Савельев Андрей.

Родина против бесов



скачать книгу бесплатно

Национально-консервативная составляющая блока имела значительно более перспективную позицию, претендуя на рыхлый и многочисленный электорат «Единой России» и сторонников президента. «Линия Рогозина» в блоке привлекла голоса тех, кто не захотел голосовать за «партию власти», но намерен был поддержать блок «Родина», различая в нем перспективную национальную идею. Репутация Рогозина как твердого государственника и соратника Путина (как спецпредставителя президента по Калининграду) сокращала «левый» потенциал блока, но резко повышала его электоральную привлекательность. В риторике и послужном списке Рогозина находились весьма привлекательные темы: защита соотечественников за рубежом (создание зарубежного избирательного круга), изменение внешнеполитических приоритетов (курс на воссоединение страны), защита прав русского большинства («будет хорошо русским – будет хорошо всем»), защита территориальной целостности России (Калининград, Курилы, Чечня) и др. Разработка этих тем, которыми Рогозин занимался не один год, и выдвижение конкретных инициатив давали богатые пропагандистские возможности. Внесение соответствующей проблематики в избирательную полемику обеспечило взрыв популярности блока, который приобрел черты совершенно нового политического проекта с долговременными перспективами. Он уже не делил электораты других избирательных объединений, а формировал свой электорат.

Две идеологически различные группы, составившие блок, пытались взаимодействовать, но за кулисами входили в достаточно жесткую конфронтацию. Доминирование «левого» фланга блока означало почти неминуемое поражение, усиление консервативного фланга давало надежды на победу. Конфликт между флангами, как оказалось, не так страшен, поскольку тематика выступлений лидеров редко перекрывалась, а некоторые противоречия в позициях для избирателя были малозаметны. Самая большая опасность «левизны» лежала в сфере политтехнологий. Заведомый провал группы Гельмана необходимо было нейтрализовать работой других групп. И это блестяще сделал Рогозин. Бесу прочно прищемили хвост.

Ревнивый Глазьев стоял на страже «левой» идеи, никак не желая впустить в идеологические документы блока национально-государственные идеи и русский национализм. Тем самым его участие в таких организациях, как Конгресс русских общин и Союз православных граждан, выглядело нелепо. Получалось, что проблема глазьевского фрагмента блока не в Гельмане, а в самом Глазьеве – в его мировоззрении и амбициях. Глазьев хотел быть «левым», а потому поначалу ко двору пришелся «троцкист» Гельман. Последний понимал «левизну» скорее в игровом, постмодернистском ключе, в виде этакого политического «стеба». Но это ему прощалось. Не прощен был Гельман за другое – за вторжение в сферу идеологии, где Глазьев считал себя непререкаемым авторитетом. Этот конфликт послужил на пользу «Родине». «Левый» фланг в штабе блока раскололся.

Еще один фактор, подрывавший перспективы блока, – попытка имитировать широкую коалицию, составив ее из малоизвестных и малосильных партий.

Разбавление избирательного списка, стеснение себя коалиционными соглашениями и уступками союзникам, разношерстность и амбициозность лидеров микропартий – все это страшно мешало. Мелкие лидеры получили высокооплачиваемые посты в штабе блока и активно мешали работать, выдвигая собственные инициативы. Ставка на мелкопартийность вылилась в скандал, затеянный известным философским путаником Дугиным, обвинившим блок «Родина» в шовинизме. Его мало кто заметил. Но только потому что скандалы затерялись в хаосе безмерно расточительной деятельности штаба избирательной кампании.

С Александром Гельевичем Дугиным я познакомился буквально за несколько дней до того, как он счел возможным высказаться по мою душу в интервью какому-то информагентству. До того я читал некоторые дугинские книги и статьи, среди которых более ранние мне показались в определенной степени новаторскими – Дугин первым начал пересказывать некоторых европейских философов. Правда, оказалось, что это вольный пересказ. Когда эти философы были переведены на русский язык, а их книги появились в магазинах, писания Дугина и его пересказы мне стали неинтересны, поскольку превратно трактовали первоисточники. Кроме того, его более поздние интерпретации евразийства перешли рамки творческого поиска и превратились в чванливую фанаберию и самозванство. Все это уже было не новаторство, а наглость, которая в ряде случаев переходила в русофобию.

Самолюбование привело Дугина к тяжким страданиям, если задето его самолюбие. А раз оно задето, то дурь выражается в мстительности. В иных людях странно сочетается ум и глупость. В одних аспектах жизни человек проявляет способность к глубокомыслию, демонстрирует неординарность и интеллектуальные достоинства. В других же аспектах он оказывается настолько глуп, что свою некомпетентность, свои завиральные идеи не только не считает возможным скрывать, но смело выносит их на публику и получает репутацию дурака. Личный бес оглупляет исходно вполне умного и даже талантливого человека.

Мы были представлены друг другу у кабинета Дмитрия Рогозина, где Дугин ждал аудиенции, что само по себе его все больше раздражало. Случайный разговор коснулся перспектив блока Глазьева-Рогозина. Случайно же Дугин обронил фамилию Гельмана, которого Старая площадь навязала блоку в качестве менеджера. Не зная, что Дугин с Гельманом приятельствуют, я возьми да и скажи: «Я бы этого Гельмана проводил хорошим пинком под зад». Вижу, Дугина начинает корежить. Но сгоряча я еще прошелся по левацкой идеологии, которую также навязывают блоку вместе с пресловутым Гельманом. Дугин и вовсе скособочился, с жаром забормотал, что патриоты у нас проиграли все, а вот левоцентристы очень перспективны. На этой невнятной ноте мы и расстались – мне надо было бежать по делам.

Через несколько дней Дугин выступил с отповедью блоку Глазьева-Рогозина, объявив его фашистским, расистским и шовинистическим. Это была месть за то, что Дугина никуда не пригласили и в список блока не включили. А дальше была то ли месть, то ли просто примитивная дурь, высказанная по моему адресу. Дугин объявил, что в блоке есть некий «Савельев» (почему-то писалось именно так – в кавычках), который является переводчиком «Майн Кампф». В списках блока «Родина» фамилия Савельев встречалась не единожды. Но как было не отнести пассаж Дугина на свой счет после того, как я затронул его собрата по провокациям и его «левые» ценности!

Надо сказать, что между этими событиями, мне позвонил один из знакомых активистов партии «Евразия» и попросил помощи в том, чтобы довести до Рогозина решение руководящего органа партии о том, что Дугин ведет все переговоры по своей личной инициативе, а не от имени партии. Никаких соглашений с блоком партия подписывать не собиралась, Дугин занимался самодеятельностью.

После публикации дугинского измышления мне очень захотелось поблагодарить Александра Гельевича. Теперь в руководстве блока я стал заметной фигурой – именно на меня пало главное подозрение в недюжинных способностях к переводу. Подозрение, надо сказать, необидное – если б я узнал, что человек перевел «Майн Кампф», я бы его скорее зауважал: недурно знает немецкий язык. Но симптоматичное. Идею Дугина о фашизме в блоке позднее подхватил Чубайс. И тем способствовал росту популярности «Родины». Если Чубайс говорил, что в блоке засели фашисты, то избиратели понимали: за этот блок как раз и надо голосовать. Используя поглупевшего философа, в игру вступил крупный бес.

На старте избирательной кампании в блоке Глазьев-Рогозин доминировала «левая» линия. Глубокие реверансы в адрес КПРФ и даже раздел с компартией одномандатных округов, с одной стороны, служили тупиковому курсу на раскол «левых» сил, с другой – отталкивали от блока «нелевый» электорат, который только и мог обеспечить блоку «Родина» победу. Дальнейший успех состоял в том, что «товарищи» практически не появились на телеэкранах. Команда Рогозина, сам он в личном качестве сделали главное – «Родина» была воспринята избирателями как нечто «нелевое», а вполне разнообразное, интересное в своих образах, символах, персонах. Русский патриот поддержал «Родину» не ради «левого» Глазьева, а ради русских националистов, русских государственников, которых в списке блока было значительно больше, чем «левых». Других сил, которые хоть в какой-то мере отражали бы русские национальные интересы, в предвыборном раскладе не существовало.

Красные партизаны

Триумф блока «Родина», выбившего на выборах из Государственной Думы либеральные партии и сильно потеснившего коммунистов, не снял с повестки дня вопроса о кремлевских манипуляциях, попытках самых гнусных сил через этот блок извратить политический процесс, и без того профанированный «партией власти». Не случайным было появление в празднующем победу штабе «Родины» проходимца Марата Гельмана, который приставал с пьяным восторгом к лидерам блока и лез на глаза журналистам, чтобы через них зафиксировать свою причастность к победе и не дать хода информации, что из блока его давно вышибли. Победный триумф никому не хотелось портить и затевать «вынос тела». Поэтому, как бумеранг, Гельман вернулся и испачкал репутацию блока в момент, когда аналитики начали наперебой обсуждать «Родину» и ее успех.

На финише избирательной кампании кремлевская администрация испугалась блока «Родина» и попыталась организовать его блокаду. Было дано распоряжение вымарать «Родину» из информационных сообщений 1-го и 2-го телеканалов. Лидеры блока были сняты из итоговых еженедельных программ в последние выходные перед выборами. Зато там дали простор для Жириновского и Хакамады. Появление Глазьева, в эфире 3-го канала привело к отлучению от эфира ведущего информационной программы. На ведущего программы 4-го канала «К барьеру» оказывалось давление, чтобы не допустить дебатов Рогозин-Чубайс. В дебаты программы НТВ «Свобода слова» был возвращен Жириновский, ранее отставленный за драку и оскорбление лидеров блока «Родина».

Все эти меры были предприняты после того, как на стол кремлянам легли прогнозы ФАПСИ, согласно которым блок «Родина» по итогам выборов становился третьей силой, вытесняя с этой позиции «вторую партию власти» – ЛДПР. Кроме того, тревогу кремлян вызвало преобразование блока из левацкого (как планировали представить его публике в Кремле) в национально-патриотический. О выступлениях Рогозина, громившего либералов в программе «Свобода слова», президент обронил (как говорят): «Что-то уж больно круто он попер». И этого было достаточно, чтобы «Родину» начали давить. Придавить придавили, но недодавили – опоздали.

Примечательно, что аналогичные меры в отношении «Яблока», которое все время теряло рейтинг, были отменены, поскольку президент принял Явлинского по первому его требованию. Напротив, Рогозина президент не принял, несмотря на приближенный статус спецпредставителя. Таким образом, благосклонность президента в адрес «Родины», высказанная в частном порядке накануне избирательной гонки, так и не стала публичной. Путина больше беспокоило падение рейтинга «Яблока», которое явно оказалось ему ближе, чем избирателям.

Другим способом блокады было полное и тотальное закрытие всех каналов агитации для кандидата от «Родины» на пост мэра Москвы – предпринимателя и банкира Александра Лебедева. Лужков не дал ему возможностей, которыми сам пользовался широчайшим образом – прежде всего, блокировал размещение пропагандистских плакатов вдоль московских магистралей. Столичные газеты, привыкшие хвалить Лужкова, за все время кампании разместили чуть больше десятка программных материалов Лебедева, да и то – только в тех объемах, которые предоставлял закон. Фактически избирательная кампания в Москве была сорвана. Здесь «административный ресурс» властной группировки действовал еще жестче, чем на общероссийском уровне. Впрочем, федеральный уровень подыграл столичному – после вызова в Кремль Лебедев заявил о выходе из блока «Родина» в связи с несогласием с некоторыми экстремистскими высказываниями, будто бы допущенными одним из лидеров. Вызов в Кремль сломил стойкость Лебедева, который и без того подвергался давлению со стороны близких Чубайсу предпринимателей и политиков. Ведь капитализация возглавляемого им банка в значительной степени состояла из акций РАО ЕС, отданной на откуп команде Чубайса. Трудно было Александру Лебедеву противостоять партнерам по бизнесу, которые пока что дружески журили его за связь с национал-патриотами.

Позднее мне не раз пришлось беседовать с Александром Лебедевым на самые острые темы. Я видел перед собой умного, но слишком увлеченного своими идеями человека. Слишком отдающегося своим надеждам, что власти можно что-то доказать, убедить в очевидном. И разочарованного тем, что в течение ряда лет ничего из этого не вышло. Логично было бы искать иного приложения сил. Но «иное» состояло в том, чтобы провозгласить создание социал-демократической партии, разделить лидерство в ней с Горбачевым и возить его как экспонат по миру. Приверженность крупных предпринимателей к социалистическим идеям меня всегда удивляла (Лебедев, Бабаков, а ранее – даже опальный Ходорковский).

Против «Родины» действовали не только внешние силы, но и те, что были внедрены в ее избирательный штаб кремлевскими «технологами». Увы, зная об их присутствии и провокационной деятельности, лидеры блока так и не решились выгнать их взашей. Лишь упомянутый выше Гельман был отставлен от руководства вместе со своим агентством «Товарищ», чье название странным образом совпадало с названием, которое он навязывал блоку. Мягкость отношения к лицам, явно работающим на развал, была обусловлена опасностью ответных действий из Кремля, готового снять блок с выборов под любым предлогом, если тот попытается вырваться из-под контроля. Только очень тонкая игра позволила «Родине» не стать кремлевской марионеткой и не раздражать кремлян до той степени, чтобы лишиться права участвовать в выборах.

Показателен эпизод, когда кремлевские «партизаны» стали разыгрывать будто бы чисто умозрительный вариант снятия Александра Лебедева из кандидатов блока, где он числился под №1 в московской части избирательного списка. Эти люди явным образом продемонстрировали свою связь с командой Лужкова тем, что предлагали блоку настаивать на некоем социальном договоре блока с действующим мэром уже в период выборов. Это означало бы для блока явное предательство собственного кандидата на пост мэра. Мало того, создание московского штаба «Родины» было заблокировано, а на должность руководителя предложен человек, работавший на прошлых выборах с Лужковым – возглавлявший штаб «Отечества» по всему Центральному региону. Действия против Лебедева в собственном штабе Глазьев прямо назвал политической провокацией, но все ее участники остались на своих постах и продолжили действовать в прежнем духе.

Другой показательный эпизод высвечивает раскольнические действия Кремля, пытавшегося подстелить «Родину» под коммунистов, уже пошедших на сговор с бюрократией. Эпизод касался конфликта между тверским штабом «Родины» и «красным» губернатором Стародубцевым. Губернатор при плачевном состоянии хозяйства разбазарил бюджетные деньги, в чем и был публично изобличен нашими активистами. На блок сразу было оказано давление с целью оградить губернатора от критики. Высший Совет блока в данном случае проявил жесткость и на компромиссы не согласился. После этого «партизаны» решили больше не пытаться убедить Высший Совет, а действовать в обход – им удалось снять ряд начальников штабов в регионах, что серьезно сказалось на итоговом рейтинге блока.

Действия Кремля против блока начались с самого начала – с формирования списков. Увы, Глазьев принял эту установку Кремля за чистую монету, уверовав, что тамошние комбинаторы помогают ему создать союз народно-патриотических сил и обеспечить вступление в него КПРФ. Поэтому в округах выдвижение кандидатов «Родины» было поставлено в зависимость от выдвижения кандидатов КПРФ, которых ожидали под крылом Глазьева или среди давящих на руководство КПРФ с целью консолидации с «Родиной» во главе с Глазьевым. Подавляющее большинство таких кандидатов провалили выборы, не дав «Родине» попытаться провести своих одномандатников.


Накануне выборов: В.Геращенко, Д.Рогозин, С.Глазьев, Г.Шпак, О.Денисов, С.Шишкарев. Скоро каждый пойдет своим путем.


Наиболее постыдная ситуация сложилась в Рязани, где блок мог получить разветвленную инфраструктуру агитационной кампании, административную и финансовую поддержку. Плюс – целую систему контактов с крупнейшими оборонными предприятиями страны, соединенными через мемориальные мероприятия, посвященные уроженцу этих мест генеральному конструктору баллистических ракет В.Ф.Уткину, чье детище наши враги назвали «Сатана». В результате содействия местным коммунистам все договоренности были сорваны, в списки блока сторонники «Родины» не попали, по одномандатным округам в одном случае была сделана уступка КПРФ, в другом – весьма сомнительному персонажу, имеющему дурную репутацию у местного населения. Оба выборы провалили. Более того, использование коммунистическим кандидатом образа Глазьева в собственном ролике сильно подорвало доверие к «Родине» среди некоммунистических сторонников блока. В Рязани была полностью свернута работа штаба, а распространением материалов блока занимались энтузиасты, которым прокоммунистические интриганы, близкие к Глазьеву, ставили палки в колеса.

В снижении мощности блока серьезную роль сыграл ультиматум Кремля, откуда пришло прямое указание снять из списка блока таких-то и таких-то – преимущественно соратников С. Бабурина по «Народной воле», ставшей блокообразующей партией. Список блока облегчился на несколько десятков человек, по поводу которых кремляне объявили: либо вы их снимаете, либо мы найдем способ не зарегистрировать блок. Такого рода давлению трудно сопротивляться. Часть неугодных была снята юридическим управлением блока под надуманными поводами – мол, не так оформлены документы, не той формы справки и пр. Вместо организации помощи членам списка в оформлении документов, юруправление оказалось инструментом партизанских действий Кремля внутри блока.

Снятые из списков активисты были определены как национал-радикалы. Многие из них в свое время входили в состав РНЕ, имевшей стойкую репутацию фашистской организации, чему способствовали символика и ритуалы этой партии. Все эти люди без разбора были вписаны в блок Бабуриным, который потом долго возмущался проведенной чисткой и во всем обвинял Рогозина. В то же время, Рогозину не было никакого резона сражаться за людей, которых он не знал и которые ставили под вопрос само существование блока. Кроме того, именно требование кремлян обратило наше внимание на тот факт, что сторонников Бабурина на проходных местах в списках было невероятно много. В какой-то мере демарш Кремля уберег «Родину» от этого дисбаланса, который мог стать роковым в первые же месяцы существования фракции в Думе.

В духе провокаций действовали «спецы», подобранные М. Гельманом на всяческих политических помойках, вплоть до СПС. Их прямой задачей было превращение блока в левацкую партию без какой-либо национальной составляющей. Об этом говорит проект концепции избирательной кампании, разработанный этой группой к середине сентября и представлявший собой плохо скрываемую стратегию поражения. Авторы концепции продолжали упорствовать в том, что «Родина», якобы, должна конкурировать на выборах исключительно с КПРФ и чураться критики ЕР.

Концепцией прямо преследовались цели:

1. Предотвратить яркие выступления лидеров блока и свести их к скучным рассуждениям о социальной справедливости, которыми пробавляются все политики, а наименее дальновидные превращают в единственное содержание своей риторики («целесообразно сосредоточиться на развитии и социально ориентированных электоральных запросах»). «Родине» предлагалось делать политику вокруг миски с похлебкой и убеждать избирателя, что именно «Родина» накормит и напоит страждущих.

2. Не допустить разворачивания в свою сторону государственно-патриотического электората, оставляемого исключительно для «Единой России», («защититься от прямолинейной критики в национализме и разжигании национальной розни», поставить «границы для национально-патриотической риторики, для чрезмерного развития ее метафор и гипербол»).

3. Замкнуть электоральные перспективы на «облучение» исключительно ошметков избирателей КПРФ («Акцент на развитие социально ориентированной риторики (оператором которой традиционно является КПРФ и ее лидеры)»). При этом даже из опросов, проведенных штабом в летнее время, следовало, что это не расширяет, а сужает электоральную базу блока примерно в 8 раз.

4. Продолжить «клинить» мозги избирателям «плотным пересечением образа Глазьева и КПРФ».

Такого рода концепция фактически означала, что должна действовать прежняя ориентация блока, которая, наоборот, должна была быть отброшена вместе с прежним гельмановским названием «Товарищ». Ее авторы стремились сыграть на самолюбии Глазьева, заявляя, что его любимая идея о природной ренте тонет в «патриотическом гарнире». В качестве компенсации предлагалось обеспечить в информационном пространстве «отчетливые доминирующие позиции С. Глазьева» и не разыгрывать другие известные фигуры из списка блока. Реальный блок должен был подменяться клубом поклонников Глазьева. Это означало бы полный провал предвыборных дебатов в бесплатных эфирах, где лидеры блока не имели права участвовать, поскольку одновременно являлись кандидатами в депутаты, выдвинутыми по округам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14