Селеста Брэдли.

Самый желанный



скачать книгу бесплатно

Грэм знал, что неглуп, но сегодня в этом усомнился. Чтобы усвоить информацию, необходимую для спасения Иденкорта, нужна целая жизнь. Да и хочет ли он этого, спрашивал он себя. Может, бросить это дело, и пусть все идет своим чередом?

Похоже, отец именно так и думал, и впервые в жизни Грэм был склонен последовать его примеру… до тех пор, пока не прочел об условиях, в которых выживали несколько оставшихся арендаторов. Его арендаторов, его людей.

Но ведь если подумать, это же смешно! Что за идиотская система наследования? Как он мог оказаться в ответе за живых людей? Да у него никогда даже собаки не было! Тем не менее бремя ответственности, однажды принятое, не оставит его в покое. Забив голову таким количеством сведений, какое только мог усвоить, Грэм вышел из Иден-Хауса и в тревоге зашагал по Мейфэру к знакомому дому. Почему-то ему казалось, что именно Софи должна знать, как следует действовать. Конечно, это тоже еще одна нелепость, ведь она – просто благовоспитанная молодая леди из небольшого сельского поместья. Она, безусловно, умна, но заумные переводы ему сейчас не помогут.

И все же Софи была единственным человеком в Лондоне, который хоть немного им интересовался, однако Грэм знал, что скоро все изменится. Как только молва о получении титула распространится по городу, его тут же обступит многочисленная толпа «друзей». Будь он богат, толпа стала бы еще плотнее, но и этого хватит, чтобы лишиться покоя. А пока Грэм хотел еще на день остаться просто лордом Грэмом Кавендишем, младшим сыном, обаятельным гулякой, до которого никому нет дела. Поднимаясь по ступеням дома, арендованного Тессой, Грэм даже не задумался, почему хочет провести этот последний день не с кем-то другим, а именно с мисс Софи Блейк.

Грэм вошел в музыкальный салон.

– Софи?

Кругом разбросаны ее бумаги. Таков порядок в ее представлении. И не дай бог кому-нибудь сдвинуть хотя бы один листок.

Нет Софи. Грэм решил было поискать ее в другом месте, как вдруг на полу возле оконного проема увидел домашнюю туфлю Софи, а из-за портьеры выглядывала обтянутая чулком ступня. Грэм понимающе усмехнулся.

– Нашел! Нашел! – засмеялся он, но, подойдя ближе, понял, что Софи не прячется, а спит. Туфельки свалились, листы на коленях разъехались, очки сползли на сторону. Мрачная улыбка Грэма смягчилась. Бедная девочка! Должно быть, слишком много работала над этими проклятыми переводами, да и Тесса делает ее жизнь невыносимой, а Тесса это умеет.

Грэм аккуратно собрал листочки бумаги с колен подруги и переложил на стол, но – разумеется! – сохранил все в прежнем порядке, а потом осторожным движением вытащил из-за ушей девушки дужки очков и снял их с ее переносицы.

Без линз и оправы знакомое угловатое лицо Софи выглядело беззащитным и незнакомым. Вот она, подлинная натура. Смотри, смотри! Такое не часто увидишь. Бесконечно длинные ноги, подвернутые неловко, как у новорожденного жеребенка, тонкие пальчики в чернильных пятнах, обкусанные ногти, рассыпавшиеся волосы… Эти волосы выиграли битву у шпилек, но проиграли силе притяжения и теперь лежали толстым, перекрученным канатом на груди у Софи.

Грэм с любопытством протянул руку, чтобы ослабить скрутившийся узел волос, и вдруг его пальцы погрузились в удивительное шелковистое золото. Ощущение массы теплых волос в горсти вдруг пробудило в Грэме задремавшее было мужское начало. Веки его опустились, подчиняясь ленивой волне чувственного удовольствия.

Грэм позволил потоку волос скользнуть себе в ладонь и осторожно стал наматывать его на руку, пока кулак почти не коснулся лица девушки. Во сне Софи, должно быть, почувствовала слабое тепло его руки и передвинула голову на ладонь Грэма. Она мягко вздохнула во сне, и теплое дуновение коснулось чувствительной кожи на внутренней стороне его кисти. В этом закрытом, теплом пространстве за шторой Грэм вдруг ощутил ее запах, которого раньше просто не замечал. Пахла Софи восхитительно! Действительно восхитительно. Пахла хорошим мылом, нагретой на солнце кожей и чем-то еще, девическим, девчоночьим, пахла так, как будто чистота имела собственный запах.

Ресницы Софи затрепетали. Грэм выпустил из руки ее волосы и выпрямился, кожей ладони ощущая потерю этого шелковистого великолепия. Девушка потянулась и открыла глаза, но к этому времени Грэм уже стоял от нее на приличном расстоянии и ухмылялся в своей обычной дружелюбной манере.

Черт возьми, это всего-навсего Софи! Просто он слишком затянул с визитом к Лиле, в этом все дело.

– Грей? Что вы здесь делаете?

Вместо ответа он слегка наклонил голову.

– Наверное, вы в жизни ни разу не стригли волосы, правда?

Софи смущенно поднесла руку к голове и убедилась, что прическа рассыпалась. Краска залила лицо девушки, как будто произошло нечто постыдное. Она быстро села. Софи явно была в таком замешательстве, что Грэм из вежливости стал с вниманием рассматривать вид из окна, давая ей время прийти в себя. Но когда эти имбирные локоны оказались вновь уложенными на голове, у Грэма вдруг возникло странное желание снова их распустить.

Он прочистил горло. «Не вздумай. Она умрет на месте, если ты хотя бы намекнешь на нечто подобное». Конечно, ведь его Софи понятия не имеет о реальной жизни и ее пороках. Ага, она смотрит на него выжидающе. Ну разумеется, ведь она задала вопрос.

Внезапно у Грэма пропало желание рассказывать ей о своей семье и о титуле. Пусть все будет, как раньше, хотя бы ненадолго. Ему было так спокойно с Софи, когда он еще не был герцогом!

И Грэм снова не стал отвечать, а протянул руку к одному из листков у нее на коленях. Он был поражен ровными, красивыми, летящими строчками. Но почему поражен? Разве он думал увидеть что-нибудь жесткое, угловатое? Какие-нибудь скрюченные каракули?

Грэм не успел прочесть ни строчки из написанного там немецкого текста, как Софи выхватила у него листок.

– Грей, даже не смотрите туда! Это только заметки. – Она бросила на него рассерженный взгляд. – Не люблю, когда путают мои записи. Вы знали бы это, если бы хоть раз дали себе труд подумать своей головой, а не использовать ее только как подставку под цилиндр.

Вот она на него ворчит. Грэм улыбнулся, прислушиваясь к строгим ноткам ее голоса. Обычно люди так легко поддавались его обаянию, что Грэм давно потерял веру в людскую проницательность. Одна только Софи давала себе труд вглядеться в него и критиковать всерьез.

Он ласково улыбнулся ей, довольный, что снова сделался «Греем, шалопаем и бездельником», и на мгновенье забыл прикрыть улыбку обычным налетом иронии. Софи пораженно моргнула, глаза ее широко распахнулись от удивления. Грэм тут же пришел в себя, шлепнулся рядом с ней на сиденье в оконном проеме, намеренно смешал листки с переводом, чтобы она снова возмутилась и отвлеклась от такого несвойственного ему порыва искренности.

– Ну же, Софи, не молчите, расскажите, над чем вы работаете? Что у вас там за история?

Девушка бросила на него подозрительный взгляд и продолжила разбирать свои заметки.

– Вы серьезно или хотите позабавиться?

Грэм прислонился головой к оконной раме и утомлено прикрыл глаза.

– Знаете, моя хорошая, я слишком устал от забав, сейчас мне хочется просто сидеть в вашей тихой гостиной и слушать вас.

Софи терпеть не могла, когда он называл ее «дорогая» или «моя хорошая», терпеть не могла, потому что ее глупое сердце каждый раз вздрагивало. А еще потому, что слишком легко эти слова слетали с его губ. Должно быть, лорд Грэм Кавендиш обращался так к огромному количеству женщин – игриво в бальном зале или так же игриво в постели. Софи терпеть не могла быть одной из толпы.

Но сегодня с Грэмом творилось что-то странное. Он действительно казался усталым и вовсе не по обычной причине – «слишком много выпил, дамы всю ночь спать не давали». Усталый, больной, он как будто не мог расслабиться из-за некоей тайной заботы. Что само по себе было смешно, ибо Грэма вообще ничто не заботило. Забота предполагает привязанность.

Тем мне менее Грэм был здесь и хотел знать, над чем она работает.

Софи снова зашуршала своими страничками.

– Я… я пока не закончила, но мне кажется, что на сегодняшний день это моя самая любимая сказка.

Грэм пробормотал нечто ободряющее, Софи нервно вздохнула и начала читать. Грэм молча слушал, но девушка чувствовала, как с каждым вздохом напряжение покидает его.

– «…и богач женился во второй раз, и его жена привела в дом двух своих дочерей. У них были светлые, прекрасные лица, а сердца черные и злобные…»

Грэм фыркнул. Софи подняла глаза.

– Что тут смешного?

Не открывая глаз, Грэм спросил:

– Почему в ваших сказках красивые девушки всегда жестокие?

Софи слегка поморщилась:

– Ну, в этом вопросе сказки всего-навсего говорят правду.

Грэм встрепенулся и открыл глаза.

– Дирдре красивая, но при этом очень миленькая.

Софи пожала плечами. Кузина Дирдре была роскошной блондинкой, похожей на греческую богиню, статной, но не слишком высокой, к тому же Тесса основательно, хотя и беспощадно, познакомила ее со всеми нюансами жизни в большом свете. Но Дирдре была своенравна и обладала неуемным, бунтарским нравом. Только очень сильный и уверенный в себе мужчина – такой, как лорд Брукхейвен – смог укротить упрямую Дирдре. В конце концов Софи очень привязалась к кузине, ибо доброты в ней было не меньше, чем решительности, но все же кузину Ди трудно было назвать миленькой, однако Софи вовсе не собиралась спорить на эту тему.

– Дирдре просто исключение, которое лишь подтверждает правило, – поджав губы, ответила она.

Грэм закатил глаза.

– Ненавижу эту фразу. Что она означает? Либо нечто является правилом, либо нет. Исключения ничего не доказывают.

Софи открыла было рот, чтобы высказать сомнение в его способностях к дискуссии, но вдруг осеклась.

– Я… я никогда об этом раньше не думала.

Выиграв таким образом очко, Грэм великодушно добавил:

– Кстати, Тесса служит лучшим доказательством вашего правила.

Оба фыркнули. Тесса с ее эгоизмом и злобным нравом являлась уж очень ярким примером светских пороков, а потому была легкой добычей для критики. Не уступая красотой Дирдре, она тем не менее часто служила мишенью для насмешек именно из-за своего отвратительного характера.

Софию так и подмывало рассказать Грэму о последних сексуальных похождениях Тессы, но она сдержалась. Конечно, Тесса ужасна, но ведь она единственная покровительница Софи. Не будь ее, девушке пришлось бы немедленно вернуться в Эктон, а этого нельзя было допустить.

– В этих сказках можно найти много истин, – сменила тему Софи. – Из них я многое узнала о жизни в целом.

Грэм недоверчиво хохотнул.

– Истин? Конечно, там встречаются забавные утверждения, к тому же людям приятно слышать, что добродетель всегда торжествует, но к реальной жизни это неприменимо.

«Но я-то хочу, чтобы побеждала именно добродетель».

Нет, конечно, Грэм прав. Софи отложила листок рукописи.

– Грей, я не настолько наивна, чтобы этого не понимать, – мрачным тоном заявила она. – И я прекрасно знаю, что все эти тессы и лилы, как правило, одерживают верх. – Черт возьми эту Лилу! – Но такой факт не может поколебать моей убежденности, что так быть не должно.

Софи ждала, что Грэм высмеет этот ее аргумент в своей обычной легкой манере, вместо этого он, казалось, всерьез рассердился.

– Софи, ничто и никогда не происходит так, как мы думаем. Ожидания не сбываются. – Он вскочил, не в силах усидеть на месте от возбуждения. – Вы не должны ждать ничего и ни от кого!

«Даже от тебя?»

Особенно от него. Но ведь она давно это знает, разве не так? Задетая напоминанием, Софи произнесла более холодным тоном:

– Не думаю, что несовершенства реального мира должны уничтожать в нас стремление сделать его таким, каким ему следует быть.

Ледяные ноты ее голоса вернули Грэма к действительности. Черт возьми, в голове у него только собственные проблемы!

«Расскажи ей! Она поймет».

Но, рассказав все Софи, он окончательно сделает свое положение реальным, а такая реальность ему не нужна. Пусть еще ненадолго все останется, как прежде.

В душе поднималась волна отчаяния. Бежать, бежать… И Грэм вернулся к своей привычной манере.

– Это потому, что я живу в реальном мире, а вы, Софи, – в мире своего разума.

– Знаете, Грем, лично я думаю, что существует только один мир. В частности, я не считаю, что мир азартных игр и всяческих излишеств может считаться реальным.

– Я не об этом, – отмахнулся Грэм. – Для меня это просто способ убить время.

«В ожидании чего?» – хотела спросить Софи, но Грэм продолжил:

– Я говорю о физическом мире. Вы проводите все свое время в этом доме или в какой-нибудь книжной лавке и не замечаете того, что у вас перед носом.

Ну, это уж слишком! И кто бы говорил! Грэм!

Софи сложила руки на груди. Ее глаза гневно сверкнули.

– И чего же я себя лишаю? Отвратительного лондонского воздуха? Вони от конского навоза на улицах?

– Согласен, иногда Лондон может быть довольно неприятен. – Грэм склонил голову к плечу и посмотрел ей в глаза. – Но скажите, Софи, а чем вы занимались в Эктоне? Ведь воздух там свеж, не так ли?

Все свое время она проводила в доме, зарывшись носом в книги, конечно, если обязанности ей позволяли. Рискни она выйти наружу, ей мог встретиться какой-нибудь представитель мужского племени. Возникла бы необходимость поговорить, а от этого возник бы хаос. Но Грэму не обязательно сообщать об этом. Софи вздернула подбородок.

– У себя в деревне я была главным лицом. Визитеры у меня не переводились.

Грэм ласково улыбнулся.

– Врунишка. – Он вдруг придвинулся вплотную. От его близости у Софи перехватило дух. – Софи, в жизни так много всего! И красота, и страсть и огонь!

– О! – Она отстранилась и понимающе усмехнулась. – Вы ведь имеете в виду неумеренность в пьянстве и совокуплениях?

У Грэма отвалилась челюсть.

– Что? – Но тут он справился с удивлением. – Софи, я говорю о жизни. – Он долго не отводил от нее глаз. – Неужели вы действительно не понимаете?

Девушка смущенно отвела взгляд.

– Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. – «Я ненавижу свою жизнь такой, какая она есть. Но что я могу поделать?» Она уже рискнула всем, приехав сюда, в Лондон. Но это маленькое приключение лишь со всей очевидностью и ясностью показало то, что никогда не будет ей принадлежать.

Грэм задумчиво сдвинул брови.

– Ну хорошо, – медленно произнес он, – тогда закройте глаза.

Девушка отстранилась.

– Ну нет. – И тут же: – Зачем?

Он негромко засмеялся.

– Софи, помолчите и закройте глаза.

Глава 4

В комнате было очень тихо, только негромко шелестел ветер в слегка приоткрытом окне. Софи слышала стук колес на мостовой, отдаленные голоса, но с закрытыми глазами все звуки сливались, и она лишь чувствовала, что Грэм совсем рядом, рядом, но невидим. Она не выдержала, открыла глаза и увидела, что он тянется к ее руке.

– Что вы делаете?

Грэм в раздражении откинулся назад.

– Неужели вы не можете расслабиться даже на минуту?

Софи нахмурилась.

– Не могу, если не знаю, что вы собираетесь делать.

– Какая же вы упрямица! Вижу, что придется начать сначала. – Он вынул платок и быстро его сложил. Увидев, что он собирается завязать ей глаза, Софи резко отстранилась. Грэм с насмешкой смотрел на нее, как будто бросая вызов ее робости. Софи сердито поджала губы, но подчинилась.

– Глупость какая… детская игра. – Ей казалось, что она чувствует, что он улыбается.

– Вот именно. – Грэм взял ее за руку – девушке его кожа показалась удивительно горячей – и что-то сунул в нее. Что-то твердое, прохладное, круглое.

– Это монета.

– Да, но какая монета?

Софи пробежала пальцами по рельефу, взвесила монету на ладони.

– Гинея.

Грэм забрал монету, а на ее место положил что-то другое, круглое и твердое. Его пальцы легонько коснулись ее ладони и запястья. Софи успела почувствовать мозоли на его руке от частой езды верхом.

– Софи, что у вас в руке?

Девушка очнулась, на мгновение задумалась и выпалила:

– Яблоко. – Она откусила кусок и усмехнулась. – Во всяком случае, большая часть яблока.

Грэм забрал у нее яблоко, и Софи услышала, как он с хрустом впился в него зубами, – интересно, его губы коснулись того места, где были ее губы? Когда Грэм положил что-то новое в ее руку, Софи не стала сжимать пальцы в слабой надежде, что он сделает это за нее. Грэм так и поступил, а она всем существом насладилась этим мимолетным прикосновение и тут же отругала себя за слабость. И правда, что за глупая игра!

И тут она поняла, что не может угадать этот новый предмет, хотя на сей раз воспользовалась обеими руками, снова и снова ощупывая его пальцами.

– Палочка? – Предмет был гладким и твердым и дважды расщеплялся. – Какая-то деревянная фигурка?

– Ха! – воскликнул он так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. – Софи тоже не все знает!

Девушка поморщилась.

– И Грей тоже. – Но она не могла не проглотить наживку. Сосредоточившись, она стала ощупывать заостренные кончики предмета. На самом деле не очень острые. Софи поднесла вещь к щеке и провела ею по коже. – Отполированная… – Она заметила, что вещь согрелась в ее руке, как бывает с деревом, впрочем, дерево тяжелее. Похоже на… – Кость?

Грэм ухмыльнулся. Софи всем телом ощутила этот низкий вибрирующий звук, от которого ей захотелось плотнее сдвинуть колени под юбками.

– Теплее… – сказал он, – но пока не точно.

Софи заставила себя сосредоточиться на загадке, а не на том, что кожей чувствует жар его тела – Грэм склонился над ней, он был совсем близко, но все же ее не касался… И тут она догадалась:

– Рог! – Софи вслепую вертела предмет в руке. – Это рог!

Грэм расхохотался, но Софи показалось, что он нагнулся.

– Так и есть. Хотя, строго говоря, это отросток оленьего рога. – Он забрал предмет из ее рук. – Вчера вечером дома я сунул его себе в карман и забыл.

– А, так это трофей доблестных охотников? – Софи подождала ответа, ибо Грэм никогда не упускал шанса отпустить шутку насчет своего отца и братьев.

В ладонь Софи опустился еще один предмет, теплый от руки Грэма или же просто нагревшийся в кармане. Софи сжала его пальцами. Кольцо? Она рассеянно надела его на палец. Подошло.

– Ну как? Хорошо? – со смехом спросила она, сгибая палец.

Вдруг горячая рука Грэма взяла ее за кисть и сняла кольцо. Софи показалось, что она сделала или сказала что-то не то.

– Для вас оно важно? – Софи не хотелось быть слишком легкомысленной, но, в конце концов, это ведь игра, разве нет?

– Просто очень старая вещь, – медленно проговорил он. – Дайте еще раз руку.

На этот раз его прикосновение ощущалось иначе. Менее игривое, более… настойчивое? Потом Грэм поднял их сцепленные руки вверх и приложил ее ладонь к своему лицу.

Софи перестала дышать. Они провели вместе много часов с глазу на глаз, но за все время лишь несколько раз коснулись друг друга руками. А сейчас ее ладонь лежала на рельефной линии его челюсти, а отросшая за сутки щетина колола ей пальцы. «Надо же, какая жесткая», – удивилась Софи. Ей казалось, что бороды должны быть мягкими. Ну как мех у животных. Потом она почувствовала, что его челюсть движется под ее пальцами, и осторожно убрала руку. Происходило нечто серьезное.

– Грэм, у вас все в порядке? – Она начала сдвигать с глаз повязку. – Что с вами?

– Ничего… ничего. – Грэм убрал ее пальцы от повязки, снова приложил к своей щеке и прижал. «Пока не время. Это пока не реальность». Прикрыв глаза, он сосредоточился на ощущении прохладной руки у себя на щеке.

Софи жила в таком защищенном мире, вдали от любых соблазнов, в полной неизвестности. Интересно, знает ли она разницу между мужской и женской кожей? Ощущала ли хоть раз холодный поток воды на обнаженной, разогретой на солнце коже? Если ощущала, то это были лишь невинные детские ощущения. А шелковистая влажность пылающей кожи, раскрытые губы, вулканический жар сомкнувшихся тел? Ничего она об этом не знает.

При этой мысли Грэм, как всегда, ощутил напряжение в паху. Черт возьми, прошло уже много недель с тех пор, как… И его пальцы машинально задвигались в ином ритме и с иной целью – перешли от невинной ласки практически к соблазнению. Рука Грэма скользнула вверх от кисти к чувствительному местечку с внутренней стороны локтя. Движения его замедлились, но сделались целеустремленными.

Софи не могла вздохнуть. Во всем мире остались только его руки. Одна прижимала ее ладонь к щеке Грэма, надавливая мягко, но неумолимо. Вторая рука огнем горела на ее коже, оставляя за собой след из пылающих углей. Рука эта поднималась все выше, пока ее тыльная сторона не коснулась маленькой груди Софи.

Софи сдалась сразу, сдалась с пылом и страстью и не пыталась сопротивляться.

Пусть ее легкие не работали – она так и не смогла вздохнуть, но сердце колотилось во всю мощь. Кожа вдруг стала сверхчувствительной, хотя прежде Софи этого не замечала. Удары сердца громом звучали в ушах, отзывались в горле, трепетали пульсом под настойчивыми пальцами Грэма.

Внезапно ее охватило дикое, неукротимое желание, от которого спазмом свело живот. Она рефлекторно поджала пальцы ног в домашних туфельках. Плоть между ногами напряглась, запульсировала, стала вдруг влажной. Все это было ново, волновало и пугало одновременно, и она не хотела, чтобы это ощущение прекратилось.

То, что всегда подавлялось, загонялось вглубь, не признавалось, вытаптывалось: дерзкие мечтания, страстные порывы, неутоленная жажда, – все это теперь вырвалось на свободу и взывало к отмщению. Софи не дышала, не думала, не сопротивлялась.

Дрожащей рукой она сорвала повязку. Ее глаза распахнулись и сцепились взглядом с глазами Грэма. Едва разлепив пересохшие губы, Софи взмолилась:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22