Сборник.

Царствие Хаоса (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Те, кто соблюдал осторожность.

– Выживают не те, кто умнее. Это простое везенье. Набор генов.

– Все-то вы врете, мадам Кюри, – протянул он.

Грубость. Пренебрежение. Стоило тащиться за ним три дня! Впрочем, а чего она ожидала?

Наима продолжила спокойнее:

– Те, кого мы встретим, – мы будем расспрашивать их. Учиться у них. Наша сила в количестве. Начнем с натурального хозяйства. Мне нравится Калифорнийская долина. Хорошая земля. Только нужна вода для полива.

Какое облегчение мечтать вот так вслух!

Он рассмеялся.

– Не спеши, сестренка, нарезать участки. Мы с тобой не фермеры. Если подойдешь ближе чем на двадцать ярдов, пристрелю.

Значит, он вооружен. Само собой. Оружия она не видела, но его левая рука скрылась в складках спальника. Он выжидал.

– Вечно одно и то же.

– А как ты думала? Это называется здравый смысл. Иди куда шла. Можешь переночевать, но утром чтобы тебя здесь не было. Это мое место.

– Спасателей ждешь?

Он зашелся сухим кашлем, таким непохожим на клокочущий кашель гриппозного.

– Я не жду помощи. И мне дела нет до спасателей.

– А у меня есть вода, – сказала она. – Держу пари, в киосках найдется еще.

Пусть вспомнит, каково это, когда о тебе заботятся. Пусть увидит сочувствие в ее глазах.

Он снова зашелся кашлем.

– Спасибо, обойдусь.

– Если ты не ждешь спасателей, то что ты здесь забыл? Любишь копаться в мусорных баках?

Он вытащил левую руку из-под складок спальника и затеребил струны.

– Сюда приходила моя семья, – промолвил он. – Кидали кольца, обжирались пончиками, катались на дурацких каруселях. Это наше место, вроде заднего двора, где устраивают вечеринки. Больше мне ничего не нужно – быть там, где я чувствую себя дома, где есть что вспомнить.

Налетел порыв ветра. В воздухе явственно повеяло мертвечиной.

– Судя по запаху, ты вряд ли их дождешься.

– Дождусь. – Он пожал плечами. – А теперь уходи.

Уйти теперь, когда картина, которую он нарисовал, так жива, отказаться от его общества! Его отсутствие прожжет в ней зияющую дыру. Он нужен ей. Отец, брат, любовник, кто угодно. Она не хочет жить без него. Или уже не может.

Когда он умолк, ярмарка погрузилась в удушливый мрак. Из-за запаха Наима предпочитала открытые местности и дороги.

– По крайней мере, скажи, как тебя зовут.

Ее голос дрогнул.

Но он лишь перебирал струны, заставляя яркие сверкающие шары вращаться.


Только за два часа до темноты Наима осознала, что натворила. Вода в обеих бутылках была на исходе. Она мысленно обшаривала местность, вспоминая, где видела трубы или краны. Воду давно отключили, но не все хранилища успели пересохнуть.

Первым делом нужно найти автомобиль, пока она не решит, в чем нуждается еще. Если дверца не поддавалась, она отступалась. Наима решила, что разобьет стекло, только если заметит ключ в замке зажигания. Битое стекло опасно, недолго подхватить заразу.

В баке первого автомобиля бензина оказалось на дне. Мало.

А потом она увидела «пи ти крузер». Цвета ежевики. Бежевый автомобиль, который она водила в Спелмане, перевоплотившись в ее любимом цвете, взывал к ней. Дверца не заперта, никакой вони внутри. Полбутылки воды, почти вскипевшей от жары. В замке зажигания ключа не было, но он быстро нашелся под козырьком пассажирского сиденья. Мотор недовольно фыркнул, но завелся. Зато бак был почти полон. От облегчения закружилась голова. Наима шлепнулась на сиденье и закрыла глаза. Она благодарила того человека на дороге и его небесную музыку.

Она набьет автомобиль припасами, которых хватит на месяц и даже больше. С таким количеством топлива она легко доберется до ближайшего городка. Разведает окрестности, найдет старую ферму посреди нового запустенья, вычистит грязь и уснет под настоящей крышей.

Дыхание застревало в горле, словно камень. Ее первое чудо в Новом мире.

Потом Наима лениво бродила по ярмарке, лишь немного опережая заходящее солнце. Она не совалась к гитаристу, уважая установленные им границы. Затем медленно выехала со стоянки на дорогу, шурша колесами по гравию. Ее водительское сиденье было капитанским мостиком звездолета.

Яркие краски ярмарки проступали сквозь пыль и грязь. Разукрашенные клоуны, белые медведи и инспекторы манежа в цилиндрах зазывали гостей в будки с диковатыми названиями, обещая сладость, соль и прохладу. Гитарные переборы оживляли лица призраков. Площадь кишела детьми. Наима слышала их беспечные крики.

Лишь на мгновение она впустила в свой мир детские голоса – и горло обожгла боль. Небо закачалось над головой. Наима перестала дышать, но легкие упрямо втянули воздух, заставляя обонять запах, который она ненавидела. Фальшивые воспоминания испарились.

Воздухонепроницаемые упаковки хот-догов могли пролежать целую вечность. Она нашла в витрине протеиновые батончики и мешок нелущеного арахиса, такой большой, что его пришлось закинуть за спину. Запихала в салон чистые одеяла, целые упаковки воды и запас еды, прихватив даже большого сиреневого слоника – почему бы нет? Автомобиль, матка на колесах, озарял мир новым светом.

Оставался вопрос, кто сядет на пустое пассажирское сиденье. Эта мысль мешала наслаждаться выигранными на ярмарке призами.

Затем Наима увидела вывеску со стрелкой: СПАСАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР.

Стрелка указывала в сторону от киосков, к павильону «Мир фермера» с призрачным зоопарком молодняка и катанием на пони, выкрашенному в мрачные земляные тона. Никакой не мир, а скорее узкий переулок. Через дорогу располагались длинные дощатые стойла. Наима видела такие на дерби в Кентукки.

Она выбралась из автомобиля, поглубже запихнув в карман бесценные ключи, и пошла по высохшим колеям от следов человеческих ног и лошадиных копыт. Сюда гитарные переборы почти не долетали. Наима чувствовала себя как ребенок, который входит в воду, осторожно нащупывая дно. Сейчас он закончит играть и исчезнет. А скорее всего, он ей просто привиделся.

Она должна осмотреть спасательный центр. Как раньше водитель, бросивший в машине недопитую бутылку, Наима растворилась в шарканье шагов, детском нытье и приглушенных рыданиях.

Надписи располагались на равном расстоянии друг от друга, все как одна весьма важные и уместные в подобных обстоятельствах:


Семьи должны держаться вместе.

Ваше спокойствие помогает остальным оставаться спокойными.

Улыбнитесь – снимите маску.


С каждым шагом запах становился невыносимее. Перед закрытыми дверями ржавели два складных столика. Выгоревшие страницы, пришпиленные зажимом, трепетали на ветру. Бюрократические формальности, вписанные от руки имена и адреса: Джеральд Хильбрандт с семьей из четырех человек. Должно быть, здесь прошли сотни.


Тапки


Наима перевела взгляд на вывеску в юго-западном углу, где ровные ряды тапок, размер к размеру, рядком стояли у стены. На вывеске было изображено семейство плюшевых мишек: папа, мама и малыш. Наима ускорила шаг, ощутив печаль и странное возбуждение.


Вход


Следующее объявление увлекло ее за угол, в сторону от столиков и запаса тапок. Вход в спасательный центр располагался позади здания. Двойная задняя дверь была заперта, но у створок располагалась столы и большие контейнеры с темной жидкостью, по виду напоминавшей чай со льдом. Поначалу она решила, что это прохладительные напитки. Пока не прочла объявления:


Убедитесь, что ваши близкие осушили стаканы до дна.

Родители, прежде чем выпить сами, проследите за детьми.


Прежде чем войти, допейте до дна.


Контейнер для использованных пластиковых стаканов.


Под последним объявлением стояла большая мусорная корзина, наполовину заполненная скомканным пластиком. На многих стаканчиках остались следы помады. Если честно, только на нескольких. Выходит, они пришли при полном параде? Приодевшись для встречи с Создателем?

Запах здесь чувствовался сильнее, но не такой едкий. Так пахла старая, высохшая смерть. Дверь словно приглашала внутрь, но это не входило в ее планы. Наима лишь провела ладонью по теплым доскам стены, словно благодаря того, кто оставил ей автомобиль, и тех, чью обувь она заберет. Какая надежда привела их сюда? Знали ли они, что их ждало? Эти вопросы наполнили ее душу глубокой скорбью. К своему изумлению, ей отчаянно захотелось оказаться среди этих людей, в тишине и покое.

И тут, весьма кстати, раздались гитарные переборы.


– Смотри, что я нашла, – сказала она, подняв объявление.

– Отсюда не видать.

– Я могу подойти.

– Стой где стоишь.

Ничего не изменилось. Она вздохнула.

– Здесь написано: «Улыбнитесь – снимите маску».

Он рассмеялся. Наима успела полюбить этот звук. Затем – еще одно чудо – он стащил маску к подбородку.

– Черт, раз уж там так написано.

Он наставил на нее указательный палец.

– А ты держись от меня подальше.

В темноте было трудно разглядеть, но ему вряд ли больше пятидесяти, возможно, около сорока. Еще не стар. Глаз она не видела, но решила, что они у него добрые.

– Я Кайл, – произнес он.

Должно быть, она заулыбалась так широко, что ослепила его.

– Спокойно, сестренка, спокойно. Больше ты ничего от меня не получишь, только имя. И еще немного музыки, если хочешь послушать. А утром ты уйдешь.

– В машинах есть горючее, а в одной целый бак!

– Рад за тебя, – произнес он мягко.

– Ты здесь подохнешь, если не наберешься смелости до чего-нибудь дотронуться!

– Это мой крест.

– Но как ты узнаешь, что у тебя иммунитет?

Он пожал плечами.

– Надеюсь, что не заражусь.

– Но меня здесь не будет! Не знаю, где я буду. Мы должны…

Она едва не обмолвилась: «…сражаться за жизнь и рожать детей, и надеяться, что они выживут».

– …быть вместе. Защищать друг друга. Мы стадные животные, а не одинокие волки. Так было всегда. Мы нужны друг другу!

Его молчание было слишком явным.

– Все, что нужно тебе, – это полный бак бензина, – наконец промолвил он. – А мне – моя гитара. Не прими на свой счет, но ты слышала про Тифозную Мэри?

Разумеется, она слышала про Тифозную Мэри, жила под тенью ее проклятия. В школе Наима читала, что бедная женщина умерла, прожив в полном одиночестве тридцать лет, и никто не осмелился к ней приблизиться. Давным-давно Наима решила, что не станет жить в страхе.

– У нас обоих иммунитет, – упрямо повторила она. – Я тебя не заражу.

– Прекрасная идея, – почти пропел он. – Ты останешься единственной выжившей, Наима.

Она успела забыть, когда к ней последний раз обращались по имени. А он произнес его так, словно знал Наиму всю жизнь. Не говоря уже о слове «прекрасная», которое пульсировало в позвоночнике. Пока ее гормоны бушевали, Наима чувствовала, что с каждым вдохом влюбляется в него все сильнее. Ее одолевало желание запрыгнуть в автомобиль и умчаться куда глаза глядят. Лучший способ задушить на корню безнадежные мечты.

Вместо этого Наима подогнала автомобиль на расстояние в пятнадцать ярдов и откинулась на водительском сиденье, наблюдая за гитаристом в открытую дверцу. Часы на приборной панели показывали полночь, когда он уснул. Под музыку пролетели часы. Наиме не спалось, ее терзал ужас при мысли, что придется с ним расстаться.

Некоторое время спустя она выбралась из автомобиля, чтобы размять ноги. Осторожно приблизилась. Шаг, еще один. Теперь она стояла прямо над ним.

Наима рассматривала яркий, с вышивкой в индейском стиле, ремень его гитары. Розовые губы прятались в курчавой бороде. В лунном свете она не заметила ни одного седого волоска. Он был силен, особенно если его подкормить. Под пыльной камуфляжной курткой музыкант носил футболку с «Пинк Флойд». Он сыграет ей старые песни, а она научит его своей музыке. Лунный свет ласкал его кудри, преломлялся от изгиба носа. Он был совершенством.

Опускаясь перед ним на колени, Наима боялась, что он проснется, но гитарист спал как младенец. Грудь равномерно вздымалась и опадала, когда она склонилась над ним.

Неужели этот камень в ее груди всего лишь дыхание? Чесались вспотевшие ладони. Ей снова было семнадцать, и она была на вечеринке с Дарреном Стивенсом, ощущая его близость каждой порой. А когда он наклонился к ней, она решила, что он хочет шепнуть ей что-то на ушко. Его дыхание обдало ее пивными парами. А затем его губы впились в ее губы, и молния пронзила позвоночник, и это было так сладко… так сладко…

Кайл спал, когда Наима прижалась к его губам. Проснулся ли он? Ответил на ее поцелуй? Ей хотелось верить, что Кайл поцеловал ее, но когда она отпрянула, его дыхание было по-прежнему ровным.

Наима забралась в автомобиль, хихикая, словно неразумная девчонка. О, как он разозлится! От мысли о его гневе она прыснула. Засыпая, Наима думала о той свободе, которую она подарила Кайлу. Свободу от маски. Свободу от страха. Свободу прожить с ней жизнь, вместе построить их деревню.


В полдень она проснулась от звука. Кого-то рвало.

Поначалу она решила, что звук ей приснился – хотелось остаться в счастливом сне, где хорошо одетые незнакомцы поют, взявшись за руки, но, открыв глаза, увидела, что гитарист согнулся неподалеку. Гитару он отбросил в сторону. Она слышала, как рвотная струя шлепнулась о землю.

Все начинается с рвоты. Все начинается с рвоты.

Вот черт. Ее разум был широкой пустынной прерией. Она вспоминала его смех, сознавая, что никогда больше его не услышит.

– Прости, – промолвила Наима. – Я решила, ты такой же, как я.

Ей хотелось бы, чтобы в голосе звучало больше сочувствия, но не получалось. Ей хотелось сказать, что за двадцать четыре часа он мог подцепить вирус где угодно, необязательно от нее. И хотя статистика была на ее стороне, она и сама в это не верила.

Жалко, если это ничему тебя не научит, сказал бы Грэм. Наима вонзила ногти в ладони. От усилий выперли сухожилия. Боль обдала жаром. Его музыка, его рассказы о ярмарке пробили брешь в ледяной корке, а сейчас она снова покрывалась льдом.

Музыкант не взглянул на нее, когда Наима рылась в его пожитках. С собой у него было шесть бутылок воды и целая гора шоколадных батончиков. Его припасы. Она не тронула воду и батончики. В револьвере не было патронов, но его она взяла. Гитару тоже оставила, хотя и захватила на память ремень. Когда-нибудь она обзаведется собственной.

Гитариста снова рвало. Большинство заболевших исходили рвотой на третий день.

– Я ухожу, – сказала она, опускаясь перед ним на колени.

Хотелось придумать что-нибудь ободряющее.

– Кайл, я нашла спасательный центр, за «Миром фермера», и там довольно мило. Не все вокруг отчаялись. Ты можешь туда пойти. Там, где я родилась, все выжгли дотла.

Даже теперь Наиме страстно хотелось услышать звук его голоса. Хотелось, чтобы он дал понять, что слышит ее слова. Чтобы запомнил, как звали ее бабушку, сказал бы: «Да, она была». Ты была. Ты есть.

Он не ответил и не повернулся. Как и остальные, он был поглощен болезнью. Как и остальные, думала Наима, залезая в машину. Как и остальные. В зеркале она увидела свое лицо: испачканное, равнодушное. Наима моргнула и отвела взгляд.

У нее никогда не хватало духу заглянуть смерти в глаза.

Скотт Сиглер[3]3
  © Пер. М. Клеветенко, 2017.


[Закрыть]

Скотт Сиглер – известный романист, автор серии романов «Инфицированные», «Ancestor», «Nocturnal», соучредитель «Empty Set Entertainment», где публикуется его серия «Galactic Football League». Стал широко известен благодаря сетевым публикациям текстов и подкастам. Верные поклонники, именующие себя Junkies, загрузили более восьми миллионов отдельных эпизодов его произведений и ежедневно общаются со Скоттом и друг с другом в сетях.

Шестой день охотничьей сторожки

Как ни хотелось Джорджу отложить этот разговор, отступать было некуда:

– Нам нельзя здесь оставаться.

Они смотрели друг на друга, руки в перчатках сжимали стволы охотничьих ружей. Джако еле заметно покачал головой. Берни закрыл глаза и вздохнул. Тойво нахмурился. Только Арнольд кивнул: старше и мудрее остальных, но и его, кажется, идея Джорджа не вдохновляла.

Случилось невозможное: настоящее инопланетное вторжение. Джордж, трое его закадычных друзей – и человек, которого они почитали как отца, – застряли в сторожке, куда приезжали охотиться каждый ноябрь лет тридцать подряд. Верхний полуостров на севере Мичигана, место дикое и нехоженое, и именно здесь потерпел крушение не лайнер, не аэроплан, а нечто, чему они не знали названия.

Нечто было снаружи, в густых дебрях за хижиной, между соснами, елями, березами, и от сторожки его отделяло лишь несколько футов снега. Они видели нечеткий силуэт, красно-сине-зеленые огоньки мерцали сквозь тьму и снежную пелену. Он стоял там, настоящий инопланетный корабль, и, если верить тому, что они прочли в телефоне Берни, подобные ему атаковали крупнейшие города планеты.

Другой информацией они не располагали. Сотовые больше не ловили – ни звонки, ни Интернет – а в сторожке никогда не было стационарного телефона.

Ни Джордж, ни его товарищи понятия не имели, почему потерпел крушение инопланетный корабль. Они знали только, что снег, который валил три дня, сделал непроезжими узкие проселочные дороги. Если бы не мороз, они ушли бы отсюда, но в такую погоду идти до ближайшей засидки пришлось бы не меньше часу.

Оставался еще старый снегоход, который не заводили ни в прошлом году, ни в позапрошлом. Джордж вспомнил, что в последний раз снегоходом пользовались три года назад. Сумеют ли они его завести? И даже если сумеют, пятерых ему не вывезти.

Просто скажи им, скажи, что возьмешь снегоход, потому что хочешь выбраться отсюда, хочешь к сыновьям и жене.

Ворчливый внутренний голос советовал предъявить козырного туза, который прячут в рукаве все родители малолетних детей. Но это совсем не то, что отпроситься с работы пораньше, чтобы забрать малышей с футбольной тренировки, или попросить бездетных коллег задержаться попозже, потому то ты должен подменить няню. Это – твои закадычные друзья, люди, которых ты любишь всем сердцем, и бросить их здесь означает проявить крайний эгоизм.

Если они по-настоящему ценят тебя, они поймут. У тебя дети, просто скажи им, если сможешь…

– Что уйти, что остаться, один черт, Джордж, – промолвил Тойво, – мы не можем ни того, ни другого.

Тойво почти протрезвел. Мутные глаза, в усах блестит сопля. В охотничьем комбинезоне поверх двух свитеров он походил на куль с тряпьем. Впрочем, остальные выглядели не лучше.

Тойво махнул рукой на тонкие стены сторожки.

– Ты очумел, Джордж? Куда мы пойдем? В лес? Снаружи минус сорок!

Джордж кивнул. Что толку спорить. Холод – это одно, в конце концов, он взрослый мужчина и способен терпеть, но минус сорок – это слишком. А еще и снег в придачу. Снег падал с ночного неба, утолщая снежные шапки на голых ветках и хвое, засыпая пушистый белый ковер шириной в три фута на земле. Снег скрыл валежник и ямы вокруг хижины.

Но на дороге нет ни деревьев, ни сучьев, ни коварных ям. Только снег. Дорога выведет его отсюда. Ему нужно выбраться на дорогу, и чем скорее, тем лучше.

Заставь их шевелиться, двигаться куда угодно, только подальше от хижины, поближе к дому…

– Корабль совсем рядом, – сказал Джордж. – И кроме нашего, здесь нет других строений.

Он показал на маленькую дровяную печь, жар от которой казался еще слаще, учитывая, что скоро им придется добровольно его лишиться.

– Из трубы идет дым. А если у них есть лучи, они видят хижину в красном свете и знают, сколько людей внутри.

Арнольд нахмурил морщинистое лицо.

– Что за лучи?

– Инфракрасные, пап, – ответил Берни. – Как в «Хищнике».

Арнольд поднял бровь.

– А, ясно. Как в «Хищнике».

Это двое, Арнольд и Берни, были на одно лицо, а их фотографии можно было смело использовать для иллюстрации вреда от курения: таким ты был до того, как закурил, мальчик мой, а таким стал. Берни за сорок, как Джорджу, Джако и Тойво, с настоящей охотничьей бородой, отросшей всего за неделю в сторожке. Арнольд, седая щетина, усталые глаза за толстыми стеклами очков.

– При чем тут кино! – воскликнул Тойво. – При чем тут лучи! Джордж, я люблю тебя, но ты лжешь, ты хочешь вернуться в Милуоки, только и всего.

Джорджа пронзило чувство вины, словно его поймали на месте преступления. Он не мог лгать этим людям. Они слишком хорошо его знали.

– Ладно, – сказал он. – Ты прав, я хочу отсюда выбраться, по крайней мере из этой хижины. Если они убивают людей, то рано или поздно они придут сюда и убьют нас.

Берни подошел к печке.

– В любом случае огонь надо затушить. Может быть, они нас не заметят.

Джако покачал головой.

– Только дыму напустим. Пусть догорает.

Разумеется, он был прав насчет дыма, но, похоже, Джако больше беспокоил холод.

Все были напуганы и сбиты с толку, но больше всех Джако. За толстыми линзами огромных очков его глаза казались еще больше. Самый маленький из друзей – всегда таким был, с ружьем наперевес Джако походил на подростка, нарядившегося охотником на Хэллоуин. У него тоже дети, девочки пяти и семи лет, одногодки мальчишек Джорджа. Джорджу нравилось поддразнивать Джако, заявляя, что недалеко времена, когда его сыновья станут приударять за дочками Джако.

Тойво безуспешно пытался закинуть ружье за плечо, мешал неуклюжий комбинезон.

– Мы не безоружны, – сказал он, справившись со второй попытки. – Мы можем защищаться. А в лесу мы просто умрем от холода. Похоже, Джордж, ты забыл, каково это в минус сорок в лесу.

Джако расправил складное кресло, которое опрокинулось, когда корабль пришельцев рокотал прямо над хижиной – так близко и мощно, словно они угодили под артобстрел. Сел.

– Защищаться? Тойво, они взрывают города. Если верить тому, что написано на том сайте, инопланетяне выступили против правительственных войск и победили. Что им наши охотничьи ружья?

Тойво пожал плечами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8