Сборник статей.

Творчество и развитие общества в XXI веке: взгляд науки, философии и богословия



скачать книгу бесплатно

Подведём некоторые итоги экскурса в методологию русской философии познания с позиции заявленной темы. Как мы выяснили, главное в научной школе как форме организации учёного сообщества (или форме институализации научного знания) – это скрепляющее научное мировоззрение, определяющее методологию, стиль, особенности обучающих институтов, дидактики и педагогики для воспроизводства адептов – участников и приверженцев школы. Проще говоря, школа – это прежде всего социальная форма единства взглядов и условия её воспроизводства. Опыт исторического исследования особенностей национальной научной рефлексии приводит к выводу о том, что к понятию «национальная школа», в отличие от понятия «национальная экономика», следует подходить не столько с позиции онтологии – особенностей историко-культурных, приородно-географических контекстов и прочих эмпирических полей, как это делают большинство авторов, занимающихся данной проблематикой, сколько с позиции гносеологии – особенностей сформировавшейся в стране преобладающей и общепризнанной научной ментальности, эпистемологии и методологии научного исследования, на базе которых органично генерируются соответствующие исследовательские программы[80]80
  Как мы видели, данного подхода придерживаются В. В. Зеньковский, С. Л. Франк, Л. И. Абалкин.


[Закрыть]
.

Но, с другой стороны, школа должна решать конкретные научно-практические задачи, причём оригинальными, отличающимися от других, приёмами и способами и для этого существовать довольно продолжительное время. Собственно, именно для этого учёные и объединяются в сообщества, рассчитывая на эффекты синергии и масштаба, кумулятивности и ресурсно-организационной поддержки в процессе получения конкретных научных и научно-практических (инновационных) результатов.

Следовательно, учитывая эти два подхода к трактовке понятия школы, уместно говорить о научных школах в двух различных смыслах – широком и узком, мировоззренчески-концептуальном и проблемно-инструментальном. В широком смысле научная школа – это совокупность факторов и предпосылок, отражающих способность научного сообщества генерировать «жёсткое ядро» различных исследовательских программ в разных областях знания, включая их общетеоретические (гносеологические), мировоззренческие, социальные, институциональные и др. предпосылки. Соответственно, национальная школа, например «российская школа экономической мысли», может трактоваться как упомянутая способность объединения учёных-единомышленников на базе сформировавшегося и осознавшего свою идентичность духовно-интеллектуального мэйнстрима, характерного для культурно-ментального поля данной страны, с целью решения актуальных задач, возникающих в сфере экономической теории и хозяйственной практики.

Во втором, узком, смысле, школа – это сама конкретная исследовательская программа, посаженная в определённую социально-институциональную среду, обеспечивающую её воспроизводство и общественное позиционирование.

Здесь главным объединяющим школообразующим признаком становится уже не типическое научное мировоззрение, а артикулированная актуальная боле или менее частная научно-практическая проблема, решаемая разработанным научным инструментарием. Поэтому подобного рода школа позиционирует себя, как правило, уже не как национальная, а как инструментально-аналитическая, проблемно-целевая или же по какому-либо другому упомянутому выше признаку (руководитель, университет, город и т. д.). Именно в данном (узком) смысле правы те авторы, которые считают неправильным особым образом выделять национальную экономику, равно как национальную математику, национальную биологию и пр.[81]81
  Думается, что вне понятийной дихотомии «узкий-широкий» смысл дискуссия о РЭШ неизбежно заходит в тупик вследствие различной трактовки разными авторами таких понятий, как «национальная научная школа» и «методологический и аналитический инструментарий науки».


[Закрыть]

Русская, прежде всего гуманитарная, мысль, проявляя на протяжении всей известной истории страны «способность к высшим формам опыта»[82]82
  Лосский Н. О. Указ. соч. С. 255.


[Закрыть]
, безусловно, полностью сформировала оригинальные духовные, философско-мировоззренческие, науковедческие и методологические основания для функционирования научных школ любой предметной и проблемной направленности. Расцветом этой мысли стали русская философия и русская литература XIX и начала XX вв. Также была сформирована необходимая для школ научно-учебная инфраструктура – академия наук, университеты, коммерческие школы, научные кружки и общества, научные издания, журналы и альманахи, группирующие вокруг себя единомышленников по взглядам на актуальные проблемы общественной жизни. Эти общественные институты рассматривали и предлагали варианты решения общезначимых проблем общетеоретического и прикладного характера, откликались на злобу дня, находясь в поле общепринятой в данном сообществе научной методологии и стилистики. Сформировался также, хотя и с некоторыми особенностями и оговорками, и социальный заказ на продукцию экономической мысли как со стороны общества, так и со стороны государства. Именно по этим соображениям мы имеем полное право рассматривать национальную обществоведческую мысль в качестве российской школы социально-экономической мысли в широком смысле.

Опираясь (в разной степени) на упомянутое общепризнанное концептуальное основание, ряд крупных отечественных мыслителей предметно занимались экономической проблематикой, причём как в методологическом, так и в практическом аспектах. Так, например, крупнейший религиозный философ, автор знаменитой «Философии хозяйства», С. Н. Булгаков известен и как специалист по истории экономических и социальных учений (преподаватель коммерческого института – РЭУ им. Г. В. Плеханова) и как экономист-практик, исследователь проблем формирования земледельческих рынков в России. Как мы видели, труды на экономические темы оставили такие крупные учёные, как В. С. Соловьев, Д. И. Менделеев, П. А. Флоренский, Б. П. Вышеславцев и др. Кроме того, на данной почве постепенно стали появляться и т. н. профессиональные экономисты – И. И. Ян-жул, М. И. Туган-Барановский, А. А. Чупров, П. Б. Струве, А. Д. Билимович, С. Ф. Шарапов и др., которых уже не называли философами, мыслителями, пишущими на экономические темы, и которые внесли значительный вклад в разработку частных проблем экономики и в экономическую науку в целом[83]83
  Чтобы судить о принадлежности русских экономистов к общей парадигме отечественной мысли, см., например, статьи: «Две мерки для русского человека» и «Экономическое значение честности» (Янжул И. И. Избранные труды. М.: Наука, 2005).


[Закрыть]
.

Однако следует признать справедливым, что в рамках полностью сложившейся к концу XIX века российской школы социально-экономической мысли (точнее, даже научного мышления) действительно не была сформулирована известная всему миру предметно-арти-кулированная исследовательская программа конкретно экономического толка (подобная, скажем, австрийской), включающая жёстко привязанный к ней аналитический инструментарий, в том системном виде, как это принято в западной научной традиции, и которую можно было бы квалифицировать как «национальная». Это обстоятельство является главным аргументом сторонников отрицания существования российской школы в узком, критериально полном проблемно-инструментальном смысле этого понятия.

Думается, что всё-таки не следует относиться к этому обстоятельству слишком драматично, тем более квалифицируя его как некую неразвитость или отсталость русской мысли. Гносеологическая обусловленность данного обстоятельства была обоснована выше – дробление проблематики, конструирование частичных, отвлечённых, абстрактных предметов казались русским учёным когнитивно бесплодными и методологически неверными из-за потери в таких предметах целостного системообразующего смысла. В унисон формулировке И. Канта о том, что истинная форма знания – это априорное синтетическое знание, русская мысль даже при исследовании проблем прикладного характера ставила перед собой задачи совершенно иного – системного, целостного – масштаба, и в этом она даже, возможно, опередила западную экономическую мысль, которая лишь впоследствии осознала как потребность в ряде неоклассических синтезов, так и в отказе от слишком одиозных абстракций неокпассики и признания того факта, что институты имеют значение. Изначально не вполне вписываясь в направленность и контексты западной экономической науки, при этом в методологическом смысле категорически не принимая совокупности абстрактных допущений политэкономической классики, а также преобладающую дедукцию, универсализм, индивидуализм, схематизм и избыточную формализацию, русская мысль уж тем более не считала делом правильным, серьёзным и полезным применять соответствующую инструментальную аналитику к проблемам духовного, телеологического или аксиологического характера[84]84
  И тем не менее прогнозы мирового развития, составленные на базе собственной описанной выше методологии, представленные в работах таких известных русских ученых, как И. А. Ильин, П. А. Сорокин, Н. Д. Кондратьев и др. поражают своей достоверностью, а, как известно, именно попперовский постпозитивизм (в частности знаменитый экономист М. Фридман) считает прогностическую функцию науки основной.


[Закрыть]
.

Подведём некоторые итоги. Анализ дискурса о РЭШ со всей логической очевидностью подтверждает мысль Н. О. Лосского о способности русских к высшим формам опыта, или, что то же самое, доказывает способность России к осуществлению всех разновидностей социального и интеллектуального творчества, результаты которого в виде разнообразных научных теорий, школ, концепций и пр. не только наиболее адекватно отражают специфику социально-экономических процессов, протекающих в России, но и имеют общеметодологическое значение, занимая достойное место в мировой науке.

Роль философии в преодолении интеллектуальной стагнации в современной России

А. В. ЗАХАРОВ,

Председатель попечительского совета Московско-Петербургского философского клуба, вице-президент ОАО «Еврофинансы», заслуженный экономист Российской Федерации, кандидат экономических наук


Аннотация

Государство и общество нуждаются в философски осмысленной стратегии национального развития. Главная задача философии – быть школой мысли, а также способствовать формированию рационально мыслящей, свободолюбивой и ответственной личности. По мнению автора необходимо привлечь внимание общества к роли России в интеллектуальной истории человечества, популяризации отечественной философской традиции, создание образа мыслящей России, способной предложить миру новую интеллектуальную повестку дня.

Ключевые слова: социально-философский дискурс, интеллектуальная стагнация, публичное интеллектуальное пространство, интеллектуальная безопасность.

По мнению Юргена Хабермаса, важнейшей функцией интеллектуала в современном обществе является умение «первым почуять важное».

Хотелось бы напомнить, что в 1873 году отечественный мыслитель П. А. Кропоткин написал Программную записку для кружка чайковцев «Должны ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя?».

А теперь, по прошествии более чем 140 лет, попытаемся повторить тот же вопрос применительно к нашим реалиям, имея в виду то обстоятельство, что современная Россия уже почти четверть века живет без Образа своего будущего и в этой связи до сих пор не имеет долгосрочной Стратегии развития страны в XXI веке. И что же в результате получается?

По всей видимости, отсутствие образа будущего страны является следствием серьёзной интеллектуально-духовной стагнации, приведшей к стагнации экономической. Предварительный итог нашего трансформационного периода (от советской к рыночной системе хозяйствования) весьма неутешителен. За последние двадцать с лишним лет вместо действительно рыночной экономики построена экономика постоянных перераспределений собственности и денег, «построена», если так можно сказать, экономика, неспособная к развитию.

Как недавно отметил Григорий Явлинский, «экономический рост без развития, то есть при отсутствии политической, социальной, экономической модернизации страны, привёл к крайне опасным последствиям. Произошла и продолжается глубокая демодернизация элиты, деградация и архаизация общественного сознания». Экономический кризис в России в обозримом будущем грозит перейти в экономический коллапс. Такова, если угодно «цена» интеллектуально-духовной стагнации и отсутствия «идеала будущего строя».

В настоящее время наша страна сталкивается с вызовами, требующими интеллектуального осмысления и научного анализа. И речь идёт не о косметических изменениях, а о выработке новой стратегической парадигмы. На смену курсу на удержание существующего статус-кво должен прийти курс на опережающее развитие. Востребована стратегия опережения времени, а не тактика выживания.

Сегодня реальными лидерами становятся те страны, которые доминируют в идейно-интеллектуальной сфере. В современном не-оглобальном мире лидерство центров силы определяется не только экономикой и военным потенциалом, но и фактором достижения интеллектуального превосходства (включая языковое, дискурсивное и лингвокультурное). По мнению экспертов, в будущем основные процессы в борьбе за мировое лидерство будут развертываться в сфере разума через управление умами и контроль над сознанием.

Известно, что существует определённая взаимосвязь между экономикой и культурой, между вопросами хозяйства и ценностным состоянием общества. Однако если признаки и последствия экономической стагнации вполне понятны и, главное, ощутимы для всех, то ситуация с интеллектуальной стагнацией не так заметна. Об этом уже говорят не первый год, однако до осознания остроты проблемы ещё далеко.

По определению российского философа Н. Розова, «интеллектуальная стагнация – это затяжное и ставшее привычным отсутствие самостоятельного производства идей». Именно из этого состояния «интеллектуальной комы» России необходимо выйти, пока не стало слишком поздно. Без этого невозможно помыслить о лидирующих позициях России в XXI веке. Более того, всерьёз встаёт вопрос самого выживания нашей страны в условиях глобальной конкуренции.

На сегодняшний день социально-философский дискурс вытеснен из интеллектуально-духовного пространства отечественной культуры. При этом данное направление научной и культурной деятельности является главным каналом генерации и трансляции ценностей в обществе.

Основным элементом этой работы является возможность творческих экспериментов и поисков, осуществляемых в публичном пространстве. Только в результате продуктивной публичной интеллектуальной дискуссии может быть сформулирована ценностная позиция России, принципы её цивилизационной стратегии.

Ключевую роль в подобной работе должна играть философия. Философия – это основание науки и культуры, которые, в свою очередь, создают ту интеллектуальную и духовную почву, что служит основой целостности государства. Слово, которое, по определению Мишеля Фуко, получило задачу и возможность представлять мысль, – это предмет философии. В первую очередь именно философия созидает и сохраняет словесно-смысловое пространство нации. Слово переживает эпохи и создает образы мышления. Британской империи уже давно не существует, но «английская лингвистическая империя» до сих пор занимает лидирующие позиции в мире.

Раскрытие интеллектуального потенциала в масштабах страны формирует общую повестку движения государства. В этих процессах философия играет консолидирующую роль, являясь средством кристаллизации национальной идентичности, понимания страной собственных нужд и выработки общенациональных долгосрочных решений. Подобные факты можно проследить на опыте ведущих западных стран. В частности, Франция ассоциируется мировым сообществом с движением социалистически настроенных постструктуралистов, Англия и США – с развитием аналитической философии языка и философии сознания, Германия – политической и социальной философии и т. д. Предложив собственные национально-ориентированные интеллектуальные проекты, государства Западной Европы и США вступили на инновационный путь развития в области социогуманитарного и культурного знания.

Образ мыслящей страны формируется посредством активного диалога между государством и обществом в ходе выработки общенациональной интеллектуальной повестки. При этом инициатива должна исходить от самого общества, которое внутри себя рождает новые интеллектуальные проекты, а также проводит их первичную экспертизу. Дальнейшее развитие происходит уже в тесном диалоге с государством. Наличие подобной обратной связи свидетельствует о высоком интеллектуальном и культурном ресурсе, который благодаря усилиям философии как фундирующей гуманитарной дисциплины становится актуальным и востребованным. Однако достижение подобных результатов напрямую связано с уровнем и качеством позиционирования самой философии в масштабах страны.

К сожалению, сегодня философия крайне слабо представлена в интеллектуально-духовном пространстве страны. Но проблема не только в этом. Беспокоит глубокий интеллектуальный, культурный и духовный кризис, который переживает российское общество. Происходит «катастрофическое понижение уровня интеллектуальности во всех сферах общественно значимой активности». Преодоление этого кризиса возможно с помощью возрождения просвещения, важным инструментом которого является философия.

«Искусство мыслить» является весьма существенным «интегрирующим фактором интеллектуальности». Философия «как самое свободное пространство мысли» может не только связывать разные формы интеллектуальной активности, но и осмысливать их результаты. Существует необходимость философской рефлексии той повседневной реальности, в которой мы живём. В частности, современные экономисты ведут разговор о символическом, социальном, культурном, человеческом капитале, который определяет потенциал общества. Но изучение названных форм «капитала» уже не может осуществляться только в терминах «экономике». Без участия философии «аналитика духовного производства невозможна».

Вспомним о «мыслящей России», которую мы когда-то потеряли. Немногим более 100 лет назад философско-интеллектуальный образ нашей страны был совсем иным. По мнению Петра Щедровицкого, «к началу XX века в России сформировалась уникальная по уровню плотности среда философского гуманитарного дискурса». На отечественной интеллектуальной ниве трудились десятки мыслителей как минимум выше среднего, а то и международного уровня. Отбытие к иным берегам печально известного философского парохода означало серьёзную утрату страной интеллектуальной инициативы в области производства Идей и Смыслов. Русские философы «разбросанные по всему миру, оплодотворили огромное количество направлений, которые и в Европе, и в Америке находились в зачаточном состоянии, повлияли на несколько поколений интеллектуалов». В нашей же стране наступил сон догматического разума и есть основания полагать, что пробуждение окончательно пока ещё не состоялось.

Существует мнение, что на сегодняшний день Россия не производит смыслов. Очевиден тотальный дефицит творческого научного мышления. В обществе сложился своего рода антитеоретический консенсус, в соответствии с которым отсутствие интеллектуального творчества и леность мысли являются нормой. В этом контексте необходимо отметить, что всё более актуальным с практической точки зрения становится гуманитарное знание. Решение проблем государственной идеологии, национальной идентичности, теоретической и практической ценности различных подходов к развитию экономики и системы права, миссии образования, содержания понятий «свобода» и «справедливость» является критическим для обретения ясного общественного идеала. Всё это – вопросы философии.

Как справедливо отмечает российский философ Андрей Смирнов, «философия черпает фундаментальные идеи из жизни нации. Если у философии нет идей, значит, их нет у нации. То, что философия в сегодняшней России плохо воспринимается обществом, – трагедия не столько для философии, сколько для нации».

Прожить только на заимствованных идеях нельзя, точно так же как нельзя прожить только на заимствованном продовольствии или энергии. В этом смысле интеллектуальная безопасность наряду с другими видами безопасности (экономической, финансовой, продовольственной, энергетической, ядерной, информационной и т. д.) должна рассматриваться как неотъемлемый компонент национальной безопасности.

Наиболее дальновидные представители отечественной интеллектуальной и деловой элиты сегодня призывают включиться в мировую конкуренцию идей.

Гуманитарное знание в целом и философия в частности являются условием развития атмосферы интеллектуализма, которая, в свою очередь, является мощнейшим ресурсом развития в XXI веке. Эта атмосфера является энергией, которая подпитывает стремление государств и наций к самореализации и самоутверждению. Интеллектуальная энергия может быть неосязаема здесь и сейчас, но в долгосрочном периоде её эффект очевиден. Сон разума, свидетелями которого мы являемся, может привести к экономическому и политическому коллапсу.

Обращение к истории позволяет утверждать, что пиковые моменты европейской философской рефлексии, обусловившие прогресс европейской цивилизации, приходятся на такие времена, когда царила особая творческая атмосфера, явственно ощущался «воздух интеллектуализма».

При этом проводятся любопытные исторические параллели. Например, американский публицист Франс Йоханссон считает, что «воздух интеллектуализма», или «эффект Медичи», продолжает ощущаться и сегодня, и сравнивает американскую Силиконовую долину в современной Калифорнии с Флоренцией периода Ренессанса.

Возникает вопрос: возможно ли привнесение «воздуха интеллектуализма» в современную Россию? И если возможно, то какова может быть роль философии в осуществлении этой задачи?

Представляется, что в поисках ответа на эти вопросы нужно прежде всего осознать, что сегодня интеллект – это важнейший стратегический ресурс страны. И не только осознать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15