты милиции, а потом – прямиком на зону, в привычную систему ценностей и отношений.

– Ты, Лена, хочешь сказать, что эти двое терроризируют целый детсад?

– У них имеются свои сявки, шестёрки, исполнители; всё как на зоне.

– Ни фига себе! А я отпахала в детском саду уже двадцать лет и даже не подозревала об этих вопиющих безобразиях…

– Потому что ты обычный советский логопед, и не бываешь постоянно в группе.

– Лена, когда ты улетаешь?

– У меня билеты на послезавтра…

– Сделаем так: ты сейчас ступай к себе в группу, а то твои злобные питомцы, наверное, уже нянечку до психоза довели. Завтра, когда время будет, лучше всего в тихий час, заходи, дальше расскажешь. Я хочу быть подготовленной к встрече с «очаровательной» хулиганистой парочкой…

– Ладно, я ушла. Ещё раз тебе огромное спасибо!


…В это время продуманный и наглый мальчик Коля подгрёб к рыжему очкарику Серёже:

– Слышь, Серя, «в две пары глазеря», завтра притащишь конфет, чем больше, тем лучше, и один рваный (один рубль), – это твой членский взнос.

– Где я возьму столько денег?

– Это твои заморочки, сосунок! У предков своих по-тихому стяни…

– А если не принесу?

– Наказание огребёшь лютое; мало не покажется. Тут недавно один такой же, как ты, хлюпик в непонятки полез, так до сих пор в больничке валяется расфасованный, да перебинтованный с сотрясением черепа.

…Подрулил вездесущий Санёк, зло зыркнув на новенького, процедил, как отрезал:

– Я шмурыгаю (смотрю), у нас тут не просто свежая котлета, у нас тут жидёнок пархатый. А с жидов, – двойная такса, два рваных (рубля) как с куста!

– Ребята, я не хочу с вами ссориться, не хочу драться, давайте жить дружно?

– Колян, я же калякал (говорил), что он, ваще, дерзкий! Может, прям щас ему и пропишем?

– Погоди, Санёк, успеется! Пусть сначала отступные притащит. Короче так, Баевич, завтра после хавчика (обеда), в тихий спок (час) – полный расчёт. Если нет, то включаем счётчик, и тогда тебе хана.

…Серёжа опустил глаза и тихонько отошёл в сторону; яркие игрушки его уже не интересовали, красивая девочка Таня тоже…


…Светлана Юрьевна сидела у себя в кабинете и лихорадочно вспоминала всё, что ей было известно по детской психологии, чему учили в пединституте.

На следующий день утром она отправилась к заведующей.

– Лидия Ивановна, могу я посмотреть Колю Ванюкина из подготовительной группы? Мне кажется, он некоторые звуки неправильно произносит?

– Откуда такая информация?

– Я вчера общалась с Еленой Игоревной по поводу детей в её группе.

– Хорошо. Когда приведут мальчика, пусть мамаша зайдёт ко мне; проследите, пожалуйста. Без её согласия я не имею права…

Светлана Юрьевна отправилась в подготовительную группу караулить Колю с мамой, а заодно понаблюдать за его поведением, получить, так сказать, первое впечатление о малолетнем хулигане…

– Доброе утро, Лидия Ивановна! Что с моим ребёнком не так? С чего это вдруг на последнем году пребывания в детском саду ему оказались необходимы услуги логопеда?

– Да вы не волнуйтесь так. Думаю, что с Колей всё в полном порядке; просто перед выпуском мы проверяем всех детей.

– Скажите, уважаемая Лидия Ивановна, как фамилия логопеда?

– Антонова Светлана Юрьевна. А при чём тут её фамилия?

– Я так понимаю, это фамилия мужа? А в девичестве она кто была?

– Варшавская… А что тут не так?

– Ну вот, Лидия Ивановна, мы и добрались до истины!

– Я что-то не совсем понимаю, куда вы клоните?

– Я категорически против, чтобы какая-то евреечка, жидовочка, вправляла мозги моему сыну, учила его правильно говорить.

– Вы это серьёзно?!

– Ещё как серьёзно! Я не даю своего согласия на проверку речи моего мальчика. Если уж так необходимо, то я найду другого, нормального логопеда.

– А кто вам сказал, что Светлана Юрьевна еврейка?

– Но она же не Иванова! Фамилия у неё чисто еврейская. Поэтому, извините, я на работу опаздываю. Молите Бога, чтобы я не рассказала мужу о нашей беседе. Надеюсь, вы в курсе, кто он?!

…Когда дверь закрылась, обалдевшая заведующая пребывала в полном недоумении и растерянности: «Как же так, на дворе конец двадцатого века, а ненависть к евреям та же, что и раньше? Это хорошо, что эта ненормальная мамаша не знает, что моя девичья фамилия Чмух».


…Когда, наконец, выдалась свободная минута, к логопеду заглянула Елена Игоревна.

– Ну как, Света, продолжим?

– Давай, только в мельчайших подробностях! Меня интересуют конкретные выходки этих малолетних уродов. В чём именно выражается эта так называемая дедовщина?

– Тут, Света, целый букет. Методы настолько разнообразны, насколько и жестоки, точно как в армии или на зоне. Например, эти малолетние хулиганы отбирали конфеты и другие сладости, которыми родители снабжали своих чад перед детсадом. Они не давали новеньким подходить к красивым игрушкам, а главное – постоянно воровали еду с тарелок других детей: котлеты, сосиски, и нагло сжирали их на глазах голодных ребятишек; иногда вообще опрокидывали тарелку на пол. Если кто-то жаловался воспитателю, то ему цинично плевали в суп или компот. Новенького изолировали от всех: не давали играть с другими, которых запугивали и избивали. На самом деле, примеров много…

– Но ведь согласись, Лена, не каждого новенького можно так нагло унижать?

– Согласна с тобой! В первую очередь козлами отпущения становятся робкие, застенчивые, домашние дети. Они находятся под постоянным прессом злобных маленьких ублюдков.

– Я вот что сейчас подумала: скорее всего, родители таких неуверенных в себе детей делают большую ошибку, отдавая их в сад в надежде, что они «научатся общаться», что им в будущем будет легче жить, если они на собственной шкуре познают побочные эффекты коллектива.

– Точно! Такая «школа жизни» для неокрепшей психики просто губительна. Я тоже уверена, что ломать ребёнка такими испытаниями нет смысла. Будет ещё хуже! Родители, желая лучшего своему чаду, сами того не замечая, делают из него маленького психбольного; у ребёнка появляются невротические признаки – энурез, ночные страхи, бессонница, кусание ногтей.

– Елена Игоревна, а как с этой дедовщиной бороться? Ты же много лет работаешь в группе, что надо делать?

– Светлана, по правде сказать, даже не знаю! Единственное, что приходит на ум: не надо отдавать робких детей в сад, лучше пригласить няню или договориться с бабушкой, чтоб сидела с ним.

– Круто ты, Лена, только что отбрехалась. Типа, от воспитателя ничего не зависит. Мне кажется, ты просто снимаешь с себя всякую ответственность и элементарно устраняешься от решения проблемы…

– Светочка, да пойми ты меня, я не хочу решать детские проблемы, мне спокойно доработать бы до пенсии, и всё!

– Лена, я уверена, что внимательный педагог, воспитатель, способен полностью прекратить всякое унижение ребёнка, искоренить детсадовскую дедовщину. Поэтому надо работать в первую очередь с тревожными, застенчивыми детьми, а действия сопливых подонков пресекать безжалостно теми же методами – с позиций силы, чтобы хулиганы знали и помнили, что против любого лома найдётся другой лом, но гораздо больше…

– Светлана Юрьевна, но ведь это непедагогично! Я бы сказала: противозаконно!

– Ты, Лена, на себя погляди: ну законченная неврастеничка. У тебя руки ходуном ходят, как у алкашки, и глаз дёргается, как у настоящего психа.

– Да уж. И что же мне теперь делать, Светочка?

– Езжай уже в свой спасительный Крым. Я сама всё сделаю! Попробую разобраться в ситуации…

– Ну, не знаю… В любом случае, спасибо тебе. Да, я ещё про их родителей хотела несколько слов сказать. У Коли Ванюкина отец – зам прокурора города, пользующийся практически неограниченной властью. Может, если захочет, засадить любого в тюрягу. Как говорится: «Был бы человек, а статья всегда найдётся». Когда три месяца назад его отпрыск Коля зверски избил одногруппника, да так, что того увезли по «скорой», то не завели даже административного дела, спустили всё на тормозах, а заведующей влепили выговор. Эта малолетняя мразь за своим всемогущим папашей как за каменной стеной. Кстати, этот высокомерный папа сюда наведывался после того вопиющего случая и пригрозил всем, а мне в первую очередь, что если мы и впредь намерены клеветать на его послушного мальчика, то огребём лиха по полной. Понимаешь, Света, тут надо сначала с папой разбираться, а уж потом с его наглым выродком. В конечном итоге родители покалеченного пацана подписали мировую с этим козлом прокурорским и разошлись краями; в общем, служитель закона замял дело; всё как всегда. Я до сих пор не возьму в толк, зачем нужно мировое соглашение; ведь это лазейка для партийных задолбанцев, это – прямой путь к вседозволенности и безнаказанности…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2