Семён Плоткин.

Потерянный



скачать книгу бесплатно

Моим коллегам,

работающим и ушедшим…


“ Время не торопи – мне интересно"


-О, моя жизнь! Моя бедная жизнь!– это прозвучало, как сросшиеся со словами мелодия французских шансонье,– Моя бедная жизнь, похожая на ад,– подумал доктор Антонио и сделал маленький глоток кофе. “Или я человек, возвращенный в ад?!– он снова отпил кофе и снова подумал,– Нет, просто у меня такая судьба”.

Из открытых окон родильного отделения раздавались страстные, утробные вздохи. На крыльцо выскочила санитарка и закричала на всю площадь: “Доктор Антонио! Доктор Антонио, синьора Розалия рожает! “ Теперь мысли Антонио переключились на неё – “Дура старая, могла позвонить на пейджер!“

Он тоскливо посмотрел на черную, пластиковую коробочку на поясном ремне и ему очень захотелось, чтобы она замигала зелеными и красными огоньками и по мерцающему экрану побежала строка: “Доктор, Вас ждут в операционной! “ Но, плоскостопная санитарка, приехавшая лет тридцать назад из деревни так и осталась грубой, неотесанной пейзанкой. Только доброй.

–Доктор Антонио! Синьора Розалия рожает!– от напряжения она даже присела и оперлась руками о колени.

Куда ей до последних достижений техники, когда всем известно, что доктор сидит под тентом в кафе напротив.

–О моей жизни можно писать книгу,– вздохнул Антонио и потому как курносая официантка, проскакивая мимо, обернулась, понял, что сказал это вслух.

Недовольный собой, он бросил на стол мелочь – ей на чаевые – и крикнул в прохладную глубину хозяину: “Марко! Запиши на мой счет кофе и рогалик. Не перепутай! Пирожное я беру только по пятницам! “

–Доктор Антонио! Доктор Антонио, где же Вы?! Синьора Розалия рожает!

Ну и луженая у неё глотка! Все зеваки уже знают, что синьора Розалия рожает и видят, что доктор поднялся из легкого плетеного кресла.

Доктор Антонио, не спеша, пересек площадь. Синьора Розалия стала недобрым гением его медицинской карьеры в этом городке. Лет двадцать назад, когда он приехал сюда, полный радужных надежд после окончания университета, на его первое дежурство карета скорой помощи привезла из привокзального района, места обитания, получающих социальное пособие, некрасивую девицу, которую повивальная бабка тщетно пыталась разрешить от бремени. Девица скулила и впадала в беспамятство. Младенец, рвавшийся наружу, застревал в непропорционально узком тазу. Доктор Антонио встал к столу и сделал то, что благородно называется кесаревым сечением. С тех пор, каждые полтора – два года, ему приходится повторять начатое однажды, плодя свору гиперактивных, агрессивных ублюдков, терроризирующих барышень из благотворительных служб, мелких лавочников и полицейских. “Перевязать бы ей трубы“,– каждый раз во время операции, вырезая предыдущий рубец, грешно задумывался доктор Антонио, но понимал, что синьора Розалия, истинная католичка, может заподозрить недоброе, брякнуть на исповеди и жди скандала.

К вечеру, уходя из отделения, он убедился, что синьора Розалия очнулась от наркоза и, сидя в кровати, с аппетитом хлебает больничную похлебку с клецкой.

Рядом безмятежно подогревался в инкубаторе её приплод с генетически низкой линией волос, начинающийся почти от самой переносицы, и выпирающими надбровными дугами неандертальца.

–Спасибо Вам доктор,– синьора Розалия втянула в себя очередную ложку супа,– Да благослови Вас,– она с сожалением оторвалась от еды и забубнила молитву.

–Будьте счастливы…

Подошедшая секретарша отвлекла его, сообщив, что запись на вечерний прием заполнена, и замолчала в ожидании.

–Если другого выхода нет – доктор Антонио c силой стиснул между ладонями затылок, сдерживаясь, чтоб не чертыхнуться – придется открыть дополнительный час.

Еще студентом, поучал его дядя Корнелий – “Ты станешь большим, станешь важным, не позволяй, чтобы распорядок твоего дня зависел от настроения, с которым проснулась секретарша “. Предшественница, уволившаяся сидеть с детьми, могла мило поболтать, наобещать всякого и перенести очередь на завтра, а у этой мегеры способностей хватает только заполнить разлинованный листок в столбик.

Домой он вернулся поздно. Семья, по обыкновению, сидела в салоне и смотрела очередную часть сериала о красивой жизни с натуженными душными переживаниями. Экран голубел от ясного неба и воды в бассейне, подкрашенной купоросом.

–Жаль, что телевизор не может краснеть,– в пустоту произнес доктор Антонио.

Он вдруг вспомнил доктора Моргани, человека академических знаний и международного признания, который в порыве откровения, давным-давно во времена работы над докторатом, спросил его: ”Ты знаешь, о чем я мечтаю, друг Антонио?”

–О чем профессор? – воскликнул молодой врач, в надежде первым услышать новую научную идею.

–О том, что когда-нибудь я женюсь на безголосой певичке, приплясывающей в бикини, и уеду с ней на необитаемый, райский островок и неделями мы будем лежать в обнимку на горячем песке пляжа“.

Помолчав, профессор Моргани уточнил: “Нет, женившись на молоденькой надо двигаться, а мои годы для этого прошли. Я просто сяду в шезлонг, накроюсь панамкой и буду думать под шум прибоя“.

–Мой друг Антонио ты знаешь, кем я мечтал быть в детстве?– продолжая открывать душу, оживился профессор Моргани – Я хотел быть юнгой, но не корабле, а на пристани. Я хотел принимать швартовые заходящих в гавань кораблей.

–Сейчас мне остается только мечтать, – не весело усмехнулся профессор Моргани, – Давай вернемся к нашим делам. Ты слишком тянешь со своим докторатом мой милый Антонио. Поторопись, мне ведь пора на пенсию.


-Ну, что нового в школе?– спросил доктор Антонио дочерей, по очереди поцеловав их в темечко. Качнув пышными хвостами с яркими бантами, девчонки отмахнулись от отца, продолжая жевать поп – корн. Жена, взгромоздившись на велосипед, лениво прокручивала педали. Перед ней, на специально приспособленном столике, стояла высокая чашка кофе, куда она бросила пригоршню сахарина. Если раньше жена любила пышные платья – воланы с обилием складок, то с годами, в пассивном сопротивлении возрасту, стала впихивать свое увядающее тело в обтягивающие тайцы и наполняла кухню коробками всевозможных и неэффективных диет. Почти с ненавистью глянув на супругу, доктор Антонио потрепал её по плечу – “Как дела, дорогая? “

–Ужин в микро,– ответила она, не отрываясь от телевизора,– Подогрей сам.

“Мама, как ты была права!” Ребекка – мать доктора Антонио, о которой за глаза, из-за красоты, иссиня-черных волос, прямой спины и невозможно вспыльчивого характера говорили – “она не сеньора, она настоящая Донна“– не хотела невестки. Она так любила сына, что просто не представляла, что он может принадлежать не ей. Пышнотелая, вся в кружевах, кокетливая девчонка с необычным для этих мест именем Диана, так вскружила голову двадцати трех летнему студенту, что у Антонио перехватывало дыхание. Еще не старая, Ребекка возненавидела её, призывая на помощь всех святых, и дядю Корнелия, имевшего табачную фабрику и удачно игравшего на бирже. Не было секретом, что дядя Корнелий помогал оплачивать учебу юного Антония и вообще считался самым умным человеком в семье, к совету которого следовало прислушиваться.

–Милый юноша,– бубнил дядя Корнелий на правах близкого родственника и мецената, поглядывая поверх очков,– Я тоже был наивен и горяч, думая, что весь мир принадлежит таким же молодым и энергичным. Время проходит и приходится платить по счетам. За свою свободу сейчас, я отсчитываю хорошие алименты. Мой маленький Антонио, я ведь помню, как ты только начал ходить, хватаясь за ножки стульев, и называл меня ”дядей Коней”. Послушай, я умудрен опытом, тебе надо учиться, профессор Моргани высокого мнения о твоих способностях. Потом ты начнешь работать, почувствуешь, что сможешь содержать семью и только после этого реши связать свою судьбу с кем бы то ни было. И все равно – не спиши! Поверь мне, старику, несмышленыш.

Увещевания не действовали. Антонио, унаследовавший упрямство матери, упирался. Ребекка выстрелила последний аргумент: ”Ты уже большой, делай что хочешь. Но, в последний раз прислушайся к слову женщины, в муках родившей тебя! Перед тем, как женится, посмотри на свою будущую тещу, хорошо посмотри, такой будет твоя жена через год – другой. Ну, в лучшем случае, лет через десять”.

–А у твоей,– победно добавила она,– Зад висит между колен и спина круглая.

–Оставь его Ребекка,– сказал дядя Корнелий, он понял все раньше.

Свадьбу сыграли скромно. Молодые не венчались, а просто расписались в мэрии. Городская глава, обвязавшись шарфом цвета национального флага и нацепив регалии, произнес напутственную речь с пожеланиями счастья, благополучия, долгих лет совместной жизни и радующих родителей будущих потомков, искоса поглядывая на розовые коленки невестки, выступающие из разрезов белой пены платья. Дядя Корнелий отсутствовал, сославшись на неотложные дела, прислав молодым обручальные кольца с бриллиантами, а Диане еще и кулон с королевской лилией из белой эмали. Ребекка, накрыв голову вуалью с красной розой, простояла всю церемонию, не проронив слезы. Злые языки сказали потом – “Наша Донна проглотила метлу. Хорошо, что прутья не торчали изо рта”. А профессор Моргани счастливо обнял своего ученика, по-отечески похлопав по спине, шепнул на ухо: ”Ты умница Антонио. Так держать! Как я тебе завидую”.

Не дождавшись окончания ужина при свечах, молодые умчались на “Альфа – Ромео” Антонио в путешествие, подчас останавливаясь в придорожных гостиницах, где не было душа, а в продавленных матрасах водились клопы.

“Это было давно и уже неправда”,– поцокав языком доктор Антонио позвал Шона – немецкую овчарку от сытой и ленивой жизни ставшей ручной, как болонка. Потрепав жирный загривок с холеной шерстью, он насыпал собаке корм из пакета. Завиляв хвостом, пес защелкал челюстями.

–Только не говори, что забыли покормить твоего любимца,– крикнула Диана,– Девочки гуляли с ним весь вечер.

–Хорошо, хорошо, но Шон хочет есть.

Оставаться в салоне было бесполезно, только раздражаться и, пожелав в пустоту “спокойно ночи”, доктор Антонио поднялся в спальню. Ополоснув лицо и, взбодрившись, он взял с прикроватного столика первый, попавшийся под руку, журнал. Давным-давно, когда стало лень ходить в библиотеку, а Диана прекратила морочить голову возгласами – “Если бы не мое умение вести хозяйство, как бы мы дожили до конца месяца с твоей зарплатой?!”, доктор Антонио подписался на все крупные медицинские журналы. Теперь они громоздятся по углам в кабинете, попадаясь в туалете и спальне, собирая пыль и навевая грустные мысли, а отменить абонемент лень и как-то неудобно. Что за новость разнесет почтальон Лоренцо, почувствовав облегчение в своей, подобной бурдюку, затертой кожаной сумке. Лучше собирать журналы в мешок раз в несколько месяцев и выносить в мусор.

–Снотворное принимаешь?– съязвила Диана, открыв дверь.

–И, да и нет. Помнишь Линардо?

–Тот, который женился на пучеглазой каракатице?

–Он самый. Написал оригинальную статью, с интересными результатами. Мысль, конечно, не новая, но обосновал неплохо.– Антонио глянул заглавный лист и хмыкнул, – Повезло, что не выбросил. Почти полгода здесь валялся. А так бы никогда не узнал, каков он наш Линардо.

В душе засвербело и перехватило в горле. Линардо был указан заведующим отделением, а значит приемником профессора Моргани. Тот самый Линардо, к которому профессор Моргани обращался не иначе, как ”наш безобидный серый мышонок”, постоянно спрашивая,– ”ну, где идеи, юноша?! ” Понятно, что Линардо сейчас набивает публикации в надежде получить профессора, но все– таки, что случилось, почему именно ему профессор Моргани уступил свое место. Неужели никого достойнее не оказалось рядом?!

Доктор Антонио отложил журнал и посмотрел в сторону жены. Диана, накинув китайский халат с ужасными драконами, сидела у инкрустированного ночного столика, старательно втирая кончиками пальцев питательный крем вокруг глаз и расправляя кожу на лбу.

–Ну, чем закончился фильм?– спросил её Антонио.

–Так, ничем, – Диана слегка пощипала щеки,– Жермина никак не может определить любит она Жерома или нет.

–И что же ей мешает?

Диана смущенно прыснула – ”То, что у него одно яичко ниже другого! ”

–Нет тут ничего смешного. Обычная анатомическая особенность.

–Неужели? Что-то не замечала.

–Сходи завтра в музей, посмотри на античные статуи.


Ночью позвонили из клиники. Молодой ординатор Сержи, явно обеспокоенный, сообщил, что синьора Розалия кровит. Доктор Антонио покряхтел, стряхивая сон, и присел на высоких подушках. Минуты скакали на электронном ночнике вокруг цифры три.

–Что-что. Повтори.

–Мне не хотелось Вас беспокоить, доктор Антонио,– голос ординатора вздрагивал, может от волнения, а может от желания спать,– Синьора Розалия кровит. Не сильно. Я хотел подождать до утра, но сестры уже дважды меняли прокладки. Хотите, чтобы я дал ей кровь?

–Нет,– доктор Антонио принял решение и даже обрадовался, каким оно оказалось простым и легким,– Будем делать ревизию. Приготовьте операционную и вызовите сестру Марианну. Я скоро буду.

–Когда они тебя оставят в покое?– проворчала со своей половины кровати Диана,– Пора понять, что ты уже не мальчик. Пусть другие бегают по ночам!

–Дорогая спи. Это моя больная,– доктор Антонио поцеловал горячий со сна лоб супруги.

Операция прошла четко и гладко, как её описывают в учебниках. Доктор Антонио не любил неожиданностей, открывая живот – недоброкачественных узлов, коварных фонтанчиков крови, брызгающих из-под пальцев, необходимости непредусмотренных разрезов.

–Будьте любезны, Сержи, зашейте,– он, без лишнего треска, свернул с ладоней резиновые перчатки, кровью вовнутрь,– Я пойду, запишу протокол и распоряжусь, чтобы вызвали такси отвезти сестру Марианну домой.

–Дорогой доктор не желает быть кавалером и оказать услугу, доставив, побеспокоенную им среди ночи, девушку домой?!– прервав пересчитывание использованных зажимов и пинцетов, с вызывающей искренностью, откликнулась Марианна.

–Сестра, не отвлекайтесь! Будет очень нехорошо, если мы забудем в утробе синьоры Розалия салфетку или другую мелочь.

Марианна покраснела, и ординатор Сержи шутливо заступился за неё – ”Шеф не стоит так с милой дамой! ”

–Возможно. Примите мои извинения, если я не слишком учтив. Скоро утро и мне разумнее остаться в больнице. Вам же следует отдохнуть.

“Шанс, шеф!”,– Сержи, не таясь, саркастически скривил под маской губы,– “Не упускай шанс, лопух!” Доктор Антонио все понял и без его подсказки. Он давно ловил на себе томные взгляды сестры Марианны. Но зачем это?! На легкую интрижку нет времени а, главное, желания. Что греха таить, иногда, когда сестра Марианна приближалась чересчур близко, обдавая душным ароматом пушистых волос, ему хотелось потрогать её высокую грудь, выступающую из узкого халатика, или ущипнуть за плотный бок. Не более того. Мальчишеская шалость недостойная солидного человека. Доктор Антонио внутренне гордился своей старомодностью. Сейчас, когда сам президент республики каждую неделю кается, то перед прессой, то перед комиссией парламента, вчера даже перед учащимися выпускных классов пускал слезу, что у него есть любовь к стажерке из комитета по правам человека. И ничего более! А роман с олимпийской чемпионкой по гимнастике – это все выдумки бульварной газетенки, на которую пора подать в суд, но, нельзя, же снизойти до их желтого уровня! Ребенка от танцовщицы варьете тоже надо доказать. Генетически! Знаем мы этих француженок!

Сестра Марианна, сложив инструментарий в стерилизацию, пожелала – “Спокойной ночи, дорогие доктора! Приятного Вам рабочего дня, ”– и пошла легким шагом, слегка покачивая округлыми бедрами, по коридору, пересекающим весь больничный корпус насквозь. Мужчины посмотрели ей вслед. Сержи с неприкрытым восторгом – ”Шеф, она такая длинноногая и воздушная! ”– со страданием прошептал он. Доктор Антонио согласно кивнул головой,– ”Да. А потом мы пропускаем момент, когда вот такие длинноногие и воздушные превращаются в обрюзгших, нудных, колченогих. Мой учитель, профессор Моргани говорил, что когда мужчина женится, он уверен, что его избранница само совершенство и никогда не изменится, но со временем понимает, что не прав и сам начинает изменять в бесполезном поиске того самого совершенства”.

–Шеф, только без философии! Без микроскопа видно – девушка вас жаждет. Что говорил Кай Юлий Цезарь – “пришел, увидел, подобрал”.

Сержи убивал своей развязностью. Доктору Антонио он не понравился с первого взгляда, когда пришел на собеседование. День тогда начался неудачно. Неожиданно позвонила Диана, в самый неподходящий момент, когда в кабинете за столом сидит врач, с которым предстоит работать. И ударило ей в голову самостоятельно включить компьютер. Пришлось нудно повторять – “Так, дважды нажми на Enter, дважды. Теперь аккуратно подведи стрелку к квадратику и снова дважды нажми на левую кнопку. Какому квадратику? Тот, который ты выбрала! “ Сержи сидел, скучая, подперев щеку, а потом спросил, пока доктор Антонио, нетерпеливо постукивая пальцами, ожидал ответа Дианы,– “Неужели в наше продвинутое время встречаются идиоты, не освоившие click?! “

–It’s my wife,– процедил доктор Антонио.

Ясно, что Диане захотелось отовариться в Интернете, но она не решила что и где. “Зря старался, убил целый вечер, всё вытащил, разложил с закладками… “– и вслух сказал: “Дорогая, мне некогда. У меня разговор с коллегой. Приду домой, разберемся. Извини“.

А еще доктор Антонио недолюбливал ординатора за его, как он считал, поверхностный ход мыслей и потребительский образ жизни. Ординатор никогда не задумывался и ни в чем себе не отказывал. По утрам он играл в теннис и ездил по городу в красном кабриолете. “Сержи, Вы опять опаздываете на обход. Все ждут только Вас“.

–Ах, мне право неловко,– прикладывал руку к сердцу стажер и ослепительно улыбался, источая молодость и силу,– Но поймите меня. Пробегав час с ракеткой нужно привести себя в порядок. Я окунулся в джакузи, и тут моя новая подруга увидела меня… О, если бы вы знали, какая она наивная девушка!

Доктор Антонио молчал, не представляя как отвечать на такие откровения. А старшая сестра и старая дева Ингрид гневно спросила: “У вас кроме секса в голове еще что-то есть?! “

–Любовь и медицина!– парировал ординатор Сержи,– сейчас, конечно, больше любви, но, с возрастом я обещаю исправиться. Моя мечта стать подобным Вам, доктор Антонио”.

–Доктор Антонио – молод!– с негодованием, глупо ответила Ингрид,– Но не позволяет себе подобных выходок!

“Ночь обостряет чувства, Сержи. Наступит день и все будет, как обычно. Если меня будут искать – я в виварии. Вам заварить кофе?”

–Нет, спасибо. Я лучше подремлю часок.


В подвале, где обитали обреченные подопытные животные, стоял тяжелый, прокисший запах пропитанного мочой сена. Нащупав на стене выключатель, доктор Антонио включил тусклую лампочку под сводчатым потолком. В клетках послышалось осторожное шевеление, и старый слепой пес Шарло гавкнул. Он доживал здесь свой век этот старый полицейский пес, поднявший морду из алюминиевой плошки с остатками каши. Когда-то кличка у него была соответствующая службе, еда подходящая и работа ответственная – шагать в ногу с ведомым, скалить зубы на распоясавшихся молодчиков, а если надо, хватать их за рукав. Потом Шарло (еще не Шарло), вместе с незнакомой сучкой, по возрасту списали из полиции и привезли сюда. Служитель Бжинский, увидев двух ученых собак, сидящих рядом, высунув языки, воскликнул – “Вы только посмотрите – настоящие Шарло и Шарлотка“.

Судьба собакам выпала незавидная. Ортопеды, внедряя в клинику аппарат Илизарова, упражнялись на них, заковывая конечности в стальные панцири со спицами, растягивающими кости. Первой не выдержала истязаний Шарлотка и своей женской самоотверженностью спасла друга. Когда служитель Бжинский в очередной раз вел их из вивария в операционную, Шарлотка, радостно залаяв, неожиданно дернула в сторону и, вырвав поводок, выскочила на улицу. Свидетели, пораженные, потом в один голос уверяли, что собака, кандалами волочившая на себе металлические конструкции, не пыталась убежать, а прямо кинулась под подъезжавший трамвай. Случай так поразил всех, что никто не спорил с манифестантами из общества охраны природы, пикетировавших больницу с плакатами – “Убийц животных – к ответу! “ “Сегодня собака, а завтра – ты, человек! “ Журналистов допустили снять в операционной общий план, и главный врач сказал для вечерних новостей несколько пространных слов о гуманизме, о значении опыта для развития науки и что собаке за такие заслуги поставлен памятник и не один. Шарло получил целый мешок корма “Педигри“, его оставили в покое, пока страсти не улеглись, а потом, когда Бжинский снова попытался вывести его наверх, кинулся в клетке, разодрав шкуру о прутья, и заслужил покой.

Покой и внимание попечительского совета, специально собравшегося на выездное собрание в виварии. Ох, и намучился же Бжинский с преданными ему в помощь двумя дюжими санитарами и тремя сиделками из молодых да подвижных, очищая помещение и переводя животных в глухой подвал, подальше от контролирующего глаза – даже цветы в кадках принесли и побрызгали сверху для благовония. Респектабельные попечители остались довольны, сфотографировались для истории вместе и по-отдельности с Шарло. Вот где потребовалась полицейская закалка – лежать, не двигаясь, у кресла, пока пятнадцать подагрических старцев сменят один другого. Закончив представительскую часть, совет единогласно утвердил председателя на новый срок, а казначея, в соответствии с уставом поменяли местами с представителем в мэрии от благотворительных организаций, должности вроде незаметной и непочетной, но, неподотчетной и контролирующей поступающие пожертвования. Уже расходясь, вновь вспомнили о животных.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3