Сборник статей.

Творчество и развитие общества в XXI веке: взгляд науки, философии и богословия



скачать книгу бесплатно

Становление публичного интеллектуального пространства

Необходимо разработать новое видение по развитию современной институциональной среды для «воспроизводства интеллекта». Это видение должно содержать не просто набор умных фраз и благих пожеланий, а действенный и системный подход по реализации этой важнейшей задачи для нашей страны. Результатом такого долгосрочного «интеллектуального проекта» может стать появление в обозримом будущем нового поколения интеллектуалов, мыслителей, учёных и креативных людей. В этом случае мы можем рассчитывать на появление новых идей, без которых трудно себе представить развитие страны в XXI веке.

Философия, как мощное когнитивное средство понимания и наполнения смыслом существующего, является важным интегрирующим фактором интеллектуальности. Однако в российском публичном пространстве её фактически не существует.

На управление обществом сегодня претендуют политики, экономисты, юристы, историки, учёные, духовные пастыри, рекламщики, пиарщики, звезды шоу-бизнеса и спорта и другие социальные инженеры и дизайнеры. Голос философов в нынешнем хоре «властителей умов» подчас едва уловим.

Важно не дать философскому сообществу замкнуться на решении собственных философских головоломок, создать условия, для того чтобы оно могло сосредоточиться на исследовании актуальных проблем современности. Существует необходимость философской рефлексии той повседневности, в которой мы живем. Мыслителям следует покинуть «башню из слоновой кости» в поисках нового «баланса» между преходящим и вечным.

Вспомним, что философия с момента своего возникновения находилась или стремилась находиться в публичном пространстве. Искусство мыслить зарождалось на площадях античных городов-государств. При этом понимание того, что собой представляет это пространство, в разные исторические периоды могло быть различным. В частности, публичное пространство Античности – это пространство жизни человека в гражданском обществе.

А, к примеру, в XVIII веке под публичным применением своего разума Иммануил Кант понимал обращение к публике. Он считал, что сама способность мышления зависима от публичного применения, полагая, что без «свободного и открытого испытания никакое мышление невозможно». Кант никогда не расставался с надеждой на популяризацию своей мысли, чтобы превратить «эту тропинку для избранных в столбовую дорогу для всех». По его мнению, «мыслителю необходимо общество».

Становление публичного интеллектуального пространства в России – это шаг на пути к обретению философской, гуманитарной платформы, способной сделать нашу страну полноправным участником международной интеллектуальной дискуссии.

Знаковые проекты в интеллектуальной сфере

На сегодняшний день одним из важнейших условий продуктивной интеллектуальной дискуссии является современная интерактивная интеллектуальная среда.

За последние годы уже появилось ряд общественно значимых проектов, направленных на поддержку гуманитарной сферы, таких как: Русское географическое общество, Российское историческое общество и Российское военно-историческое общество.

Очевидно, что философия заслуживает не меньшего внимания, нежели историческая, географическая или военная науки.

Сегодня нужны проекты, которые выводят философию из «интеллектуальных келий» в пространство общественного сознания, общественной дискуссии и общественного внимания.

В этой связи в этом году ведущие представители философского сообщества выступили с предложением разработать проект под названием «Философия в публичном пространстве современной России» и создать для реализации этого проекта новый интерактивный элемент институциональной среды – Национальный философско-просветительский центр.

Доклад, содержащий философские новации был подготовлен под руководством академиков А. А. Гусейнова и В. С. Стёпина и направлен Президенту России. Кроме того, отечественные мыслители выступили с инициативой о проведении Года философии в 2017 году. Президент РАН В. Е. Фортов поддержал эту инициативу и направил в этой связи обращение в адрес главы государства в сентябре этого года.

Заключение

Современный человек – это единство эмпирического и трансцендентального. На сегодняшний день «проблемой становится уже не познание природы, внешнего мира, но познание человеком самого себя». По мнению М. Фуко, человек – т. е. образ человека в современной культуре – уже близок к исчезновению, и, возможно, исчезнет, как «лицо, начертанное на прибрежном песке».

Как известно, людьми движет не только «императив выживания», но и «императив самоосуществления». В равной степени эти императивы можно отнести и к историческому бытию государства. Чтобы выжить в современном динамичном неоглобальном мире России в XXI веке предстоит пройти тернистый путь нового самоосуществления с опорой на фундаментальное гуманитарное знание, с опорой на философию. За недумание нация расплачивается своим будущим. Преодолеть недумание без мыслителей, без «жрецов мысли» – философов, вряд ли возможно.

Интеллектуальный потенциал православного богословия в XXI веке

Александр ЗАДОРНОВ,

протоиерей, проректор по научно-богословской работе Московской православной духовной академии, кандидат богословия


Аннотация

Общественные ожидания, обращённые в сторону православного богословия, требуют выяснить особенности богословского метода, влияющие на формы ответа на эти ожидания. Ядро православного богословия является неизменным и покоится на Божественном Откровении; однако периферийная часть этого богословия, в которой формируются ответы на сегодняшние вызовы, способна, не теряя связи с этим ядром, выразить его содержание в общественной сфере. Конкретные примеры таких ответов, демонстрирующие интеллектуальный потенциал современного православного богословия в России, рассматриваются в предлагаемой статье.


Ключевые слова: православное богословие, научный метод, теологумен, гуманитарные науки, нравственное богословие, каноническое право, богословие и философия личности.

Говоря об интеллектуальном потенциале православного богословия, следует учитывать те особенности теологического метода, которые накладывают жёсткие ограничения на его применение во внешней среде. Следует выделить несколько таких ограничений.

Ограничения богословского метода

Первым ограничением является непрерывность теологической традиции, т. е. стремление встроить любое новое явление в эту традицию с устранением невстраиваемых явлений. В православном богословии вполне очевидно некое ядро, формируемое неотменяемыми решениями авторитетных контролирующих церковных органов (в данном случае речь идёт о догматических решениях соборов Церкви).

Таким образом, происходит отрицание самого принципа научной революции, в трактовке Томаса Куна, для которой накопление новых данных при достижении этими данными критического количества приводит к смене парадигмы. В данном случае богословское развитие невозможно представить как смену несовместимых научных парадигм.

Православное богословие требует отсечения неконвенциональных, то есть несоответствующих коллективно выработанному богословскому консенсусу тезисов. В этом смысле у богословия есть очень малая возможность легального существования неопределяемых положений, так называемых теологуменов, то есть тех концептов, которые ещё не нашли всеобщего признания или такого же всеобщего отрицания[85]85
  «Никто не властен воспретить мне в качестве моего частного богословского мнения держаться теологумена, высказанного хотя бы одним из отцов Церкви, если только не доказано, что компетентный церковный суд уже признал это воззрение погрешительным. Но, с другой стороны, никто не властен требовать от меня, чтобы я в качестве моего частного богословского мнения следовал теологумену, высказанному несколькими отцами Церкви, коль скоро этот теологумен не пленяет меня своей возвышенной богословской красотой, не покоряет меня доступной и моему разумению державной мощью своей аргументации. Одно в данном случае для меня ясно: если этого теологумена не держусь я сам, я всё же не имею права осуждать тех, которые ему следуют» (Болотов В. В. К вопросу о Filioque. СПб., 1914. С. 31–32).


[Закрыть]
.

Отсюда вытекает замкнутость теологической системы в плане оценки и восприятия внешних явлений, затрагивающих смежные с богословием интеллектуальные интересы. Именно в этом причина бесплодных и тупиковых споров (наподобие дискуссии креационизма против эволюционизма или канонической обоснованности какого-либо явления, регулируемого гражданским, а не церковным правом).

Один русский историк Церкви назвал богословие ленивой наукой в том смысле, что в богословии необходим личный поиск и стремление к познанию главного Предмета богословия, но высказывания об этом предмете не необходимы. Всякое уточнение о Боге в истории христианского богословия вызвано только необходимостью корректировки или отрицания чужих высказываний, которые с точки зрения богословия являются некорректными.

Богословие и гуманитарные науки

Отмеченные особенности богословия ставят его в особое положение при разрешении вопроса о социальной востребованности гуманитарных наук. Общезначимыми для использования гуманитарного потенциала сегодня являются смежные дисциплины исторического цикла, а также религиоведческого и филологического. Однако существуют конкретные примеры невозможности использования всего интеллектуального богословского потенциала для общегуманитарной области, например собственно догматическое богословие, экзегетика в полном объеме и некоторые другие разделы.

Принципом определения дисциплин, невозможных для внешнего использования, является их близость к ядру богословия, то есть экклезиологии: насколько близка дисциплина к этому ядру теологии, настолько же труднее использовать его данные на площадке взаимодействия богословских и иных наук.

Открытым остается вопрос о собственно богословском потенциале, не могущем иметь общесоциальное значение в силу конфессиональных причин. Будучи ядром православного богословия, данная нетранслируемая часть важна для сохранения тех источников, которыми питается периферийная часть, входящая в прямой контакт с другими гуманитарными науками.

История православного богословия знает немало печальных случаев отрыва от этого ядра исследователей, именующих себя богословами и обладающих всеми формальными признаками такого звания и при этом продолжающими выступать в роли законных представителей богословского знания для представителей всех других наук.

В качестве примера можно привести известную многим ситуацию, когда декан теологического факультета одного из западноевропейских университетов обладал всеми формальными сертификатами, которые подтверждали его квалификацию в качестве теолога, но при этом отрицал само существование предмета теологии, поскольку откровенно объявлял себя атеистом. В мире точных наук, наверное, был бы странен декан факультета физики, который отрицает сам предмет физики, но в теологии это почему-то считается вполне возможным и законным.

Среди светского образования и науки зачастую именно это ядро (экклезиология) воспринимается как неинтересная периферия, поскольку она действительно не представляет интереса для внеконфессионального исследователя.

Православное богословие и общественные ожидания

Одна из задач современного православного богословия – презентовать именно это эккпезиологическое ядро в качестве тех корней, без которых невозможно произрастание интересующих внешний людей других наук, богословских ветвей.

Теологам нужно быть готовыми к тому, чтобы подтверждать эту связь и демонстрировать такую её необходимость. Такая цель является внутренне необходимой для самой теологии – вновь и вновь ставить двуединую задачу правильного функционирования и восприятия богословской мысли, постоянно воспроизводить внутреннее содержание в виде конкретных интеллектуальных плодов, в том числе и для того чтобы избежать тех случаев оторванности теологии от жизни, пример которых приведён выше.

Для решения этой задачи со стороны собственно теологической требуется повышение статуса научного богословия в самой Церкви.

Существует частично надуманный, частично реально наблюдаемый диссонанс между молитвенной жизнью и научным выражением богословских истин. Почему-то считается, что такое положение естественно. При этом игнорируется один из главных принципов святоотеческого богословия: истинный богослов только тот, кто истинно молится. Опыт богословствования поверяется именно личным опытом познания Предмета теологии, а потом уже владением соответствующей терминологией, знанием истории и так далее.

Ещё один острый вопрос в отношениях с представителями других наук – принципиальный отказ богословия от дискуссий, которые ведутся не на языке богословия и не для его целей. Для утверждения такой позиции требуется твердое отстаивание законного места богословия в семье гуманитарных наук, при котором невозможно навязывание стандартов исторических, филологических и прочих гуманитарных дисциплин. Одной из наших внутрибогословских проблем является, в частности, то, что зачастую богословие сводится к филологии, философии или истории.

Это не случайно, т. к. именно в этих областях гуманитарного знания для людей внешних наук богословие представляет интерес в качестве хранительницы и подачи некоего необходимого материала (например, исторических памятников или литературных текстов). Интерпретация этого материала в рамках собственно богословской системы интересует уже меньше. Именно поэтому экзегеза Священного Писания принимается только в той мере, в какой это соответствует каким-нибудь филологическим изысканиям того или иного автора.

То же относится и к интерпретации церковного текста как исторического источника.

Для того чтобы избежать потери научной автономии, следует продолжать работать над выражением богословского метода на языке современной научной методологии. При этом вполне очевидна и опасность для самих теологов слишком увлечься переводом собственно богословского содержания в наукообразный вид: сегодня нередки работы, написанные в рамках теологических кафедр или даже богословских школ, которые совершенно серьёзно пытаются выразить какие-либо богословские истины с помощью математических формул, языком физикализма.

Несколько конкретных примеров

Продемонстрируем вышесказанное на примере ряда сугубо богословских дисциплин, имеющих тем не менее возможность применения не только в научной, но и вообще общественной среде.

Это дисциплины, ещё Аристотелем связанные между собою и отнесенные к практическим наукам, – этика и право. В форме нравственного богословия этика в богословском освещении, помимо заданной шкалы индивидуальных ценностей и вектора личностного развития, имеет сегодня ещё одно важное измерение – аксиологию общественных отношений, межличностного бытия. Ещё более актуальным (и, увы, пока совершенно неразработанным) является область осмысления аксиологии труда.

«Креативный класс», сколько-нибудь продвинувшийся от чтения элементарных учебников по карьерному и личностному росту, сталкивается сегодня с откровенно декларируемой «добродетелью эгоизма», без которой этому классу не выжить в современном мире[86]86
  Подробнее см.: Рэнд Айн. Добродетель эгоизма. М.: Альпина Паблишер, 2012.


[Закрыть]
. Успех Айн Рэнд в этом смысле – укор богословам, не умеющим сформулировать для современного человека свой ответ на тот же вопрос о смысле и назначении его труда. Пока этот ответ, развёрнутый, аргументированный и применимый к реальной человеческой жизни, дан не будет, ещё одно поколение россиян будет искать его в других источниках и на других берегах.

Это тем более необходимо сделать, что все интеллектуальные возможности у современного богословия для этого имеются[87]87
  Ср.: «VI.5. Церковь благословляет всякий труд, направленный ко благу людей; при этом не отдаётся предпочтения никакому из видов человеческой деятельности, если таковая соответствует христианским нравственным нормам. В притчах Господь наш Иисус Христос постоянно упоминает о разных профессиях, не выделяя ни одну из них. Он говорит о труде сеятеля (Мк. 4:3–9), слуг и домоправителя (Лк. 12:42–48), купца и рыбаков (Мф. 13:45–48), управителя и работников в винограднике (Мф. 20:1-16). Однако современность породила развитие целой индустрии, специально направленной на пропаганду порока и греха, удовлетворение пагубных страстей и привычек, таких как пьянство, наркомания, блуд и прелюбодеяние. Церковь свидетельствует о греховности участия в такой деятельности, поскольку она развращает не только трудящегося, но и общество в целом» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви // URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/419128.html).


[Закрыть]
.

К сожалению, зачастую поиск адекватных современности и одновременно привлекательных для молодёжи социальных моделей сводится к организационным вопросам, а не собственно аксиологическим задачам. В церковных документах часто говорится о «мониторинге выполнения планов», решении кадровых и финансовых проблем, организации работы координационных советов и т. д., не уделяя должного внимания ключевому вопросу – потенциалу конкурентоспособности православного мировоззрения и его формированию у современной молодёжи. Это особенно важно подчеркнуть, поскольку именно предлагаемые сегодня для молодёжи социальные и мировоззренческие модели накладываются на традиционные проблемы этого возраста. И если у Церкви имеется достаточно большой опыт преодоления последних проблем, то в общемировоззренческом плане предстоит ещё большая работа.

Российская философия права также небезразлична для Церкви, имеющей свою давнюю традицию установления юридических отношений в виде канонического права. В данном случае, конечно, «юридизм» вполне законен и не имеет отношения к догматическому богословию речь идёт о рецепции римского права сразу в двух аспектах – собственно церковном и через него – в современную правовую теорию.

Как раз в области церковного права содержится неоцененный ещё сегодня потенциал для развития собственно российской правовой традиции. Если более столетия назад П. Н. Новгородцев сетовал

0 невозможности создания философии права в России (будучи при этом современником таких классиков российской философии права, как Б. Чичерин, С. Муромцев, И. Ильин), то тем более сегодня кризис правосознания невозможно преодолеть без синтеза различных подходов.

Общественные дискуссии относительно ювенальной юстиции или статуса «гражданского брака»[88]88
  Само употребление этого вполне определённого юридического термина свидетельствует о кризисе брачного права в современной России.


[Закрыть]
и бесплодность этих дискуссий показывают необходимость использовать тезаурус канонического церковного права. Без включения, например, отдельных церковных препятствий к заключению брака, отсутствующих в современном Семейном кодексе, вряд ли можно всерьёз надеяться на преодоление подобного кризиса. Достаточно напомнить, что в качестве подобных препятствий современное законодательство знает лишь запрет между прямыми родственниками по восходящей и боковой линиям, не зная распространения этого запрета на другие ближайшие степени родства.

При этом настороженное отношение к Церкви как источнику подобных норм брачного права может быть легко дезавуировано напоминанием о генезисе канонических норм не только из собственно соборных постановлений, но и из того римского права, чей авторитет вряд ли кто осмелится оспоривать в подобной общественной дискуссии. Пресловутые европейские ценности создавались как раз на этой почве, и не случайно эта почва находится также и в церковной ограде.

Задачи и перспективы

Если попытаться сформулировать конкретные задачи на пути взаимообогащения богословских и светских дисциплин в современной России, то первоочередными шагами должны быть признаны следующие:

а) утверждение богословия как полноправной научной дисциплины, имеющей солидную традицию, собственный категориальный аппарат и четко обозначенный метод (сразу же следует отметить, что речь идёт пока именно о методологическом становлении дисциплины, требующем ещё длительной саморефлексии и презентации в научном сообществе);

б) выработка как со стороны богословия, так и светских наук определённого метода работы с неконвенциональными научными теориями, позволяющими свободно и спокойно дискутировать в том числе и по вопросам, вызывающим мировоззренческое неприятие сторон;

в) в качестве conditio sine qua non[89]89
  Conditio sine qua non (лат.), букв. «условие, без которого нет», т. е. условие, без которого невозможно что-либо, необходимое условие (примеч. автора).


[Закрыть]
– содействие в обоюдном стремлении сохранить принципы научной культуры, фундамент которой размывается в современном мире с огромной скоростью. Богословская традиция, имеющая тысячелетний опыт выработки такой культуры и соответствующего ей языка, способна помочь в этом как никакая другая.

Творчество и интеллектуальная деятельность человека с позиций философии и психологии

Творчество как проблема. Психологические, философские и религиозно-философские подходы

А. Т. КАЗАРЯН,

профессор Московской православной духовной академии и семинарии, член Научно-редакционного совета по изданию «Православной энциклопедии», доктор философских наук


Аннотация

В статье на широком материале даётся обзор существующих научных и религиозных взглядов на проблематику творчества: его природу, источники, смысл, пользу, вред и т. п. Среди представителей психологического подхода рассматриваются взгляды ряда зарубежных и отечественных авторов (3. Фрейд, К. Юнг, В. Ф. Чиж, Д. Н. Овсянико-Куликовский, Т. И. Райнов, П. К. Энгельмейер, И. Д. Ермаков, Ф. Гальтон, Г. В. Сегалин, А. Л. Бём, Л. С. Выготский и др.). Философский подход к изучению творчества представлен именами Платона, Аристотеля, С. Пуфендорфа, Ж.-Ж. Руссо, И. Канта, И. Г. Гердера, Г. В. Ф. Гегеля, Я. Бурхардта, Э. Б. Тейлора, Ф. Ницше, О. Шпенглера и др. В особый раздел вынесен обзор взглядов русских философов по данной теме (Н. А. Бердяев, Вяч. Иванов, М. О. Гершензон, священник Павел Флоренский, Ф. А. Степун, А. Ф. Лосев).


Ключевые слова: гениальность, помешательство, психиатрия, сублимация, визионерство, евгеника, генетика, эвропатология, элиптоидная автобиография, объективирование, переживание, форма, материя, красота, сакральное, профанное, Творец, Бог, художник, христианство, культ, культура, искусство, атеизм, обезбоженность, богооставленность, дьявол.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15