Сборник.

Тайные письма великих людей



скачать книгу бесплатно

Эту книгу посвящаю

Константину Андреевичу СОМОВУ.



П. Е. Щеголеву и М. О. Гершензону,

за ихъ добрыя указанія въ д?л? созданія этой книги, приношу искреннюю благодарность.


Предисловие

Ни въ чемъ такъ полно, радостно и св?тло не выражается душа челов?ка, какъ въ отношеніяхъ любви. Когда къ челов?ку приходитъ любовь, могущественная сила, движущая мірами и сердцами, низводящая небо на землю и землю преображающая въ сладостный Эдемъ, то въ душ? челов?ка умираетъ все случайное и раскрываются лучшія ея стороны. Какъ цв?теніе по весн?, какъ звонкій и страстный голосъ и красивое опереніе у птицъ, такъ и въ челов?к?, въ его т?лесномъ и душевномъ облик?, возникаютъ очаровательные признаки, прельщающіе не потому только, что они сами по себ? прекрасны, но и потому, что въ нихъ наибол?е ярко выраженныя индивидуальныя черты наибол?е ясно соприкасаются съ началомъ безконечнаго, съ т?мъ неутолимымъ стремленіемъ къ идеальному и недостижимому, которое заложено въ каждой живой душ?.

Вс? мы любимъ такъ же, какъ понимаемъ міръ. Исторія любви каждаго челов?ка – точный сл?покъ съ исторіи его отношеній къ міру вообще. Образъ любимой, носящійся въ восторженныхъ мечтахъ влюбленнаго, и образъ любимаго въ мечтахъ влюбленной – вотъ наибол?е ясные и неложные символы ихъ міроощущенія. Недаромъ изображенія любви и любовныхъ тревогъ и томленій занимаютъ такое большое, такое центральное м?сто въ произведеніяхъ искусства вс?хъ временъ. Это происходитъ не отъ того, что поэты, живописцы, скульпторы обуреваемы любовнымъ пыломъ, а потому, что в?рный творческій инстинктъ указываетъ имъ то состояніе челов?ка, когда душа его наибол?е открыта верховнымъ началамъ добра, истины и красоты. Тотъ, кто любитъ, не только требуетъ, но и отдаетъ, – не только жаждетъ наслажденій, но и готовъ къ наивысшимъ подвигамъ самоотреченія. Зажженный любовью, онъ дерзаетъ и на то, что превышаетъ его силы.

Составленная въ св?т? этихъ общихъ положеній, предлагаемая вниманію читателей книга не является сборникомъ писемъ эротическихъ въ т?сномъ значеніи этого слова; равнымъ образомъ, ее не сл?дуетъ разсматривать, какъ сборникъ, им?ющій притязанія на историческую полноту и законченность. Эта книга им?етъ характеръ исключительно психологическій; она задается ц?лью поставить читателя передъ зр?лищемъ души, глубоко и сильно переживающей всякое чувство, полнозвучно отзывающейся на всякое проходящее передъ нею явленіе, – однимъ словомъ, передъ зр?лищемъ души, озаренной любовью.

Письма, собранныя въ этой книг? и написанныя т?ми, кто любилъ, къ т?мъ, кто были любимы, говорятъ о любви, но не объ одной только любви. Душа, просв?тленная любовью, весь кругъ своихъ переживаній озираетъ съ особеннымъ, иногда возвышеннымъ, иногда н?жно-интимнымъ, иногда страстнымъ, иногда еще иначе окрашеннымъ, но всегда значительнымъ чувствомъ.

Только т? письма, въ которыхъ выражается это очаровательное изліяніе любви на весь кругъ и повседневныхъ и чрезвычайныхъ переживаній, только ихъ и выбирала составительница этой книги, и только т?хъ авторовъ включила она въ кругъ своего выбора, которые давали въ своихъ письмахъ эту восхитительную эманацію любви.

?едоръ Сологубъ.



Нинонъ де Ланкло – маркизу Севинье[1]1
  Вс? даты и цифры взяты текстуально.


[Закрыть]

Нинонъ де ЛАНКЛО (1615—1706), знаменитая куртизанка, прославленная красотой и умомъ; изв?стны ея письма къ маркизу Севинье – одному изъ ея многочисленныхъ возлюбленныхъ. Сынъ знаменитой Севинье влюбился въ Нинонъ, когда ей было уже 56 л?тъ, но чары ея обаянія еще долго спустя кружили головы. Въ письмахъ она обнаружила большой умъ, весьма склонный къ резонерству.



Вы полагаете, многоуважаемый, что нашли неопровержимое доказательство, ставя мн? на видъ, что надъ собственнымъ сердцемъ вы не властны: нельзя его подарить кому хочешь, и потому вы не свободны въ выбор? предмета влеченія… Что за оперная мораль! Оставьте этотъ трюизмъ женщинамъ, которыя этимъ готовы всегда оправдать свои слабости; имъ нужно им?ть на что ссылаться. Это напоминаетъ того добраго дворянина, котораго описалъ Монтэнь: когда его трепала подагра, онъ такъ сердился, что готовъ былъ закричать: проклятая ветчина!

Значитъ, все д?ло въ сердечномъ влеченіи… Говорятъ, это сильн?е меня… Можно ли управлять своимъ сердцемъ?.. Когда женщины приводятъ столь в?скія основанія, то имъ не р?шаются на это возражать. Он? даже такъ утвердили эти положенія, что, если бы кто бы захот?лъ ихъ оспаривать, то очутился бы въ противор?чіи со вс?мъ св?томъ. Но почему эти странныя утвержденія находятъ столько сторонниковъ? Да потому, что весь св?тъ въ этомъ заинтересованъ. Не зам?чаютъ, что подобныя извиненія, далеко не оправдывая ошибокъ, укр?пляютъ сознаніе своей неправоты; и не забывайте, что на судьбу ссылаются только тогда, когда д?ло идетъ о худомъ выбор?. Упрекаютъ природу, когда д?ло идетъ о безпорядочной склонности, и въ то же время приписываютъ своему собственному уму всю честь разумной любви. Мы хотимъ оберегать свободу только для того, чтобы ее обманывать. Если же мы совершаемъ глупость, – то насъ вынуждаетъ къ этому неодолимая сила. Мы бы могли сказать о природ? то же самое, что сказалъ Ла-Фонтэнъ о счасть?.

Добро – создаемъ мы, а зло – природа.

Мы всегда – правы, неправа лишь – судьба.

Изъ этого вы можете заключить, что я не соглашаюсь съ сужденіемъ большинства. Любовь непроизвольна – это, разум?ется, я признаю, т. е. мы не въ состояніи предусмотр?ть или предотвратить перваго впечатл?нія, производимаго к?мъ-нибудь на насъ. Но въ то же время я утверждаю, что возможно, – какъ глубоко бы ни казалось намъ это впечатл?ніе – его смягчить или вовсе парализовать, и это даетъ мн? право осудить всякую безпорядочную или позорную склонность. Какъ часто мы наблюдали, что женщины могли подавить охватившую ихъ слабость, лишь только уб?ждались въ недостойности предмета своей страсти. Сколькія изъ нихъ побороли н?жн?йшую любовь и пожертвовали соображеніями обезпеченности! Разлука, отъ?здъ, время, – все это л?карства, противъ которыхъ никакая страсть – какъ бы ни казалась она пылкой – не устоитъ: постепенно она ослаб?ваетъ и, наконецъ, совс?мъ потухаетъ. Какой изъ этого всего выводъ? – Любовь сильна – лишь благодаря нашей слабости.

Я знаю, что требуется напряженіе всего нашего интеллекта, чтобы выйти съ честью изъ такого положенія; я понимаю также, что трудности, связанныя съ подобной поб?дой, не всякому способны дать мужество – начать эту борьбу; и хотя я уб?ждена, что въ этой области не существуетъ непоб?димаго влеченія, – но все же я думаю, что на д?л? очень мало поб?дителей, и почему? Потому что не р?шаются даже попытаться. Въ конц?-концовъ я полагаю, что въ вашемъ случа? д?ло идетъ лишь объ ухаживаніи, и было бы глупо васъ мучить, чтобы поб?дить влеченіе къ какой-либо бол?е или мен?е достойной любви дам?. А такъ какъ вы еще ни въ одну изъ нихъ не влюбились, то я только хот?ла выяснить основанія, которыя, на мой взглядъ, в?рн?е всего способны обезпечить вамъ счастливое будущее. Было бы, конечно, желательно, чтобы тонкія чувства, д?йствительныя достоинства, им?ли бы больше власти надъ нашими сердцами, чтобы они были въ состояніи заполнить ихъ и запечатл?ться навсегда. Но опытъ показываетъ, что на д?л? это не такъ. В?дь я разсуждаю не о томъ, ч?мъ вы должны быть, но о томъ, что вы представляете въ д?йствительности: мое нам?реніе состоитъ въ томъ, чтобы показать вамъ, каково ваше сердце, а не какимъ я бы желала его вид?ть. Я первая скорб?ла о порч? вашего вкуса, какъ ни снисходительно я отношусь къ вашимъ капризамъ. Но, не будучи въ состояніи изм?нить вашего сердца, я хочу, по крайней м?р?, научить васъ, какъ извлечь изъ него бо?льшую пользу: не им?я возможности сд?лать васъ благоразумнымъ, я стараюсь сд?лать васъ счастливымъ. Въ старину говорили: желать уничтожить страсти – равносильно желанію уничтожить насъ самихъ; надо только ум?ть управлять ими. Въ нашихъ рукахъ страсти – тоже, что л?чебные яды: приготовленные искуснымъ химикомъ, они превращаются въ благод?тельныя л?карства.



Н?тъ, маркизъ, любопытство г-жи де-Севинье нисколько меня не оскорбило: напротивъ, мн? очень лестно, что она пожелала увидать письма, которыя вы получаете отъ меня. Разум?ется, она предполагала, – если идетъ разговоръ о любви, то, конечно, это касается меня; но она уб?дилась въ противномъ. Теперь она признаетъ, что я мен?е легкомысленна, ч?мъ она то себ? представляла; я считаю ее достаточно справедливою, чтобы отнын? она составила себ? о Нинонъ другое представленіе, ч?мъ им?ла раньше: ибо мн? не безызв?стно, что обо мн? обычно отзываются не слишкомъ благопріятно. Однако ея несправедливость никогда не можетъ повліять на мою дружбу къ вамъ. Я достаточно философски смотрю на жизнь, чтобы не огорчаться мн?ніемъ людей, судящихъ меня не зная. Но, что бы ни случилось, я буду продолжать говорить съ вами съ моей обычной откровенностью; я уб?ждена, что г-жа де-Севинье, несмотря на большую свою сдержанность, въ глубин? души чаще будетъ соглашаться со мною, ч?мъ это кажется. Перехожу къ тому, что касается васъ.

Итакъ, маркизъ, посл? безконечныхъ стараній, вамъ кажется, что вы, наконецъ, умилостивили каменное сердце? Я отъ этого въ восторг?; но мн? см?шно, когда вы начинаете разъяснять мн? чувства графини. Вы разд?ляете обычную ошибку мужчинъ, отъ которой вамъ нужно отказаться, какъ бы ни была она для васъ лестна. Вы предполагаете, что только ваши достоинства способны зажечь страсть въ сердц? женщины, и что сердечныя и умственныя свойства служатъ единственными причинами любви, которую питаютъ къ вамъ женщины. Какое заблужденіе! Разум?ется, вы думаете это потому, ибо этого требуетъ ваша гордость. Но изсл?дуйте безъ предуб?жденія, по возможности, побуждающіе васъ мотивы, и скоро вы уб?дитесь, что вы обманываете себя, а мы обманываемъ васъ; и что по вс?мъ соображеніямъ вы являетесь одураченнымъ вашимъ и нашимъ тщеславіемъ; что достоинства любимаго существа только являются случайностью или оправданіемъ любви, но никакъ не ея истинной причиной; что, наконецъ, вс? эти чрезвычайныя уловки, къ которымъ приб?гаютъ об? стороны, какъ бы входятъ въ желаніе удовлетворить потребность, которую я раньше еще назвала вамъ первопричиной этой страсти. Я высказываю вамъ зд?сь жестокую и унизительную истину; но отъ этого она не д?лается мен?е достов?рной. Мы, женщины, являемся въ міръ съ этой неопред?ленной потребностью любви, и если мы предпочитаемъ одного другому, скажемъ откровенно, мы уступаемъ не изв?стнымъ достоинствамъ, а скор?е безсознательному, почти всегда сл?пому инстинкту. Я не хочу приводить доказательствъ того, что существуетъ сл?пая страсть, которою мы опьяняемся иногда по отношенію къ незнакомцамъ или къ людямъ, недостаточно намъ изв?стнымъ для того, чтобы нашъ выборъ не являлся всегда въ своемъ основаніи безразсуднымъ: если мы попадаемъ счастливо, то это – чистая случайность. Сл?довательно, мы привязываемся всегда, не производя достаточнаго экзамена, и я буду не совс?мъ не права, сравнивъ любовь съ предпочтеніемъ, которое мы отдаемъ иногда одному кушанью передъ другимъ, не будучи въ состояніи объяснить причины этого. Я жестоко разс?иваю химеры вашего самолюбія, но я говорю вамъ правду. Вамъ льститъ любовь женщины, ибо вы предполагаете, что она считается съ достоинствами любимаго существа: вы оказываете ей слишкомъ много чести, скажемъ лучше, вы слишкомъ высокаго о себ? мн?нія. В?рьте, что мы любимъ васъ совс?мъ не ради васъ самихъ: надо быть искреннимъ, въ любви мы ищемъ только собственнаго благополучія. Прихоть, интересъ, тщеславіе, темпераментъ, матеріальныя затрудненія, – вотъ что тревожитъ насъ, когда наше сердце не занято, вотъ причины т?хъ великихъ чувствъ, которыя мы хотимъ обожествлять. Вовсе не великія достоинства способны насъ умилять: если они и входятъ въ причины, располагающія насъ въ вашу пользу, то вліяютъ они совс?мъ не на сердце, а на тщеславіе, и большинство свойствъ, нравящихся намъ въ васъ, часто д?лаютъ васъ см?шными или жалкими. Но что вы хотите? Намъ необходимъ поклонникъ, поддерживающій въ насъ представленіе о нашемъ превосходств?, намъ нуженъ угодчикъ, который исполняетъ наши прихоти, намъ необходимъ мужчина. Случайно намъ представляется тотъ, а не другой; его принимаютъ, но не избираютъ. Словомъ, вы считаете себя предметомъ безкорыстной симпатіи, повторяю, вы думаете, что женщины любятъ васъ ради васъ самихъ. Несчастные простофили! Вы служите только орудіемъ ихъ наслажденій или игрушкой ихъ прихотей. Однако, надо отдать справедливость женщинамъ: все это совершается часто безъ ихъ в?дома. Чувства, которыя я изображаю зд?сь, часто имъ самимъ совершенно не ясны; наоборотъ, съ самыми лучшими нам?реніями он? воображаютъ, что руководствуются великими идеями, которыми питаетъ ихъ ваше и ихъ тщеславіе, и было бы жестоко несправедливо обвинять ихъ въ фальши на этотъ счетъ: безсознательно он? обманываютъ самихъ себя и васъ также.

Вы видите, что я раскрываю предъ вами секреты доброй Богини: судите о моей дружб?, если я, въ ущербъ моему же полу, стараюсь васъ просв?тить. Ч?мъ лучше будете вы знать женщинъ, т?мъ мен?е он? заставятъ васъ безумствовать.


Вольтеръ – Олимпіи Дюнуайэ

Франсуа Аруэ ВОЛЬТЕРЪ (1694—1778) восемнадцати л?тъ, во время своего пребыванія въ Гааг? въ качеств? пажа маркиза Шатонефа, влюбился въ шестнадцатил?тнюю Олимпію Дюнуайэ, увезенную матерью-протестанткой отъ отца-католика изъ Парижа. Сохранилось пять писемъ юнаго Аруэ къ его «Пимпетт?» – н?сколько пострадавшія отъ руки ея матери. Кром? юной влюбленности въ этихъ письмахъ, Вольтера одушевляетъ еще романтическая мечта вернуть молодую д?вушку къ отцу въ Парижъ.



Октябрь 1713

Мн? кажется, милая барышня, что вы меня любите, потому будьте готовы въ данныхъ обстоятельствахъ пустить въ ходъ всю силу вашего ума. Лишь только я вернулся вчера въ отель, г. Л.[2]2
  Лефебръ.


[Закрыть]
сказалъ мн?, что сегодня я долженъ у?хать, и я могъ только отсрочить это до завтра; однако онъ запретилъ мн? отлучаться куда-либо до отъ?зда; онъ опасается, чтобы сударыня ваша матушка не нанесла мн? обиды, которая можетъ отозваться на немъ и на корол?; онъ даже не далъ мн? ничего возразить; я долженъ непрем?нно у?хать, не повидавшись съ вами. Можете представить себ? мое отчаяніе. Оно могло бы стоить мн? жизни, если бы я не над?ялся быть вамъ полезнымъ, лишаясь вашего драгоц?ннаго общества. Желаніе увид?ть васъ въ Париж? будетъ ут?шать меня во время моего пути. Не буду больше уговаривать васъ оставить вашу матушку и увидаться съ отцомъ, изъ объятій котораго васъ вырвали, чтобы сд?лать зд?сь несчастной[3]3
  Зд?сь н?сколько, в?роятно, нелестныхъ для г-жи Дюнуайэ строкъ выр?зано матерью Олимпіи.


[Закрыть]
. Я проведу весь день дома. Перешлите мн? три письма: одно для вашего отца, другое – для вашего дяди, и третье – для вашей сестры; это безусловно необходимо, я передамъ ихъ въ условленномъ м?ст?, особенно письмо вашей сестр?. Пусть принесетъ мн? эти письма башмачникъ: об?щайте ему награду; пусть онъ придетъ съ колодкой въ рукахъ, будто для поправки моихъ башмаковъ. Присоедините къ этимъ письмамъ записочку для меня, чтобы, у?зжая, мн? послужило хотя бы это ут?шеніемъ, но, главное, – во имя любви, которую я питаю къ вамъ, моя дорогая, пришлите мн? вашъ портретъ; употребите вс? усилія, чтобы получить его отъ вашей матушки; онъ будетъ себя чувствовать гораздо лучше въ моихъ рукахъ, ч?мъ въ ея, ибо онъ уже царитъ въ моемъ сердц?. Слуга, котораго я посылаю къ вамъ, безусловно преданъ мн?; если вы хотите выдать его вашей матери за табакерщика, то онъ – нормандецъ и отлично сыграетъ свою роль: онъ передастъ вамъ вс? мои письма, которыя я буду направлять по его адресу, и вы можете пересылать свои также черезъ него; можете также дов?рить ему вашъ портретъ.

Пишу вамъ ночью, еще не зная, какъ я у?ду; знаю только, что долженъ у?хать: я сд?лаю все возможное, чтобы увидать васъ завтра до того, какъ я покину Голландію. Но такъ какъ я не могу этого об?щать нав?рное, то говорю вамъ, душа моя, мое посл?днее прости, и, говоря вамъ это, клянусь всею тою н?жностью, какую вы заслуживаете. Да, дорогая моя Пимпеточка, я буду васъ любить всегда; такъ говорятъ даже самые в?треные влюбленные, но ихъ любовь не основана, подобно моей, на полн?йшемъ уваженіи; я равно преклоняюсь предъ вашей доброд?телью, какъ и предъ вашей наружностью, и я молю небо только о томъ, чтобы им?ть возможность заимствовать отъ васъ ваши благородныя чувства. Моя н?жность позволяетъ мн? разсчитывать на вашу; я льщу себя надеждой, что я пробужу въ васъ желаніе увидать Парижъ; я ?ду въ этотъ прекрасный городъ вымаливать ваше возвращеніе; буду писать вамъ съ каждой почтой чрезъ посредство Лефебра, которому вы будете за каждое письмо что-нибудь давать, дабы побудить его исправно д?лать свое д?ло.

Еще разъ прощайте, дорогая моя повелительница; вспоминайте хоть изр?дка о вашемъ несчастномъ возлюбленномъ, но вспоминайте не ради того, чтобы грустить; берегите свое здоровье, если хотите уберечь мое; главное, будьте очень скрытны; сожгите это мое письмо и вс? посл?дующія; пусть лучше вы будете мен?е милостивы ко мн?, но будете больше заботиться о себ?; будемъ ут?шаться надеждой на скорое свиданье и будемъ любить другъ друга всю нашу жизнь. Быть можетъ, я самъ прі?ду за вами; тогда я буду считать себя счастлив?йшимъ изъ людей; лишь бы вы прі?хали – я буду вполн? удовлетворенъ. Я хочу только вашего счастья, и охотно купилъ бы его ц?ною своего. Я буду считать себя весьма вознагражденнымъ, если буду знать, что я способствовалъ вашему возвращенію къ благополучію.

Прощайте, дорогая душа моя! Обнимаю васъ тысячу разъ.

Аруэ.



Н?сколько дней спустя. (1713 г.)

Меня держатъ въ пл?ну отъ имени короля; меня могутъ лишить жизни, но не любви къ вамъ. Да, моя дорогая возлюбленная, я увижу васъ сегодня вечеромъ, хотя бы мн? пришлось сложить голову на плах?. Ради Бога, не говорите со мною въ такихъ мрачныхъ выраженіяхъ, какъ пишете. Живите, но будьте скрытны; остерегайтесь сударыни вашей матушки, какъ самаго зл?йшаго вашего врага; что я говорю? Остерегайтесь вс?хъ въ мір? и не дов?ряйтесь никому. Будьте готовы къ тому времени, когда появится луна; я выйду изъ отеля инкогнито, возьму карету и мы помчимся быстр?е в?тра въ Ш.; я захвачу чернила и бумагу; мы напишемъ наши письма; но если вы меня любите, ут?шьтесь, призовите на помощь всю вашу доброд?тель и весь вашъ умъ… Будьте готовы съ четырехъ часовъ; я буду васъ ждать близъ вашей улицы. Прощайте, – н?тъ ничего, чего бы я не вынесъ ради васъ. Вы заслуживаете еще гораздо большаго. Прощайте, дорогая душа моя.


Дидро – г-ж? Воланъ

Дени ДИДРО (1713—1784), знаменитый энциклопедистъ, уже въ зр?ломъ возраст?, неудовлетворенный отношеніями съ женой, полюбилъ Софію Воланъ. Переписка ихъ относится къ 1759—1774 г., а дружба продолжалась до смерти Софіи 1783 г. Объ отношеніи къ ней Дидро ярко свид?тельствуетъ, между прочимъ, письмо Дидро къ изв?стному Фальконету, въ которомъ онъ говоритъ: «Если бы она сказала мн? – дай мн? выпить свою кровь – я бы ни минуты не задумался удовлетворить это ея желаніе».



Парижъ, 10 іюля.

Пишу, не видя. Я пришелъ; хот?лъ поц?ловать у васъ руку и удалиться. Придется, однако, удалиться безъ этой награды; но разв? я уже не буду достаточно вознагражденъ, засвид?тельствовавъ вамъ, какъ я васъ люблю? Теперь 9 часовъ; я пишу вамъ, что люблю васъ. По крайней м?р?, я хочу это написать, но не ув?ренъ, – послушно ли мн? перо. Не придете ли вы, чтобы я могъ вамъ это сказать и исчезнуть? Прощайте, моя Софія, прощайте; ваше сердце, значитъ, не говоритъ вамъ, что я зд?сь? Первый разъ я пишу въ сумеркахъ: это положеніе должно бы привести меня въ очень н?жное настроеніе. Но я чувствую лишь одно: я бы не ушелъ отсюда. Надежда увид?ть васъ удерживаетъ меня зд?сь, и вотъ я продолжаю бес?довать съ вами, даже не зная, – выходятъ ли у меня буквы! Повсюду, гд? ихъ не будетъ, – читайте, – я васъ люблю.


Мирабо – Софіи Монье

Графъ Габріэль МИРАБО (1749—1891), будучи женатымъ, полюбилъ Софію Монье, выданную замужъ 16-ти л?тъ за 70-л?тняго старика; во время ихъ пребыванія въ Голландіи оба они были арестованы, – Мирабо посаженъ на 31/2 года въ Венсенскую кр?пость, а Софія посл? родовъ – въ монастырь (1778). Во время заключенія влюбленные интенсивно обм?нивались письмами при посредств? начальника полиціи Ленуара. Выйдя изъ тюрьмы, Мирабо охлад?лъ къ Софіи, и она, посл? неудачнаго второго замужества, покончила самоубійствомъ (1789). Письма Мирабо изъ одного Венсена заключаютъ бол?е 30000 строкъ.



Челов?къ удовлетворенъ, когда находится въ обществ? т?хъ, кого любитъ, – сказалъ Ла-Брюйеръ. Безразлично, думаемъ ли о томъ, чтобы разговаривать съ ними, или молчимъ, думаемъ ли о нихъ или о чемъ-нибудь постороннемъ, важно только одно – быть съ ними. Другъ мой, какъ это в?рно! И какъ в?рно, что къ этому мы такъ привыкаемъ, что безъ этого жизнь д?лается невозможною. Увы! Я это хорошо знаю, я долженъ это хорошо знать, такъ какъ уже три м?сяца томлюсь вдали отъ тебя, уже три м?сяца ты мн? не принадлежишь, и мое счастье кончено. И все же, просыпаясь утромъ, я ищу тебя, мн? кажется, что мн? недостаетъ половины меня самого, – и это правда. Разъ двадцать въ день я спрашиваю себя, гд? ты. Суди же по этому, насколько сильна иллюзія, и какъ жестоко, что она разбита. Ложась спать, я всегда оставляю теб? м?стечко. Я прижимаюсь къ ст?н?, и предоставляю теб? добрую половину своей узкой постели. Это движеніе машинально, и мысль безсознательна. Какъ привыкаешь къ счастью! Увы! его начинаешь понимать только тогда, когда теряешь, и я ув?ренъ, что мы стали понимать, насколько мы необходимы другъ другу, только съ того времени, когда буря разлучила насъ. Не изсякъ источникъ нашихъ слезъ, милая Софи; мы не излечились; въ нашемъ сердц? жива любовь и, сл?довательно, есть что оплакивать. Пусть говорятъ, что можно излечиться отъ великаго горя силой воли и разумомъ; такъ говорятъ слабые и легкомысленные и ут?шаются. Есть потери, съ которыми никогда нельзя свыкнуться. Когда не находятъ счастья въ любви, находятъ его въ страданіи; в?рн?е: хотятъ его. Это деликатное чувство, – что бы тамъ ни говорили, таится въ самой н?жной любви. Не была ли бы Софія въ отчаяніи, если бы знала, что Габріель ут?шился?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6