Сергей Чугунов.

Вечный Палач



скачать книгу бесплатно

3. Сам себе режиссер

В это же время в другом конце города по направлению к студенческому общежитию пединститута гордо вышагивал тощий, приземистый и хилый юноша с латиноамериканским носом, пухлыми африканскими губами и классической римской лысиной. Звали этого гадкого утенка, который также явно не спешил становиться красавцем лебедем – Константином Обручниковым.

Молодой человек высокомерно вышагивал по изрядно потрескавшемуся асфальту, высоко задрав голову. Дело в том, что он только что закончил монтаж собственного получасового фильма, в котором аудио-визуальная бытовая жизнь фантастическим образом переплелась с иррациональной компьютерной графикой. Обручников потратил два года и уйму средств, чтобы снять этот фильм, смонтировать и записать на DVD-диск. И теперь работа по созданию фильма закончилась, создателю не терпелось самому посмотреть окончательную редакцию шедевра, и поэтому он так спешил в общагу.

Конечно, можно было прокрутить фильм и в студии, где молодой человек его и смонтировал, но, как истинный художник, Костя хотел насладиться фильмом в гордом одиночестве, чтобы никто ему не мог помешать. Почему-то этот наивный и блаженный во многих отношениях человек решил, что шумная, многонаселенная общага самое подходящее для этого место.

Во истину глаголят, яко гений сиречь сумасшедший – человек не от мира сего. Или мир слишком прост для таких людей, что им в нем очень сложно ужиться, или… впрочем, об этом поразмышляем попозже…

Обручников легко по-мальчишески перепрыгивал через многочисленные лужи, открыто улыбался встречным девушкам и фальшиво насвистывал, почему-то, свадебный марш Мендельсона…

На полпути в общежитие тощий «гений» нежданно-негаданно проголодался и решил зайти в «Пельменную». Вечно голодный студент, экономя на собственном желудке, питался один раз в день; но так как поесть он, все-таки, любил, пришлось искать компромисс между экономией и сытостью. И Константин выбрал пельмени. Три порции слипшихся мясокомбинатовских пельменей с кислой сметаной, три куска хлеба и жиденький, полусладкий компот – составлявшие его скудный ежедневный рацион – с лихвой восполняли те немногочисленные калории, израсходованные в грызьбе некалорийного гранита науки и творческие энергопотери, затраченные на создание фильма.

Не смотря на то, что в зале было раз-два и обчелся народу, немолодой мужчина с елейной улыбкой, подсел к жадно уплетающему пельмени студенту, даже не попросив разрешения. Немного поковырявшись в завядшем салате, он отодвинул тарелку в сторону и, брезгливо поддев на вилку разваренный пельмень, сунул его в искривившийся от отвращения рот. Немного пожевав отправленное в рот яство, он аккуратно вытащил несъедобное месиво чайной ложкой, и, отхлебнув глоток мутно-серого чая, непринужденно начал беседу:

– У меня за городом есть небольшой домик, нельзя назвать его дачей, но садом-огородом называть язык не поворачивается… Знаешь, я как-то не любитель ковыряться в земле. Сажать картошку, выращивать в теплице помидоры, я как-то не люблю, это же добровольное рабство.

На моей фазенде ничего не растет, кроме аккуратно постриженной травки. В центре я выкопал огромный, бассейн, как в американских видиках, с бетонным дном и вышкой для ныряния, рядом с бассейном небольшая банька. Банька сделана добротно, по-русски, не люблю я эти, финские сауны, эти потогонялки. Толи дело пропарится в парилке с березовым веничком, а потом в бассейне охладишься, и годы с плеч долой. Знаешь, когда из бассейна опять в парилку влезешь, такой слоенный пирог получается, внутри жар, кожа холодная, а вокруг около восьмидесяти, я даже градусник в парилку повесил, для контроля.

Друзья, которые у меня бывают, говорят: «У тебя Юрий Михайлович», – незнакомец протянул руку Константину, – Юрий Михайлович,

– Очень приятно, – пробурчал студент, – Костя.

– Мне тоже приятно, – слащаво улыбнулся мужчина и, не спеша, продолжил. – Друзья говорят: «У тебя, Юрка, не банька – а предбанник в рай». Когда мы с тобой поближе познакомимся, ты по-настоящему поймешь, что такое доподлинная приятность. А езжу я на дачку на тачке. У меня старенькая «Волга», знаешь, такие были, «ГАЗ-21» – зверь, а не машина. Врубишь музЫку на всю катушку, несешься по автостраде и предвкушаешь блаженство, да в моей баньке не только членам правительства можно мыться, но и лицам королевских кровей. Эх, Костик, знаешь, а я бы с тобой прокатился бы с ветерком на мою дачку, ты бы познал, что такое настоящая мужская… компания, с горячей банькой да холодным пивком опосля парилки. Это же верх блаженства, откинешься на спинку кресла и кумекаешь, ежели смерть когда-нибудь коснется меня своим холодным крылом, то хорошо бы в этот момент, когда ты полностью расслаблен, душа еле держится в распаренном теле, дунь и сама отлетит.

Юрий Михайлович, мечтательно закатил глазки и пододвинул свой стул поближе к доедающему пельмени Константину.

– Знаешь, какие у меня на даче угощения, эти говянные пельмени – не та, пища, которую должен вкушать такой человек, как ты.

– А какой? – смутные подозрения закрались в душу студента, он уже начал подумывать о том, как бы смотать поскорее удочки. «Я, конечно, слышал о педерастах, но мне даже в голову даже не приходило, что одному из „гомиков“ глянется моя костлявая задница…»

– Ну, знаешь, ты конечно не красавец, но есть в тебе какая-то искра божья, талант, он прямо так и выпирает, его не скроешь. Только настоящий мужчина, может по-настоящему оценить красоту другого мужчины. Что могут эти жалкие сучки, погрязшие в разврате?..

– Это вы про кого?

– Про женщин, про это похотливое племя, которые толком ничего не понимают в мужской любви, им нужно только их тело и деньги. А мужчина любит другого мужчину, прежде всего за душу, а физическая близость…

Услышав последние слова, Обручников поперхнулся, и залился румянцем. А разгоряченный Юрий Михайлович страстно продолжал:

– …физическая близость, это не самое главное в мужских отношениях, прежде всего духовное единение, а уж потом плоть… Ты, знаешь, после баньки тело человека сбрасывает с себя грязь грехов, кровь очищается, прямо видно, как она пульсирует в сонной артерии, так бы прокусил бы и пил, и пил бы…

«Может быть, это вовсе не „голубой“, – с неподдельным ужасом подумал Константин, – может быть, он законспирировавшийся вампир, который под видом гомосексуалиста, заманивает жертвы на дачу, а там выпивает кровь… То-то он говорил про предбанник в рай, конечно, же он – вампир, у меня где-то в кармане есть зубок чеснока, надо сунуть ему под нос, я слышал, они этого боятся, как черт ладана».

Обручников полез в карман за чесноком, вынул его и незаметно положил на тарелку своему таинственному собеседнику. Тот, узрев сие действо, усмехнулся и, кивнув, как бы в знак благодарности, сунул его в рот и разжевал.

Ошарашенный студент попытался улизнуть:

– Знаете, мне пора…

– Погоди, я тебя так просто не отпущу, – схватил его за рукав Юрий Михайлович. – Знаешь, Константин, есть люди, которые рождены защищать, а есть, которых надо защищать. У тебя на лбу написано, что тебе нужОн сильный покровитель. Если ты не найдешь такого человека, долго на этом свете не проживешь… Ты подумай на досуге, я готов стать для тебя таким человеком.

Мужчина вынул из кармана голубоватую визитку, на которой золотом было вытеснено:


«PIRATE», частное охранное бюро


Юрий Михайлович СЫСЬКО

главный менеджер


ул. Жданова 33 оф. 13 Тел. +7 (193—49) 666—666


Взяв визитку, Константин хотел, было, быстрехонько смыться, но Юрий Михайлович нежно тронул его за ладонь и, взяв ее в свои руки, начал ласково поглаживать.

– Зря ты не хочешь слушать меня, Константин, когда-нибудь ты узнаешь о своем истинном предназначение и ужаснешься, как ужасна твоя планида, как высока плата за твои прегрешения.

– Да я еще не успел обстоятельно нагрешить.

– В этом воплощение да…

– А что, разве было другое воплощение?

– Конечно, такие, как ты, живут на Земле вечно и вечно умирают в самый не подходящий момент.

– Что-то я не пойму о чем это вы?

– А все о том, что тебе нужен сильный покровитель, который бы защитил тебя от насильственной… – Сысько осекся, но быстро нашелся и уверенно продолжил:

– …от ударов судьбы…

– Я обдумаю ваше предложение, – ответил Обручников и торопливо засеменил к выходу, думая на ходу: «Чтобы я еще раз в этой „Пельменной“ обедал, черта-с-два, только в столовке, пора переходить на нормальный рацион, фильм я смонтировал, теперь можно не экономить».


Сегодня на вахте дежурила тетя Зина, ангел-хранительница общаги, очень смешная, но добродушная женщина. Маленькая с круглым личиком, немного выпученные глаза которой, никогда не стояли на месте, а то и дело стреляли по сторонам и интенсивно вращались, причем каждый автономно от другого. Перед тетей Зиной стоял негр, настоящий негр, с фиолетовым отливом, и, отчаянно жестикулируя, пытался что-то объяснить глуповатой вахтерше.

– Давай, паспорт и иди к кому хочешь…

Африканец радостно заулыбался, оголив ослепительно белые зубы, вынул какой-то обшарпанный документ в голубой обложке и протянул тете Зине. Та испугано шарахнулась в сторону, как черт от ладана.

– Положи на стол и иди.

Улыбающийся негр бросил на стол паспорт и весело и, беззаботно посвистывая, побежал вверх по лестнице. Тете Зина открыла ящик стола, вынула оттуда два карандаша и осторожно, как добропорядочная мамаша, коя спичками собирает анализ кала своего чада в банку, карандашами подхватила паспорт и бросила в открытый ящик.

– Слушай, Костик, как я боюся энтого СПИДу, страсть божая…

– Но ведь он передается только половым путем…

– А хто его ведает как, могет он и через кожу просочится.

– Ерунда все это, лучше ключ от комнаты дайте.

– Так его уже взяли, там у тебе в комнате, поди, целая шайка-лейка, Сашка опять компашку бухариков привел, видать, пивко посасывают.


Константин поднялся на третий этаж и медленно с явной неохотой поплелся в конец коридора, в котором и находились комнаты мужской половины, вернее мужского меньшинства общежития. Навстречу ему строем прошли первокурсники, громко горланя бравую солдатскую песню, за плечами у каждого весел игрушечный пластмассовый автомат или винтовка.

От громкого топанья дверь в одну из женских комнат отворилась, и взору юноши открылся необыкновенный эротический вид. Сквозь тюль, висевший на карнизе над дверью, можно было разглядеть убогую обстановку студенческой комнаты не лишенную шарма и порядка. Но не это привлекло внимание Обручникова, на ближней к двери кровати спала совершенно нагая девушка, словно Даная, ожидающая своего Зевса. Но эстетического услаждения вид девушки не вызывал, если бы на этом месте лежала любая другая девушка, а не Бабенко Маринка, самая упитанная и невоспитанная леди общежития, самая липучая и трахучая баба во всем институте, готовая переспать с любым и в любом месте. Огромные складки жира свисали с широкого тела, огромные двухведерные груди лихорадочно трепетали от неровного дыхания девицы. Маринка приоткрыла маленький, крысиный глаз, в три карата, и похотливо заулыбалась.

– Костик, я тебя хочу, прямо сейчас…

Костик опешил, совокупление не входило в его планы, тем паче с Бабенко. Но тут в его голове созрел дерзкий план.

– Обмундируйся, и идем со мной, я тоже вожделею с тобой перепихнуться, но только на моей территории.


Не доходя до двери, Обручников услышал звон стаканов и галдеж спорящих мужиков, несущиеся из-за двери:

– Какой мыслительный, ты чё! Ты подумай, чего ученые до сих пор не могут создать модель мозга?

– Слишком он сложно устроен. Модель его будет колоссальных размеров.

– Мудрилы безмозглые эти твои ученые, они все усложняют. Мозгуют-де мозг нечто мозгующее, в смысле думающее, фигушки, это простой передатчик, как у радиоуправляемой модели.

– А кто же тогда передает сигналы? Господь Бог?!

– Зачем сразу Бог? Есть некий супермозг, который обрабатывает все сигналы идущие от всех земных человеков, анализирует и отправляет приказы.

– И де этот мозг находится? – противоречил ему кто-то с очень плохой дикцией.

– Может быть где-нибудь внутри Земли, мы ведь не знаем, что там. Может быть магма – это и есть раскаленные мозги планеты, а может Солнце…

– Дурацкая у тебя теория, по-твоему, ежели рассуждать, человек не сможет жить вдали от Земли и Солнца… Чушь!

Тут вмешался другой пьяный голос:

– А как жа животные, они тожа што ли управляются с-под земли?

– По всем видимостям.

– Да они твари неразумные…

– Ну, нет, – вмешался Сашкин голос, – животные еще умнее нас, просто не хотят показывать нам свой интеллект. А, может быть, мы думаем совсем не так, как они, поэтому и не можем их понять….

– Плюнь на это, Санек, да сходи лучше к девкам за колбасой, а то закусывать нечем, вобла кончилась…

Обручников даже не успел ничего сообразить, как дверь распахнулась, и из комнаты вывалился чуть тепленький Александр, сосед по комнате.

– О какие люди. Ты чего это?.. – заплетающимся языком произнес Саша. – Сексом стали заниматься даже самые высокоинтеллигентные члены нашего маленького мужского коллектива.

Юноша повернулся в комнату и зычно скомандовал:

– Рота в ружье, освободить сексодром для Костика, у него сегодня большие маневры с вытекающими последствиями… Да, Костик, – обратился к соседу Александр, порывшись в нагрудном кармане рубахи и извлек пачку презервативов, – вот тебе средство индивидульной защиты, а то с этой Маринкой нужно держать ухо востро, а член в резине. Одному богу известно, сколько мужиков потонули в ее бермудском треугольнике.

Выходя из комнаты, ребята громко смеялись, поглядывая то на смущенного Костика, то на разомлевшую Маринку.

– Идем, ко мне, – предложил Вовка Напалкин из 329 комнаты, – здесь нам ловить нечего…

– Кроме триппера… – пошутил Сашка, и, громко гогоча, вся толпа весело ломанулась в 329 комнату.

– Ну, проходи, – Обручников жестом предложил девушке? пройти в комнату…


…быстро вставил дрожащими руками диск в DVD-плеер и, не снимая обуви, завалился на кровать, держа в руках пульт дистанционного управления.

Внутри плеера заурчал какой-то механизм, и вот уже быстро и незаметно замелькали на экране ничего не обещающие титры…


– Ты что разогревать меня собрался порнушкой? – поинтересовалась Бабенко.

Константин вздрогнул от неожиданности и нажал клавишу «Pause», дело в том, что он совсем забыл про шлюшку, кою он привел к себе в комнату.

– Во-первых, это не порнушка, во-вторых, чего тебе здесь надо?

– Ты же меня сам сюда привел, чтобы…

– …чтобы выпроводить из комнаты эту пьяную шатию-братию, – грубо перебил девицу Константин. – А теперь проваливай… Хотя нет, давай немного поговорим, раз уж пришла. Мой друг Алексей Катин любит общаться с такими отбросами, как ты. Думаю, ему было бы интересно послушать твои откровения.

– Ну, так приведи его ко мне…

– Делать мне нечего, только сводить два конца, вернее конец и… – Константин засмеялся и достал из кармана пачку сигарет. – Покурим?

– Давай… – оживилась девушка.

– А ты еще и куришь?

– А что нельзя?

– Нет, почему же… – усмехнулся юноша, протягивая сигарету. – Ты мне только объясни, зачем тебе все это, неужели тебе нравится эта развратная жизнь?

– А тебе разве не нравиться? – вопросом на вопрос ответила Маринка.

– А я этим не занимаюсь.

– Как неужели ты еще не разу ни с кем…

– А у меня еще и не было желания. Знаешь, ученые Университета Северной Каролины, исследуя проблемы обретения раннего сексуального опыта у подростков, пришли к выводу, что отягченные интеллектом подростки не имели сексуальных отношений в раннем возрасте. А студенты, которые в большой дружбе с головой и имеют далеко идущие планы на счет будущего, не стремятся к сексуальным забавам. Опыты показывает, что интеллект действует, как защитный фактор от ранней сексуальности, поскольку мозг имеет способность самостоятельно определять правильный возраст, когда человеку стоит начинать занятия сексом.

– Фу, какой ты скучный, дурачок ты, Костик, и ни фига не разбираешься в сексе, как свинья в апельсинах.

– Можно подумать, ты разбираешься… готова с кем угодно, где угодно и когда угодно… Убогий ты человек, Бабенко.

– Да не убожее тебя. Пройдет время, и не о чем тебе будет вспомнить, что хорошего у тебя было в студенческие годы, кроме учебы?

– Так, милая моя, я в институт поступил, чтобы учиться, а не трахаться…

– Вот, вот, кстати, как насчет потрахаться?

– Счас как трахну по калгану, мало не покажется.

Девушка недовольно надула губки, взяла со стола пару полупустых бутылок с пивом, неспешно продефилировала к выходу. А Обручников прямо в ботинках завалился на смятую постель и начал просматривать свой киношедевр.


Камера медленно ведет зрителя по узкой тропинке, плутающей между пышных осенних березок, непревзойденных красавиц русского леса. Медленно, не поднимая объектива к облакам, камера движется вверх по склону невысокого, почти лысого холма, постоянно увеличивая скорость. Вот уже деревья мелькают как при ускоренном просмотре. Камера неожиданно отрывается от земли, и ничего непонимающий зритель, по замыслу Константина Обручникова, невидимого и пока никем неведомого полусумасшедшего режиссера, парит над осенним, багрово-желтым лесом, планирует над лесным озером с черно-золотистой болотной водой и резко взмывает вверх прямо к облакам.

Пробив толстый слой кучеряво-серых облаков, камера ведет ошарашенного зрителя все выше и выше к звездам. Свет становится более мрачным, и скоро делается совсем черно и беспросветно. Только яркие ночные светила, мелким бисером украшающие бархатное покрывало ночного неба, слегка мерцают, пытаясь разогнать вечный, космический мрак. Вдруг эффектная яркая вспышка света ослепляет несуществующего телеоператора. Он роняет видеокамеру, и она, кувыркаясь и вращаясь, начинает свое неминуемое падение на покинутую землю. Камера стремительно падает, успевая передавать странные и жуткие моменты падения, пока не разбивается об огромный валун, одиноко возвышающийся на обочине какой-то старой, заброшенной дороги. Раздается громкий треск, и все неспешно погружается во тьму.

Полминуты ничего не видно, только слышны отдельные хлюпающие звуки и какой-то костный хруст. Потом медленно освещенность начинает расти. И через минуту зритель видит огромную, хорошо освещенную операционную комнату. Вокруг смертельно больного юноши стоят врачи и медсестры с масками на лицах. А один из них громко и безнадежно констатирует: «He’s dеad!»

Внезапно для всех из разверстой груди покойного вырывается сноп интенсивного света. От неожиданности люди в белых халатах отступают к стене, а некоторые прикрывают глаза дрожащей рукой, настолько ослепителен и необычен вырвавшийся на свободу душевный свет.

Небольшой, пульсирующий розовый шар выходит из кровоточащей раны и на некоторое время зависает над операционным столом, как бы оценивая ситуацию или сканируя изображение. После этого шар медленно двигается по направлению к огромному окну, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. Достигнув окна, этот необычайный летающий объект, будто обреченная птица, выпорхнувшая из незапертой хозяином клетки, начинает тщетно биться о толстое оконное стекло.

В это время в операционную, грубо оттолкнув огромного охранника, врывается хрупкая, длинноногая блондинка с ангельским личиком в свободном белом платье. Ее длинные, белокурые волосы, покрытые легким, прозрачным покрывалом, золотым водопадом ниспадают на хрупкие плечи. Удивительно правильные черты лица, украшают открытая, задумчивая улыбка. Она бросается к операционному столу, падает на грудь умершему и бьется в страшных рыданиях, нервно трепеща всем телом. Огненный шар прекращает безрезультатные попытки вырваться на свободу и возвращается к ненавистному столу.

В тот момент, когда нежные уста красавицы трепетно касается посиневших губ усопшего, шар с огромной скоростью пикирует в рассеченную невозмутимым хирургом грудь. Рана мгновенно затягивается, и юноша, с трудом приоткрыв тяжеловесные веки, хрипло произносит: «Oh! Darling…» и теряет драгоценное сознание…


Константин снова нажал на паузу, взял со стола недопитую бутылочку пива. Скинув тесные ботинки, он сделал пару жадных глотков и…

4. Кошмар с продолжением…

Алексей увидел свои мысли со стороны. Это было омерзительно и жутко… клубок разномастных червей копошился в навозной куче его черепной коробки. Разобраться в этом скоплении разноцветных, разнозапахих и разновеликих мыслей было не под силу даже божественному сверхсознанию.

Мысли-черви извивались, сцеплялись между собой и снова расползались в стороны, чтобы через мгновение слиться, спутаться, завязаться в тугой Гордиев узел.

И вот от кучи отделилась одна маленькая мысль. Золотистой, светящейся змейкой она скользнула во тьму и исчезла. Алексей поспешил за ней, ничего не зная и не понимая, как в каком-то сомнамбулическом бреду. Ему казалось, что если он догонит ускользающую мысль, то однообразная, скупая на значительные события будничная жизнь наполнится каким-то, еще неведомым никому содержанием и обретет столь желаемый смысл.

Следуя за мерцающей во тьме, неясной мыслью, Катин, вскоре, очутился в каком-то низком подвале, пропахшем смрадной гнилью и прелой сыростью. Мысль скользнула в узенькую щель приоткрытой двери и растворилась во мраке. Алексей приник к щели, и его взору предстала маленькая комната с квадратным зарешеченным оконцем под самым потолком. Скорее всего, это была монашеская келья, о чем говорили: маленькая иконка Христа-спасителя в углу и странный человек в монашеском одеянии. Хотя, комнатка, с тем же успехом, могла бы быть и одиночной камерой каторжного каземата.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6