Сара Маас.

Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата



скачать книгу бесплатно

Рован лучше, чем кто-либо, сознавал, каково сейчас Аэлине. Каждый день, каждый час, проведенный в когтях Маэвы, приносил ей такие страдания, о которых он боялся даже думать. Инстинкты твердили ему свое, а разум – свое. Фэйское чутье Рована молчало.

Итак, они отправятся в Аккадию. Через несколько дней достигнут плоских равнин, за которыми потянется цепь выжженных холмов. С началом зимних дождей равнины расцветали, покрываясь обильной зеленью, но затем приходило знойное лето, зеленый цвет сменялся пшенично-желтым и коричневым, а вода становилась драгоценностью.

Он позаботится, чтобы на ближайшей реке они запаслись водой для себя и лошадей. С пропитанием в тех краях туго, но на равнинах водятся тощие кролики и пушистые зверьки, устраивающие глубокие норы. Аэлину явно передернуло бы от такой пищи.

Заметив движение, Гарель беззвучно приблизился на своих львиных лапах, не хрустнув ни одной травинкой. Желто-карие глаза вопросительно уставились на Рована.

Рован покачал головой:

– Ложись поспи. Я посторожу.

Гарель наклонил голову. Жест, хорошо знакомый Ровану, означал вопрос: «У тебя все в порядке?»

Лев и Лоркан занимались поисками по доброй воле, без принуждения Маэвы, без уз кровных клятв. Это был их собственный выбор. Ровану и сейчас такое казалось странным. Какая сила сейчас заставляла их помогать ему, он не знал.

Молчаливый вопрос Гареля Рован оставил без ответа.

– Поспи, пока есть время, – сказал он льву, поглядывая на догорающий костер.

Гарель не спорил. Вздохнул по-кошачьи и растянулся на своей подстилке.

Рован подавил кольнувшее чувство вины. Он выжимал из спутников все силы. Те не жаловались, не просили сбавить установленную им бешеную скорость.

Связующая нить молчала со дня похищения Аэлины. Радовало то, что не исчезла. Значит, Аэлина по-прежнему жива. Но нить молчит.

Рован постоянно раздумывал об этом в долгие часы дневных переходов и когда нес караул по ночам. Порою догадки о причинах молчания связующей нити напрочь отбивали сон.

Удивительно, но тогда, в Эйлуэ, он не почувствовал через связующую нить никакой боли. А какой болью обожгло его, когда Аэлина сражалась с Дорином Хавильяром в стеклянном замке. Дорин, еще находившийся под властью валгского демона, ранил ее. В те мгновения Рован почувствовал: нить, которую он по глупости считал «карранам» – узами, позволяющими обмениваться магической силой, – была готова вот-вот порваться. Аэлина находилась на волоске от смерти.

Однако в тот день, на берегу, когда Маэва напала на Аэлину, а затем по ее спине заходила плетка Кэрна…

Рован до боли стиснул зубы. Его живот сердито заурчал. Он взглянул на лежащий рядом Злати?нец. Рован придвинул древний меч поближе. В эфес был вделан крупный рубин, слабо мерцающий в свете почти догоревшего костра.

Ему вспомнилось сражение между Аэлиной и Маноной в полуразрушенном храме Темизии. Его тогда ранило ведьминой стрелой, и Аэлина сразу ощутила боль.

А удар, почувствованный ею в тот момент, когда они стали истинной парой?

Но в страшный день пленения Аэлины он совсем ничего не чувствовал.

Рован подозревал, что знает ответ. Скорее всего, причиной была все та же Маэва. Оборвать нить фэйская королева не могла, зато могла придавить своей магией. Когда-то Маэва сумела проникнуть в его разум и заставила поверить, что Лирия является его истинной парой. Вся его фэйская мужская интуиция спасовала. Вот и сейчас Маэва поставила заслон между ним и Аэлиной, и потому он не знает, каким опасностям подвергается его истинная пара и где именно ее искать.

Мысли Рована вновь вернулись к страшному дню похищения Аэлины. Но ведь должен же он был заранее почувствовать грозящую ей опасность и полететь на берег, не дожидаясь ведьминых драконов. Забыть про морское сражение, про все и всех и мчаться к ней, не тратя драгоценных минут.

Пара. Его истинная пара.

И это он должен был бы понять гораздо раньше. Даже если горе и гнев превратили его в жалкого придурка, нужно было сразу догадаться, кто перед ним. С того самого момента, когда в крепости Страж Тумана он укусил Аэлину, не в силах побороть искушение признать ее своей. Едва оказавшись у него на языке, ее кровь сказала ему все. И потом, когда вкус ее крови оставался с ним несколько месяцев подряд.

Вместо этого они устраивали нескончаемые стычки. Его гнев, его лед попустительствовали стычкам. Гнева хватало и в Аэлине. Однажды в запале ненависти она наговорила ему таких слов, что он поступил с нею, как поступал с теми, кто служил под его началом и позволял себе огрызаться на командира. Разницы между мужчинами и женщинами он не делал. Но если бы потом он хоть словом намекнул, что ему стыдно за свое поведение, Аэлина наверняка обозвала бы его дураком.

Рован не знал, как ему быть с татуировками на лице, шее и руке. С ложью, повествующей о его потере, и правдой, которая свидетельствовала о его слепоте.

Да, он искренне полюбил Лирию. Всякий раз, думая об этом, он испытывал грызущее чувство вины. Теперь он хотя бы понимал почему. Понимал страх Лирии перед ним в первые месяцы их отношений, трудность ухаживания за нею, невзирая на связующую нить. Правды не знали они оба. Лирия была нежной, тихой и доброй. Да, она обладала силой иного рода, но не такой, какая требовалась Ровану.

Он ненавидел себя за подобные мысли.

Маэва покорежила ему жизнь. И не только ему. Лирии тоже. Стоило Ровану вспомнить об этом, как его захлестывала ярость. Аэлина принадлежала ему, а он – ей. С самого начала. С незапамятных времен. Маэва задумала сломать им жизнь, сломать Аэлину, чтобы добиться от нее желаемого.

Рован поклялся: он не оставит это безнаказанным. Маэва ответит не только за издевательства над Аэлиной. Какими бы ни были его отношения с Лирией, та носила их ребенка. Маэва услала его на очередную войну. Лирия осталась одна в горном доме. Маэва отправила туда вражеских солдат. Сколько бы веков ни прошло, Рован не собирался об этом забывать. Такое не прощается «за давностью лет».

Маэва имела наглость хвастливо рассказывать Аэлине, как помыкала им, как сокрушила его дух и уничтожила Лирию. «Я убью тебя», – пообещала фэйской королеве Аэлина. Элида была свидетельницей разговора, который потом многократно повторяла Ровану. «Я убью тебя».

Рован смотрел в пылающее сердце рубина на эфесе Златинца.

Он молил богов, чтобы этот огонь и гнев не угасли. Он помнил, сколько дней длятся страдания Аэлины и кому Маэва поручила истязать его истинную пару. Знал, чем это чревато. Он сам побывал в плену, проведя две недели на вражеском пыточном столе, и вдоволь насмотрелся на хитроумные приспособления для пыток. От одной такой «игрушки» у него навсегда остался шрам на руке.

Спешить. Им нужно спешить.

Наклонившись, Рован уперся лбом в эфес Златинца. Металл был теплым, словно там еще оставалась искорка пламени создателя древнего меча.

После той жуткой войны он не бывал в Аккадии. Он командовал объединенными силами фэйцев и смертных людей и одержал победу, но не испытывал желания когда-либо снова увидеть те края.

Однако их завтрашний путь лежал в Аккадию.

Если он найдет Аэлину, если освободит ее… Рован не позволял себе думать о том, что будет дальше.

А дальше… его и остальных ждала неумолимая правда, запечатленная в прощальных словах Аэлины: «Скажи Ровану… я прошу у него прощения за ложь. Но скажи, что в любом случае это было время, взятое взаймы. Я узнала об этом намного раньше сегодняшнего дня, и все равно мне жаль, что судьба не подарила нам больше дней».

Рован отказывался принимать эти слова. Он не желал соглашаться, что необходимой платой за прекращение хаоса злодеяний и спасение мира должна стать жизнь его истинной пары.

Рован поднял голову к звездам. Все созвездия двигались, и только Повелитель Севера стоял неподвижно. Бессмертная звезда между его рогами указывала путь домой. В Террасен.

«Скажи Ровану: он должен сражаться. Он должен спасти Террасен и помнить клятвы, принесенные мне».

В отличие от Маэвы, которая никуда не спешила, и Эравана, развязавшего войну на Эрилее, Рована и его спутников отчаянно подгоняло время. Но Рован намеревался вернуться только с Аэлиной, невзирая на прощальные слова и данные им брачные клятвы защищать Террасен и управлять ее родным королевством.

«И скажи: я… благодарю его за путь, который он прошел вместе со мной и вывел меня к свету».

Рован с самого начала считал это за честь. То было величайшее достижение его бессмертной жизни. Когда-нибудь они вместе насладятся бессмертной жизнью. И только так.

Рован мысленно поклялся в этом звездам. И мог присягнуть, что Повелитель Севера мигнул ему в ответ.

Глава 6

Над вздымающимися волнами дули свирепые зимние ветры. Едва поднявшись на палубу из каюты, Шаол Эстфол успел продрогнуть. На нем был теплый синий плащ, но сырой холод пробирал до костей. Шаол смотрел на воду. По всему чувствовалось: густая облачность – это надолго. Зима надвигалась на континент с той же неумолимостью, что и моратские легионы.

Рассвело, но вокруг были все те же бушующие волны, мужественные солдаты и такие же матросы, благодаря которым корабль безостановочно плыл на север. Сзади и по бокам двигались корабли половины хаганского флота. Вторая половина пока находилась на Южном континенте. Если ветры не переменятся, через несколько недель снимется с якорей и она.

Шаол вознес молитву холодному соленому ветру, прося не менять направления. С палуб кораблей вспархивали и отправлялись на утреннюю охоту могучие рукки – смышленые боевые птицы Южного континента. В седлах сидели руккины. Кораблей сотни, а руккинов тысячи, но этих сил может не хватить для сражения против Мората.

Досаднее всего будет, если они запоздают и не сумеют повлиять на ход войны.

За три недели плавания Шаол не получал никаких известий о своих друзьях и не знал, удалось ли им собрать в Террасене достаточную армию. До сих пор корабли с Южного континента старались двигаться подальше от берегов Эрилеи, дабы избежать столкновения с вражескими кораблями и ведьмами, несущими воздушный дозор на драконах. Но сегодня все изменится.

Руки Шаола коснулась теплая изящная рука, а к его плечу прильнула голова с каштаново-золотистыми волосами.

– Ну и холодрыга сегодня, – пробормотала Ириана, хмуро поглядывая на то, как ветер сдувает пену с волн.

– Холод закаляет характер, – ответил Шаол, поцеловав ее в макушку.

Она засмеялась, окутавшись облачком пара, которое тут же улетело.

– Ты говоришь как уроженец Террасена.

Шаол обнял Ириану за плечи, притянул к себе:

– Неужто, женушка, я плохо согреваю тебя все дни нашего плавания?

Покрасневшая Ириана пихнула его локтем под ребра:

– Нахал!

Прошло больше месяца, а он до сих пор изумлялся, называя ее женой. Изумлялся, что рядом с ним эта женщина, исцелившая его раздробленную, усталую душу.

Исцеление его позвоночника не было главным. Пока плыли на Эрилею, Шаол неустанно упражнялся, осваивая навыки сражения верхом, опираясь на трость или сидя в кресле на колесах. Последнее – на тот случай, если магическая сила Ирианы истощится, связующая нить между ними станет совсем тонкой и увечье не позволит ему передвигаться на своих ногах.

Позвоночник Шаола удалось исцелить лишь отчасти. Полностью он не восстановится никогда. Такова была плата за спасение его жизни после атаки валгской принцессы. Шаол тогда находился на пороге смерти. Сам он не считал эту плату чрезмерной.

Увечье, передвижение в кресле и прежде не казались ему особым несчастьем. Как и сейчас.

Но у его спасения имелась и другая сторона. Вот она-то не переставала пугать Шаола. Спасая Шаола, Ириана заключила договор с богиней, которая с ранних лет наблюдала за нею и вела по жизни. В свое время богиня направила ее в Антику, где она обучилась многим целительским премудростям и теперь возвращалась на родной континент, чтобы помочь соплеменникам. Договор связывал жизни Шаола и Ирианы воедино.

Иными словами, если он погибнет, Ириана тут же умрет.

Богиня соединила их жизни, чтобы Ириана могла вливать в Шаола свою целительную магию. Это позволяло ему ходить. Если целительная сила тратилась на помощь больным, Шаол был вынужден передвигаться, опираясь на палку. Когда Ириана сильно уставала, исчерпав запас магической силы, ноги его не держали.

Словом, если он падет в битве с моратскими легионами, мир лишится непревзойденной целительницы.

– Опять весь ушел в раздумья, – нахмурилась Ириана. – О чем думаешь сейчас?

Шаол кивнул в сторону корабля, плывшего поблизости. На корме томились две большие птицы: рукка с золотистыми перьями и рукк с красно-коричневыми. Оба были оседланы. Вот только всадники Кадары и Сальхи (так звали птиц) не появлялись.

– Не могу понять, то ли ты мерзнущим птичкам сочувствуешь, то ли восхищаешься смышленостью Несарины и Сартака, – язвительно сказала Ириана. – Им хватило ума остаться в постели.

«Где надо было остаться и нам», – лукаво добавили ее золотисто-карие глаза.

Теперь уже Шаол легонько пихнул жену локтем.

– Между прочим, это ты меня разбудила, – напомнил он, расцеловав Ириане всю шею (именно так она и будила мужа).

А потом они провели замечательный час, пока не рассвело.

Ириана издала едва слышимый звук, от которого рукам Шаола отчаянно захотелось пуститься в путешествие по ее телу, пусть и закутанному в несколько слоев одежды. Время нещадно гнало их на север, но Шаол по-прежнему с удовольствием изучал все звуки, издаваемые Ирианой. Каждый был ответом на его прикосновение или ласку.

Шаол оторвался от ее шеи и вновь кивнул на оседланных птиц:

– Вскоре они полетят на разведку.

Он мог побиться об заклад, что сейчас Несарина и принц, которого хаган недавно объявил своим наследником, находились отнюдь не в постели. Оба надевали доспехи и проверяли оружие.

– Мы достаточно продвинулись на север, и теперь нужно определить, где бросать якоря.

Вопрос очень серьезный. Армада должна встать в надежном месте, чтобы солдаты и руккины поскорее устремились вглубь суши.

Если силы Эравана и легионы Железнозубых ведьм по-прежнему удерживают Рафтхол, подниматься вверх по Авери и двигаться к Террасену было бы опрометчиво. Однако силы валгского короля могут поджидать их где угодно. Не стоило сбрасывать со счетов и флот королевы Маэвы. После ее сражения с Аэлиной флот исчез, но столь же неожиданно он мог и появиться.

По расчетам капитана их корабля, они приближались к границе между Фенхару и Адарланом. Нужно было решать, причем как можно быстрее, где приставать к берегу.

Они и так потеряли драгоценное время, огибая Мертвые острова, хотя и знали из донесений, что архипелаг снова принадлежал капитану Рульфу. Весть об их путешествии наверняка уже достигла Мората, но осторожность не помешает. Врагам незачем знать об их точном местонахождении.

Увы, соблюдение тайны оборачивалось для них полным неведением о событиях на Эрилее. Шаол мог лишь гадать, в какой части континента сейчас находится Дорин. Сумел ли он отправиться на север с Аэлиной и объединенным флотом кораблей нескольких королевств. Шаол молил богов, чтобы с его королем ничего не случилось.

Ириана разглядывала гордых боевых птиц на корме соседнего корабля.

– Сколько руккинов полетят на разведку?

– Они вдвоем.

В глазах Ирианы мелькнула тревога.

– Чем меньше разведчиков, тем легче оставаться незаметными. – Шаол махнул вверх. – Густая облачность. Лучших условий для разведки не придумаешь. – Его слова не успокоили Ириану, и тогда он добавил: – Ириана, рано или поздно мы все равно вступим в битву.

Сколько жизней погубит Эраван за каждый день их промедления?

– Знаю.

Ее пальцы сжали серебряный медальон на шее. Этот медальон Шаол подарил ей в Антике. Искусный ювелир выгравировал на поверхности горы и моря. Внутри лежала записочка Аэлины Галатинии, написанная почти три года назад. Тогда его будущая жена работала подавальщицей в грязной таверне портового городишки, а у террасенской королевы было другое имя и другой род занятий. Жизненные обстоятельства заставили ее вначале освоить ремесло ассасина.

– Я… Конечно, это звучит глупо, но я почему-то не задумывалась о скоротечности нашего плавания.

Шаол вряд ли назвал бы трехнедельное плавание скоротечным, но он хорошо понял смысл слов жены.

– Последние дни обычно бывают самыми длинными.

Ириана прильнула к мужу, обняв его за талию:

– Нужно еще раз проверить запасы лекарств, мазей, бинтов и всего прочего. Попрошу Борту, пусть свозит меня на корабль Хасары.

Аркаса – маленькая, но свирепая рукка Борты, по-прежнему дремала на корме.

– Тебе придется подождать, – сказал Шаол.

За недели плавания Шаол с Ирианой научились не будить раньше времени руккинов и их крылатых коней. Если когда-нибудь Борта и Аэлина встретятся, даже богам станет жарко.

Ириана улыбнулась, обхватила лицо мужа, своими ясными глазами заглянула в его глаза.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она.

Опустив голову, Шаол прижался лбом к ее лбу:

– Скажи мне это, когда мы окажемся по колено в стылой глине. Скажешь?

Ириана фыркнула, но не попыталась отстраниться. Шаол тоже.

Вот так, голова к голове, душа к душе, они стояли на пронизывающем ветру, окруженные неистовыми волнами, и ждали вестей от разведчиков.


Она успела забыть, насколько холодны эрилейские зимы.

В Таванских горах, где Несарина Фелак летала с руккинами, тоже дули далеко не жаркие ветры, но там она никогда не промерзала насквозь.

А ведь зима еще даже не началась.

Зато ее рукк Сальхи не выказывал ни малейших признаков, что ему холодно. Он неутомимо махал крыльями, неся всадницу сквозь пелену облаков. Внизу сердито ревело море. Правда, стойкость Сальхи могла иметь другую причину: он видел, что золотоперая Кадара не поддается холоду, и старался не опозориться перед нею.

Рукк Несарины питал нежные чувства к рукке Сартака. Он восхищенно взирал на Кадару. Наверное, то же можно было сказать и о самой Несарине по отношению к принцу.

Несарина оторвалась от разглядывания серых облаков и повернула голову влево. Волосы на голове Сартака успели отрасти. Прежней длины они еще не достигли, но на ветру трепетала тонкая косица.

Почувствовав ее внимание, наследник хаганата подал сигнал: «Все в порядке?» Даже на обжигающем ветру Несарина покраснела и онемевшими пальцами неуклюже просигналила ответ: «Все в порядке».

Краснеющая девчонка-школьница. Рядом с принцем она всегда становилась такой, хотя они спали в одной постели и Сартак рисовал картины их будущего. А предлагал он Несарине ни много ни мало вместе с ним управлять хаганатом – обширной империей на Южном континенте. Стать хаганой. На Эрилее этот титул означал даже не королеву. Императрицу.

Нелепица, да и только. Несарине не удавалось представить себя одетой, как мать Сартака: все эти длинные роскошные платья со множеством складок, замысловатые прически… Нет, она гораздо привычнее чувствовала себя в доспехах руккинов, а тяжесть оружия на поясе нравилась ей больше, нежели ожерелья, серьги и прочие драгоценности. Она так и говорила Сартаку, причем неоднократно.

Принц лишь отшучивался. Уверял, что она может разгуливать по дворцу в чем угодно. Хоть голой, если пожелает. А что надето или не надето на ней, его не волновало.

Эти слова Несарина не воспринимала всерьез. Меж тем Сартак мыслил свое будущее только с нею. Он даже был готов пожертвовать короной. Принц так и сказал отцу: если ради короны потребуется отказаться от Несарины, он предпочтет отказаться от короны. После этого хаган объявил Сартака своим наследником.

Самое удивительное – решение хагана не вызвало всплеска злости среди братьев и сестер принца. А ведь они много лет ожесточенно сражались между собой за этот титул. Даже Хасара, плывшая вместе с первой половиной армады, воздерживалась от язвительных замечаний. Кашан, Аргун и беременная Дува остались в Антике. Кашан обещал отправиться следом. Сохранилось ли у братьев и сестры Сартака прежнее отношение к воле отца, Несарина не знала. Многовековые традиции родственного соперничества были слишком сильны.

Справа от Несарины что-то мелькнуло. Сальхи устремился вдогонку.

То был Фалкан Эннар, адарланский оборотень. В прошлом торговец, он стал шпионом руккинов. Сегодня он обернулся соколом и летел с быстротой, присущей этим птицам. Должно быть, Фалкан что-то заметил. Пронесясь между Несариной и Сартаком, он вновь полетел в сторону суши. «Следуйте за мной», – означал его сигнал.

Возможно, их плавание продолжится и армада отправится в Террасен. Все зависело от результатов разведки. А вот найдут ли они в Террасене Лисандру и жива ли она – этого никто не знал.

Судя по всему, Лисандра была племянницей Фалкана. Сам Фалкан происходил из весьма странного семейства, когда-то обитавшего в Западном крае. Потом все разбрелись кто куда. Его непутевого старшего братца занесло в Адарлан, где он зачал Лисандру и исчез, бросив ее мать. Фалкан долго разыскивал племянницу. Даже не зная, сумела ли она пережить детство и есть ли у нее семейный дар, он пообещал сделать ее наследницей всего своего имущества.

Но эти разговоры Несарина слышала от него лишь в Таванских горах. Фалкан всячески старался быть полезным руккинам. Лучше всего ему удавалась разведка. Однако очень скоро им может понадобится и другая его помощь, как было в Дагульских горах, где у них произошло сражение с харанкаями.

Южный континент отправил на помощь Эрилее не только армию. Столь же важными были добытые сведения, которые явно ошеломят их друзей и соратников. Оказалось, что Маэва – вовсе не фэйская королева, а валгская самозванка. Древняя валгская королева, которая еще в незапамятные времена проникла в Доранеллу, где правили две сестры-королевы. Ловкими ухищрениями она сумела внедриться в сознание сестер и убедить обеих, что у них есть еще одна сестра – старшая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20