Сборник.

Тайна смерти Горького: документы, факты, версии



скачать книгу бесплатно

На судебном процессе прокурором был зачитан любопытный документ – заявление доктора М. Ю. Белостоцкого. В заявлении говорилось: «В качестве врача Санупра Кремля я был командирован во время последнего заболевания Алексея Максимовича Горького к нему на дачу для производства внутривенных вливаний <…> Приблизительно за 10 дней до смерти А. М. Горького профессор Плетнев, приехавший на дачу Горького для консультации, увидев, что я приготавливал очередное вливание (не помню, какое именно), цинично заявил мне: «Зачем Вы это делаете, надо дать больному в таком состоянии спокойно умереть». Об этом заявлении Плетнева я тогда же сообщил доктору Левину, который заявил, что вливание надо продолжать» (Судебный отчет. С. 389). Это заявление Вышинский использовал как одно из доказательств обвинения, но, на наш взгляд, оно является оправдательным документом. Какую он рисует картину? Плетнев, приглашенный на помощь к доктору Левину, сразу же понял всю безнадежность ситуации – инъекции уже бесполезны, больному надо дать спокойно умереть. Но не делать уколы врачи не могли. Их бы тут же обвинили в бездействии.

По существу, в газетных сообщениях 1936 года о болезни и смерти Горького и в материалах судебного процесса 1938 года нет противоречий. Там и там ход болезни описан одинаково. Она была такова, что врачи при всем своем желании не могли спасти писателя.

Вторая, 1938 года, версия смерти Горького – убийство – версия политическая. Ее появление обусловлено состоянием внутрипартийной борьбы в ВКП (б). Устроителей судебного процесса 1938 года в действительности не интересовала настоящая причина кончины писателя. Они лишь использовали факт его смерти в своих целях. Им важно было показать гражданам СССР и мировой общественности, что их политические оппоненты – убийцы, коварные, безжалостные.

Горький в числе приписанных Н. И. Бухарину, А. И. Рыкову и Л. Д. Троцкому жертв занимал особое, самое важное, место (это видно из книги Михаила Кольцова, о которой будет сказано чуть ниже), так как писатель был любим очень многими, как в России, так и за ее пределами.

Чтобы сгладить все «шероховатости» процесса, убедить зарубежного, в основном, читателя в объективности и справедливости смертного приговора обвиняемым, Сталин заказал книгу о Горьком Михаилу Кольцову, журналисту с мировым именем. Книга «Буревестник. Жизнь и смерть Максима Горького» писалась во время процесса, на котором автор присутствовал, и вышла в свет (Политиздат, 1938) практически одновременно со стенографическим отчетом. Особое место в ней уделено объяснению причин убийства Горького. Кольцов, в частности, писал: «Активность Горького в общественной и государственной работе, его деятельность по сплочению международных антифашистских сил, его дружба со Сталиным не могла не встревожить фашистские, антисоветские круги <…>, как мог относиться Горький к прихвостням и агентам буржуазии, фашистским выродкам, к пораженцам и предателям социалистической революции, к троцкистам и правым? Он ненавидел их и презирал, говорил и писал об этом <…> И, конечно, на него, на передового, на крупнейшего борца за коммунизм, был в первую очередь направлен огонь “правотроцкистского блока”»?

Буревестник: Жи" id="a_idm140185280003648" class="footnote">[11]11
  ?Кольцов М. Буревестник: Жизнь и смерть Максима Горького. М., 1938. С. 76–77.


[Закрыть]
. Таким образом, не свержение существующего в СССР строя, не устранение от власти Сталина – главная цель членов «правотроцкистского блока», а умерщвление Горького. Попробуем ответить на вопрос, что двигало пером Михаила Кольцова. Существующим в СССР порядкам, диктатору Сталину многие в стране и за границей не сочувствовали. Зато очень многие советские граждане и иностранцы искренне любили писателя. Эту любовь и решил использовать Михаил Кольцов. Никаких новых фактов он в своей книге не приводит, использует лишь то, что уже прозвучало на процессе. Он пишет: «Троцкист Бессонов при тайной встрече с Троцким в Париже в 1934 году получил прямые указания относительно Горького от своего шефа <…> Предложение Троцкого «устранить» Горького доходит в Москве и до руководителей правой группы антисоветских заговорщиков – до Бухарина, Рыкова и Томского. Они тоже соглашаются с целесообразностью этого предложения <…> Реализацию этого проекта «правотроцкистский блок» поручает негодяю Ягоде»?[12]12
  ?Там же. С. 78–79.


[Закрыть]
.

Книга написана и напечатана. Мавр сделал свое дело. Мавр должен умереть. Еще работая над книгой, Кольцов почувствовал надвигающуюся беду. Родной брат журналиста художник Б. Е. Ефимов в своих воспоминаниях приводит один из последних своих разговоров с Кольцовым:

«– Не могу понять, что произошло, – говорил мне Миша, – но чувствую, что-то переменилось… Откуда-то дует этакий зловещий ледяной ветерок.

– Но в чем это проявляется? В чем? – допытывался я.

– Черт его знает. Конкретно ни в чем…»?[13]13
  ?Ефимов Б. Е. О судьбе Михаила Кольцова // В мире книг. 1987. № 10. С. 87.


[Закрыть]
.

Поздним вечером 14 декабря 1938 года Михаил Кольцов был арестован в редакции газеты «Правда». А. Мильчаков установил, что журналиста расстреляли 2 февраля 1940 года, тело сожгли, а прах захоронили в безымянной могиле на Донском кладбище в Москве?[14]14
  ?Мильчаков А. Место захоронения Мейерхольда и Кольцова найдено // Вечерняя Москва. 1991. № 116–117. 14 июня.


[Закрыть]
.

Михаил Кольцов погиб, а ложь, в распространении которой он, к сожалению, принимал участие, продолжала жить и расти. 24 августа 1940 года «Правда» напечатала статью «Смерть международного шпиона». В ней говорилось: «Троцкий запутался в своих собственных сетях, дойдя до предела человеческого падения. Его убили его же сторонники. С ним покончили те самые террористы, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса, против Страны Советов. Троцкий, организовавший злодейское убийство Кирова, Куйбышева, М. Горького, стал жертвой своих же собственных интриг, предательств, измен, злодеяний». Эту клевету, наверное, памятуя о печальной участи Михаила Кольцова, подписать никто не решился. Теперь мы знаем, что Сталин неоднократно пытался убить своего политического противника. В одном из неудачных покушений участвовал известный мексиканский художник Давид Сикейрос. Позднее он так вспоминал о случившемся в мексиканской столице 24 мая 1940 года: «… в мою задачу входило блокирование внешней охраны дома Троцкого, состоявшей из 35 вооруженных маузерами мексиканских полицейских <..> эту задачу я должным образом выполнил»?[15]15
  ?Сикейрос Д. А. Меня называют лихим полковником: Воспоминания. М., 1986. С. 225.


[Закрыть]
. Вооруженные товарищи Сикейроса ворвались в дом. Л. Д. Троцкий чудом уцелел, спрятавшись под кроватью. Но Лев Давыдович не смог увернуться от ледоруба, который держал в своих руках агент НКВД мексиканский коммунист Р. Меркадер. За свой «подвиг» Р. Меркадер получил звание Героя Советского Союза.

Если кто и мог организовать убийство Горького, то только Сталин. Но у него не было причин это делать. К середине 1936 года главные его политические оппоненты – Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев – находились в тюрьме. Вспомним, что именно Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев вместе со Сталиным составляли тройку, которая фактически правила страной после смерти В. И. Ленина. Остававшиеся еще на свободе оппозиционеры политическим весом уже не обладали. Таким образом, Горькому, если бы он даже и захотел, не с кем было составить блок, способный противостоять Сталину. Вождю, наоборот, нужен был живой писатель, который во многом был его единомышленником.

Итак, Сталину смерть Горького не была нужна. Да, в 1938 году он обвинил своих политических оппонентов в убийстве Кирова, Менжинского, Куйбышева, Горького. Но, если бы писателю природой было бы отпущено большее число лет, на приговор это все равно не повлияло бы.

Но тогда бы официальная версия кончины писателя была бы только одна, соответствующая действительности: Горький, большую часть жизни страдавший болезнью легких, в конце концов, от нее и умер. Что это именно так, было официально признано.

В новых условиях зарождавшейся демократии вторая, политическая версия убийства Горького была пересмотрена специально организованными медицинскими, судебными и партийными комиссиями. Были тщательно проанализированы заключения врачей, методы лечения, история болезни Горького, результаты вскрытия и т. п. Подверглись критическому анализу стенограммы процесса, методы допросов, обвинительные вердикты и тексты приговоров. Прокуратура подавала протесты Пленуму Верховного суда.

21 января 1988 года Генеральный прокурор СССР А. М. Рекунков в порядке надзора подал Пленуму Верховного суда СССР Протест по делу Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова и др. В Протесте говорилось: «Нахожу осуждение Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова, А. П. Розенгольца, М. А. Чернова, П. П. Буланова, Л. Г. Левина, И. Н. Казакова, В. А. Максимова-Диковского, П. П. Крючкова и X. Г. Раковского необоснованным и незаконным <…> Обвинение Л. Г. Левина, П. П. Буланова, П. П. Крючкова, В. А. Максимова-Диковского, И. Н. Казакова в организации убийств А. М. Горького, В. Р. Менжинского, В. В. Куйбышева, М. А. Пешкова основано только на их показаниях и опровергается материалом дела. Осужденный за эти якобы совершенные преступления профессор Д. Д. Плетнев в 1985 г. реабилитирован Пленумом Верховного суда СССР <…> Предварительное следствие по делу производилось с грубейшими нарушениями социалистической законности. После ареста Н. И. Бухарину, А. И. Рыкову и другим в течение нескольких месяцев обвинение не предъявлялось, срок следствия и содержания под стражей не продлевался <…> Проверкой по делу установлено, что многие протоколы допросов обвиняемых, очных ставок и другие процессуальные документы фальсифицировались. Путем угроз, насилия и обмана обвиняемых принуждали давать ложные показания на себя и других лиц, протоколы допросов и объяснения заранее составлялись и произвольно корректировались <…> На основании изложенного, руководствуясь ст. 35 Закона СССР «О Прокуратуре СССР», прошу: Приговор военной коллегии Верховного суда СССР от 13 марта 1938 г. в отношении Бухарина Николая Ивановича, Рыкова Алексея Ивановича, Раковского Христиана Георгиевича, Розенгольца Аркадия Павловича, Чернова Михаила Александровича, Буланова Павла Петровича, Левина Льва Григорьевича, Казакова Игнатия Николаевича, Максимова-Диковского Вениамина Адамовича (Абрамовича), Крючкова Петра Петровича, приговор военной коллегии Верховного суда СССР от 8 сентября 1941 г. в отношении Раковского Христиана Георгиевича отменить и дело прекратить за отсутствием состава преступления»?[16]16
  ?Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 116–119.


[Закрыть]
.

4 февраля 1988 года Пленум Верховного суда СССР постановил: «…приговор военной коллегии Верховного суда СССР от 13 марта 1938 г. в отношении Бухарина Николая Ивановича, Рыкова Алексея Ивановича, Розенгольца Аркадия Павловича, Чернова Михаила Александровича, Раковского Христиана Георгиевича, Буланова Павла Петровича, Левина Льва Григорьевича, Казакова Игнатия Николаевича, Максимова-Диковского Вениамина Адамовича (Абрамовича), Крючкова Петра Петровича, а также приговор военной коллегии Верховного суда СССР от 8 сентября 1941 г. в отношении Раковского Христиана Георгиевича отменить и дело прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления»?[17]17
  ?Там же. С. 120.


[Закрыть]
.

По делу о так называемом «антисоветском правотроцкистском блоке» приговор остался в силе только в отношении Г. Г. Ягоды. Реабилитации помешала его должность – народный комиссар внутренних дел СССР. Занимая ее с 1934 по 1936 год, Ягода руководил массовой фальсификацией дел, в результате к смерти были приговорены многие тысячи безвинных советских граждан. За это преступление он не был осужден. Но именно оно помешало Генеральному прокурору СССР выйти с предложением о реабилитации Г. Г. Ягоды, приговоренного к расстрелу за несовершенное преступление.

Горький и «правая оппозиция»

А. В. Евдокимов


Среди множества версий о насильственном характере смерти Горького, на наш взгляд, наиболее достоверным, требующим особого исследования предположением является то, что связано с участием писателя в острой внутрипартийной борьбе, развернувшейся в СССР в конце 1920-х – 1930-е годы, и в этой связи с его возможной осведомленностью относительно обстоятельств заговора «правой оппозиции» против Сталина.

Цели «правой оппозиции» были вкратце изложены в перехваченном советской разведкой донесении белоэмигранта Р. Смаль-Стоцкого МИДу Чехословакии: «Переворот должен быть произведен под лозунгом борьбы против коммунизма, против наводнения страны интернационалистами и во имя национальной России»?[18]18
  ?Цит. по кн.: Косолапов Р. Предисловие // Сталин И. В. Сочинения. М., 1997. Т. 14. С. 10.


[Закрыть]
.

Сценарий переворота тоже не был для сталинцев секретом. О нем подробно рассказал сам Сталин: «Начали с малого – с идеологической группки, а потом шли дальше. Вели разговоры такие: вот, ребята, дело какое. ГПУ у нас в руках, Ягода в руках, Кремль у нас в руках, так как Петерсон с нами, Московский округ, Корк и Горбачев тоже у нас. Либо сейчас выдвинуться, либо завтра, когда придем к власти, остаться на бобах <…> Если бы прочитали план, как они хотели обмануть школу ВЦИК. Одних они хотели обмануть, сунуть одних в одно место, других – в другое, третьих – в третье и сказать, чтобы охраняли Кремль, что надо защищать Кремль, а внутри они должны арестовать правительство»?[19]19
  ?Там же. С. 223, 232.


[Закрыть]
.

Известий о путче ждали русские эмигранты за рубежом. Еще в 1929 году посол «временного правительства» России в США Бахметьев писал Е. Кусковой о надвигающихся событиях: «У правого уклона нет вождей, чего и не требуется, нужно лишь, чтобы история покончила со Сталиным, как с последним оплотом твердокаменности. Тогда власть останется в руках мягких максималистов – Рыкова и К°, которые будут пытаться нести дальше большевистское знамя, но фактически будут игрушкой жизненной стихии, уступая и колеблясь под давлением жизни.

Послесталинский период власти слабых большевиков, мне представляется, будет периодом, когда внутри русского тела будут нарастать и откристаллизовываться те группировки и бытовые отношения, которые в известный момент властно потребуют перемены правящей верхушки и создадут исторические силы и исторические личности, которым суждено будет внешне положить конец большевистскому периоду и открыть следующий… Гадать о том, будет ли это военная диктатура или организованное меньшинство в духе фашизма, сейчас преждевременно, хотя все вероятности за то, что эта власть будет носить характер олигархический»?[20]20
  ?Шабанов А. Одиннадцатый удар товарища Сталина. Таганрог. 1999. С. 21.


[Закрыть]
.

Вполне вероятно, что человеком, знавшим о готовившемся перевороте, был живший долгие годы за границей и достаточно хорошо осведомленный о жизни эмигрантских кругов Алексей Максимович Горький.

Во всяком случае, оппозиционеры, видевшие в писателе своего скрытого союзника, регулярно, хотя эзоповым языком, сообщали ему о своих мероприятиях и планах. Об этом, в частности, свидетельствуют довольно загадочные строки из письма Бухарина Горькому, датированные весной 1935 года: «Вообще дело не так быстро, но довольно основательно, движется вперед; было несколько собраний, одно очень <курсив Бухарина. – Ред.> интересное, где присутствовали и ученые, и хозяйств<енни>ки, и рабочие, и техники, и писатели и говорили “вольно”»?[21]21
  ?АГ. КГ-од-1—43–21.


[Закрыть]
. В этом письме кремлевский оппозиционер, очевидно, информирует писателя об одном из подпольных заседаний своей «школы».

Однако место первого пролетарского писателя в готовящейся ожесточенной схватке трудно определить однозначно, так как Горький занимал в целом позицию нейтралитета, стремился поддерживать хорошие человеческие и деловые отношения с обеими противоборствующими сторонами.

Можно предположить, что Горький, скорее всего, был осведомлен о некоторых деталях плана оппозиции по отстранению И. В. Сталина от власти, знал о недовольстве достаточно широких слоев населения насильственной коллективизацией, о готовности отдельных группировок в стране и в эмиграции к вооруженной борьбе и террору. Ему были, конечно, известны мечты правых, изложенные в «Рютинской платформе», о времени, когда «Сталин и его клика будут изгнаны со своих постов»?[22]22
  ?Сталин и кризис пролетарской диктатуры // Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 182.


[Закрыть]
. Этим, очевидно, объясняется уже однажды высказанное им беспокойство за жизнь Сталина. «За Вами вообще усиленно охотятся, – предупреждал он вождя в 1931 году, – надо думать, что теперь усилия возрастут. <…> Кто встанет на Ваше место в случае, если мерзавцы вышибут Вас из жизни?»?[23]23
  ?Неизданная переписка. С. 290.


[Закрыть]
.

Возможно, однако, что эти переживания за судьбу вождя были не совсем искренними, ведь годом позже Горький почти то же самое написал его противнику Рыкову после покаяния того на пленуме ЦК ВКП (б): «<нахожусь> в непрерывной тревоге за каждого из вас, людей, которых я искренне уважаю, люблю и ценю…»?[24]24
  ?Цит. по: Ваксберг А. Гибель Буревестника. М., 1999. С. 302.


[Закрыть]
.

О том, что Горький читал антисталинскую «Рютинскую платформу» или, по крайней мере, знал ее основные положения, свидетельствуют строки из его письма Ягоде в ноябре 1932 года: «А вот настроением не могу похвастаться, настроение – тревожное, во снах вижу какие-то квадратные сучковатые хари, они хрюкают: “Рютин, Рютин”»?[25]25
  ?Неизвестный Горький. Вып. 3. С. 186.


[Закрыть]
. Адресат вряд ли оценил возмущение писателя, ведь, как заметил А. Ваксберг, «в схватке между сталинцами и “правыми” (Бухарин, Рыков, Томский) Ягода был на стороне последних»?[26]26
  ?Ваксберг А. Гибель Буревестника. С. 249.


[Закрыть]
.

Интересно – что Сталин не верил, что автором враждебной ему платформы был Мартемьян Рютин. Подлинным автором он считал Бухарина, о чем позднее прямо сказал на очной ставке последнего с Астровым?[27]27
  ?См.: АПРФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 270. Л. 68.


[Закрыть]
.

Мог ли Горький в 1936 году известить Сталина о новой грозящей ему опасности? Очевидно, мог. Но вряд ли смертельно больной Горький сыграл существенную роль в трагедии последующих событий. Во всяком случае, не его какие-либо слова или письма, а совершенно иные источники информации послужили основанием для разгрома оппозиции.

Тем не менее, некоторые современные исследователи умудряются включить самого Горького в ряды заговорщиков. Например, А. Ваксберг, ссылаясь на сына Вс. Иванова, утверждает, что Максим Пешков ездил по поручению отца в Ленинград к Кирову уговаривать того занять место Сталина на XVII съезде партии?[28]28
  ?См.: Ваксберг А. Гибель Буревестника. С. 311.


[Закрыть]
. Но можно ли всерьез поверить в то, что Киров стал бы обсуждать столь деликатную тему с сыном пусть и очень уважаемого в стране писателя, но давно уже далекого от реальной политики и к тому же официально считающегося другом Сталина?

На самом деле, Горький уже не представлял сколько-нибудь значимую угрозу ни одной из сторон. Писатель в начале 30-х годов очень сблизился со Сталиным. Но, с другой стороны, Горький всегда был дружен и с деятелями «правой оппозиции» – Н. И. Бухариным и А. И. Рыковым. Еще в 1920-е годы он активно переписывался с ними. Будущие «правые оппозиционеры» часто навещали Горького в Германии. И Рыков, и особенно Бухарин всячески зазывал писателя вернуться обратно в Советскую Россию, подробно информировали его об изменениях в стране. Одной из основных тем их переписки была тогда судьба арестованных и приговоренных к смерти эсеров. Горький не мог, конечно, знать, что спустя 15 лет его адресаты сами сядут на скамью подсудимых в роли террористов и заговорщиков по обвинению, в том числе, в умерщвлении его самого и его сына Максима.

В феврале 1922 года было объявлено о начале процесса над эсерами за антисоветские акции, предпринятые членами этой организации еще в годы Гражданской войны. Обвинение строилось, главным образом, на показаниях двух бывших членов «боевой организации» – Лидии Коноплевой и ее мужа Г. Семенова. Личность последнего фигурировала потом и в деле самого Бухарина. Готовя в 1937 году письменные объяснения пленуму ЦК ВКП (б) по поводу якобы существовавших у него связей с эсерами, Бухарин заметил: «Семенов фактически выдал советской власти и партии боевые эсеровские группы. У всех эсеров, оставшихся эсерами, он считался «большевистским провокатором». Роль разоблачителя он играл и на суде против эсеров. Его эсеры ненавидели и сторонились его как чумы. <…> Партия наша считала, что Семенов оказал ей большие услуги, приняла его в число своих членов»?[29]29
  ?Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) 1937 года // Вопросы истории. 1992. № 2–3. С. 27–28.


[Закрыть]
.

В 1922 году лидеры эсеров были приговорены к смертной казни. Известие об этом всколыхнуло мировую общественность. Прибывшую для участия в конгрессе Социнтерна делегацию Советской России во главе с Бухариным социалисты Европы фактически вынудили дать клятвенное обещание не расстреливать эсеров. Активную роль в судьбе репрессированных сыграл тогда один из лидеров меньшевиков за границей, редактор «Летописи Революции» Б. И. Николаевский. Именно он привлек к акциям в поддержку эсеров Горького.

В знаменитом письме к А. Франсу Горький назвал весь эсеровский процесс «публичным приготовлением к убийству людей, искренно служивших делу освобождения русского народа»?[30]30
  ?Горький. Письма. Т. 14. С. 67.


[Закрыть]
. В обращении к А. И. Рыкову он предупреждал лидеров большевиков: «Если процесс социалистов-революционеров будет закончен убийством, это будет убийство с заранее обдуманным намерением – гнусное убийство.

Я прошу Вас сообщить Л. Д Троцкому и другим это мое мнение. Надеюсь, оно не удивит Вас, ибо Вам известно, что за все время революции я тысячекратно указывал Советской власти на бессмыслие и преступность истребления интеллигенции в нашей безграмотной и некультурной стране»?[31]31
  ?Там же. С.66.


[Закрыть]
.

Однако многочисленные обращения поначалу не принесли никакого результата. Большевики разошлись во мнениях по поводу судьбы эсеров: Троцкий за расстрел, Бухарин против. Позднее Николаевский вспоминал те события: «Бухарин считал, что он имел право дать такое обещание <о помиловании. – Ред.>, но в это время в России, по инициативе Троцкого, усилилась кампания гонений на всех “контрреволюционеров”, в результате ЦК коммунистов отказался признать обещания, данные Бухариным и другими в Берлине, и все главные подсудимые были приговорены к смерти»?[32]32
  ?Бухарин об оппозиции Сталину: Интервью Б. И. Николаевского // Социалистический вестник. 1965. № 4. С. 87.


[Закрыть]
.

Раскол верхушки партии тщательно скрывался, именно поэтому Бухарин в беседе с Николаевским в 1936 году вынужден был спросить, знает ли тот его «настоящую роль в этом процессе». Николаевский ответил, что знает: «Бухарин за кулисами противился казни подсудимых»?[33]33
  ?Там же. С. 82.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9