Сара Райнер.

Две недели ожидания



скачать книгу бесплатно

Лу выдергивает сорняки, борясь с воспоминаниями. Хотя большинство растений увяли от холода, могильный холм все равно нужно прополоть, рассеянно думает она. Тут давно никто не наводил порядок. Удивительно, что мама запустила могилу, ведь ее сад рядом с мини-отелем выглядит безупречно: в каждый горшок высажены зимние сорта анютиных глазок, вдоль дорожки растут подснежники, которые только-только начинают пробиваться. Может, мама редко сюда приходит, потому что просто не может смотреть на могилу. Лу эта мысль кажется странной, но такова ее мама.

Она выдергивает сорняки уже более осознанно, выковыривает их ногтями из мерзлой земли, двигаясь с передней части холма назад. Вскоре она собирает небольшую кучку жухлых листьев, затем разравнивает землю руками и откидывается, чтобы оценить плоды своего труда. Надо бы еще пройтись по сорнякам вилами, но начало положено.

2

– Это, наверное, мамочка, – говорит Лу. – Хочешь впустить ее?

Она вместе с Молли идет к домофону. Маленькие пальчики тянутся к кнопке.

– Давай посмотрим, как она идет, – предлагает Лу. Они вместе выходят на площадку. Она поднимает Молли, чтобы та выглянула поверх перил.

Они с Софией живут в квартирке-студии на верхнем этаже трехэтажного здания, и они с Молли слышат шаги Карен еще до того, как ее увидят. Наконец она появляется: каштановые волосы и мокрая от дождя куртка.

– Мамочка!

Карен поднимает голову на лестнице, ее щеки раскраснелись после улицы.

– Привет, Молстер! – улыбается она, когда поднимается к ним, и наклоняется, чтобы поцеловать дочку.

– Ой, ты мокрая, – говорит Молли. – И не называй меня так!

– Прости! – Карен бросает взгляд на Лу. – Все в порядке?

Лу кивает.

– Мы отлично провели время, да?

– А еще нарисовали забавную картинку! – говорит Молли.

– Понятно. А что в ней забавного? – интересуется Карен.

– Это план огорода, – объясняет Лу. – Молли хотела посадить семена, увидела те, что я заказала по каталогу, но я сказала, что время не подходящее, и вместо этого мы разработали план.

– Пойдем посмотришь! – говорит Молли.

Они втроем направляются на кухню.

– Очень здорово, что ты смогла с ней посидеть, – произносит Карен, разглядывая рисунок.

– Без проблем, – отмахивается Лу. Она смотрит на сочетание ее взрослого почерка рядом с восторженными каракулями Молли и улыбается. – Мне понравилось.

– Ну ты знаешь, что Молли твой главный фанат.

Лу приятно это слышать. Чувство взаимно.

– Есть время на чашку чая?

Карен откидывает мокрые завитки волос с лица.

– Думаю, да, но только быстро.

– Давай я помогу. – Лу забирает куртку Карен и вешает на батарею, чтобы просушить.

Карен стоит и смотрит в окно. Улица, состоящая из домов в викторианском стиле, жмущихся стенка к стенке, кажется уставшей и обшарпанной, окрестности напоминают сборную солянку из грязных пастельных фасадов, плохо сочетающихся друг с другом. А дальше темнеет тоскливое море.

Даже пирсу, кажется, с трудом удается остаться ярким и веселым пятном с лампочками, горящими в пелене измороси рядом с пустой ярмарочной площадью.

– Как ты? – спрашивает Лу, обратив внимание на задумчивое выражение лица Карен.

Та вздыхает:

– Наверное, нормально.

Молли вьется вокруг ног матери, словно котенок. Карен смотрит на дочку и треплет ее по волосам, а потом поднимает взгляд и слабо улыбается Лу.

– Бывало и похуже.

Лу кивает, понимая печали Карен. Она колеблется, не зная, стоит ли озвучивать свои соображения, но потом решает, что лучше все-таки сделать это:

– Наверное, это тяжело, накануне… ну ты знаешь сама.

Карен сглатывает комок в горле. Лу видит, что она пытается сдержать слезы, которые наверняка уже готовы пролиться. О господи, думает Лу, наверное, не стоило заводить этот разговор в присутствии Молли. Но большинство людей и так избегают упоминать о том, через что пришлось пройти Карен, и Лу не хочет оказаться в их числе.

Карен старается изо всех сил, чтобы голос не дрогнул.

– Это наше первое Рождество без него.

– Прости, – говорит Лу. – Мне стоило подумать, прежде чем говорить.

– Ничего.

Но Лу чувствует себя ужасно. Она слишком зациклилась на себе. Сначала наслаждалась Озерами вместе с Софией, потом озаботилась этой жалкой опухолью. А ведь она как никто другой должна бы помнить, что чувствовала подруга. Лу была рядом с Карен, когда в прошлом феврале внезапно умер ее муж.

Чайник закипел. Через пару секунд Лу уже протягивала Карен дымящуюся чашку. Как ни странно, Карен принимает ее с благодарностью.

– Молли, милая, – мягко говорит Лу. Молли перестала крутиться у ног Карен и теперь смотрит на мать. – Хочешь немножко посмотреть «Принцессу Аврору», пока мы с мамой поболтаем?

Карен принесла диск, когда попросила посидеть с девочкой. Это любимый мультик Молли.

– Я уже смотрела, – возражает Молли.

– Все нормально, – произносит Карен. – Не волнуйся. Я справлюсь.

Она подходит к дивану и поправляет подушки так, чтобы можно было сесть. Молли забирается матери на колени, эдакий розово-пастельный комочек на фоне оливково-коричневых тонов матери.

Карен продолжает гладить волосы дочери, причесывая их пальцами в направлении от лба. Молли морщит носик и надувает губы. Карен, погрузившаяся в свои мысли, не замечает этого. Такое чувство, что движение успокаивает скорее ее саму, чем Молли. Лу все равно включает телевизор и находит детскую передачу. Вскоре Молли начинает увлеченно наблюдать за проделками пучеглазого анимированного кролика, поэтому, когда Карен прижимает девочку к себе и целует несколько раз подряд в затылок, та даже не обращает внимания.

– Печенье? – Лу тянется к жестяной коробке.

– Почему бы и нет. – Карен берет диетическое печенье и отламывает кусочек Молли. – На самом деле мы хотим собраться семьей в канун Рождества, вспомнить Саймона, ну ты понимаешь. Мне кажется, это пойдет на пользу детям. Да и мне, и взрослым. – К ней снова вернулось самообладание, и Лу становится легче. – Я бы хотела, чтобы ты тоже пришла, если ты хочешь.

Хотя за последние десять месяцев они с Карен и подружились, Лу колеблется.

– Если будет только семья, я не уверена… не хочется вторгаться.

– Нет, будут не только родственники. Можешь взять с собой Софию. Анна тоже придет. Никаких церемоний и формальностей. Просто вечеринка. Предполагается шампанское и торт…

– Хорошо, – широко улыбается Лу. – Спасибо. Было бы здорово.

После ухода Карен Лу смотрит на часы. Скоро уже пора будет идти к врачу, к которому ее наконец обещали записать на прием.

Лу надеялась поделиться с Карен и рассказать об опухоли, но в сложившихся обстоятельствах это было неуместно. Приятно было возиться с Молли, отложив заботы на потом. Лу наклоняется, чтобы поднять подушки, из которых они с Молли строили поезд на полу.

Бедная Карен, неудивительно, что она постоянно готова расплакаться, думает Лу, поправляя диванные подушки. Могу себе только представить, каково это – внезапно потерять любимого человека. Саймон однажды утром умер от сердечного приступа в поезде. Карен была рядом, а Лу оказалась свидетелем произошедшего. Ее преследовали воспоминания о случившемся в том поезде на семь сорок четыре, следовавшем до Виктории[4]4
  Железнодорожный вокзал в Лондоне.


[Закрыть]
. Лу в полудреме краем глаза наблюдает за соседями. Вот через проход Саймон гладит Карен по руке, а потом – бац! – его уже нет, и никто не может вернуть его в жизни. Если чему-то Лу и научилась, так тому, что никогда не знаешь, что случится в следующий момент…

* * *

Толчок, размах, толчок, размах, толчок, размах. Кэт все увереннее стоит на лыжах и катится быстрее. Впереди инструктор, Кэт едет по его лыжне, первый раз по «синей»[5]5
  Вторая по сложности трасса, на которой катаются в основном новички.


[Закрыть]
трассе. Ей немного страшно, ее пугает крутой уклон. С канатной дороги Кэт видела, как профессиональные лыжники сталкивались на этой трассе друг с другом. Они приехали в самом начале сезона и, хотя выбрали высокогорный курорт, снега было мало, и местами вместо снега лежал лед. Но у Кэт не было времени нервничать, поскольку она сосредоточена и ее взгляд прикован к Клоду, за которым она повторяет по мере сил те же витиеватые изгибы.

Вперед, повернуться, согнуть колени, размах… вперед… Кэт с видом победительницы останавливается рядом с инструктором, подняв фонтан снежной крупы.

Он поднимает горнолыжные очки и широко улыбается.

– Молодец, Кэйти!

Ее зовут не Кэйти, а Кэт, но она пропускает это мимо ушей, поскольку инструктор молод и хорош собой, а с французским акцентом такой вариант звучит очаровательно. Она улыбается в ответ.

– Меньше тормозить плугом и стараться держать лыжи параллельно! У вас получаться все лучше!

Ее улыбка становится шире.

– А теперь поднимаемся и будем все повторять!

Черт. Она думает, что ей уже на сегодня достаточно, и хочет закончить на личном рекорде. В следующий раз она обязательно свалится. Но все же Кэт покорно тащится за ним, лыжи скользят по диагонали, делая ее похожей на неуклюжую утку, и Кэт оказывается в конце очереди желающих вернуться на гору. Продвигаясь вперед, Кэт понимает, что Рич был прав, когда говорил, что она отвлечется. Пока она училась кататься на лыжах, то была так сосредоточена, настолько полна решимости освоить хотя бы азы, что не было времени беспокоиться или анализировать что бы то ни было еще, и это стало такой замечательной сменой деятельности, принесло столько радости. Впервые за долгое время нервозность была восторгом, а не страхом, мускулы болели в результате физических нагрузок, а не после химии. До поездки она не была уверена в этой затее, порой ей казалось, что это лишь уловка Рича, который с детства катался, чтобы предаться собственной страсти. Но ее муж не был настолько эгоистичен, кроме того, он знает, как сейчас она слаба. Позже, когда они с Ричем сидят на деревянной скамье и с трудом стаскивают горнолыжные ботинки, Кэт поддается порыву и произносит:

– Спасибо, что уговорил меня приехать!

– Да не за что! – говорит Рич, продолжая сосредоточенно возиться с застежками и липучками, и Кэт кажется, что он слушает вполуха, а ей хочется, чтобы муж знал: он понимает, что для нее хорошо, даже лучше, чем она сама.

Она накрывает рукой во влажной перчатке его руку.

– Нет, я серьезно. Я благодарна, что ты меня уговорил. Я прекрасно провожу время и чувствую себя намного лучше, правда.

– Замечательно! – восклицает Рич, накрыв своей ладонью ее ладонь и слегка сжав ее руку.

3

Похоже, вечеринка в самом разгаре. Лу слышит голоса, когда они с Софией пристегивают велосипеды на цепочку к водостоку рядом с домом Карен постройки 30-х годов. Лу нажимает кнопку звонка, звук напоминает мелодию из рекламы «Эйвон» из ее юности.

– Откройте, пожалуйста, кто-нибудь! – раздается голос Карен.

Анна открывает дверь. Она одета в облегающее платье-рубашку. У нее идеальный макияж, как обычно, яркий, коротко подстриженные волосы прилизаны волосок к волоску. Хотя Лу помыла волосы и надела свою любимую футболку, но после поездки на велосипеде запыхалась и рядом с Анной казалась неряшливой.

– Лу! София! – Анна с жаром целует их в щеки. – Прежде чем мы войдем… – она наклоняется к Лу, – ответь мне, что сказал доктор? – Лу накануне вечером посвятила Анну в свои тревоги.

– Ничего особенного он не сказал, – отвечает Лу. – Давайте выпьем, и я тебе расскажу.

Они протискиваются через толпу взрослых, которые стоят в холле и болтают. Среди них и Карен. На ней шифоновая блуза и на удивление ультрамодные джинсы. Лу понимает, что Карен постаралась выглядеть наилучшим образом, даже странно видеть на ее губах помаду.

– Привет, привет, – здоровается она. – Здорово, что вы пришли. – Она поворачивается к людям, с которыми только что разговаривала. – Простите меня, мне нужно переброситься парой слов с подругами.

Они проходят через кухню.

– Положите шлемы под стол, если хотите, – предлагает Карен.

Лу и София делают так, как она говорит, складывая шлемы друг на друга.

– Шампанского? – спрашивает Анна.

Обе кивают, и Анна проворно наливает им по бокалу.

– Анна говорит, что ты на этой неделе напугалась, – произносит Карен.

Лу ошеломлена, что они перешли сразу к делу, но, возможно, удивляться не стоило. Она познакомилась с двумя этими женщинами в день смерти Саймона, и этот факт скрепил их дружбу. Анна и Карен стольким делились, почему бы не поделиться и этим?

– Ммм… – тянет Лу. – Я нашла у себя опухоль в малом тазу, поэтому обратилась к врачу.

– И что он сказал?

– Ничего толком не сказал. – Она собирается рассказать подробности, но тут вспоминает, по какому поводу они собрались. – Короче, все нормально. Все со мной будет хорошо. Я тебе в другой день расскажу. Иди к гостям.

– Нет, нет, – говорит Карен, – я хочу знать.

Типичная Карен, думает Лу, другие интересуют ее больше, чем она сама. Раз уж начала – нужно заканчивать.

– Такое впечатление, что у меня какая-то опухоль в… – она проверяет, не слышит ли их кто-то еще, – в матке.

Карен хмурится.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Ты сказала, что доктор считает, что это, скорее всего… как это называется? Фиброма, – сообщает София.

– Или просто киста, – добавляет Лу. – Но мы пока не знаем.

Карен все равно кажется обеспокоенной. Лу же боится, что это может быть и что-то более серьезное, но не хочет привносить свое личное уныние в и без того нерадостное мероприятие.

– Не волнуйся. Что бы это ни было, он считает, что вряд ли опухоль злокачественная.

– Уже что-то!

– В понедельник я пойду на УЗИ.

– Бедняжка, – вздыхает Карен. – Веселого мало.

– Со мной все будет в порядке.

– Я делала УЗИ, когда была беременна, процедура немного пугающая.

– Да? – спрашивает Лу.

– Все зависит от того, как ты себя чувствуешь в больницах. – Карен судорожно сглатывает. Надо срочно сменить тему, думает Лу. – То есть врачи обычно хорошие, но порой – я уверена, не специально, – они могут быть немного бесцеремонными. Кроме того, трудно бывает запомнить все, что они говорят.

– Я должна поехать с тобой, – говорит София.

– Но у тебя же работа, – возражает Лу.

– Возьми ее с собой, – уговаривает Карен. – Она тоже послушает, вдруг ты что-то упустишь.

– Ну если вы настаиваете, – сдается Лу. Она привыкла консультировать других, но ей не совсем комфортно при мысли, что кто-то должен держать ее за руку. Но, похоже, это хороший совет. – Хватит обо мне. Вы знаете, что София получила повышение на прошлой неделе?

– Нет! София, молодец! – восклицает Анна. – И кто ты теперь?

– Партнер, – улыбается София.

– Ого! – Анна под впечатлением.

– Я буду меньше заниматься веб-дизайном и больше консультировать, – поясняет София.

Пока София продолжает рассказывать о своей работе, Лу осматривается. Квартира Карен разительно контрастирует с их маленькой мансардой, и Лу задумывается, будут ли они с Софией жить в нормальном доме типа этого, полном рождественских украшений и открыток от друзей. Тем не менее в их жилищах есть и кое-что общее – время постройки. На кухонных стенах – следы времени. Они так же отчаянно нуждаются в покраске, как и стены их с Софией квартирки. За окном садику в патио тоже требуется забота и уход, но это просто невозможно с такими маленькими детьми, да и не важно, по мнению Лу. Да пошли они к черту, эти девственно-чистые квартиры! У Карен был чудовищный год, и просто невероятно, что она не исчезла от этого напряжения, а все еще здесь, улыбается и здоровается с гостями. Пусть даже это лишь маска – Лу слишком часть видела Карен плачущей, чтобы понимать, что это именно так, – все равно достойно похвалы. Она на миг задается вопросом, а что поддерживает Карен на плаву? А потом вспоминает, как Карен вела себя с Молли, как она находила утешение в дочери. Хотя у Лу и нет детей, но она с ними работает. В этом плане ее жизнь эхом вторит жизни Карен. Дети выматывают ее, но и поддерживают.

* * *

После утра, наполненного свежим воздухом, сосредоточенностью и физическими упражнениями, Кэт проголодалась так сильно, что проглотила обед за считаные минуты. Обед был простеньким – багеты с сыром, больше похожим на каучук, или ветчиной, слишком пересушенные тосты, скользкие омлеты и жареная картошка, только горячий шоколад исключительно вкусный. Без сомнения, владельцы знают, что у их посетителей нет выбора, кафе расположено в самом центре горнолыжного курорта. Рич убегает на тренировку для продвинутых лыжников, а Кэт не торопится уходить. Терраса идеально расположена, чтобы любоваться альпийскими видами и наблюдать за людьми.

Слева от нее тянулся «красный» склон[6]6
  Склоны с маркировкой «красные» – следующие по сложности после «синих».


[Закрыть]
, «раз плюнуть», если верить Ричу, но Кэт страшно даже просто смотреть на него. Она наблюдает за группой молодых сноубордистов со смесью зависти и благоговения. Столько ловкости, уверенности и безрассудства. Кэт не может вспомнить, чтобы когда-либо была такой дерзкой. Они смеются и шутят, дразнят друг дружку и весь мир. В безумных головных уборах – шутовской колпак, черный котелок с дьявольскими рогами, шляпа Безумного шляпника, мохнатая шапка в виде свиного рыла – они напоминают Кэт бродячих артистов.

Справа от нее площадка, куда приезжают на подъемнике лыжники с «синего» склона, который и она покорила впервые на прошлой неделе. Снова и снова на снег высыпаются ярко одетые отдыхающие, словно конфетки с фабричного конвейера. Большинство тут же съезжают вниз, упорные и целеустремленные, но одной парочке не удалось справиться со скоростью, с которой их выкинули с подъемника, и они закружились, хихикая, выписывая безумные зигзаги.

Совсем рядом с Кэт расположен пологий детский склон, где десятки ребятишек катаются вместе с инструкторами – целые маленькие паровозики сосредоточенных голов в шлемах. Некоторые детки такие маленькие, что Кэт удивляется, что они вообще умеют ходить, не то что кататься на лыжах. И тем не менее они катятся в специальной защите с бесстрашием и энтузиазмом, которым могли бы позавидовать и взрослые. Кэт жалеет, что не начала учиться в юности, пока была открыта всему новому, ведь для детей падения – это ничто. Есть что-то милое в том, как они движутся чередой маленьких треугольников, вывернув лыжи плугом, чтобы замедлить скорость. Кэт вспоминает своих племянников – Альфи и Дома, им бы здесь ужасно понравилось, они спортивные мальчишки, но еще не в том возрасте, когда в душе поселяется цинизм, когда важно сразу быть крутым и нельзя, чтобы кто-то видел твои попытки научиться чему-то… И тут маленькая девочка в самом конце паровозика теряет равновесие и падает.

Кэт охает, а потом видит, как ребенок пытается встать, не снимая лыж, но поскальзывается и снова падает. Лишь через мгновение инструктор обращает внимание на случившееся и кричит с подножия склона:

– Ici, Angeline, l?ve-toi![7]7
  Давай, Анжелин, вставай! (фр.)


[Закрыть]

Анжелин снова пытается подняться, но безуспешно. Кэт чувствует ее обиду и страх, она и сама падала множество раз. А еще не знаешь, как двигать руками и ногами, как подняться на лыжах, когда сила тяжести тянет вниз.

– Comme ?a![8]8
  Вот так! (фр.)


[Закрыть]
– Инструктор пытается показать девочке, как нужно подняться, но он слишком далеко и не в состоянии помочь, а от его ободрения она лишь сильнее волнуется. Кэт понимает, что малышка чувствует на себе взгляды десятка нетерпеливых детишек, которые ждут ее. Кэт намного ближе к Анжелин, чем инструктор, поэтому быстро ковыляет по снегу – черт бы побрал эти лыжные ботинки, они не гнутся и в них трудно ходить, потому Кэт похожа на штурмовика в замедленной съемке.

Но вот она уже нависает над малышкой.

– Держись, – говорит Кэт и протягивает руку.

Девочка с обеспокоенным видом поднимает голову.

– Все хорошо, – мягко произносит Кэт. Жаль, что она плохо говорит по-французски.

Малышка с благодарностью протягивает ручонку, а Кэт расставляет ноги, чтобы поднять Анжелин.

– Merci[9]9
  Спасибо (фр.).


[Закрыть]
, – благодарит девочка.

Кэт делает шаг назад и наблюдает, как девочка быстро скатывается по склону, пусть и не совсем уверенно, но в вертикальном положении, потом возвращается в кафе и снова садится.

И вдруг словно бы ураганный ветер со свистом проносится с гор на террасу и с силой ударяет Кэт в низ живота.

На нее накатывает желание, первобытное и мощное, причем такое сильное, что она едва не падает со стула.

Кэт так долго отодвигала в сторону свои желания и надежды, поскольку иначе было не выжить, но сейчас снова давало о себе знать знакомое томление.

* * *

Кэт все еще ощущала дурман от наркоза, когда онколог наконец подошел к ее кровати. Рич сидел рядом на пластиковом больничном стуле и с трепетом ждал, когда же настанет их черед.

– Ну как? – спросила Кэт. Она попыталась приподняться на локте, но сил не хватило, да и швы на животе мешали, так что пришлось откинуться на подушку.

– Хорошо, – кивнул онколог. – От химиотерапии опухоль уменьшилась достаточно, чтобы мы с легкостью ее удалили.

– Здорово, – сказал Рич и улыбнулся.

Но Кэт все еще кое-что беспокоит.

– А мои яичники?

– Нужно было убедиться, что мы полностью удалили раковую опухоль…

– И?

– Хорошая новость в том, что опухоль не распространилась. Мы успели поймать ее на начальном этапе.

– Но что с моими яичниками? – Ей нужно знать.

– Пришлось их удалить.

– Целиком?!

– Целиком. – Слово резало сильнее, чем самый острый скальпель.

Кэт закрыла глаза, словно, отгородившись от мира, можно было избавиться от боли.

* * *

Кэт застегивает куртку до самого верха. Нужно в ближайшее время поговорить с мужем. Определенно отпуск – это хороший момент. Да, разговор не из приятных, но после операции прошло полтора года, и откладывать дальше просто не имеет смысла. Часики тикают, и они просто не могут себе позволить промедления.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7