Семенов Александр.

Жизнь как жизнь



скачать книгу бесплатно

Лёшка, что-то пробормотал себе под нос, но спорить не стал. Натянул на ноги огромные резиновые сапоги и пошагал в сторону Уренцова прогона. По прогону вода промыла огромную канаву. Рядом с оградой были видны глубокие следы. Один как бы толстой палкой проткнут, другой – от сапога. «И как только отец пробрёл тут ?» – подумал Алёшка.

А дома в это время Алёна хлопотала вокруг мужа:

– Скидай протез, я хоть его отмою покуда грязь не засохла. А то потом не отдерёшь.

– Сапог то тоже надо помыть. За голенище грязь наползла.

– Ну скидай всё. Всё и помою.

– Алёна! Я когда по прогону шёл, поглядел, за оградой у Яшиных всю картошку размыло. У нас так же наверно. Надо бы вам завтра пойти окучить.

– Конечно. С утра и пойдём. А то зимой есть нечего будет. Ох, этот ливень понаделал делов. В огороде надо всё подымать. Ты бы завтра, пока мы картоху окучиваем, палок да кольев наготовил. Помидоры поднять, да подвязать надо будет.

– Подвяжем.

Вскоре возвратился Лёшка. Развесил на заборе кошель, сетку с рыбой занёс в избу.

– Ох, еле дополз. И как ты, тятя, протез в этой грязи не оставил? У меня нога из сапога дважды выскакивала.

Андрей сидел на скамейке в одном исподнем. Алёна в корыте отмывала протез, сапог был уже помыт и стоял у стены кверху подошвой – стекал изнутри.

– Да я уж хотел сбросить протез, да по-пластунски ползти до дома. Потом приноровился о верхнюю жердь ограды опираться и прыгать на одной ноге.

Глашка с Василком ушли на задворки чистить рыбу. Язи были крупные, фунта по полтора-два. Подлещики помельче.

–Интересно, а как тятя по двум жердочкам на сежу попадает? – спросила Глашка.

– А ты, что не видела? Садится на жерди попой и руками перетягивает себя.

– Я бы так не сумела.

– Куда бы ты делась, если бы ноги не было.

– А он лисапед купить собирается. Как же он педали крутить будет?

– Раз собирается купить, значит, что-нибудь придумал.

– Васька! Чего ты возишься – чисть быстрее. Одна твоя рыбина осталась. Мама уже заждалась поди.

– На, тащи! Я ножи помою.

На кухне Алёна приготовила большой противень, уложила на него рыбу и ловко затолкнула в жерло печи, на предварительно разровненные еще пышущие жаром угли. Буквально через пару минут рыба на противне зашкворчала. Алёна сидела рядом с печью на табуретке – караулила. Ещё через пару минут она сняла с углей противень, вытащила его на чело, деревянной лопаткой перевернула рыбу и снова отправила на угли.

– Андрей! Режь хлеб. Жарёха скоро готова будет.

– Да уж порезал я. Ись хочется.

– Скоро уже.

На ужин каждому члену семьи досталось по две рыбины. Алёна не успевала выбирать кости и подкладывать кусочки рыбы Мишутке с Верочкой.

– Осторожней! Не подавитесь. Вдруг я косточку проглядела.

– Ага, смотрим.

Насытившись, все вылезли из-за стола. Одна Алёна задержалась доедать остатки после малышей. После еды она почувствовала, как усталость окутывает всё тело.

Хотелось упасть на кровать и спать. День выдался , как всегда тяжелым. День – ночь. День – ночь. Так и шли недели, месяцы, годы. Хотя они не были похожи один на другой. Дети росли и привносили в жизнь новое, ранее не изведанное. Знакомое, но не пережитое ей самой.

Нюрка с Глашкой заневестились, Лёшка в леспромхоз работать пошёл, Василко школу заканчивает. Малыши подрасли, сами себе сопли вытирать научились. Не держатся за подол, не канючат ежеминутно…

По осени сваты в избу ввалились. Нюрку за парня из соседней деревни замуж звать. Сговорились свадьбу отпраздновать после Покрова. Вылетела из родительского гнезда первая пташка. А весной Глашка, как с цепи сорвалась:

– Нюрку замуж выдали, и я замуж пойду!

– Глашка! Ты, что рехнулась? Мала ещё – тебе и восемнадцати нет.

– Работать, так не мала. Вон в столовой заведующей стать предлагают.

– Нет, Глаша, рано тебе ещё замуж. Да и денег у нас на вторую свадьбу нет. Вот зимой отец с Лёшкой сходят на жгонку, заработают денег, тогда и о свадьбе говорить будем. А жених-то хоть есть?

–А то ты, мама не знаешь.

Вечером Андрей к дебатам подключился. Уговорили – таки Глашку годок с замужеством погодить.

В середине сентября снег выпал – да не так, чтобы землю припорошить, а лёг капитально. За трое суток насыпало сантиметров тридцать. По улицам то и дело громыхал трактор с прицепленным треугольным из цельных брёвен сооружённым снегоочистителем. Вершина треугольника вгрызалась в снег, и он скользя по катетам ровными высокими пластами ложился на обочины.

Андрей с Алёшкой засобирались на жгонку в Башкирию. Укладывали, упаковывали свой мудрёный инвентарь: лучок, решётку, колодки разных размеров. Получились баулы, которые, казалось и поднять невозможно, не то, что на себе тащить. А ведь таскали.

Алёна, как только отправила мужиков, вместе с Василием притащили с сеновала по частям ткацкий станок, собрали его посреди избы рядом с окнами, чтобы светлей работать было. Основу накрутили на барабан и натянули из ранее прикупленных ниток. Нитки были крепкие, не на катушках для шитья, а смотанные в большие бобины. Эти же нитки наматывались на челнок, который потом швыряли между нитями основы туда-сюда. Работать за ткацким станком надо было обеими руками и ногами одновременно: левая нога нажимала на педаль, поднимающую один из гребней, между зубьями которого проходили нити основы , одновременно ткачиха правой рукой пробрасывала челнок на другой край полотна и ловила его левой рукой, и в это же время правой рукой лёгкими постукиваниями гребёнки плотно укладывала нить к уже сформированной ткани. Вслед за этим правая нога нажимала на другую педаль и поднималась вторая гребёнка. И уже левая рука швыряла челнок, а правая подхватывала его, натягивала нить. Левая же пристукивала нитку к полотну. И так каждый день, отрываясь от станка только на приготовление и приём пищи, да для ухода за скотом, раздавался во всех избах тук-тук, тук да тук.

Стёпка с Верунькой всё время крутились рядом. Мальчонку мать научила наматывать на челнок нити, и он пыхтел. Иногда челнок выпадал из его ручонок, нитки сваливались с челнока, путались, и тогда Алёне приходилось помогать разобраться с неведомо как появившимися узлами.

– Мама, дай мне поткать. Надоело мне эти нитки мотать.

– Так ведь не дорос ещё – ноги до педалей не достанут.

– А я вот так пальчиками дотянусь.– Стёпка вставал на цыпочки, показывая, как он будет доставать педали.

– Ну, ладно, садись, пробуй.

Мальчишка усаживался на табуретку у станка и почти сползая с седушки, нажимал ногой на педаль. Силёнок не хватало, гребень не хотел опускаться вниз, раскрывать зев между нитями основы. Ребёнок пытался просунуть в зев между нитями челнок, но он утыкался в нитки и не пролетал к другому краю полотна.

– Видишь, я же говорила, что не дорос ещё ты. Будущей зимой за станок сядешь.

– У-у-у … будущей.

В марте, когда солнышко начинало пригревать, и на снегу появлялся наст, все огороды в деревне были застелены полотнами ткани. Натканное за зиму полотно отбеливалось на снегу, становилось мягче. До начала полевых и огородных дел надо было ещё успеть нашить из полотна исподнего, простыней, да наволочек.

Алёна спешила. Мужики скоро могут вернуться со жгонки. К их приезду надо убрать станок из избы, он вон, сколько места занимает.

Мужики писали редко: первое письмо от них получили в ноябре, Лёшка писал, что доехали, устроились и начали работать. Отец съездил в райцентр, оформил патент. Второе письмо пришло после новогодних праздников. Письмо было короткое: заказов много, работаем. Прошлую зиму Лёшка писал часто, да и письма были длиннее. Сын описывал в какой деревне остановились, какой народ там живёт, что едят и как одеваются. В конце письма и Андрей небольшую приписку делал. А этой зимой уж очень скупыми были письма, и Алёна беспокоилась: « Уж не случилось ли что?».

Опасения Алёны оказались не напрасными. Отец с сыном вернулись взъерошенными, как два петуха на курином подворье. На вопросы не отвечали – огрызались. Невозможно было понять, какая кошка пробежала между ними в Башкирии.

Андрей, как всегда, возвращаясь с заработков, сел за стол и начал вытаскивать из всех карманов и узлов, завёрнутые в клочки газет деньги. Банкноты складывались в стопочки по номиналам и начинался счёт.

– Маловато, мать, мы нонче заработали. И шерсть у людей была, и заказов много, а вот азарта заработать – не было.

– Ну да ладно. Хватит, поди, нам свадьбу справить, да одежонку школьникам прикупить. А на еду-то и здесь, заработаем. Вот только Лёшку-то в леспромхоз вряд ли опять возьмут.

– Мама, чего ты переживаешь. Не возьмут – весной на сплав пойду. За две-три недели не меньше, чем за всё лето заработаю.

– Хорошо бы. Ой, чего это я лясы точу – побегу баню топить. Помыться вам надо. Глашка! Чистите картошку, пожарим к ужину. А ты, Вася, поди в чулан, наруби в кадушках капусты, да брусены – пусть оттаивают. А потом из погреба грузди принеси, – раздала указания Алёна и пошла топить баню за домом.

Мужики в баню вместе не пошли.

– Пусть отец сначала идёт. Я потом попарюсь.– заявил Лёшка.

– Ну, тогда я с отцом пойду, хоть попарю его там.

На душе у Алёны было пакостно. Видать серьёзный разлад произошёл у отца с сыном. Она надеялась, что может быть в бане Андрей скажет ей что. Да напрасно, ничего не сказал муж. Только спустя несколько лет выяснилось – не поделили малый да старый молодую бабёнку. Сначала она с Лёшкой кувыркалась, а потом к Андрею переметнулась. Вот Лёшка и закусил удила. Обиду и зло затаил в душе.

Перед уходом в баню Алёна велела Стёпке сбегать к Прохоровым, да Афониным и забежать за Юрасихой, к ужину всех позвать.

Стол на сей раз ломился: кроме домашних припасов нарезали пахучей, аппетитной колбасы целую тарелку, конфет миску с горкой насыпали, бубликов полная чашка, да ещё селёдка – не ржавая, а чистенькая, жирная – блестит боками.

– Андрюха! Где такого добра понабрал?– спросили чуть ли не хором два Николая.

– В Горьком. Пришлось в очередях постоять.

Застолье затянулось чуть ли не до полуночи. Обсуждали жизнь деревенскую. Про перспективы поговорили.

– Народ оклёмываться стал, – заявил Николай Афонин, – землю под дома на том краю перед школой берут. Срубы по весне ставить начнут. Домов, почитай тридцать собираются построить.

– Построят, а что потом делать будут? Леспромхозы то лет через десять сворачиваться начнут. Лес в округе уже почти весь выпилили. С одной стороны лагерники жмут, с другой наши.

– Лесу, Коля ещё много, да и молодняк подрастёт.

– А что вырастет? На вырубках одна осина, да берёза поднимаются. А сосна…– ей лет восемьдесят расти надо. Оставляют семенники сосен двадцать-тридцать на десятки гектаров вырубки. Надеются, ветром семена разнесёт, лес сам поднимется.

– Теперь сажать будут. В лесничестве питомник завели. В леспромхозе какой-то агрегат закупили. Цепляют его к трактору, тянут, а он борозду делает, а в неё малюсенькие сосенки да лиственницы втыкают.

– Ну может быть так-то оно лучше будет, – согласился Николай Прохоров.

– А что, Николай Иваныч, в колхозе то дела налаживаются?– Спросил Андрей Афонина.

– Налаживаются. В этом году деньгами народ на трудодни получит. А потом, поговаривают совхоз создавать будут. Все колхозы нашего сельсовета в него соберут.

– Как же управлять такой громадиной будут?

– Так в каждой деревне управляющие будут, а над ними общий директор. Так же, как в леспромхозе. Начальников лесопунктов много, а директор один.

– Хватит, мужики, разговоры говорить – вмешалась Нюра Юрасова, – расходиться пора – на работу завтра. Да, и Андрею с Лёшкой отдыхать надо.

Перед уходом Алёна каждому сунула по кулёчку. Конфеточек да бубликов туда положила штук по пять.

– Детишек угостите.

Целую неделю Андрей праздновал с дружками да соседями возвращение со жгонки. Водка лилась рекой. Алёна не успевала подавать закуску немудрёную.

– Я, Иван, вот, что думаю – Андрей стукнул ладонью по столу, – надо мне другим ремеслом заняться.

– Каким же это, Андрюха?

– Тут Николай Афонин на днях баял, что многие дома новые собираются ставить. Думаю столярничать начать – рамы оконные делать.

– Чем ты их, рамы, делать будешь? Пальцем что ли?

– Почему пальцем? Вот поеду на той неделе в город, накуплю инструмента, рубанков, фуганков, на пилораме закажу заготовок, они до лета подсохнут. А летом и столярить начну.

– А ты хоть рубанок в руках когда-нибудь держал?

– Не велика хитрость. Я и сапог раньше не шил. А научился. Лучшие сапоги в округе шил. Во!!

Выйдя из запоя, Андрей своего намерения столярить не забыл. В среду рано поутру покостылял в диспетчерскую, чтобы на какой-то попутке добраться до Первомайки, а там на автобусе в Юрьевец, там говорят, в скобяном магазине всякого инструмента видимо-невидимо. Там и со знающими людьми можно будет поговорить, узнать какой конкретно инструмент купить надо. Оказалось, что кроме ножовок, рубанков и фуганков нельзя обойтись без отборников, угольников, рейсмуса да калёвок. Целый баул приволок Андрей из Юрьевца всяких столярных прибамбасов. Вечером выложил все покупки на стол – полюбовался:

– Поглядите! Красота какая!

– Поди все деньги на эту красоту истратил? Забыл видно, что свадьба у нас на носу.

– Ничего я не забыл. Остались ещё деньжонки то. Да вот с этой красотой ещё заработаем. – Андрей погладил ладонью фуганок. – Завтра поговорю с мужиками, которые строиться собираются, какие окна они думают в своих избах ставить. Раздвижные али распашные. Да и за дело возьмусь.

Всю следующую неделю Андрей ходил то на пилораму, то в кузницу. Заказывал брус, какие-то приспособления к верстаку. Когда все приспособления были готовы, Андрей в задней избушке начал оборудовать рабочее место.

– Андрей! Не слишком ли рано ты всё это затеял? Ведь заказов ещё нет, да и материал сырой. Когда ещё брусья то высохнут?

– Как раз ко времени и высохнут.

А чтобы заказы пошли – я сначала в своей избе новые рамы поставлю. Поглядят, оценят.

В хлопотах да заботах прошёл остаток зимы. С застрех уже не капало, а лило ручьями. Жухлый снег осел. По проулкам потекли первые ещё робкие ручейки. Пацанва мастерила из сосновой коры лодочки с парусами да отправляла их в плавание. Все кроме Веруньки ждали конца учебного года. Василка готовился к экзаменам – седьмой, последний класс заканчивал. Миша свой первый заканчивал, а Стёпка уже четвёртый. У Глашки на уме одно замужество. Всех своими разговорами доставала. Андрей днём хлопотал в избушке, а по вечерам из свинцовой проволоки рубил и катал дробь, набивал патроны, готовился к весенней охоте на тетеревов.

Лёшку, как и полагали, в леспромхоз не приняли: « Не нужны нам такие работники – зимой на жгонку, летом в лес.» парень не очень расстроился. В сплавной конторе его с удовольствием записали в артель на сплав леса по Мормозу.

Но вдруг как гром среди ясного неба. Глашка вернулась с работы вся зарёванная, сопли на рукава наматывает.

– Глашка! Что стряслось то? – Алёна посадила дочь на скамейку, сама присела рядом.

– Ревизия в столовой была. Недостачу у меня обнаружили.

– Какую недостачу? Откуда?

– Не знаю-ю-ю – заныла Глашка, – на две тысячи продуктов не хватает.

Батюшки! На целых две тысячи. Да как это так можно.

– Не знаю-ю-ю..– опять проканючила Глашка.

– Ладно. Пойду позову отца из избушки, будем что-нибудь решать.

Выслушав дочь, Андрей вынес вердикт:

– Да, Валька Самохвалова всё это подстроила. Она ведь метила в заведующие. А тут тебя соплю назначили. Вот она и припрятала где-то перед ревизией продукты, чтобы тебя под монастырь подвести. Не хнычь. Заплатим мы эту недостачу, а Вальку на чистую воду выведем.

– Отец, как это мы все деньги отдадим? А свадьбу на что справлять будем?

–Хватит! – Прикрикнул на жену Андрей, – Что деньги? Деньги навоз – сегодня нет, а завтра воз. Заработаем. А ты, Глашка, приглядывай там за своими работниками. Не больно то доверяй.

Андрей оказался прав: недели через две нашлись в подвале за пустыми бочками мешки с мукой да крупой. А вот кто это сделал так и не выяснилось. Как говорится: « Не пойман – не вор!»

Весна в том год пришла дружная. Солнце в середине апреля припекло так, что снег начал таять на глазах, прозрачные искрящиеся на солнце ручьи со звоном текли по проулкам и улицам, размывали овраги у Колесовой да Прохоровой изб. Речка с каждым днём пухла, поднимала лёд в тихих заводях, а потом вода прорвалась и начала затапливать, правый пологий берег – до шохорки (мелколесье и кустарники) дошла, а по левому – под самые деревенские бани. В школе объявили каникулы, так как невозможно было даже в резиновых сапогах перейти потоки талой воды в ложбинках у скотных дворов. Мужиков стали спешно собирать на сплав леса. По Чёрному Луху обычно лес сплавлять приезжали чужаки с Горчухи, Николо-Макарово, Красногорья и других деревень на Унже. Наших деревенских определяли на Мормаз – речушку малую, извилистую, да капризную. На каждом изгибе реки надо было выставлять посты, чтобы не давать брёвнам вставать поперёк русла. Чуть проморгал, и вот тебе залом. Брёвна, плывущие по реке сплошным потоком, в считанные минуты соберутся в одно большое скопище, встанут на дыбы. Тогда уж одному постовому не справиться. Надо созывать всех рядом стоящих сплавщиков, чтобы баграми одно за одним вытаскивать брёвна из залома и отправлять их в плавание дальше.

– Лёшка! Ты смотри аккуратней там, – говорила Алёна, складывая в котомку тёплые вещи для сына. – Я Николая попросила, чтобы он вас молодых рядом с опытными мужиками поставил. А кто ещё из ребятишек то идёт на сплав?

– Много, мама. Славка Афонин, Пашка Соколов, Вовка Яшин, Толька Анисимов.

– Держитесь друг дружки.

– Да уж, как-нибудь справимся.

– Вот я тут тебе портянок да носок тёплых положила, штанов да подштанников про запас, чтобы переодеться, если намокнешь… по утрам то ещё холодно будет.

– Ладно! Мама! Мы уж не маленькие – на следующую осень в армию пойду. Не переживай! Дядя Коля у нас десятником будет, если что, поможет, подскажет.

– А багор то запасной взял?

– Конечно взял. Давай котомку, пора мне уже.

– С богом, Лёшенька! Береги себя.

Лёшка вышел из избы, взял стоящие у стены багры на длинных метра по четыре шестах и пошёл широким мужским шагом. Мать проводила сына крёстным знаменьем.

Машины привезли сплавщиков к бараку, построенному километрах в двенадцати от устья Мормаза. Начальник сплавучастка – кряжистый, уже в годах мужчина собрал вокруг себя десятников и начал распределять участки:

– Симанов! Павел Гаврилыч! Ты со своими орлами занимаешь с первого по десятый пост. Это от переката и до рамени. Беляничев Николай со своими занимает посты от рамени до мостика. Прохоров Николай – от мостика и до охотничей избушки, а от избушки и до устья – бригада Назарова Андрея. Сегодня же пройдите свои участки и определите, где выставлять посты. Потапов Михаил со своими работает на нижнем складе – брёвна со штабелей в реку сбрасывает.

Раздав все указания, начальник участка зашёл в барак проверить кровати, кухню, наличие сушил для одежды и, убедившись, что всё в порядке, уехал. Десятники завели своих людей в барак, определили каждому спальное место.

– Располагайтесь. Я пойду посмотрю наш участок, определюсь, где ставить посты, – сказал Николай и ушёл.

Часа через два он вернулся, собрал бригаду вокруг себя, вытащил из кармана телогрейки листок и развернул его.

– Вот схема нашего участка. Крестиками я пометил посты. Все они на самых проблемных участках реки. Восемь на нашей стороне, два – на противоположной. Их я закрепляю за Яшиным и Соколовым – они уж не первый год на сплаве. Первогодков расставлю по этому берегу. Завтра подъём чуть свет, завтракаем и на посты. Ножи и бутылки пустые все с собой взяли. На обед выдадут каждому сухой паёк и компот. Нож нужен открывать консервные банки. О ваших обязанностях скажу завтра при разводе по постам. Ужин будет в восемь. Сразу после ужина всем спать. Утром, чтобы все как огурчики были.

На востоке чуть заалело, когда десятники скомандовали подъём. Плотно позавтракав гречневой кашей с тушёнкой и получив от поварихи по банке рыбных консервов и по краюхе хлеба, сплавщики отправились на свои участки. Помимо багров они взяли с собой топоры и по десятку металлических скоб, чтобы обустроить из первых, приплывших к ним брёвен отбойники, или на скорую руку соорудить плотики из двух брёвен – вдруг перебраться нужно будет на другой берег.

У незатейливого мостика с четырьмя сваями, на которые были уложены поперечины и скреплены скобами три бревна, бригада Николая Прохорова остановилась, а Назаровская пошла дальше к своему участку.

– Здесь остаётся Михаил Плескачев. Миша, как появятся брёвна – сразу сделай отбойники от свай к берегу, чтобы затора между сваями не образовалось.

– Не впервой, знаю. Я и прошлой весной на этом посту стоял.

– А теперь слушайте все – обратился десятник к бригаде, – хорошо обустроите пост – облегчите свою жизнь. На каждом посту я скажу, что нужно сделать. И чтобы никаких отговорок. Не выставите правильно отбойники на изгибах реки – замучаетесь разбирать заломы. И ещё помните, если лес вдруг перестаёт плыть к вашему посту, значит выше у кого-то затор. Не мешкая идите туда на помощь.

– А если это не на нашем участке? Зачем нам туда идти? Пусть сами разбираются, – перебил десятника Толька Анисимов.

– Это что за разговоры? Здесь всё общее. И поймите, чем больше брёвен соберётся в заломе, тем труднее его разобрать. А потом брёвна поплывут скопом и не исключен залом на следующем повороте реки. Поняли?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное