Сборник статей.

Сборник научно-практических статей III Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом». РАНХиГС, юридический факультет им. М. М. Сперанского Института права и национальной безопасности (25 апреля 2016 года, г. Моск



скачать книгу бесплатно

Основу для процедуры создания и прекращения деятельности представительства и филиала иностранного юридического лица составил Федеральный закон от 9 июля 1999 г. № 160-ФЗ «О иностранных инвестициях в Российской Федерации»[71]71
  СЗ РФ. – 1999. – № 28. – Ст.3493.


[Закрыть]
. Обращаясь к истории развития процедуры аккредитации, можно отметить Положение о порядке открытия и деятельности в СССР представительств иностранных фирм, банков и организаций (утв. постановлением СМ СССР от 30 ноября 1989 г. № 1074)[72]72
  СП СССР – 1989. – № 1. – Ст.8.


[Закрыть]
. С советского времени, что подтверждает и указанное Положение 1989 г., представительствам и филиалам выдавалось «разрешение», подразумевающее разрешительный порядок их создания («не иначе как с особого разрешения»). Временное положение «О порядке аккредитации филиалов иностранных юридических лиц, создаваемых на территории Российской Федерации» (утв. Минюстом РФ 31 декабря 1999 г.)[73]73
  Текст положения официально опубликован не был.


[Закрыть]
возлагало полномочия по соответствующей «аккредитации и ведения государственного реестра» на Государственную регистрационную палату при Министерстве юстиции Российской Федерации.

Однако с 1 января 2015 года такая процедура находится в отношении иностранных коммерческих юридических лиц практически полностью в ведении налоговых органов. В настоящее время представительство или филиал иностранного юридического лица считаются созданными (или прекратившими свое существование) в день внесения соответствующей записи в государственный реестр аккредитованных представительств и филиалов иностранных юридических лиц, являющимися информационной системой (абз. 2 п. 3 ст. 4 ФЗ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации»).

Особенности налогового учета иностранных организаций устанавливаются Министерством финансов Российской Федерации (ст. 83 НК РФ[74]74
  Налоговый кодекс РФ (часть 1) от 31 июля 1998 г № 146-ФЗ (СЗ РФ. – 1998. – № 31. – Ст.

3824).


[Закрыть])[75]75
  Приказ Минфина РФ от 30 сентября 2010 г. № 117н «Об утверждении Особенностей учета в налоговых органах иностранных организаций, не являющихся инвесторами по соглашению о разделе продукции или операторами соглашения» (Российская газета. – 24 ноября 2010 г., № 265).


[Закрыть]
. Если ранее основанием для постановки на учет считался факт аккредитации (факт выдачи соответствующего свидетельства со стороны ТПП РФ и др.), то с 1 января 2015 года постановка на учет осуществляется по месту осуществления деятельности представительства или филиала на основании сведений, содержащихся в государственном реестре аккредитованных представительств и филиалов иностранных юридических лиц (абз. 3 п. 4 ст. 83 НК РФ).

Создание и деятельность иностранных представительств и филиалов многие годы обуславливала многочисленные проблемы в связи с несовершенством нормативной базы[76]76
  Чуряев А. В. Легитимация филиалов и представительств иностранных юридических лиц // Журнал российского права. – 2013. – № 3. – С. 40–49.


[Закрыть]
. С какими теоретическими и практическими проблемами может быть связана практика аккредитации и деятельности представительств и филиалов иностранных юридических лиц в настоящее время?

Проблемы на этапе аккредитации. Этап начала аккредитации и переаккредитации представительств и филиалов иностранных юридических лиц выявил многочисленные проблемы, которые частично нашли свое отражение в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 26 ноября 2015 г. № 09АП-46883/15[77]77
  Дело № А40-130437/15.


[Закрыть]
. Это постановление весьма показательно. Иностранное юридическое лицо получило отказ от налогового органа в аккредитации на основании того, что заявитель представил документы с нарушением срока, т. е. дата выдачи или составления документа (решение налогового органа иностранного государства о присвоении лицу индивидуального идентификационного номера) составила более 12 месяцев. Суд указал, что «формальный подход инспекции к проверке документов не может быть признан правомерным, поскольку решение о присвоении идентификационного номера по НДС от 19 марта 2013 г. не может быть получено обществом с иной датой, чем оно издано, а актуальность его содержания в срок не более 12 месяцев подтверждается выпиской из судебного реестра Торгового суда…, что не противоречит положениям Приказа… № ММВ-7-14/б80@ и соответствует воле уполномоченного органа, заложенной в данном приказе, направленной на предоставление заявителями актуальных и достоверных сведений в отношении иностранного юридического лица»[78]78
  См. здесь также Письмо ФНС России от 14 августа 2015 г. № ГД-4-14/14339@ (текст письма официально опубликован не был)


[Закрыть]
. К сожалению, данный случай отказа в аккредитации на основании, что соответствующие решения слишком «старые», не является единичным. Автор настоящей статьи стал, например, свидетелем отказа налогового органа в аккредитации иностранному юридическому лицу в том числе на том основании, что предоставленные заявителем номера налогового учета противоречат друг другу. Заявитель же (немецкая организация), за неимением точного соответствия российского ИНН в иностранных реестрах предоставил все имеющиеся у него коды, а именно «налоговый номер в Финансовом управлении» и «идентификационный номер по налогу на добавленную стоимость». Кстати, именно последний стал для органа аккредитации основой для принятия решения о противоречии данных, хотя в приведенном выше решении подобный номер рассматривался тем же органом как надлежащий, но «устаревший».

В этой связи следовало бы обратить внимание на положения в т. ч. ст. 1202 ГК РФ о личном статусе иностранного юридического лица, определяемым по праву страны, где учреждено юридическое лицо. Соответственно, необходимо подходить к анализу существующих регистрационных данных иностранного юридического лица не только на основании положений российского права, а с учетом и специфики иностранного правопорядка. Здесь следует упомянуть основополагающее положение ст. 1186 ГК РФ об определении подлежащего применению права и ст. 1187 ГК РФ о квалификации юридических понятий при определении права, подлежащего применению.

Проблемы присутствия иностранных юридических лиц в форме квази-представительств и квази-филиалов. В литературе уже было справедливо отмечено, что иностранные организации вправе осуществлять деятельность в России при отсутствии у них аккредитованных в России представительств и филиалов[79]79
  Алексеева Д. Г, Андреева Л. В., Андреев В. К. (и др.). Российское предпринимательское право (под ред. И. В.Ершова, Г. Д.Отнюкова). – М.: Проспект, 2010. – Раздел 17.3.3.


[Закрыть]
. Вместе с тем в этом заключаются и существенные экономические и правовые риски.

Законодатель предусматривает, что иностранное юридическое лицо считается имеющим свое постоянное представительство в случае, если это лицо осуществляет поставки с российской территории товаров, если оно осуществляет определенную деятельность на территории Российской Федерации через лицо, которое на основании договора представляет интересы такого иностранного юридического лица в России, действует в России от имени этой организации, имеет и регулярно использует полномочия на заключение контрактов или согласование их существенных условий от имени иностранного лица, создавая при этом правовые последствия для данной иностранной организации (зависимый агент) (п. 9 ст. 306 НК РФ). Остается открытым вопрос, каким образом применять указанное положение к представительским отношениям между иностранным индивидуальным предпринимателем и российским физическим лицом. Насколько возможно применение ст. 306 НК РФ к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных субъектов права? К сожалению, на эти вопросы можно дать отрицательный ответ.

Недобросовестный иностранный субъект права будет противиться созданию представительства или своего филиала в России, чтобы избежать возможной ответственности, надеясь на то, что возможные высокие расходы (судебные и иные издержки) исключат возможность заявления российским субъектом права требования в другом государстве (здесь обращает на себя внимание проблематика ст.1034 ГК РФ об ответственности правообладателя – иностранного субъекта права – по требованиям, предъявляемым к пользователю в рамках договора коммерческой концессии). Так, согласно общим требованиям подсудности требование (иск, жалоба и т. п.) предъявляется по месту нахождения ответчика (ст. 35 АПК РФ, ст. 28 ГПК РФ). Причем иск к юридическому лицу, вытекающий из деятельности его филиала, представительства, расположенных вне места нахождения юридического лица, может быть предъявлен в суд по месту нахождения юридического лица или его филиала, представительства (ч. 5 ст. 36, альт. 2 ч. 1 ст. 247 АПК РФ, ч. 2 ст. 29 ГПК РФ)[80]80
  См. также п. 8 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 158 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» (Текст информационного письма официально опубликован не был).


[Закрыть]
. Безусловно, для физических лиц (непредпринимателей) имеется больше процессуальных возможностей заявить исковые требования в России: например, в суд по месту жительства или по месту пребывания истца или по месту исполнения договора в делах по защите прав потребителей (ч. 7 ст. 29 ГПК РФ, см. также ч. 4 ст. 36 АПК РФ).

В этой связи особое значение приобретает Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 9 июля 2013 г. № 158, где в п. 9 суд сделал вывод, что «постоянное место деятельности, через которое полностью или частично осуществляется коммерческая деятельность иностранного лица на территории Российской Федерации, может для целей пункта 2 части 1 статьи 247 АПК РФ признаваться филиалом или представительством такого лица независимо от факта его формальной регистрации в установленном законом порядке».

Представительство иностранного юридического лица, как и филиал, в целом, в своем правовом статусе соответствует представительству (филиалу) российского юридического лица, представляя и осуществляя защиту интересов юридического лица (п.п. 1 и 2 ст. 55 ГК РФ, п.п. 3 и 4 ст. 5 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[81]81
  СЗ РФ. – 1998. – № 7. – Ст. 785.


[Закрыть]
, п.п. 2 и 3 ст. 5 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»[82]82
  СЗ РФ. – 1996. – № 1. – Ст. 1.


[Закрыть]
). В этом проявляется национальный режим для иностранных субъектов права.

В этой связи следует обратить на один из примеров отказов в аккредитации представительства иностранного юридического лица, имевшем место в практике аккредитационных процедур в 2015 году у автора настоящей статьи. Орган аккредитации (налоговый орган) в своем решении указал, что в представленном иностранным лицом положении о представительстве отсутствует информация о видах деятельности представительства в нарушении требований п. 1 ст. 22 Федерального закона от 9 июля 1999 г. «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации». Однако единственным видом деятельности представительства – в отличие от филиала, в отличие от юридического лица – может быть (и является) представительство интересов головного предприятия и защита таких интересов (п. 1 ст. 55 ГК РФ). При этом в спорном положении в ряде пунктов деятельность представительства была определена в рамках именно самого представительства интересов головной организации и их защиты: «представление и соблюдение интересов…», «представление интересов…, сбор информации, исследование перспектив экономического сотрудничества и расширение деловых контактов.» и др. Цели и виды деятельности представительства совпадают, но это не может противоречить действующему правопорядку. Разграничение целей и видов деятельности не находит четкого отражения в законодательства, поэтому вряд ли имеются основания требовать такого разграничения от иностранных юридических лиц. При этом, расширяя описание видов и/или целей своей деятельности иностранное юридическое лицо окажется в опасной близости от филиала, что, в свою очередь может, очевидно, служить основой для отказа в аккредитации.

Российское гражданское и предпринимательское право в настоящее время развивается в рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства 2009 года[83]83
  Одобрена Решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г. Разработана на основе Указа Президента Российской Федерации от 18 июля 2008 г № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ от 21 июля 2008 г № 29 (часть I). Ст. 3482.


[Закрыть]
. При этом особо следует отметить реформирование раздела о юридических лицах в Гражданском кодексе РФ, части второй[84]84
  См. также: Проект Концепции развития законодательства о юридических лицах // Вестник гражданского права. – 2009. – № 2. – С. 9–73.


[Закрыть]
, в результате которого окончательно оформилась область т. н. корпоративного права. В развитии области корпоративного прав российский законодатель следует иностранному правовому опыту, что подчеркнуто в указанной Концепции[85]85
  Арсланов К. М. К вопросу о месте российского гражданского права в классификации правовых систем мира // Казанская наука. – 2012. – № 2. – С. 194–197; Арсланов К. М. О взаимосвязи российского гражданского права с германской правовой системой // Ученые записки Казанского университета: Серия «Гуманитарные науки». – Том 154. Кн. 4. – Казань: Изд. – во Казанского университета, 2012. – С. 67–73.


[Закрыть]
. При этом российскому законодателю следует четче определить требования и саму процедуру оформления правового статуса представительств и филиалов иностранных юридических лиц. Вполне возможно упростить такие требования для расширения присутствия иностранных субъектов права на российском рынке. Подобное упрощение не будет свидетельствовать о слабости законодателя, а станет ярким показателем правовой лояльности к иностранным инвесторам. Это предоставит также и компетентным (налоговым) органам достаточно возможностей для совершенствования процедур аккредитации представительств и филиалов иностранных юридических лиц.

Концепция правового статуса саморегулируемой организации: опыт частноправового исследования

Петров Дмитрий Анатольевич

Доцент кафедры коммерческого права Санкт-Петербургского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент


Концепция правового статуса саморегулируемой организации должна быть единой, что не исключает наличие базового закона о саморегулируемых организациях и специальных законов, устанавливающих отраслевые особенности. Правовой статус саморегулируемой организации определяется осуществляемыми ею функциями в условиях надлежащего локального регулирования и многоуровневой системы обеспечения ответственности членов саморегулируемой организации.

Создание условий для свободы предпринимательства и конкуренции, развитие механизмов саморегулирования предпринимательского сообщества определено в качестве одного из принципов взаимоотношений государства и субъектов предпринимательской деятельности[86]86
  Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года / утв. распоряжением Правительства РФ от 17 ноября 2008 г № 1662-р «О Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года» // СЗ РФ. 2008. № 47. Ст.5489.


[Закрыть]
.

В ходе обсуждения «Плана первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году»[87]87
  Распоряжение Правительства РФ от 27 января 2015 г. № 98-р «Об утверждении плана первоочередных мероприятий по обеспечению устойчивого развития экономики


[Закрыть]
на заседании Правительства РФ акцентировано внимание на необходимости совершенствования системы саморегулирования, введенной для снижения избыточной административной нагрузки на экономику, сокращения количества лицензируемых видов деятельности, упрощения контрольно-надзорных и разрешительных процедур при условии возрастания ответственности бизнеса перед потребителями соответствующих продуктов, работ, услуг[88]88
  См. стенограмму заседания Правительства РФ от 29 января 2015 г //http://government.rU/meetings/16651/stenograms/#uluk (дата обращения 09.02.2015).


[Закрыть]
.

Результатом осознания необходимости развития саморегулирования как механизма социального регулирования и выработки мер по его законодательному обеспечению стала «Концепция совершенствования механизмов саморегулирования»[89]89
  Утверждена распоряжением Правительства РФ от 30 декабря 2015 г. № 2776-р «О Концепции совершенствования механизмов саморегулирования» // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 8 января 2016 г


[Закрыть]
(далее – Концепция саморегулирования)[90]90
  Хочется обратить внимание, что многие положения Концепции саморегулирования получили свое научное обоснование. См., например: Петров Д. А. Правовой статус саморегулируемой организации в сфере предпринимательства: проблемы теории и практики / Монография / Д. А. Петров. – СПб.: Нестор-История, 2015; Петров, Д. А. Правовые и экономические предпосылки саморегулирования в сфере предпринимательства / Д. А. Петров // Российский ежегодник предпринимательского (коммерческого) права. № 3. 2009 / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. В. Ф. Попондопуло. – СПб: ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга»», 2010. – С. 197–221; Петров, Д. А. Понятие и признаки саморегулирования как правового явления / Д. А. Петров // Юрист. – 2013. – № 20. – С. 27–31 (0,63 а.л.); Петров Д. А. Понятие и виды государственного регулирующего воздействия на общественно-экономические отношения / Д. А. Петров // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия «Право». – 2013. – № 4. – С. 18–26; Петров Д. А. Правовые средства договорного саморегулирования в сфере конкурентных отношений / Д. А. Петров // Юрист. – 2014. – № 5. – С. 13–17.


[Закрыть]
. Отрадно, что в сопоставлении института саморегулирования с прямым государственным регулированием, выделены некоторые преимущества первого:

1) развитие механизмов оптимальной (неизбыточной) стандартизации предпринимательской и профессиональной деятельности и производимых товаров (работ, услуг), а также возможность выбора и применения форм регулирования, в наибольшей степени подходящих потребностям конкретных отраслей.

Это важно, поскольку акты государственных органов власти зачастую не только устанавливают границы компетенции и/ или самые общие требования. В противовес этому, в мировой практике общие регулятивные и охранительные меры, вводимые субъектами саморегулирования, зачастую устанавливают более высокий и детальный уровень требований к участникам рынка и их товарам (работам, услугам);

2) применение механизмов имущественной ответственности, в том числе страхование членами саморегулируемой организации ответственности и иных связанных с выполнением работ и оказанием услуг рисков, формирование компенсационного фонда саморегулируемой организации как механизма коллективной ответственности членов такой организации перед потребителями товаров (работ, услуг), предоставляемых членами саморегулируемой организации;

3) способность предпринимательского сообщества, опирающегося на механизмы саморегулирования, более оперативно и предметно осуществлять контроль за деятельностью его членов, развивать механизмы работы с жалобами третьих лиц и внесудебного урегулирования споров.

И хотя представляется верным признать самостоятельность саморегулирования как способа социального регулирования общественных отношений, критики заслуживает его сопоставление только с прямым государственным регулированием, без учета существования делегированного государственного регулирования (квази-регулирования) и совместного регулирования (сорегулирования).

Статус саморегулируемой организации позволяет выполнять ей функции регулятора в конкретном секторе экономики, т. е. определять правила и условия осуществления их членами саморегулируемых видов деятельности, а также контролировать соблюдение этих правил и условий.

В таком качестве саморегулирование противопоставляется государственному регулированию и способно заменить его или эффективно дополнить с учетом интересов бизнес-сообщества. Задачей государства является нормативно-правовое закрепление указанной парадигмы без непосредственного вмешательства в дела саморегулируемых организаций с учетом

(1) оценки потребности той или иной сферы в регулировании,

(2) анализе возможных последствий реализации такой меры и

(3) готовности предпринимательского или профессионального сообщества к саморегулированию.

Саморегулируемые организации должны, с одной стороны, учитывать публичные интересы государства в лице его органов, заинтересованных в надлежащей организации общественных отношений силами бизнес-сообщества и за его счет, а с другой – индивидуальные интересы частных лиц, потребляющих производимые членами саморегулируемых организаций товаров, работ и услуг.

В такой системе координат саморегулируемые организации не могут примкнуть ни к одному, ни ко второму лагерю. Они являются общественным регулятором, носителями общественного интереса, синергетически проявляющего себя при объединении их членов.

Публично-правовые начала могут присутствовать в деятельности саморегулируемых организаций, поскольку регулирование отношений в определенной сфере без субординации невозможно.

Но сам статус саморегулируемой организации базируется на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников, что в своей совокупности свойственно именно для частноправовых отношений.

По состоянию на декабрь 2015 г. в Российской Федерации насчитывается 1154 саморегулируемые организации, из них 719 саморегулируемых организаций в отраслях, в которых введено обязательное членство участников рынка в саморегулируемых организациях. За период с 2010 по 2015 год общее количество саморегулируемых организаций увеличилось почти в 1,8 раза. При этом отмечается существенный рост количества саморегулируемых организаций с добровольным членством (2,9 раза)[91]91
  Пункт 1 раздела II Концепции саморегулирования.


[Закрыть]
.

Вместе с тем, недостатком Концепции саморегулирования является, в первую очередь, тот фактор, что саморегулирование в ней сведено к деятельности саморегулируемых организаций. Не названы возможности договорного саморегулирования, основанного на тех правовых средствах, в основе которых лежит соглашение участников в самом широком смысле, и корпоративного саморегулирования, проявляющегося путем принятия корпоративных актов (учредительных документов и внутренних документов юридического лица) в процессе создания юридических лиц и участия в их деятельности.

Основное внимание в Концепции сосредоточено на проблеме создания саморегулируемых организаций и участия в них как в некоммерческих, целевым образом учреждаемых для разработки и установления стандартов, правил осуществления предпринимательской или профессиональной деятельности определенного вида, контроля за соблюдением их требований, применения мер дисциплинарного воздействия и обеспечения имущественной ответственности самой организации и ее участников.

Но это вполне объяснимо – осуществляемое в последнем случае специальное нормативно-правовое регулирование является необходимым, поскольку преследует цели защиты прав и законных интересов как третьих лиц, не являющихся непосредственными участниками системы саморегулирования, так и самих участников этой системы. Такой подход позволяет отграничивать саморегулируемые организации от иных организаций, атрибутивно построенных на началах саморегулирования и объединяющих в своем составе субъекты, осуществляющие предпринимательскую или профессиональную деятельность, посредством совокупности реализуемых саморегулируемыми организациями целей, их направленности на оптимизацию регулирования в рамках отрасли, взаимодействии с представителями законодательной, исполнительной и судебной власти, в рамках нормотворческой и правоприменительной деятельности, осуществления государственного и муниципального контроля (надзора) и т. д.

Институт саморегулируемых организаций, рассматриваемый как проявление способа самоорганизации хозяйствующих субъектов, имеет общие для всех типов саморегулируемых организаций правовые и экономические основы их деятельности, базирующиеся на совокупности осуществляемых саморегулируемыми организациями функций.

Одной из важнейших является задача недопущения в систему саморегулирования «случайных лиц». Все решения должны приниматься самим предпринимательским сообществом при сохранении контроля со стороны государства. Реализация указанной задачи возможна при соблюдении принципа непосредственного участия в саморегулируемой организации. Ассоциированное членство лиц, не осуществляющих саморегулируемые виды деятельности, недопустимо в силу разновекторности их интересов. Решать свои интересы должно само сообщество на основании закона, а не представители органов власти в ручном режиме.

Статус члена саморегулируемой организации должен быть неотчуждаемым и неделимым, что не исключает возможности передачи прав и обязанностей, вытекающих из членства в такой организации, правопреемникам.

Законодательное закрепление возможности создания только одной саморегулируемой организации для одного вида деятельности приводит к появлению квазисаморегулируемых организаций и ограничению саморегулирования в пользу соответствующего органа государственной власти. Поскольку в этом случае органы государственной власти получают широкие возможности в непосредственном воздействии на реализацию регулятивной, контрольной и дисциплинарной функции при одновременном несении предпринимательским (профессиональным) сообществом бремени финансирования расходов и ответственности, постольку создание квази-саморегулируемых организаций возможно только в тех условиях, когда защита прав и законных интересов третьих лиц явно превалирует над интересами предпринимательского (профессионального) сообщества, а иные способы правового регулирования неэффективны.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное