Себастьян.

Детский сад



скачать книгу бесплатно

© Себастьян, 2018


ISBN 978-5-4490-2842-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Однажды я бросил свою скучную работу и подался в педагоги.

Эта книга – о садике, где я проработал примерно полтора года. Разумеется, с тех пор многое произошло. Я вырос из садика и оказался в школе, в классе для «особых» детей. Сейчас я уже вижу мир по-другому, смотрю на всё намного спокойнее и почти познал дзен. Вот так, без кожи, я уже давно не живу, переболел. Не думаю о работе ночами, не переживаю по мелочам. Делаю то, что нужно делать, держу удар и всё такое прочее. Я бы ни за что не справился, не будь в моей жизни садика со всеми его обитателями.

Пока я тут не разревелся над своим прошлым, перейдем к некоторым необходимым пояснениям. Книга состоит из двух повестей и сборника дневниковых записей. Дневник я вел всё время, а повести писал параллельно. Сначала я избегал имен, но в первой повести меня прорвало, а потом я не мог и не хотел возвращаться к нейтральным формулировкам. Поэтому, читая дневник, вы обнаружите, как «один мальчик», «одна девочка» и прочие вдруг обретают имена. (Разумеется, измененные, чтобы никто не догадался.) Вы также наткнетесь на многочисленные упоминания о куклах. Речь о моей коллекции, не пугайтесь.

Тени в решете

это несадиковый ребенок…

и это клиника – даже при

индивидуальном подходе…

умывайте руки.

Banana


***

– Я нашел божью коровку, – говорит Фредрик, демонстрируя мне ладонь.

– Красивая, – отвечаю я. – Выпусти ее в лес, а то кто-нибудь наступит.

– Не выпущу, она теперь моя! – протестует Фредрик.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Я ее возьму домой, она теперь будет жить со мной.

– Сомневаюсь. Скорее всего, ты ее случайно раздавишь.

– Не раздавлю!

– Тогда кулак разожми, а то мало ли…

– Не разожму, а то улетит. Буду держать ее в руке, пока мама не придет.

Я вижу, как обычное упрямство сменяется чем-то более сильным. На лице Фредрика теперь непроницаемая вызывающая маска, глаза сверкают азартом.

– Как знаешь, – говорю я. – Тебе нужна мертвая божья коровка? Твое дело.

Я пожимаю плечами и отхожу в сторону. Фредрик еще какое-то время пытается привлечь к себе внимание, бегая туда-сюда с божьей коровкой в плотно сжатом кулаке, но я отвлекаюсь на других детей.

Позже Фредрик снова возникает в поле зрения и кричит:

– Себастьян, я ее выпустил!

– Молодец, – отвечаю я как можно ровнее.

В оживленной обстановке я не успеваю как следует рассмотреть Фредрика и понять его настроение. Для этого нужно бы поймать его взгляд, но уже поздно, потому что он неожиданно обнимает меня. И я испытываю на себе то, о чем рассказывала когда-то Кикки. Это Фредрик, самостоятельно принявший правильное решение.

Кикки, описывая подобные моменты, не употребляет глагол «обнимает». Она говорит, что Фредрик «ложится в объятия», и теперь я понимаю, что она имеет в виду. Полностью расслабленное тело, смесь безысходного доверия и сильнейшей усталости.

Позже я вспоминаю, что мне напоминает этот момент. Когда-то я вытащил из моря шмеля и положил его на свое пляжное полотенце. Шмель медленно приходил в себя и тяжело дышал.

***

После очередного происшествия с участием Фредрика он и Кикки беседуют, уединившись на кухне. После разговора они выходят. Фредрик покладист и угрюм одновременно, а Кикки взволнована. Она хочет поделиться чем-то важным, но уйти сейчас мы не можем. Наконец она говорит по-английски, чтобы дети не поняли:

– Я очень беспокоюсь за этого мальчика. Я спросила, нравится ли он себе, и он ответил, что нет.

***

Взрослых в садике называют по-разному. Универсальное обращение – фрекен (вне зависимости от пола). Можно звать по имени. На «ты», разумеется, здесь «вы» давно устарело. Некоторые, как Арвид, например, предпочитают начинать предложение с «послушай», а некоторые, как Каролина и Элвис, говорят: «Может кто-нибудь помочь мне сделать то и это?» В последнем случае взрослый, находящийся ближе всего к говорящему, должен понять, что «кто-нибудь» – это именно он, даже если взгляд ребенка при этом блуждает где-то между потолком и дальней стенкой.

Фредрик ко всем обращается по имени.

***

Когда дети играют в семью, Фредрик всегда берет на себя роль младенца. И он не играет, а как будто живет этой ролью.

Остальные дети проговаривают свои действия:

– И тогда я пришла и сказала, что… А ты мне ответил, что… Потом настала ночь, мы легли спать. А теперь утро…

Фредрика за ролью не видно. Он не комментирует свои действия, не снисходит до ремарок. Фредрик-младенец плачет, агукает, ползает и сосет самодельную пустышку. Другие могут отвлекаться, ссориться из-за сюжета или принимать в игру новеньких. Младенцы всего этого не делают, поэтому не делает и Фредрик. Глаза у Фредрика в эти моменты становятся особенными. Кажется, будто у них зеркальное дно. Причем зеркала эти кривые, злые, насмешливые.

***

Я выхожу на работу после недельного отпуска. Киваю коллегам, окидываю взглядом двор. Прикидываю, сколько детей сегодня в моей маленькой группе.

– Себастьян! – вопит Фредрик, стремительно пересекает двор и виснет на мне.

За ним подбегают Клара, Лукас, Элвис, Эмиль и Алис.

***

Фредрик, Вильмер, Дарси и Арвид играют в лесу. Они сразу за калиткой, по другую сторону забора. Старшим детям разрешается быть в лесу «без взрослых», то есть когда мы за ними наблюдаем, но на расстоянии.

Фредрик начинает задирать товарищей, суетится, много и громко разговаривает. Я собираюсь уже позвать всех четверых назад, но Фредрик сам открывает калитку и забегает во двор.

– Закрой калитку, иначе больше в лес не пойдешь, – сразу же говорю я.

– Я в туалет, – отвечает Фредрик, пробегает мимо песочницы, срывает с кого-то шапку, хохочет и наконец влетает в дверь, сметая всё на своем пути.

Малышня устремляется в лес, но я перехватываю их, закрываю калитку и жду.

Фредрик выходит во двор и решительно направляется к калитке. Она закрывается на цепочку со стороны леса, поэтому дети не могут открыть ее, находясь во дворе. Фредрик всё же пытается, потом царственно поворачивается ко мне и командует:

– Открой, я снова пойду в лес.

– Не пойдешь, – отвечаю я.

– Почему?

– Потому что не закрыл калитку. Побудешь пока во дворе с остальными.

– Открой!

Он замахивается на меня, потом пинает калитку и визжит:

– Открой!

– Не открою.

– Ты злой, ненавижу тебя, ненавижу! – верещит Фредрик.

***

– Зачем ты это сделала? – спрашиваю я.

Нашкодившая Алис с широкой улыбкой отвечает:

– А меня Фредрик подговорил.

Фредрик стоит тут же и с интересом молодого ученого наблюдает за развитием событий.

Я кладу руку Алис на макушку:

– Это что?

Она восторженно хихикает, закатывает глаза, пытаясь увидеть то, что под моей ладонью:

– Шапка.

– А под ней?

– Волосы.

– А под ними?

– Мозг!

Алис с азартом выкладывает последнюю свою версию и смотрит на меня, улыбаясь еще шире: угадала или нет?

Угадала. Я киваю:

– Не забывай им пользоваться.

***

Фредрик носится по двору, разбрасывая вещи. Снова у него этот безумный взгляд. Я пытаюсь заговорить с ним, но он только кричит:

– Мне плевать на тебя!

И с хохотом убегает.

Оставить его в покое и дать перебеситься тоже не получается, он начинает сдергивать шапки с остальных детей, бросается камнями и оборачивается посмотреть, что же я предприму сейчас. Стоит сделать шаг в его сторону, как он тут же убегает, громко зовя на помощь.

– А знаешь, кто меня сегодня забирает? – говорит маленькая Дарси.

(Тут стоит сообщить, что Дарси в группе двое: девочка и мальчик.)

– Кто? – спрашиваю я.

– Кто? – тут же повторяет подкравшийся к нам Фредрик.

– Алисия.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Кто это? – вторит Фредрик.

– Моя няня.

– А куда вы дели Эмму?

– А куда вы дели Эмму?

– Фредрик тебя передразнивает, – обеспокоенно говорит Дарси.

– Я знаю, – говорю я.

– Я знаю.

– Погоди, я сейчас.

– Погоди, я сейчас.

Я поворачиваюсь к Фредрику, он тут же со всех ног бежит прочь. Я иду за ним.

– Фредрик!

– Фредрик! – насмешливым эхом отзывается он.

И дает себя поймать.

Он стоит спиной к горке. Я протягиваю руку к одному из опорных столбов, чтобы перекрыть ему путь к отступлению. Не касаюсь его, но он все равно валится на песок и вызывающе смотрит на меня. Я опускаюсь на колени рядом с ним и теперь уже кладу руку ему на плечо.

Глаза у Фредрика сверкают предвкушением очередной шалости, вызовом и беспокойством одновременно, но подо всем этим – непроницаемая стена. Он молчит, потому что сейчас ему хочется только повторять мои реплики. Пожалуйста.

– Ты мне нравишься, – говорю я, глядя в эти зеркальные глаза.

Разумеется, он молчит.

– И не только мне, – продолжаю я.

– И не только мне, – подхватывает он, точно копируя информацию.

– Ты нравишься Тессан, Кикки, Агге, Тутти, Лине и остальным.

Он отворачивается, но повторяет и это.

– Мы тебя видим.

– Мы тебя видим.

– Даже тогда, когда ты ведешь себя хорошо.

– Даже тогда, когда ты ведешь себя хорошо.

В его голосе уже слышится прежняя самоуверенность. Он рад, но не тому, что я говорю, а тому, что так точно подражает мне и ни разу не сбился.

– Не нужно каждый раз делать глупости только ради того, чтобы проверить, смотрим ли мы на тебя.

Он нетерпеливо повторяет эту слишком длинную фразу, дергает плечом, сбрасывая мою руку, потом поднимается и уходит.

Я возвращаюсь к Дарси и разговариваю с ней об Алисии и Эмме. Фредрик все еще не унялся, но теперь он подбрасывает в воздух свою собственную шапку, никому не мешая. Весь остаток дня мы с ним проводим в разных концах двора, решив пока оставить друг друга в покое.


Утром следующего дня я обсуждаю что-то с Кикки на кухне. Некоторые дети сейчас в игровой комнате по соседству, некоторые – наверху. С ними остальные взрослые, поэтому мы можем себе позволить отвлечься на планирование.

Фредрик спускается по лестнице и зовет:

– Себастьян! Себастьян, ты где?

– Здесь, – отвечаю я. – Чего тебе?

– Пойдем, – говорит он, решительно беря меня за руку.

– Куда?

– Наверх.

– Что-то случилось?

– Пойдем.

Я переглядываюсь с Кикки, пожимаю плечами и позволяю Фредрику увлечь меня за собой.

– Наверху есть кто-то из взрослых? – спрашиваю я, пока мы поднимаемся.

– Да, Тутти.

– А зачем тебе понадобился я?

– Просто. Пойдем.

Наверху оказывается, что он действительно привел меня просто так.


– Я когда-то спрашивала у Фредрика, есть ли среди взрослых кто-то, кому он доверяет чуть больше, – говорит Кикки в тот же день. – Он ответил, что не знает. По-моему, он выбрал тебя.

– Вряд ли, – говорю я.

С остальными у него отношения ровнее, а со мной – то вверх, то вниз. И чем больше вверх, тем больше потом вниз, а в сумме всё равно ноль.

Я пытаюсь объяснить это Кикки.

– Но он же сам сегодня пришел за тобой, – протестует она.

– Это, наверное, из-за вчерашнего.

И я пересказываю ей события предыдущего дня. В процессе я делаю для себя один важный, хоть и очевидный вывод: настоящий Фредрик слышит нас всегда. Даже тогда, когда снаружи кто-то другой. (Малкольм. Все говорят, что такой Фредрик – это копия Малкольма. Как же хорошо, что я его не знаю. И как плохо, что он вообще есть в жизни Фредрика…)

***

– Когда я пойду домой? – спрашивает Фредрик, заметив, что я разглядываю список присутствующих.

Обычно его забирают в четыре, но не по четвергам.

– Сегодня четверг, – осторожно начинаю я.

Он кивает и нетерпеливо спрашивает:

– Так когда я пойду домой?

– По четвергам у Малкольма плавание, поэтому твой папа придет на полчаса…

– Раньше? – с восторгом перебивает он.

– Позже.

И я наблюдаю, как разочарованно вытягивается его лицо.

***

Мы с Кикки поменялись сменами. На этой неделе она закрывает в понедельник, а я в четверг.

Фредрик уже знает, что сегодня его заберут позже обычного.

– Когда придет папа? – в сотый раз спрашивает он.

– В половине пятого, – отвечаю я. – У Малкольма сегодня плавание, помнишь?

– Помню, – с досадой отвечает Фредрик.

Остальные дети начинают уходить.

– Скоро уже половина пятого? – с беспокойством спрашивает Фредрик.

– Скоро, – отвечаю я. На самом деле уже без четверти пять.

Детей осталось трое: Эмиль, Магнус и Фредрик.

За Эмилем пришла мама. Сразу за забором дорога, поэтому я привычно стою возле калитки, чтобы никто не сбежал. Мама Эмиля открывает калитку осторожно и старается сразу же ее закрыть, но Фредрик уже проскользнул мимо нее и бежит к дороге.

Я зову его, но он не реагирует.

– Стой здесь и жди, – говорю я Магнусу и запираю за собой калитку.

Когда-то давно мне довелось подкрадываться к кошке, сидящей в открытом окне седьмого этажа. Сейчас я делаю примерно то же самое. Сохраняю внешнее спокойствие, внутренне содрогаюсь – и благополучно догоняю Фредрика в двух метрах от проезжей части. Он нагибается и срывает первый попавшийся цветок:

– Для мамы.

Я беру его за плечи, аккуратно разворачиваю и веду к калитке. Он не сопротивляется.

– Фредрик убежал, – с радостным удивлением констатирует Магнус, послушно дожидающийся нас во дворе.

– Я должен был сорвать цветок для мамы, – поясняет Фредрик.

Я краем глаза замечаю вдалеке Эмиля и его маму. Они уже успели пересечь парковку.

– Ты вообще понимаешь, что творишь? – спрашиваю я.

– Я хотел сорвать цветок для мамы, – сердито повторяет Фредрик.

Он вертит в руках цветок – практически лишенный стебля одуванчик.

– Если бы ты выбежал на дорогу, что бы произошло?

– Меня бы переехала машина.

Он старательно рассматривает одуванчик.

– И дальше что?

– Я бы умер.

– А я что буду делать, если ты умрешь? Что я скажу твоим родителям?

– Что я умер.

Фредрик пожимает плечами, перекатывает короткий стебель одуванчика между большим и указательным пальцами и проводит цветком по лицу. На носу и щеке у него теперь желтые следы от пыльцы.

– И что они тогда будут делать, по-твоему?

– Родят нового ребенка, – отвечает Фредрик тоном, каким говорят о самых очевидных вещах.

Одуванчик в его беспокойных пальцах уже безвозвратно погиб, но Фредрик с гордостью демонстрирует мне мятые останки соцветия:

– Это будет сюрприз для мамы. Вот она удивится…

Цветок, разумеется, не доживает до четверти шестого, когда Фредрика наконец забирают.

***

Фредрик вскарабкался на дерево, хотя это запрещено. Я прошу его слезть.

– Лови меня! – кричит он и прыгает.

Я едва успеваю подхватить его, а он визжит от восторга.

– А если бы я не поймал? – возмущаюсь я.

– Поймал же, – философски отвечает он.

***

Фредрик играет во дворе с Юлией, поднимает ее и несет куда-то.

– Фредрик, не поднимай тяжести, повредишь спину, – говорю я.

На самом деле Фредрик и Вильмера поднимает без особых усилий, а Юлия маленькая и легкая. Я не уверен, что носить ее на руках так уж опасно для здоровья Фредрика, но кто его знает, что он сделает с ней в следующий момент…

Фредрик не слушает и тащит Юлию за дерево.

– Если ты сейчас надорвешься, спина у тебя будет болеть до конца жизни, – говорю я. – Вот тебе сколько лет?

– Пять, – раздраженно отвечает Фредрик. Он не любит, когда автор вопроса заранее знает ответ.

– Вот. А доживешь ты, может, лет до ста. Сто минус пять – это сколько?

Фредрик застывает с Юлией на руках, думает, потом небрежно бросает:

– Сто пять?

– Не-а. Минус, а не плюс. Девяносто пять, – говорю я. – Представляешь, как неприятно терпеть боль в спине целых девяносто пять лет?

Фредрик так и не оборачивается ко мне за время этого разговора. На последнюю реплику он не отвечает. Я уже сказал всё, что хотел, а потому отхожу и завожу беседу с другими детьми.

Через некоторое время Фредрик ставит Юлию на землю.

***

Фредрик пришел в садик с прической а-ля карманная собачка: два мелких хвостика где-то в районе макушки. Он постоянно теребит их, периодически стаскивая резинки, но тут же просит кого-нибудь из взрослых снова вернуть их на место.

Многие в этот день играют в переодевания. В какой-то момент я тоже завязываю себе бантик, поддавшись настроению.

Фредрик подходит и сует мне в руку две бежевые резинки.

– Это твои? – рассеянно спрашиваю я.

– Мамины. Можешь мне сделать хвостики? Один тут и еще один – вот тут, – поясняет он.

– Я вижу, – говорю я.

Волосы у него взъерошены и торчат рогами на месте многострадальных хвостиков, так что я действительно вижу.

Пока я привожу в порядок вторую резинку, Фредрик стягивает с волос первую.

– Дурацкие резинки! – с досадой говорит он. – Вечно сваливаются…

– А ты их не тереби, – советую я.

– Они все равно свалятся, – упрямо говорит Фредрик.

Я пытаюсь потуже затянуть вторую резинку, но он тут же ее снимает.

– Дурацкие волосы!

Голос у него начинает звенеть.

– Они у тебя просто гладкие, – говорю я. – Чувствуешь, какие шелковистые? Поэтому резинки и соскальзывают. Они вообще на коротких волосах плохо держатся.

– А у тебя хорошо держатся, – задумчиво говорит Фредрик.

– Потому что у меня волосы кудрявые. Зато они жестче и путаются легко, – утешаю я.

– Можно потрогать?

Я наклоняюсь к нему, он осторожно трогает мои волосы и чуть тянет бантик, но тот не поддается.

– У Алис тоже кудрявые волосы, – задумчиво говорит Фредрик.

– Да. И у Нелли. И у Ясмины.

– А еще – у Расмуса.

– И у Адриана тоже.

– А у Агге?

– А вот не знаю, – говорю я. – У нее слишком короткая стрижка, там не видно. Давай спросим.

– Давай лучше ты спросишь, – отвечает он.

– Агге, у тебя кудрявые волосы? – спрашиваю я через весь двор.

Агге не слышит, поэтому я повторяю вопрос, сложив ладони рупором.

– А что? – настороженно вопит в ответ Агге.

Дети заинтересованно наблюдают.

Я пытаюсь ей объяснить суть беседы. Она не видит смысла в наших исследованиях, но соглашается ответить на вопрос для статистики.

У нее волосы не кудрявые, а только немного волнистые.

***

Лина уходит из садика. Мы с ней и с Агге сидим на ступеньках, наблюдая за играющими детьми. К Лине подходит кто-то из малышей, она с ним дурачится.

– Ну что, Лина, возьмешь с собой охапку детей на новую работу? – смеется Агге.

– Ага, под стол у себя в конторе посажу, – в тон ей отвечает Лина.

Фредрик, самозабвенно копающийся в песочнице с товарищами, подбегает к нам:

– Лина уходит?

– Да.

– Почему?

– Устала от надоедливых детей вроде тебя, – грубовато шутит Агге.

Фредрик с горестным видом пятится к песочнице.

Агге и Лина снова увлеченно обсуждают новую работу.

Один из моих учителей любил повторять, что нельзя шутить с теми, кто не понимает шуток. Я не уверен, что Фредрик понял шутку Агге.

– Фредрик, – окликаю я его.

Он не отвечает, я окликаю его еще раз.

– Что? – нехотя отвечает он.

– Иди сюда.

– Зачем?

– Надо. Иди сюда, – повторяю я, частично пригревшись на солнце и не желая подниматься, но частично и для того, чтобы Агге с Линой тоже услышали.

– Зачем? – снова спрашивает Фредрик.

Я сдаюсь и сам иду к песочнице.

– Агге пошутила.

Фредрик с преувеличенным интересом изучает содержимое лопатки, повернувшись ко мне спиной. Я продолжаю говорить.

– Лина действительно уходит, но не потому, что ей не нравятся дети.

– А почему?

– Потому что у нас она работает всего два дня в неделю, а она хочет работать каждый день.

И я долго и нудно объясняю, какая Лина работящая. Фредрик вяло поддерживает разговор, задавая дежурные односложные вопросы и по-прежнему отвернувшись. Я боюсь, что он спросит, почему Агге так шутит. Он не спрашивает.

***

Последний рабочий день Лины подходит к концу. Она поднимается на второй этаж, чтобы попрощаться. Наверху только Фредрик, Алис, Ясмина, Вильмер, Арвид, Элвис и я.

Я с Фредриком и Алис – за столом, остальные заняты конструктором в соседней комнате. Фредрик и Алис плетут браслеты, а я наблюдаю.

Лина обнимается сначала со мной, потом с Алис. Фредрик явно не хочет отрываться от браслета. Лина все же наклоняется и неловко обнимает его сзади за плечи. Фредрик гримасничает. Лина идет к остальным, заглядывает в комнату и просто с порога говорит:

– До свидания.

Фредрик, видя, что она направляется к выходу, кричит:

– Их тоже обними!

– Их тоже? – смеется Лина. – Ладно…

– Она и их обняла! – с восторгом комментирует Фредрик и мстительно добавляет: – Так им и надо!

– А что плохого в объятиях? – спрашиваю я. – Это выражение симпатии. Некоторые, правда, стесняются…

– Я стесняюсь, – тут же объявляет Фредрик.

***

Мы с Фредриком и Дарси играем в фию. Ясмина и Алис наблюдают. Они тоже хотели играть, но свободное место всего одно, поэтому я вынужден схитрить:

– Мы уже начали, так что вам придется подождать начала следующей партии. А то получится несправедливо, мы уже ушли вперед.

Мы не успеваем доиграть, когда за Дарси приходит отец.

– Можно я буду вместо Дарси? – спрашивает Алис.

Я вопросительно смотрю на Фредрика.

– Можно, – говорит он.

– Тогда пусть и Ясмина играет, место есть, – предлагаю я.

– Я не хочу, – торопливо говорит Ясмина. – Я просто наблюдаю.

– Точно?

Ясмина улыбается.

Мы продолжаем играть, Фредрик уже дошел до финиша одной фишкой из четырех.

– Я тоже буду играть! – кричит Элвис.

Он еще слишком мал, чтобы понимать и уважать абстрактные правила. Если ему отказать, будет истерика.

– Хорошо, – говорю я. – Твои фишки – зеленые.

Фредрик ничего на это не говорит, но когда кости переходят от Алис к Элвису, а не ко мне, он возмущается:

– Сейчас очередь Себастьяна, а потом – моя!

– Мы играем по кругу, – объясняю я. – Раньше между мной и Алис было пустое место, но теперь его занял Элвис. Поэтому сейчас его очередь.

– Это несправедливо! – кричит Фредрик. – Я так не играю!

Он швыряет фишки в ведерко и убегает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное