Сергей Ястребов.

Бочонок Мёда для Сердца. Истории, от которых хочется жить, любить и верить



скачать книгу бесплатно

Дед и мимозы

Доброе к людям – это минимальная арендная плата земле за то, что мы по ней ходим

Народная мудрость

Ранее утро. 8 марта. Будильник зазвенел, и, даже не успев начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте я оделся и, тихо прикрыв входную дверь, вышел на улицу. Едва светало.

Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться мне под куртку. Подняв воротник и спрятав в него лицо, я быстро шёл к рынку. Ещё за неделю до этого я решил – никаких роз, только весенние цветы. Праздник же весенний, вот пусть и будут на столе первые вестники пробуждения природы!

Прямо у входа на рынок стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были мимозы. Ярко-жёлтые, с притягательной силой. Я ощутил прилив энергии и понял: это то, что мне нужно.

– А кто продавец? – спросил я, пряча руки в карманы. Только тогда я почувствовал, какой был ледяной ветер, хотя на улице вступила в свои права весна.

– А ты, сынок, подожди. Она отошла ненадолго, сейчас вернётся, – сказала тётка, торговавшая по соседству солёными огурцами.

Я встал в сторонке и начал улыбался, представляя, как обрадуются мои женщины – дочка и жена.

Напротив меня стоял старик.

Старорежимный плащ, фасона 1965 года, на нём не было места, которое не было бы зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраст. Один ботинок был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нём просто отвалилась. Из-под плаща выглядывала старая ветхая рубашка, но и она была чистой и выглаженной. Лицо? У него было обычное лицо старого человека, вот только во взгляде было что-то непреклонное и гордое.

Деда трясло от холода, его руки посинели, но он стоял на ветру и ждал.

К горлу подступил ком. В душе появилось странное чувство.

Я начал замерзать, а продавщицы всё не было.

Я продолжал рассматривать деда. Было видно, что дед не алкаш, а просто старый измученный бедностью и возрастом человек. И ещё я почувствовал, что он стесняется своего теперешнего положения за чертой бедности. Странное чувство усиливалось.

К корзине вернулась продавщица. Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошёл ближе.

Дед приблизился к продавщице, а я остался чуть позади него.

– Хозяюшка, милая, а сколько стоит одна веточка мимозы? – непослушным от холода голосом проговорил дед.

– Так, а ну вали отсюдова, алкаш! Попрошайничать надумал? Давай вали, а то!.. – прорычала она.

– Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще. Мне бы одну веточку. Сколько она стоит? – тихо спросил дед.

Я был позади него, чуть сбоку. И увидел, как у него в глазах стояли слёзы.

– Одна?! Да буду с тобой возиться, алкашня, давай, вали отсюдова! – рыкнула продавщица.

– Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, – так же промолвил дед.

– Ладно, для тебя, алкаш, 5 гривен ветка, – с ухмылкой ответила продавщица.

На её лице проступила ехидная улыбка.

Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало три бумажки по гривне.

– Хозяюшка, у меня есть три гривны, может, найдёшь для меня веточку на три гривны? – очень тихо спросил дед.

Я видел его глаза. До сих пор я никогда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.

Деда трясло от холода, как лист бумаги на ветру.

– На три тебе найти, алкаш? Га-га-га, щас я тебе найду, – уже прогорланила продавщица.

Она нагнулась к корзине и долго в ней ковырялась.

– На, держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари, га-га-га-га! – дико захохотала продавщица.

В синей от холода руке деда я увидел ветку мимозы, сломанную посередине.

Дед пытался другой рукой придать этой ветке божеский вид, но та, не желая выпрямляться, сгибалась пополам, и цветы смотрели в землю… На его руку упала слеза… Он держал сломанный цветок и плакал.

Волна обиды постепенно накрывала меня. По телу прокатилось непонятное ощущение, которое вдруг переросло в обострённое чувство несправедливости. Подступили гнев и агрессия, с которыми я уже не мог справиться.

– Слышишь, ты… Что же ты делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия, чтобы не наброситься на продавщицу, хотя где-то в глубине души чувствовал, что не следует её осуждать – так воспитана, жизнь такая… Да и алкашей поди ей тоже много попадается.

Видимо, в моих глазах было что-то такое, от чего продавщица заметно побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня, как мышь на удава, и молчала.

– Дед, подожди, – сказал я, взяв его за руку. Я был полон решимости и не совсем отдавал себе отчёт в своих действиях и словах.

– Послушай, ты… Сколько стоит твоя корзина? Отвечай быстро и чётко, чтобы я не напрягал слух, – тихо, но очень внятно прошипел я.

– Я не знаю, – промямлила продавщица.

– В последний раз у тебя спрашиваю. Сколько?!

– Наверное, 100 гривен, – ответила продавщица.

Всё это время дед непонимающе смотрел то на меня, то на неё.

Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил из корзины все цветы и протянул их деду.

– На, отец, бери и иди, поздравляй свою жену, – сказал я.

Слёзы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал…

У меня самого слёзы стояли в глазах, и комок в горле всё ещё не отступал.

Дед мотал головой в знак отказа и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.

– Хорошо, отец, пошли вместе, – сказал я и взял его под руку.

Я нёс цветы, а он – свою ветку. Мы шли молча.

По дороге я потянул деда в гастроном. Купил торт и бутылку красного вина.

И тут я осознал, что я не купил цветы своим женщинам.

– Отец, послушай. У меня есть деньги, эти 100–150 гривен для меня не сыграют роль, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже – сегодня же 8 Марта. Бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. Прими! Это лучшее, что я могу сделать для себя и своих близких.

Слёзы текли по щекам деда и падали на плащ. У него задрожали губы. В его глазах были немая благодарность и полное недоумение.

Я не мог больше смотреть на это. Силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и, вытирая глаза, сделал шаг к выходу.

– Мы… Мы… 45 лет вместе… Она заболела… Не мог я её оставить сегодня без подарка, – тихо сказал дед. – Спасибо тебе…

Я знал, что дед принял мой подарок.

Я бежал весь в слезах, даже не понимая, куда бегу. Я ощущал, что отныне навсегда уже стану другим.

Александр Андрющенко
Вагоновожатая

Везде, где есть человеческое существо, есть возможность для доброты.

Сенека

Я был у мамы единственным сыном. Она поздно вышла замуж, и врачи запретили ей рожать. Врачей мама не послушалась, на свой страх и риск дотянула до 6 месяцев, и только потом в первый раз появилась в женской консультации.

Я был желанным ребёнком: дедушка с бабушкой, папа и даже сводная сестра не чаяли во мне души, а уж мама просто пылинки сдувала со своего единственного сына!

Мама начинала работать очень рано и перед работой должна была отвозить меня в детский сад «Дубки», расположенный недалеко от Тимирязевской Академии. Чтобы успеть на работу, мама ездила на первых автобусах и трамваях, которыми, как правило, управляли одни и те же водители. Мы выходили с мамой из трамвая, она доводила меня до калитки детского сада, передавала воспитательнице, бежала к остановке и… ждала следующего трамвая.

После нескольких опозданий её предупредили об увольнении, а так как жили мы, как и все, очень скромно, и на одну папину зарплату прожить не могли, то мама скрепя сердце придумала решение: выпускать меня одного, трёхлетнего малыша, на остановке в надежде, что я сам дойду от трамвая до калитки детского садика.

У нас всё получилось с первого раза, хотя эти секунды были для мамы самыми длинными и ужасными в жизни. Она металась по полупустому трамваю, чтобы увидеть вошёл ли я в калитку, или ещё ползу, замотанный в шубку с шарфиком, валенки и шапку.

Через какое-то время мама вдруг заметила, что трамвай начал отходить от остановки очень медленно и набирать скорость только тогда, когда я скрывался за калиткой детского садика. Так продолжалось все три года, пока я ходил в детский сад. Мама не могла, да и не пыталась найти объяснение такой странной закономерности. Главное, что её сердце было спокойно за меня.

Всё прояснилось только через несколько лет, когда я начал ходить в школу. Мы с мамой поехали к ней на работу, и вдруг вагоновожатая окликнула меня:

– Привет, малыш! Ты стал такой взрослый! Помнишь, как мы с твоей мамой провожали тебя до детского садика?

Прошло много лет, но каждый раз, проезжая мимо остановки «Дубки», я вспоминаю этот маленький эпизод своей жизни, и на сердце становится чуточку теплее от доброты этой женщины, которая ежедневно, абсолютно бескорыстно, совершала одно маленькое доброе дело, просто чуточку задерживая целый трамвай, ради спокойствия совершенно незнакомого ей человека.

Семён Матушевич
Чудо в день рождения

Величайшее добро, какое ты можешь сделать для другого, это не просто поделиться с ним своими богатствами, но и открыть для него его собственные богатства.

Бенджамин Дизраэли

Когда я получала в вузе диплом учителя начальных классов, то никак не предполагала, что в итоге придётся учить дошколят рисованию и лепке. Но малыши оказались народом общительным и дружелюбным. К тому же безо всяких антивозрастных кремов не давали состариться, а это обстоятельство весьма важно для любой женщины.

В студии творческого развития, куда определила меня судьба, малыши занимались два года, а потом поступали на подготовительное отделение детской художественной школы. Разумеется, мы не только рисовали и лепили из пластилина. Мы ещё активно развивали речь, составляя рассказы по собственным рисункам, ведь детские рисунки, как известно, зачастую нужно расшифровывать.

В середине учебного года в нашу студию незнакомая бабушка привела внука.

– Его зовут Кирилл, – познакомила нас бабушка и подтолкнула его ко мне. – Это твоя учительница. Поздоровайся!

На меня немного боязливо взглянул курносо-сероглазый мальчик.

– Здравствуйте, – тихо, но отчётливо сказал он.

Я написала бабушке список принадлежностей для занятий и свой телефон.

Бабушка считала, что внук ведёт себя плохо, и поэтому всячески старалась уменьшить количество его свободного времени путём записи внука в различные кружки. После наших уроков они бежали на танцы, да и в другие дни недели кроме детского сада был хоккей, пение и что-то ещё.

Однако на занятиях Кирилл вёл себя очень даже примерно и рисовал вполне сносно для ребёнка его возраста.

У нас было принято заполнять анкеты с основными данными о ребёнке и родителях.

– Заполните, пожалуйста, – попросила я бабушку на следующем занятии, – ну или кто-нибудь из родителей.

– У него никого нет, – почти плача проговорила бабушка, – он сирота, я взяла его под опеку.

– Я не знала, простите.

– Я вам говорила.

Спорить я не стала. Может быть, и говорила, обычно я запоминаю такие вещи. Мне вдруг стало не по себе, словно я нанесла смертельную рану человеку.

«Ну что ж, буду впредь внимательней», – подумала я.

Однажды перед началом занятий Кирилл, улыбаясь, протянул мне большую жёлтую бусину.

– Это вам!

– Спасибо, Кирилл!

Я положила бусину на стол. Мы начали урок. Сначала мы говорили о добрых делах, потом эти добрые дела рисовали. Кто-то рисовал, как кормит птиц, кто-то – как поливает цветы.

Кирилл подошёл ко мне со своим рисунком. Он нарисовал, как уступает место своей бабушке.

– Вообще-то, уступают всегда мне, но я потом уступаю бабушке, – пояснил он.

Неожиданно он взял с моего стола ту самую бусину.

– Смотрите, – всё так же широко улыбаясь, сказал он, – если продеть верёвочку, то её можно повесить сюда, – он приложил бусину к своей груди, демонстрируя тем самым, как красиво она будет смотреться. – Верёвочку можно сделать подлиннее или покороче, – учил он меня. – Вам нравится?

– Конечно! Спасибо большое!

– Это я на улице нашёл, – радуясь своему везению, сказал Кирилл.

«Ну вот, – думала я, – теперь он счастлив, что у его учительницы кроме обручального кольца будет ещё одно украшение – целая бусина на верёвочке!»

Разумеется, я бы забавно смотрелась с этой бусиной на шее, но у мальчика было желание делать добрые дела, а это хороший показатель. И не у всех детей из полных семей этот позыв к добру был.

Прошло ещё недели две, и бабушка Кирилла, словно открывая мне большую тайну, тихо сказала:

– У него скоро день рождения. Сколько у вас человек детей, чтобы принести угощение?

– Да не надо. Вы дома… семьёй…

– Ну что дома! Дома только я и он. Понимаете? Он ждёт.

– Нас пятнадцать.

Я была несколько ошарашена. Никто из родителей никогда не проявлял инициативы угостить всех учащихся в день рождения своего чадушки. Конечно, я знала, у кого и когда из ребят дни рождения, но у нас это всегда ограничивалось тем, что именинник вставал посреди класса, а мы дружно кричали: «С днём рожденья!»

– Ну, а в саду вы не отмечаете? – почему-то спросила я. Мне это показалось логичней, ведь ребёнок в саду пять дней в неделю, я здесь всего два.

– Там не принято. Да и нет у него там друзей. А у вас тут атмосфера другая.

– Ну, а что ему подарить? – спросила я.

– Да ничего не надо! Зачем вам тратиться?

– Ну, может быть, к школе что-то? Он ведь пойдёт в школу на следующий год.

– Ничего не надо, – повторила бабушка.

Я вдруг вспомнила себя – подростка. Мне было 13 лет и очень захотелось отпраздновать день рождения, потому что очень захотелось ПОДАРКОВ! Раньше, когда я училась в начальной школе, мы всегда отмечали мой день рождения почти всем классом, но потом пришли «лихие 90-е» и праздновать было уже не по карману. А мне захотелось! Я сообщила маме накануне своего дня рождения о том, что мне очень-очень хочется подарков, и мама неожиданно согласилась.

За каких-нибудь полчаса я обегала своих знакомых и пригласила человек пять-шесть (так, конечно, никто не делает, сообщать надо заранее, но мне же «вдруг» захотелось, и мама «вдруг» согласилась). Угощение было нехитрым, даже торта не было. Мама просто испекла печенье, сделала холодец, винегрет, потушила картошки, открыла маринованных огурчиков… Впрочем, и мои подруги были не из состоятельных семей. Но, пожалуй, если бы не было этого спонтанного, «вдруг» организованного праздника, не было бы другого чудесного события.

Дело в том, что с малых лет я любила рисовать. Рисовала много и всюду. Если не было под рукой бумаги, открывала какую-нибудь детскую книжку без иллюстраций и «иллюстрировала» прямо на полях. А книжки с иллюстрациями дополняла рисунком на форзаце (он же пустой – так почему же не использовать незанятое пространство).

Когда я перешла в пятый класс, в нашем городке открылась детская художественная школа. Конечно же, я туда записалась не раздумывая. Получаться у меня стало не сразу. Первое время, видимо, всё было так ужасно, что учительница даже оценок мне не ставила. А потом я стала выбиваться в отличницы. Но когда я перешла в художке во второй класс, оказалось, что маме больше нечем платить за учёбу.

В те самые «лихие 90-е» сотрудников с её предприятия отправили в бессрочный отпуск без содержания, и оплатить второе полугодие в художке мама уже не могла. Я тогда была очень опечалена этим фактом. Ещё бы! С пелёнок рисовать, да ещё и выбиться в отличницы и вдруг – такая обречённость. Но… спонтанному дню рождения, видимо, суждено было быть и не только быть, но и спасти моё обучение. В одном из подарков были деньги. Это была как раз та сумма, которую нужно было заплатить за учёбу. Я не знаю, как, каким указанием свыше руководствовалась мама той девочки, которая приготовила мне этот подарок, но он тогда меня выручил.

Бабушка Кирилла, конечно, поскромничала. Да и я бы на её месте постеснялась что-то заказывать в качестве подарка. Однако я помнила о своём спонтанном дне рождения и спасительном подарке.

Я отправилась в художественный магазин. Бабушка твёрдо решила, что Кирилл из группы творческого развития обязательно продолжит обучение в художке. Я заметила, что он хорошо чувствует свет и объём, да и фантазия у него есть. Почему бы ему не стать художником?

Я купила набор бумаги для акварели (мне в своё время приходилось рисовать на простых альбомных А4 вместо А3), беличьи кисточки (с кисточками меня во время моей учёбы выручил дядя – прислал из Питера), и, конечно, брендовые акварельные краски «Белые ночи» (а вот краски мне приходилось заимствовать у своих одноклассников, ибо дядя сказал, что они дорогие, а у мамы просто не было денег, чтобы их купить). Да и ещё пластилин! Мы же лепим! Со стеками обязательно. И ещё хорошую добрую книжку с яркими красивыми иллюстрациями. Всё, пожалуй, подарок что надо!

Праздновали мы день рождения после занятий. Было уже почти восемь вечера, но дети, объевшиеся тортика со сметанным кремом, конфет и зефира, совсем не казались уставшими. Похоже, все были счастливы – таких вкусных занятий ещё не было. При детях подарок я подарить не решилась – малыши стали бы выдвигать претензии вроде: «А мне вы ничего не дарили!». Я же не виновата, что их родители не хотят отмечать их дни рождения! Впрочем, пока им этого не объяснить. Пока им сложно понять, почему у некоторых ребят не бывает родителей и почему такие дети ждут в каждый свой день рождения чего-то особенного…

После вкусного чаепития я отвела Кирилла в сторонку.

– Кирюша, я и все наши ребята поздравляем тебя с днём рождения и дарим тебе вот такой большой и красивый подарок!

Широкая Кирюшина улыбка, казалось, распространилась на всё лицо: улыбались глаза, и курносый нос, и брови, и даже уши. Он немедленно открыл пакет: всё яркое, пахнущее, ещё кисточки мягкие, «как кошкин хвостик» – как сказал Кирилл. Радости его не было предела!

На следующее занятие бабушка сказала мне:

– Знаете, он сначала расстроился, что только я ему подарила подарок. Но потом прошло полдня и пришла одна соседка с какой-то безделицей, но ему было приятно, потом другая соседка… Каждый что-то принёс. А потом вы такой огромный пакет ему подарили – он еле его домой донёс и выпускать из рук не хотел.

В тот день на уроке мы рисовали чудо. Я провела, как всегда, беседу перед уроком:

– Вы, конечно, не так ещё много прожили, но, я думаю, какое-то маленькое чудо произошло у каждого из вас. Давайте вспомним, какое оно – ЧУДО.

Рисовали долго, старательно. Чудо – всё-таки дело необычное и не каждый день случается. Надо ещё подумать, как его изобразить.

Кирилл принёс свой рисунок. Разноцветные человечки что-то держали в руках, и все они стояли вокруг другого человечка с улыбкой до ушей.

– Расскажи нам, что ты нарисовал, – предложила я.

Кирилл, вновь широко улыбаясь, стал рассказывать:

– У меня недавно было чудо. Мне подарили много подарков. Мне раньше никто ничего не дарил, и я не знал, что такое подарок. А в этот раз мне подарили подарки. Очень много подарков! И это было большим чудом!

Ирина Гончарова
Оплачено стаканом молока

То, что потрачено на других, никогда не потрачено впустую.

Арчибальд Кронин

Один мальчик был вынужден ходить по домам и торговать всякой мелочёвкой, только чтобы оплачивать учёбу в школе. В один прекрасный день он обнаружил, что у него совсем не осталось денег, а он был очень голодный. И тогда он решил попросить еды в соседнем доме. Когда красивая молодая женщина открыла дверь, он занервничал и вместо еды попросил воды. Женщине показалось, что он выглядит голодным, и она принесла ему большой стакан молока. Парень медленно осушил стакан, а потом спросил:

– Сколько я вам должен?

Ты ничего мне не должен, – ответила она. – Мать учила нас никогда не принимать плату за доброту.

– Благодарю вас от всего сердца, – ответил он.

Покидая этот дом, парень почувствовал себя сильнее не только физически, но и духовно. А ведь он был готов уже сдаться и всё бросить.

Много лет спустя та самая женщина тяжело заболела. Местные врачи были в замешательстве. Наконец, они отправили её к специалистам в большой город для изучения её редкой болезни.

На консультацию пригласили одного известного доктора – того самого парня… Когда он услышал название города, из которого прибыла женщина, его глаза засияли.

Он тут же встал со стула, надел белый халат и спустился в палату взглянуть на женщину – да, это была она…

Доктор вернулся в кабинет и решил, что сделает всё возможное, чтобы спасти ей жизнь. С того дня он уделял особое внимание этой пациентке.

После долгой борьбы битва была выиграна.

Доктор попросил бухгалтерию больницы выставить ему окончательный счёт за лечение. Он посмотрел на счёт, написал на нём что-то с краю, а потом попросил передать его своей пациентке.

Она боялась смотреть на сумму, поскольку была уверена, что всю оставшуюся жизнь ей придётся платить. Наконец-то она посмотрела на счёт, и её внимание сразу же привлекла надпись, сделанная от руки. Вот что она прочитала: «Оплачено в полном объёме одним стаканом молока. Спасибо, что спасли меня».

Слёзы радости навернулись на её глаза, а сердце заполнилось счастьем и благодарностью: «О Боже, спасибо за Любовь, которую ты посылаешь мне через сердца и руки людей».

Автор неизвестен
© Перевод, Сергей Ястребов, 2017


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6