Себастьян Фитцек.

Тот, кто виновен



скачать книгу бесплатно

Наверное, я всего лишь вообразил этот «запах страха», как мысленно его называл. Но в отделении было невыносимо жарко, это точно. На улице разогрелось до тридцати одного градуса, здесь внутри, наверное, было чуть прохладнее, но зато ни малейшего дуновения ветерка. Я чувствовал, как пот стекает у меня по спине, и задавался вопросом, может ли жертва пожара вообще воспринимать жару.

– Вы хотели со мной поговорить? – Голос мой прозвучал как у слуги, явившегося по звонку колокольчика своего хозяина.

Еще кивок. И еще один выдох со свистом. Мне захотелось почесаться. Резинки медицинской маски щекотали меня за ушами, но по какой-то причине я не хотел двигаться. Пока незнакомец не раскроет причину моего приезда сюда.

– Идите, – произнес мужчина на удивление ясным голосом.

– Куда?

– Сюда. Ко мне. – Он похлопал перебинтованной ладонью по покрывалу.

Все что угодно, только не это.

Я не сяду к нему на край кровати. Мое любопытство было не таким сильным. Но все же достаточным, чтобы я наклонился.

– Мне очень жаль… – прошептал умирающий, когда я приблизился к нему настолько близко, что почувствовал его дыхание на своей щеке, – но Иешуа выбрал вас.

Глава 3

Йола не заметила, что кто-то подошел к машине. С «Биффи Клайро»[5]5
  «Биффи Клайро» (Biffy Clyro) – шотландская рок-группа.


[Закрыть]
в наушниках на зашкаливающей громкости она не услышала бы, приземлись за «жуком» даже вертолет, только удивилась бы неожиданно завертевшейся вокруг листве. Поэтому у Йолы почти остановилось сердце, когда через открытое окно неожиданно просунулась рука и тронула ее за плечо.

– Черт, вы меня напугали.

Она вытащила наушники и выключила свою любимую музыкальную группу. Кровь прилила к ее щекам – состояние, которое Йола ненавидела, потому что с ней такое часто случалось в моменты волнения, и тогда все видели, какая она трусиха.

– Извини, мне очень жаль. Ты Йола?

Она кивнула и зажмурилась, потому что солнце неудачно отражалось от пластикового бейджа на белом халате, к тому же имя было напечатано так мелко, что Йола с трудом могла его разобрать.

Вестэнд. Отделение 6, др. Шмидт, Шмитт – или Шмиц?

– Меня послал твой отец.

– Мой отец?

– Да, я должен отвести тебя к нему.

– Да? Зачем?

– Только не пугайся, но ему не очень хорошо. Ты должна побыть с ним, пока приедет твоя мама.

– О, ладно.

Переживания за отца снова разогнали ее пульс до темпа рок-песни, которую она только что слушала.

– А что случилось?

– Все вышло очень глупо. Он хотел показать своему другу, нашему главврачу, прием кикбоксинга, но запнулся, упал и, видимо, сломал ногу.

– Серьезно? – Йола покачала головой.

С него даже на секунду нельзя спускать глаз?

Вот тебе и «пиццу мы потом наверстаем».

Иногда она задавалась вопросом, кто из них двоих ребенок, а кто взрослый.

– Ладно, и где он сейчас? – спросила Йола и схватила рюкзак. Машину можно оставить открытой. Единственная ценность в этом ржавом корыте – упаковка чипсов «Пенг» в бардачке, а они вряд ли заинтересуют вора.

– Пойдем, я отведу тебя к нему, – сказал доктор Шмидт, Шмитт или Шмиц и взял ее за руку.

Йоле это не понравилось, потому что его ладонь была неприятно влажной и почти скользкой на ощупь, но она не хотела показаться невежливой, а в такую погоду можно ведь и вспотеть. Так что она улыбнулась в ответ, надеясь, что дорожка, по которой они пошли в направлении парка, короткая.

Глава 4

Иешуа меня выбрал?

Я чувствовал себя идиотом, сейчас, когда старик в реанимации произнес первое полное предложение. По какой-то причине мне казалось, что это старый мужчина, наверное, потому, что неосознанно надеешься, что тебе никогда не придется столкнуться с умирающим твоего возраста или даже моложе.

Иешуа! Ну, отлично.

Библейский фанатик!

Я пробормотал извинение, сам не зная за что, и развернулся. В этот самый момент снова услышал голос мужчины:

– Стойте. Подождите!

Я оглянулся. Обожженная кожа на лице умирающего словно стала еще темнее.

– Вам нужно бежать, пока не поздно, – сказал он мне поразительно твердым голосом. – Иешуа выбрал вас, а Иешуа не ошибается.

– Кто, черт возьми, Иешуа? – покачал я головой. – Вы имеете в виду библейского пророка?

И кто, черт возьми, вы?

– На это у нас нет времени. Пожалуйста, послушайте меня. Вам нельзя нарушать закон. Ни в коем случае!

Мужчина закашлялся, слюна потекла у него по подбородку. Я снова приблизился к нему.

– Почему вы предполагаете, что я должен сделать нечто противозаконное? – Я задавался вопросом, не путает ли он меня с другим Роде, известным полиции. В отличие от брата Космо у меня еще никогда не было проблем с законом.

– Я ничего не предполагаю, – ответила жертва пожара. – Я знаю, что вы нарушите закон. Иешуа знает вас лучше, чем вы сами. – Он снова закашлялся со свистом.

В первую секунду я хотел засмеяться, но сдержался ввиду плачевного состояния, в котором находился мой странный собеседник, и только издал короткий гортанный звук.

– Послушайте, мне очень жаль, что вам так плохо, но…

Мужчина схватил меня за руку. Я вздрогнул. С одной стороны, потому, что не ожидал этого прикосновения. С другой – потому, что хватка незнакомца оказалась такой крепкой. Несмотря на медицинскую повязку, из которой торчали его пальцы.

– Я понимаю, вы меня не знаете. Но мне про вас все известно. Вы Максимилиан Роде, тридцать восемь лет, ИНН 11/2557819. До девятнадцати лет профессионально занимались боксом в среднем весе, пока травма колена не положила конец спортивной карьере. Бывший репортер на радиостанции 105.0 и, похоже, уже бывший писатель, доходы которого в прошлом году составили восемнадцать тысяч двести двадцать четыре евро и шестьдесят три цента…

– Момент… – Я попытался прервать поток речи старика. Каждое его слово было в точку. И от каждого попадания меня бросало в дрожь.

Но удары продолжались.

– …женаты на Ким Роде, до замужества Штаффельт, на два года старше вас, пилот «Люфтганзы», бесплодная от рождения, потому у вас и нет родных детей, но вы опекуны десятилетней Йолы Марии. Родители-кокаинщики предложили вам купить младенца в общественном туалете, и вы с удовольствием удочерили бы ее, но из-за вашего брата-педофила вам постоянно отказывали.

Приступ кашля помешал мужчине продолжить перечисление фактов. Вскоре его дыхание восстановилось, но рот по-прежнему оставался открыт. Я был настолько шокирован, что мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и заговорить:

– Откуда… то есть как… откуда, черт возьми, вы все это знаете?

Ладно, что-то можно найти в Интернете, но многое, особенно прошлое Йолы, было строго охраняемой тайной, прежде всего то, что ее собирались «продать» сразу после рождения. Кем бы ни был этот человек, он только что – вполне убедительно и не менее устрашающе – доказал, что не сумасшедший, который наобум выбрал мой номер из телефонной книги.

Я высвободил руку. Казалось, монолог стоил старику последних сил.

– Чего вы от меня хотите? – спросил я и впервые с тех пор, как приехал в Вестэнд, боялся услышать ответ на свой вопрос.

– Я хочу вас предупредить. Сегодня же покиньте город! Никому не рассказывайте, куда вы едете! Ни жене, ни дочери. Не возвращайтесь! Минимум один год, вы поняли?

Я недоверчиво покачал головой.

– Потому что иначе случится что?

Мужчина вздохнул. В глазу собралась слеза. Только теперь я заметил, что умирающий не моргал, потому что для этого ему недоставало века.

– Иначе закончите так же, как я, – прошептал он. Потом неожиданно начал пищать.

В первый момент мне действительно показалось, что звук раздавался из безгубой дыры на месте его бывшего рта, как и свист до этого. Я заметил прямую линию на контрольном мониторе, лишь когда дверь распахнулась и в палату вбежала медсестра, за ней врач и потом еще два санитара, они оттеснили меня к стене, но никаких реанимационных мероприятий не последовало.

Либо такова была воля пациента. Либо все бесполезно.

Безымянный незнакомец был уже мертв.

Глава 5

На выходе из нового корпуса клиники я заметил автомат с напитками и захватил нам две колы. В киоске купил для Йолы еще журнал «Браво». Потом ненадолго присел на скамью в парке, чтобы собраться с мыслями, прежде чем покажусь на глаза дочери.

Я был плохим актером, и именно Йола с первого взгляда определяла, как я себя чувствую. Я ни в коем случае не хотел, чтобы она заметила, насколько сильно меня потрясла эта встреча с умирающим. Но и заставлять ее долго ждать не хотелось, поэтому, немного передохнув, я поспешил к гостевой парковке, где обнаружил пустую машину.

«Наверное, мне тоже стоило сходить в туалет», – подумал я и открыл незапертую дверь со стороны водителя. Мой взгляд упал на открытый бардачок, и я немного удивился, что Йола еще раз вытащила пачку чипсов и положила на пассажирское сиденье. Она ведь знала, что эта упаковка существует в единственном экземпляре.

Перегнувшись через сиденье, я попытался запихнуть пачку в бардачок, но там лежала какая-то маленькая косметичка. Одна из тех серых пластиковых сумочек, какие выдают пассажирам бизнес-класса ночных рейсов и какие Ким время от времени привозила из своих поездок.

Откуда это здесь?

Пока набирал на сотовом телефоне номер Йолы, чтобы спросить, сколько времени ей еще понадобится, я открыл молнию и заглянул в косметичку. Там лежал маленький коричневый пузырек с белым предохранителем, какой используют аптекари, чтобы разливать рецептурные лекарства. Без этикетки я не был уверен, но бутылочка казалась знакомой, что меня обеспокоило. Как и то, что Йола не отвечала уже после четвертого гудка.

Я открыл крышку и понюхал жидкость.

Едкий, резкий, острый запах.

Мои подозрения подтвердились, и я не на шутку испугался.

Йола! – подумал я, уже не настолько уверенный, что она просто отошла в туалет. Вышел из машины и огляделся. Несмотря на гнетущую жару, меня знобило, а по коже рук побежали мурашки. А потом мне стало еще холоднее, когда на другом конце наконец-то ответили, и я услышал не Йолу, а какой-то мужской голос.

– Алло? Кто это?

Хриплый. Гортанный. Но тоже нервный.

Я посмотрел по сторонам в нелепой надежде заметить где-нибудь мужчину, прижимающего к уху сотовый телефон и наблюдающего за мной. Само собой разумеется, я никого не увидел.

– Где моя дочь? – спросил я.

– А кто говорит? – поинтересовался незнакомец.

Я почувствовал, как часть моего волнения переросла в ярость.

– Я ее отец, немедленно скажите мне, кто вы и что сделали с Йолой.

Ответ незнакомца выбил почву у меня из-под ног. Я зашатался, хотя даже не шевелился. Мир вертелся без меня, по крайней мере, несколько мгновений, пока я не решил, что все это какая-то огромная ошибка. Плохая шутка. Или просто ужасное недоразумение.

Поэтому я взял себя в руки и направился в отделение патологической анатомии.

Глава 6

ВОСЕМЬ ЧАСОВ СПУСТЯ


– Ты что, рехнулся, Макс?

Ким еще не повышала голос и не плакала, но это лишь вопрос времени. Еще немного, и она, заливаясь слезами, начнет выплескивать мне в лицо накопившуюся злость. Тем более что мы уже и раньше вели подобные разговоры, как сегодня.

– Я лишь ненадолго оставил ее одну, – повторил я не в первый раз и пошел за ней в комнату Йолы, где Ким открыла верхний ящик комода.

– Ненадолго? – Она так резко повернулась ко мне, что ее длинная светлая коса качнулась вперед, как маятник. Мой крик о помощи застал Ким во второй половине дня на беговой дорожке в фитнес-клубе, и она тут же примчалась в больницу. Сейчас, около полуночи, на ней все еще был облегающий черный спортивный костюм и кроссовки, в которых она взлетела по лестницам реанимации.

– Ты заставил ее ждать больше часа.

Ким без разбора запихнула какое-то нижнее белье, носки и пижаму в спортивную сумку, потом протиснулась мимо меня в коридор. Следующей целью была ванная комната, куда я также потащился за Ким.

– Как такое могло случиться?

Я покачал головой. Пожал плечами, потому что тоже не мог найти этому объяснения. В зеркале настенного шкафчика я сам увидел, насколько беспомощной выглядела моя реакция. И как резко я постарел. Как будто с начальной школы был заядлым курильщиком и по утрам пытался избавиться от плохого запаха с помощью виски. Мои щеки были цвета консервированного имбиря, какой подают к суши, а темные круги под глазами выглядели так, словно неумелый гример пытался создать своего первого зомби.

Ненакрашенное же лицо Ким, усыпанное детскими веснушками, наоборот, напоминало рекламный постер салона красоты. В баре у нее спрашивали паспорт, а у меня, почему я с дочерью. Но теперь мы уже не скоро отправимся вместе в бар, это ясно.

– Это гостевая парковка при больнице. Я же не высадил ее на лавке где-то в Герлицком парке среди наркоманов и дилеров!

Ким сделала глубокий вдох и выдох, но ей не удалось успокоиться.

– Не в этом дело, Макс. Как ты мог быть таким идиотом и хранить эту адскую штуку в машине!

– Да я не хранил.

– Ах, нет?

Она схватила с края раковины зубную щетку Йолы и ткнула ею в мою сторону.

– Тогда «нокаутирующие капли» сами собой перелетели из рабочего кабинета в бардачок в твоей машине, чтобы Йола смогла ими отравиться?

Во время перекура две медсестры нашли ее в бессознательном состоянии у входа в свое отделение, которым, как назло, оказалась патологическая анатомия. Сначала врачи подозревали алкогольное или наркотическое опьянение. Позднее лабораторный анализ выявил в крови у Йолы гамма-гидроксимасляную кислоту, сокращенно ГГМ. Так называемый «наркотик для свиданий», который насильники незаметно подсыпают своим жертвам – в основном женщинам – в напиток. В зависимости от дозировки некоторые теряют сознание уже через десять минут и после пробуждения не могут ничего вспомнить. Вероятно, то же случилось и с Йолой.

Через несколько часов, проведенных нами в страхе, около полуночи она наконец пришла в себя, целая и невредимая, но без малейшего понятия, почему вышла из машины и что затем с ней произошло. Последнее, что она помнила, – как я забрал ее с тренировки по плаванию. Затем провал в памяти.

Типичное последствие приема ГГМ.

Я хорошо в этом разбирался, потому что подобный наркотик играл центральную роль в моем актуальном романе. Поэтому я выпросил у знакомого аптекаря маленький пузырек вещества, но испробовать на себе пока так и не решился.

– Я видела его у тебя на письменном столе, – сказала Ким.

– Да, в рабочем кабинете. И я его всегда запираю. Ключ есть только у тебя и у меня! Ты всерьез думаешь, что я сорвал этикетку с пузырька и поехал гулять с нокаутирующими каплями? – Я поднял полотенце, которое упало у Ким. – И даже если бы я это сделал, пожалуйста, подумай еще и скажи мне, неужели ты считаешь нашу дочь настолько глупой, чтобы выпить глоток из пузырька, воняющего кислотой?

– Йола не глупая. Йоле десять лет. Она ребенок. Подобным вещам не место в ее окружении. Проклятье, а ей самой не место на больничной парковке. Что, черт возьми, ты там забыл?

Я вздохнул.

– Ты же была там, когда полиция меня допрашивала. Этот самоубийца позвонил мне…

– Да, да. Я это знаю.

К счастью, доктор Грабов мог подтвердить полицейским мою историю. Так как после смерти своего пациента он уже не чувствовал себя связанным обязательством хранить врачебную тайну, я узнал, что жертвой пожара был чудаковатый ученый, по всей вероятности страдающий от депрессии, который облился бензином в своем гараже на два машиноместа в Кепинике и поджег себя. Из-за однозначного суицидального характера случившегося никакого расследования, видимо, проводить не планировалось. К тому же сестры нашли несколько изданий моих книг, многие с рукописными заметками на полях. Очевидно, речь шла о сумасшедшем «фанате». Литературный сталкер, с которым умирающий мозг в последние минуты жизни сыграл злую шутку. Хотя мне все еще было не ясно, как он мог узнать обо мне так много, но в настоящий момент меня это абсолютно не интересовало.

– Я только задаюсь вопросом: почему ты должен был обязательно втягивать в это Йолу? Любой нормальный отец поехал бы в пиццерию, как и договаривались.

– Нормальные отцы не зарабатывают тем, что пишут триллеры.

– Ах, ты снова этим занимаешься? Зарабатываешь?

В самую точку. Удар ниже пояса.

По лицу Ким пробежала тень, смутившись, она потупила глаза и тихо сказала:

– Слушай, мне очень жаль. У меня случайно вырвалось, прости, ладно?

Она снова подняла взгляд. Я молчал и ждал неизбежного но.

– Но ты живешь в своем собственном мире, Макс. Если ты и задумываешься, то только о следующей истории, которую хочешь написать. Иногда я сижу перед тобой за обеденным столом и трижды повторяю предложение, пока ты мне наконец не ответишь, потому что мысленно ты снова со своими психопатами и серийными убийцами, а не у нас дома. Поэтому я спрашиваю себя: в состоянии ли ты вообще отличить свои истории от реальности? Вероятно, ты даже не помнишь, как сунул капли в машину.

Она заплакала, и мне на глаза тоже навернулись слезы при мысли, что могло случиться. Йолу не тронули, а концентрация вещества в крови не нанесет ущерба ее здоровью. Но выпей она больше ГГМ, не спала бы сейчас в Вестэнде, а лежала бы, подключенная к аппарату искусственной вентиляции легких. О худшем, что могло случиться, я не решался думать.

Ким нашла все косметические и гигиенические средства, которые хотела собрать Йоле в больницу, и вышла из ванной.

Мы направились к входной двери, где я снял с вешалки свою куртку.

– Не надо, – сказала Ким и покачала головой. Утомленно моргнула, уставшая от дискуссии, которая ее ожидала.

– Почему? – спросил я. – Йола будет рада видеть меня, когда проснется.

– Йола да.

Но ты нет.

Понимаю.

Я поднял руку, еще не зная, что собираюсь сделать. Вероятно, я хотел коснуться Ким, сказать ей, что сожалею, что это моя вина и я никогда не прощу себе этой ошибки, хотя не помню, как взял пузырек из рабочего кабинета, и ума не приложу, как он оказался в машине. Но Ким меня опередила и сказала:

– Возможно, это забавно в романе, когда сильный герой втягивает свою умную дочь в приключение. Но в реальности это большая глупость.

Я знаю.

– Я никогда не стал бы подвергать Йолу опасности, – сказал я.

– Специально нет, в этом я не сомневаюсь. Ты готов убить и умереть за нее, и ты всегда рядом в решающий момент.

Я кивнул.

– Но только в решающий момент. Понимаешь? В этом проблема. Йоле нужна не пожарная служба, а отец. А мне давно уже нужен не фантазер, который кормит меня чипсами «Пенг» и придумывает истории, а муж, который обеими ногами стоит на земле.

Она грустно посмотрела на меня и закинула спортивную сумку Йолы на плечо.

Странно, но ее следующее прощальное предложение причинило мне гораздо меньше боли, чем все сказанное до этого:

– Я знаю, хуже момента не придумаешь, но я встретила другого, Макс.

Вероятно, потому, что я давно уже рассчитывал однажды услышать это.

Глава 7

СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА


Плохой табель успеваемости. Кулак отца. Металлический вкус во рту.

Кровь.

Детские воспоминания, которые я пытался отогнать от себя, осматриваясь в классной комнате Йолы.

Я еще понятия не имел, что она натворила на этот раз, но, судя по виду учительницы биологии, которая вызвала меня в школу, сегодня моя дочь не отделается просто штрафом в пять евро.

– Поведению Йолы действительно нет извинения, – возмущенно начала фрау Яспер, рано поседевшая женщина неопределенного возраста с выражением лица, напоминающим сжатый кулак. Как почти все учителя моей дочери, она тоже была существом без имени. Ни в одной другой профессиональной сфере я не сталкивался с тем, что незнакомцы постоянно и упорно представлялись мне по фамилии. Фрау Некто Яспер учила Йолу биологии и английскому и всего лишь год работала в этой начальной школе, в отличие от фрау Фишер, классной руководительницы Йолы, которая в следующем году уходит на пенсию с должности директора школы.

Она поймала меня перед школой и пригласила на этот разговор «в связи с последними инцидентами», из-за чего я сейчас пропускаю индивидуальный прием у семейного консультанта, которого мы с Ким посещали уже шесть недель.

– А что случилось? – спросил я с любопытством и нетерпением.

Мы сидели на маленьких стульчиках, образуя треугольник перед начисто вытертой доской, и у меня не получалось сконцентрироваться. Вездесущий запах – смесь терпентина, мокрой обуви, пыли и мела – переносил меня во время, когда все самые крупные проблемы еще были впереди, но о котором я все равно не любил вспоминать. Школьные помещения всегда вызывали во мне чувство подавленности и угнетенности, особенно сейчас, в начале отопительного сезона в октябре, когда воздух сухой, а кислорода после долгого учебного дня осталось мало. Наверное, я единственный, кто чувствовал запах дизеля, которым недавно наполнили топливные резервуары в школьной котельной, но мой нюх всегда был лучше, чем мне порой хотелось бы, а от «запаха страха» мне снова стало не по себе в этой классной комнате.

– Вот этим она бросила в меня!

Фрау Яспер вытащила из недр кармана своих брюк камень размером с детский кулак и, поджав губы, положила его на подставку для письма, прикрепленную к стулу.

– Щелочным полевым шпатом? – вырвалось у меня. Не то чтобы я особенно разбирался в камнях, но Йолу завораживали находки, которые она почти ежедневно притаскивала домой с прогулок. Кварцы, минералы, кристаллы, не важно что, главное, необычное. Она мыла, сортировала и категоризировала камни, для которых уже давно не осталось места в витрине в детской – поэтому половина нашей гостиной была завалена гранито-гнейсом[6]6
  Гранито-гнейс – полнокристаллическая или сланцевая горная порода, по составу аналогичная граниту.


[Закрыть]
, тигровым глазом[7]7
  Тигровый глаз – кварц золотисто-бурого, коричневого или золотисто-коричневого цвета.


[Закрыть]
и мигматитом[8]8
  Мигматит – горная порода, смесь магматического материала с реликтовым материалом метаморфических пород.


[Закрыть]
. Или щелочным полевым шпатом с зеленоватыми переливами – как тот, что Йола с гордостью презентовала мне сегодня утром за завтраком. Каждый день она выбирала какой-нибудь камень, чтобы взять с собой в школу. Как талисман – и, похоже, иногда в качестве метательного снаряда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное