Сергей Яковенко.

Омут



скачать книгу бесплатно

– Давай, мужики! Последний рывок – и будем дома! Навались!!!

Мы наконец вытащили Лёху на ровную поверхность и, обессиленные, распластались рядом с ним на траве. Переведя дыхание, я снова попробовал прислушаться к странным звукам, но больше ничего необычного не уловил.

Дождь прекратился также резко, как и начался. Глухие раскаты грома отдавались теперь гулким эхом где-то вдалеке. С деревьев падали редкие крупные капли и бесшумно таяли в мокрой траве.

– Чтоб вы сто лет жили, мужики, и горя не знали, ёлы-палы… – тяжело дыша, прохрипел Гена. – Вот ты скажи мне, деревянная нога, на кой хрен тебя в эту яму вообще понесло, а?

Лёха не отвечал. Да и мне не хотелось ничего никому объяснять. Мы просто лежали и смотрели в небо, по которому в сумерках неспешно плыли ватные тучи. Смеркалось. И даже очищающееся небо не спасало от надвигающейся темноты.

Гена оказался местным комбайнёром. Он жил в деревне в паре километров от злополучной балки и заметил нашу машину ещё до того, как ударила гроза.

– Ну, а у добрых людей как водится? Если попал кто в беду, помоги. Вижу, в поле стоите, а тут такое с реки находит! Значит, после этакого дождя на своей тарахтелке точно застрянете. Бывало, и на уазиках застревали! Тогда только трактором и тянули. А тут на «зубиле»… Куда там! – Он многозначительно махнул рукой.

Старый Т-16, гремя каждым болтом, уверенно шёл по раскисшей пахоте в сторону трассы. Мы с Лёхой полулежали в кузове на мокрой соломе и слушали через разбитое стекло кабины воодушевлённого Гену. Уставший двигатель трактора громко ревел, и мужику приходилось кричать, чтобы мы могли хоть что-то расслышать.

– Так я комбайн загнал, а сам – на трактор и к вам. Как задницей чуял, ёлы-палы! Вчера только мотор запустил первый раз после капиталки. Месяц разобранный стоял! Хотя, если б знал, что так лить будет, переждал бы, не ехал… Хотел даже на полпути назад развернуть. Но, чую, надо, и всё тут! Хоть тресни, а надо! Вот как так? А? Шестое чувство? Или как? Видели кино? Там этот лысый… как его? Ну, «крепкий орешек» этот… Видели, да? Ну вот! Вот те и не верь! Так я – к машине, а там баба с собакой. Перепуганная вся, волчонком на меня глядит. Ушёл, говорит, муж товарища искать, и показала, куда пошёл. А сама двери захлопнула и замки позакрывала. Может, думала, я маньяк какой или ещё какая нечисть. Сейчас кого только нету, идиотов хватает. – Гена засмеялся. – Вот я по следам вас и вынюхал. Такие дела, ёлы-палы, такие пироги… – Он посмотрел на Лёху, который морщился каждый раз, когда трактор наезжал на кочку или попадал в канаву. – Ничего, братан, терпи! Сейчас на трассу выскочим, а там до посёлка не далеко. С ветерком, как говорится. Там у нас больница есть. Тёща моя главврачом работает… Старая зараза, но без неё больница – не больница. Как сама заболеет, на больничный уйдёт, так всё! Конец света! Паника у всех! А сейчас она как раз на смене. Всё в лучшем виде организует. Будешь как новый, ёлы-палы!

Лёху тем же вечером на «скорой» увезли в райцентр.

Я всё поторапливал Гену поскорее вернуться к машине, очень волнуясь за жену. Из головы не выходили странные голоса, и всю обратную дорогу я пропускал мимо ушей бесконечные шутки и байки, коими Гена фонтанировал без умолку. Жутко было представить, как Маша, сидя в темноте, в застрявшей посреди поля машине, не имеющая понятия, куда все исчезли, начинает слышать этот шёпот. Ещё страшнее было представлять, как Маша, не выдержав ожидания, выходит из машины и идёт в сторону этой чудовищной балки на поиски нас с Лёхой…

Глава 4. Эликсир

Слабый свет тракторных фар долго не позволял разглядеть машину. Хотя, судя по силуэтам деревьев, растущих вдоль поля, мы уже были совсем близко от места стоянки. Я сосредоточенно всматривался в темноту, постоянно поторапливая Гену. Постепенно места стали узнаваемыми, и наконец показалась «девятка». Двери закрыты, окна запотели, свет в салоне не горит.

Трактор несколько раз чихнул на холостых оборотах и затих. Я спешно спрыгнул на землю и почти бегом, насколько позволяла грязь под ногами, поспешил к машине. Жена не выходила, и на мгновение у меня внутри всё похолодело.

«Только бы не ушла! Только бы…»

Я рванул на себя заднюю дверцу, в салоне зажёгся свет, и гора рухнула с плеч. Маша сидела, вытянувшись по струнке, с ровной, как у истинной английской аристократки, спиной и сцепленными в замок руками. По лицу обильно текли слёзы. Она зажмурилась и закусила губу, стараясь не разрыдаться в голос. Я упал перед ней на колени, прямо на землю, обнял и прижался к тёплому животу. Долго так стоял, вдыхая её запах. Рядом на сиденье мирно сопел Фил.

– Где Лёша? – немного придя в себя и шмыгая носом, тихо спросила Маша.

– С ним всё хорошо. Уже хорошо. Он ногу поранил, пришлось срочно везти в больницу. Прости, времени не было совсем. Надо было срочно…

Она обняла меня за голову, сильно прижала к себе, громко всхлипнула и, на этот раз не сдержавшись, всё же разрыдалась.

– Коль, я тут места себе не находила. Три! Часа! Кошмара! – Каждое из этих слов она произнесла по отдельности. – Сначала гроза, потом тракторист этот перепугал до смерти. Потом уже и гроза кончилась, стемнело, а вас всё нет и нет… Что я должна была думать? Какие только мысли в голову не лезли! Ты без телефона… Сижу и вообще не представляю, что делать! Или вас идти искать, или… А тут ещё и Фил выть начал. Я думала, с ума сойду, к чертям собачьим! – Она снова расплакалась.

Я стал её успокаивать, приговаривая, что всё уже кончилось, что всё позади. Скоро она притихла, отдышалась и теперь только чуть заметно покачивалась взад-вперёд, изредка шмыгая носом и всхлипывая. Я гладил её по спине и пытался отыскать в своей голове то обещание, которое обязан был дать, чтобы никогда больше не допустить подобного.

Никогда. Странное слово… Страшное. Той ночью я впервые всерьёз задумался над ним. Над тем, как много в нём кроется. И впервые его испугался. Никогда…

Водить машину ни я, ни Маша не умели – своей никогда не было. Прочитав краткий инструктаж о езде на буксире, Гена дотащил нас до деревни и предложил переночевать, а о том, как перегнать машину в город, подумать утром. Время подбиралось к полуночи, и хозяин суетился, накрывая на стол в гостиной быстрый ужин, в то время как его жена, грузная и молчаливая женщина по имени Варя, увела отказавшуюся от ужина Машу в спальню. Когда количество яств перевалило все мыслимые пределы, Гена водрузил на стол огромную бутыль мутноватой жидкости. Он щелбанул по стеклу и торжественно провозгласил:

– Сейчас будешь впервые в жизни кушать самый настоящий эликсир молодости, ёлы-палы! – Он, будто фокусник, изъял непонятно откуда две внушительные стопки, громко стукнул ими по столу и, тыча указательным пальцем в потолок, заговорческим тоном добавил: – Собственного приготовления!

Я отказываться не стал. После пережитого днём хотелось расслабиться.

– Эликсир так эликсир, – согласился я.

Первый тост был, конечно, за знакомство. Напиток и в самом деле оказался неплохим. В меру крепким, с лёгким оттенком трав. Запаха самогона вообще слышно не было. Закуску самостоятельно выбрать не получилось. Гена стал подсказывать, чем и в какой последовательности нужно закусывать его фирменный эликсир. И, скажу я вам, в этом был определённый резон.

Первые пол-литра были употреблены под бесконечные истории о нелёгкой, но правильной деревенской жизни.

– Ну, вот что ты видишь в этом своём городе? Квартира в четыре стены? Дом, метро, работа, метро, дом… И так каждый день, ёлы-палы! Вот и несёт вас потом на всякие приключения. Ищете себе на бошки неприятности… А всё отчего? Да оттого, что душевности в жизни не хватает. Изюминки нету! Настоящего хочется! Живого! Как вы там у себя в городе это называете? Экстрим? Экстремалы, ёлы-палы. Ну что? Скажешь нет?

Я улыбался и в чём-то был согласен с этим человеком. Хотя, если честно, он был далековат от истины. По крайней мере, в поля мы не за экстримом ездили. Возможно, за романтикой, но не за острыми ощущениями – это точно.

– А у меня? – Гена сделал благостное лицо и развёл в стороны крупные ладони. – Ёлы-палы! Тут тебе и лес, и река под боком, и воздух свежий, безо всяких этих заводов и машин… Нет, ты знаешь, какая у нас тут рыбалка? Знаешь, какая рыбалка, Коля?! Ты такой рыбы сроду не ловил! Да что там не ловил – ты не видел такой рыбы никогда, ёлы-палы! Хоть завтра утром можем рвануть! А? У меня сижа всегда прикормленная. Любишь рыбачить? А если нет, то грибы! – Он пододвинул ко мне тарелку с маринованными маслятами. – Пробуй! Нет, ты пробуй, пробуй! И потом мне скажешь… Я в лесу такие места знаю! Устанешь собирать!

Я наколол на вилку гриб, положил в рот и изобразил на лице благостное удовлетворение. Гене этот ход пришёлся по душе. Губы под усами растянулись в довольной улыбке.

– Вот хороший ты мужик, Колян! – Видимо, эликсир делал своё дело, и беседа незаметно перешла в разряд задушевных. – И кум твой хороший. Вот были бы все хорошими… Вот, чтобы по совести всё! Глядишь, и жить стало бы легче. А? Эх… Давай ещё по одной, ёлы-палы! – Он разлил по стопкам, и очередная порция зелья разлилась теплом внутри. Гена закусил огурцом и с какой-то внезапной грустью в глазах уставился на меня. – Вот скажи мне честно, Коля, какого лешего вы в том яру делали? Только честно! – Он смотрел на меня, продолжая жевать огурец и не отводя пытливого взгляда.

Мне хотелось отшутиться. Мол, забрели по глупости, случайно всё вышло… Нет, не потому, что хотел скрыть от Гены своё безобидное хобби. Конечно, все эти поиски монет по полям в глазах честного деревенского работяги выглядели по меньшей мере смешно. Зачастую сельские жители воспринимали наши хождения по полям как ребячество, не более. Поначалу проявляли интерес, конечно. Расспрашивали, рассматривали находки. Но убедившись, что стоимость найденных «сокровищ» не превышает стоимости килограмма картошки в базарный день, ухмылялись, желали удачи и шли заниматься своими делами.

И я промолчал. Просто мне показалось, что это не так уж и важно. Но по его взгляду понял, что отмолчаться не получится и что вопрос этот был задан не из праздного любопытства. Поэтому рассказал всё как есть. Всё от начала и до конца. Даже о шёпоте с воплями упомянул. Вскользь, конечно. Как бы между прочим. Чтобы не сойти за сумасшедшего. Ждал, что Гена засмеётся или хотя бы ухмыльнётся. Но тот тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону, неторопливо дожевал краюху хлеба и тихо, будто боясь, что кто-нибудь услышит, сказал:

– Вы, Коля, лучше не ходите к тому болоту. И к тому яру не ходите. Ты вот человек городской, современный. Молодой, ёлы-палы. Наверное, с высшим образованием и в глупости разные не веришь, да? Но коли мы с тобой так сидим и по-дружески беседу ведём, то ты меня послушай дурака. Я тут с рождения живу. И батя мой тут жизнь прожил, и дед. И потому всё тут про каждую травинку знаю, про каждую канавку. И всё тут хорошо, Коля. Да только болото то, возле которого друга твоего ранило, плохое. Злое оно. Зло там, понимаешь? – Он украдкой оглянулся на дверь, ведущую в спальню, затем продолжил ещё тише: – Если б жену твою в машине перепуганную не увидал, хрен бы я за вами в тот овраг полез. Десятой дорогой его местные обходят. А я так вообще сто десятой. Пожалел я твою Машку. Ну а потом смотрю: мужики вроде, будь здоров… Не бросать же. Сами не выбрались бы. Там бы и остались. Забрало бы оно вас. Затянуло. – Он разлил по стопкам, поднял свою и сказал: – Давай за твоего кума? Пусть выздоравливает. Дай ему Бог.

Гена о чём-то крепко задумался, громко сопя. Его слегка качало, глаза затянула пелена.

– Я тебе расскажу… Вот, только тебе! – Он икнул. – Я в том болоте мальцом утонул.

Мне показалось, что я неправильно расслышал или неправильно понял, а Гена, как ни в чём не бывало, развёл руки в стороны, пожал плечами и снова икнул.

«Ну, значит, не совсем утонул, – подумал я и тоже икнул. – Утопленники так не бухают».

– Да! Утонул. Утоп! Не-е-е! Ты не думай! По-настоящему утоп, Коля! Захлебнулся с концами. Помер, значит! Совсем! Помню, как воду вдыхаю – и всё… Алес, капут! А потом очнулся у себя в саду, за огородом. Ночь, ёлы-палы… Лежу, весь в болотной тине, ещё хрен знает в чём. Грязный как чёрт. Вонища от меня болотом… страшная! Во рту ила полно, – он демонстративно поморщился, – и вырвало меня водой этой вонючей тут же. Отсиделся, отдышался и домой пошёл. Захожу во двор, а из дома дед мой на крыльцо выходит и козью ножку скручивает. А я на него смотрю и в штаны ссусь. Ссусь, Коля! По-настоящему! Потому что дед мой уже полгода, как в могиле лежать должен. Помер он. Рак у него был. Да я сам на похоронах его мёртвого в гробу видал! Баба тогда так рыдала, что еле откачали валидолом. А тут на тебе – закуривает! – Гена взял бутылку, налил себе и молча выпил. – Целый год я по второму кругу прожил. На год назад меня то болото вынесло. Живу и целый год о всех всё знаю – с кем что будет, с кем чего случится. Знаю, что соседку Верку фельдшер обрюхатит, что родит она от него двойню. Про урожай тоже знаю, что картошка в том году крупная будет, а яблок, наоборот, мало. Рассказываю – не верят. Потом сбываться начало. Меня бабка в церковь на причастие сразу потащила. Про деда только не говорил никому. Боялся его – жуть! Хожу и знаю, что он мёртвый, ёлы-палы. Ночами спать с ним в одном доме боялся. Особенно когда рак его донимать начал. Кашляет всю ночь до утра, не спит, хрипит, по дому ходит, а я боюсь! Накроюсь одеялом с головой и Богу молюсь, как бабка научила, – Гена тяжело вздохнул, – а потом пережил тот год, дед таки помер, на болото больше не ходил, и вот – живой до сих пор… Женился. Детей вон двое, на печке сопят. Хорошие ребенята. Дай им Бог.

Я слушал Гену и не знал, как реагировать на эти байки. То ли он и вправду верил во всё, что рассказывал, то ли просто попугать решил залётного городского. Кто его, пьяного, знает? Я ему в любом случае не мог поверить. Да и как вообще в такое можно поверить? Не в Голливуде же мы, в самом деле, с ним бухали. Это у них там, за океаном, все сказки сбываются. Что ни кино, то путешествие во времени или «шестое чувство» какое-нибудь. Тут всё просто было. Вот тракторист с бутылём самогонки, вот его дом – чистый и уютный, а вон там, за полем – овраг с болотом на дне. И не было никаких призраков, машин времени или ещё какой-нибудь потусторонней ереси. Разве что шёпот этот покоя не давал. Но в такую грозу и не такое почудиться может. Да и чудес всяких в мире хватает. Кто его знает, может, это какое-нибудь природное явление? Вроде огоньков на болотах или НЛО. Бывает же такое? Бывает. И при желании всё просто объясняется. Просто – это когда логично. А то, что говорил Гена, ни в какую логику не укладывалось, ни в какие нормы не вписывалось.

Хотелось спать. Усталость, плотный ужин и выпитое валило с ног. Смутно помню, как добрался до кровати. Помню, что обнял тёплую Машу, прижался к ней, зарываясь лицом в ароматные волосы, и постарался безуспешно поймать за хвост последнюю мысль: «А где же этот Лёхин металлоискатель за штуку зелени, если мы его пустого наверх тащили?»

Глава 5. Утро

Утро встретило головной болью, ярким солнцем, бьющим через незашторенное окно спальни, и невыносимой жаждой. Маша ещё спала, отвернувшись к стене, и я решил пока её не будить. С трудом оторвавшись от подушки, вышел в гостиную, но никого из хозяев там не обнаружил. Видимо, воскресное утро в деревне такой же выходной, как и у горожан. Спят ещё. Уж Гена точно спит… Это была единственная мысль, пришедшая в тот момент в чугунную голову. Всё остальное пространство в ней занимали инстинкты выживания, а они назойливо подсказывали, что если я сейчас же, очень быстро не найду какую-нибудь жидкость, то до вечера просто не доживу.

Как назло, остатки вчерашнего пиршества были убраны, и на столе, кроме вазы с полевыми цветами, ничего не было. Нет, из вазы я, конечно, пить не стал, хотя другой воды в комнате не нашёл. Вспомнил, что накануне вечером видел во дворе колодец.

На пороге мирно сопел Фил. Я осторожно переступил через него, чтобы не разбудить, но скрип дверных петель сделал это без меня. Пёс испуганно оглянулся, спросонья не понимая, где оказался, но, увидев меня, вскочил, завилял хвостом и пулей прошмыгнул в открытую дверь.

Утро стояло тёплое, солнечное. Под ногами суетилась пернатая живность, которая, едва завидев незнакомого человека, разбежалась в разные стороны. При этом один важный и очень жирный гусь даже попытался ущипнуть непрошеного гостя за ногу.

Пил прямо из ведра. Вода в колодце оказалось вкусной и холодной. Не знаю, что Гена добавляет в свой эликсир, но помолодевшим после такого зелья я себя точно не чувствовал. Чего не скажешь о ключевой воде из колодца. Вот она-то как раз и вернула в больной организм преобладание разума над инстинктами.

Умывшись, опять же из ведра, отворил калитку и вышел за двор. Улица была пустынной, если не считать тощего серого кота, развалившегося на траве в тени старой вишни. Жужжали мухи и пчёлы. Птицы, ещё не чувствующие скорого наступления осени, весело щебетали повсюду. Где-то в соседнем дворе прокукарекал петух, а ещё дальше, на окраине села, лениво лаяла собака. Идиллия. Я глубоко вздохнул, наслаждаясь гаммой деревенских запахов и… уже на выдохе вспомнил о вчерашних событиях.

Приятные ощущения куда-то разом улетучились, и головная боль, от которой удалось ненадолго отвлечься, накрыла с новой силой. Я извлёк из кармана мобильник, намереваясь набрать Лёху, чтобы узнать, как он себя чувствует, но вовремя обратил внимание на часы и решил отложить звонок на потом. Было ещё слишком рано. Вот только спать больше не хотелось.

С улицы открывался прекрасный вид на поле, по которому я вчера наматывал круги в поисках удачи. Сразу за ним – полоса деревьев, отгораживающих это поле от злополучной балки. Я невольно передёрнулся. Прибор! Лёхин металлоискатель! Забыли… Он для его покупки даже кредит в банке брал и, кажется, до сих пор не погасил. Я ещё раз взглянул на часы. Решил, что времени более чем достаточно, чтобы вернуться до того, как все проснутся.

Одежда за ночь почти просохла, хотя ещё и пахла сыростью. Но кроссовки были влажными. Немного потоптавшись в них и не обнаружив чавкающих звуков, решил, что для сельской местности сойдёт.

Идти было недалеко. Минут через двадцать, миновав поле и несколько десятков луж, я остановился у оврага. Яра, как вчера назвал его Гена. Всё это время Фил бежал рядом, беспрестанно виляя хвостом и изучая пытливым носом каждую канавку. Но когда мы подошли к балке, пёс замер. Он пригнул голову, принюхался и тихо заскулил.

– Страшно, Филька? – тихо спросил я.

Тот сделал пару шагов назад, продолжая неотрывно смотреть вниз и скулить.

– Не бойся. Должен же хоть кто-то из нас быть смелым. Сиди здесь и стереги отступы. Папа пошёл за металлоискателем, – сказал я как можно бодрее и потрепал пса по рыжей холке.

Прибора отсюда видно не было. Оглядевшись в поисках более пологого спуска и так и не найдя вариантов, решил спуститься здесь же, но чуть в стороне от опасного поваленного дерева. Выломав из клёна сук и используя его как дополнительную опору, стал медленно спускаться. Думать о том, что мне вчера здесь слышалось, очень не хотелось, и каждый раз, когда мысли возвращались к этим событиям, я тут же гнал их подальше, стараясь занять себя напеванием любимой Юлькиной песенки из какого-то модного нынче мультсериала. Но как бы я ни старался себя успокоить, сердце от волнения просто выпрыгивало из груди.

Спуск оказался ожидаемо непростым. Жухлая трава не успела за ночь как следует просохнуть, и ноги скользили по ней, как по льду. Спасал разве что посох, который приходилось с силой вонзать в почву, прежде чем сделать очередной шаг. К прочим «радостям» утренней прогулки прибавились ещё и комары. Они кружили повсюду. Видимо, сказывалась близость воды. Кровососущие твари чувствовали себя в таких условиях достаточно комфортно, чтобы плодиться в невероятных количествах. Я мысленно выругал Лёху за его дурацкую манеру вечно забираться в какие-то непролазные дебри. И как он вообще вчера умудрился спуститься? И главное – зачем? Ну неужели мало распаханного ровного поля? Ходи себе, наслаждайся, копай. Так нет же! Что там Гена об экстриме говорил?

Вчерашний разговор с гостеприимным комбайнёром вспомнился очень некстати. Снова в бешеном темпе забилось сердце.

– Да что ж это такое, твою мамку за ляжку, блин? – в сердцах выругался я, не выдержав своего слабоволия. – Что за детские страхи-то, ёлы-палы? Детский сад, блин! – И про себя отметил, что успел нахвататься от Гены не только детских страхов, но и «ёлок с палками».

Эта импровизированная эмоциональная разрядка помогла взять себя в руки. Пора было менять направление движения, чтобы добраться до лежащего на склоне дерева. К своему удивлению, прибора я там не нашёл, а лишь в очередной раз бросил взгляд на обломанный, острый как пика сук с запёкшейся бурой кровью на неровностях. Выше по склону его тоже быть не могло, мы бы его заметили при подъёме. Скатился, когда Лёха падал?

Посмотрел вверх. Фил пристально следил за мной, но идти следом не решался. Придерживаясь за сухие сучья злосчастного дерева, я метр за метром стал спускаться. С каждым шагом воздух становился всё более густым и влажным. Начал ощущаться отвратительный запах гниющих листьев. Не сухих и не опавших, а именно гниющих.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6