Сара Ларк.

Под парусом мечты



скачать книгу бесплатно

– Боже мой, мальчик, у тебя такой вид, словно ты отправил маленькую Глорию на эшафот! – Элизабет заботливо помогла Джеку снять плащ. На улице моросил дождь – погода была под стать его настроению. – А ведь девочки будут счастливы в Англии. Наша Шарлотта и возвращаться не хотела! Она предпочла бы остаться там еще на пару лет. – Элизабет улыбнулась и открыла перед Джеком дверь в крохотную гостиную.

– Ну, мама, это же неправда!

Должно быть, девушка, которая сидела в комнате и читала книгу, услышала ее последние слова. И теперь, подняв голову, с упреком глядела на Элизабет.

– Я всегда тосковала по Кентербери… Иногда мне снилась панорама равнины, до самых Альп. Нигде нет такого чистого воздуха, как здесь… – сказала Шарлотта.

Какой мягкий, какой певучий голос! Наверное, так звучал бы голос Элизабет, если бы она не держала себя в ежовых рукавицах. В детстве Элизабет Гринвуд немного шепелявила, да к тому же еще происходила из беднейшего квартала Лондона. Она всю жизнь работала над тем, чтобы перестать разговаривать на диалекте.

Джек уже слышал, что Шарлотта, младшая дочь Гринвудов, возвращается в Крайстчерч после учебы в Англии. Она прибыла на том самом судне, которое только что увезло Глорию.

Когда девушка поднялась, чтобы поприветствовать молодого человека, он неожиданно для себя забыл о жгучей боли разлуки.

– Хотя в Англии мне очень нравилось…

Мягкий голос, похожий на дуновение ветерка, которое заставляет звенеть колокольчики…

Шарлотта по-прежнему обращалась к матери, и Джек был этому почти рад. Ведь ему пришлось взять себя в руки, чтобы не таращиться на девушку самым бесстыдным образом. Если бы сейчас она вдруг заговорила с ним, то он, вероятнее всего, не сумел бы толком ответить ей.

Шарлотта Гринвуд была самой красивой девушкой из всех, кого ему доводилось встречать. Она была не низенькой, как большинство родственниц Джека, но хрупкой, а кожа – молочно-белой и прозрачной, как благородный фарфор. Светло-русые волосы, такие же, как у ее матери и сестры Дженни, имели все-таки несколько иной оттенок, напомнивший Джеку о темном меде. Шарлотта собрала волосы в конский хвост, но они все равно были длинными и спадали на плечи тяжелыми локонами. Но самыми волнительными были большие темно-карие глаза. Девушка показалась Джеку похожей на фею – или на то очаровательное существо из песни «Аннабель Ли», которую так тщательно и фальшиво пела маленькая Лили.

– Разрешите представить: моя дочь Шарлотта. – Голос Элизабет Гринвуд вывел Джека, который молчал, затаив дыхание, из состояния задумчивости.

Шарлотта протянула ему руку. Джек невольно отреагировал жестом, которому он хоть и учился на уроках этикета, но никогда не пользовался при встрече с женщинами Кентерберийской равнины: он поцеловал девушке руку.

Шарлотта улыбнулась.

– Я вас помню, Джек, – приветливо произнесла она. – Вы были на концерте, который давала здесь ваша… кузина?.. Прежде чем я уехала в Англию. Знаете, я ехала с ней на одном судне.

Джек кивнул.

Он весьма смутно помнил прощальный концерт Куры-маро-тини в Крайстчерче. Он тогда вообще не слушал программу, стараясь не спускать глаз с Глории.

– Вы заботились о маленькой девочке, и я немного ревновала.

Джек недоверчиво уставился на Шарлотту. Ему тогда не было и восемнадцати, а ей…

– Я тоже предпочла бы играть с деревянной лошадкой, а потом строила бы с детьми маори игрушечную деревню, вместо того чтобы смирно сидеть и слушать пение, хотя я уже была достаточно взрослой, – призналась девушка. У нее был приятный мелодичный голос.

Джек улыбнулся.

– Значит, вы не принадлежите к числу поклонников моей… Строго говоря, она моя сводная внучатая племянница…

Шарлотта потупила взгляд. У нее были длинные ресницы цвета меда. Джек был потрясен.

– Возможно, я все же была недостаточно взрослой, – извинилась она. – Впрочем…

Девушка снова подняла глаза и, похоже, решила перейти от вежливой беседы к серьезной дискуссии на тему сценического представления, при этом говорила она откровенно.

– Впрочем, обращение миссис Мартин с творчеством ее народа – не совсем то, что я понимаю под сохранением культурного наследия. В принципе, в «Шепоте духов» есть лишь отдельные элементы этой культуры, которые интерпретатор воспринимает только как побочные, чтобы… чтобы приумножить собственную славу. В то время как музыка маори, насколько я ее понимаю, имеет скорее коммуникативный аспект…

Хотя Джек не понял ничего из того, о чем говорила Шарлотта, он готов был слушать ее часами. Элизабет Гринвуд подняла глаза к потолку.

– Прекрати, Шарлотта, ты опять начинаешь читать лекции, в то время как твои слушатели умирают с голоду. Признаться, дорогой Джек, мы уже привыкли. Шарлотта пробыла в Англии дольше, чтобы учиться в колледже. Ее увлекли история и литература…

– Колониальная история и сравнительная литература, мам, – мягко поправила ее Шарлотта. – Мне жаль, если вы заскучали, мистер МакКензи…

– Прошу вас, называйте меня Джеком, – с трудом произнес он. Ему по-прежнему хотелось молча восхищаться этой девушкой. – Раз уж мы оба принадлежим к той паре-тройке людей на планете, которые не поклоняются Куре-маро-тини. Это очень закрытый клуб, мисс Гринвуд…

– Шарлотта, – с улыбкой ответила девушка. – Однако я вовсе не хотела приуменьшить заслуги вашей… сводной племянницы. В Англии я еще раз имела удовольствие послушать ее, и сомнений нет, она очень одаренная певица. Насколько имею право судить, ибо я не очень музыкальна. Впрочем, мне не нравится, что она вырывает мифы из контекста и опускает историю собственного народа до уровня… что ж, скажем прямо, банальной любовной лирики.

– Шарлотта, предложи нашему гостю выпить перед ужином. Джордж тоже скоро должен приехать, Джек. Он ведь знает, что ты у нас в гостях. И, возможно, наша Шарлотта наконец-то начнет вести более понятную беседу. Милая, если ты будешь говорить так путано, то никогда не найдешь себе мужа!

Шарлотта наморщила гладкий белый лоб, словно собираясь ответить что-то грубое, но промолчала и охотно повела Джека в примыкавший к гостиной салон. Однако он отказался от предложенного виски.

– Только после захода солнца, – заявил он.

Шарлотта улыбнулась.

– Но, судя по вашему виду, вам необходимо подкрепиться. Может быть, хотите чаю?

Когда спустя полчаса прибыл Джордж Гринвуд, он обнаружил свою дочь и Джека МакКензи за оживленной беседой. По крайней мере так казалось на первый взгляд. В действительности же Джек лишь помешивал чай и слушал Шарлотту, которая с увлечением рассказывала о детстве, проведенном в интернате. В ее устах все звучало безобидно, а певучий голос постепенно успокоил Джека, избавив его от тревоги за Глорию. Что ж, если английские интернаты действительно выпускают таких ангелоподобных существ, как Шарлотта, то с малышками ничего плохого не случится. Впрочем, Шарлотта ходила в такую школу, где уделяли внимание не только духовному, но и физическому развитию учениц. Шарлотта рассказывала о верховой езде и игре в хоккей, о крокете и беге наперегонки.

– А как же развитие «художественно-творческой стороны»? – поинтересовался Джек.

Шарлотта снова наморщила лоб, что выглядело очень мило. Джек готов был часами наблюдать за тем, как собирается кожа у нее над бровями.

– Мы немного рисовали, – произнесла она после паузы. – А у тех, кто хотел заниматься музыкой, была возможность играть на фортепьяно и скрипке. Кроме того, у нас был хор. Но мне не разрешали петь. Я совершенно не музыкальна.

В последнее Джек не поверил; для него каждое слово Шарлотты звучало как песня. Но, в конце концов, музыкальность не самая сильная его сторона.

– Тогда будем надеяться, что с малышкой Глорией не поступят так же, – вставил Джордж Гринвуд. Высокий, все еще стройный, однако уже полностью седой мужчина подставил еще одно кресло к чайному столику у камина и уселся в него. Шарлотта грациозным движением налила ему чаю. – И я не думаю, что девочкам в «Оукс Гарден» удастся увильнуть от уроков музыки, – добавил он. – У Мартинов совершенно иные приоритеты в образовании, нежели у нас.

Джек озадаченно смотрел на Джорджа. Шарлотта говорила о факультативных предметах, но, судя по словам Гринвуда, английских школьниц насильно тащили к фортепьяно.

– Но ведь эти интернаты разные, Джек, – продолжал Джордж, поблагодарив дочь. – Родители могут выбирать между различными концепциями обучения. Некоторые школы, к примеру, очень ценят традиционное женское воспитание. Там девочки изучают только домоводство, литературу и искусство, причем в таком объеме, чтобы этого хватило на то, чтобы потом ходить с мужем по вернисажам и вести оживленную беседу за чашкой чая, обсуждая новинки книжного рынка, и при этом не бросаться в глаза. Другие, к примеру, тот интернат, где училась Шарлотта, а до того – Дженни, дают лучшее общее образование. Отчасти они считаются реформаторскими школами, а потому вокруг них ведутся оживленные дискуссии на тему, нужно ли девочкам учить латынь или же стоит заниматься физикой и химией. В любом случае выпускницам необязательно выходить замуж сразу же после выпуска, они могут пойти в колледж или университет, если туда допускают девушек. Вот как наша Шарлотта.

Он подмигнул дочери.

– Что ж, некоторые посвящают себя изящным искусствам, что бы это ни означало…

Сначала Джек слушал очень внимательно, но когда было произнесено слово «замужество», он забыл о Глории и с тревогой поглядел на Шарлотту. Спрашивать нельзя; во всяком случае в данный момент этот вопрос прозвучит совершенно неподобающе. Но Джек ничего не мог с собой поделать:

– А теперь, когда вы вернулись, мисс… Шарлотта… у вас… уже есть определенные намерения, я хочу сказать, что касается… э…

Джордж Гринвуд нахмурился. В принципе, он привык, что Джек МакКензи выражается полноценными фразами.

Шарлотта мягко улыбнулась. Похоже, она поняла.

– Вы имеете в виду, помолвлена ли я? – переспросила девушка и заморгала.

Джек покраснел. Внезапно он понял чувства Сары Бличем.

– Я никогда не осмелился бы задать такой вопрос…

Шарлотта рассмеялась. Не стыдливо, а весело и непринужденно.

– Но в этом нет ничего такого! Ведь в газетах уже давно написали бы, если бы отец за волосы притащил меня из Англии, чтобы выдать за какого-нибудь провинциального джентльмена…

– Шарлотта! – с упреком в голосе произнес Джордж. – Как будто я хотя бы раз…

Шарлотта встала и дерзко поцеловала его в щеку.

– Не волнуйся, пап. Конечно, ты никогда не стал бы меня принуждать. Но признайся, ты был бы совсем не против! А уж мама и подавно!

Джордж Гринвуд вздохнул.

– Конечно, мы с твоей мамой были бы только рады, если бы ты нашла себе подходящего мужа, Шарлотта, вместо того чтобы превращаться в синий чулок. Изучение культуры маори! Кому от этого прок?

Джек насторожился.

– Вы интересуетесь маори, Шарлотта? – восхищенно переспросил он. – Неужели вы знаете их язык?

Джордж драматически возвел очи к небу. Без сомнения, именно он передал Шарлотте свои карие глаза, хотя у нее они были чисто-карие, в то время как в его сверкали зеленые вкрапления.

– Конечно нет. Потому я и говорю, что этот план ничего не стоит. С латынью и французским ты далеко не уедешь, Шарлотта…

Пока Джордж возмущался, Элизабет позвала к столу.

Шарлотта поднялась сразу же. Судя по всему, она не в первый раз слышала упреки отца и ей не хватало аргументов, чтобы справиться с ним.

За столом разговором руководила Элизабет Гринвуд. Еда, как всегда, была вкусной, и Джек с удовольствием ел все, что ему предлагали. Они касались различных тем, но по большей части говорили об обществе в Крайстчерче и его окрестностях. Джек слушал вполуха, а сам тем временем строил собственные планы. Он стал внимательнее только тогда, когда примерно к концу ужина речь снова зашла о намерениях Шарлотты. Девушка собиралась попросить Рети, управляющего Джорджа, который отвечал за торговлю шерстью, учить ее языку своего народа. Джордж решительно возразил.

– У Рети другие дела найдутся! – заявил он. – Кроме того, язык сложный. Вам потребуются годы, чтобы вы выучили его настолько, чтобы понимать истории людей и записывать их на бумагу…

– Ах, не такой уж он и сложный, – вставил слово Джек. – Я, к примеру, бегло говорю по-маорийски.

Джордж закатил глаза.

– Да ты, можно считать, вырос в их деревне, Джек.

– А наши маори в Киворд-Стейшн так же бегло говорят по-английски! – ликуя, продолжал Джек. – Если вы на время приедете к нам, Шарлотта, мы могли бы кое-что устроить. Моя так называемая сводная невестка Марама – тохунга. На самом деле она певица, но наиболее важные предания маори, разумеется, должна знать. А Ронго Ронго, повитуха и колдунья племени, тоже говорит по-английски.

Лицо Шарлотты просветлело.

– Вот видишь, папочка? Все получится! А ведь Киворд-Стейшн – крупная ферма, правда? Разве она не принадлежит этой… этой местной живой легенде, мисс… э…

– Мисс Гвин, – недовольно произнес Джордж. – Однако, наверное, за свою жизнь она достаточно намучилась в собственных четырех стенах с избалованными девочками, интересующимися культурой.

– Нет, нет, – заверил его Джек. – Моя мать… – Он умолк.

Назвать Гвинейру покровительницей изящных искусств было бы преувеличением. Но, конечно же, Киворд-Стейшн, как и большинство ферм на равнине, была гостеприимным домом. И Джек даже подумать не мог, чтобы Гвинейра не пришла в восхищение от этой девушки…

Но тут вмешалась Элизабет:

– Джордж! Что ты несешь? Конечно же, мисс Гвин поддержит Шарлотту в исследованиях! Она всегда интересовалась культурой маори!

Честно говоря, Джек слышал об этом впервые. Гвинейра, разумеется, умела находить общий язык с маори. Многие их обычаи и взгляды нравились ее практичной натуре. К тому же она никогда не была склонна к предрассудкам. Однако в первую очередь мать Джека интересовалась животноводством и тренировкой собак.

Элизабет улыбнулась Джеку.

– Не стоит считать МакКензи мещанами в области искусства, – снова обратилась она к мужу. – Как бы там ни было, мисс Гвин приезжает в Крайстчерч на все театральные представления и всегда участвует в культурных мероприятиях, которые проводятся в городе… Я бы сказала, что мисс Гвин – столп нашего общества, Шарлотта!

– А разве Дженни не работала год на ферме? – спросила у матери Шарлотта.

Джек старательно закивал. Об этом он и не подумал. Ведь старшая дочь Гринвудов, Дженнифер, провела целый год в Киворд-Стейшн, когда обучала детей в деревне маори. По крайней мере повод был именно таков…

– Вряд ли здесь можно говорить о «работе»! – проворчал Джордж Гринвуд.

Он мог посылать дочерей в реформаторские школы, позволять им поучиться пару лет в колледже. Но серьезная работа находилась за гранью его представлений о жизни.

– Да, конечно! – пела тем временем Элизабет. – Твоя сестра познакомилась там со своим мужем, Шарлотта!

Элизабет бросала на Джорджа многозначительные взгляды. Когда тот пожал плечами, она показала глазами сначала на Джека, потом на Шарлотту.

На самом деле Дженнифер Гринвуд познакомилась со своим мужем Стивеном на свадьбе Куры-маро-тини. Стив, старший брат Илейн, после окончания обучения на юриста одно лето помогал в Киворд-Стейшн, что послужило хорошим поводом для Дженни тоже пробраться туда. Сейчас Стивен работал адвокатом на предприятии Гринвуда.

Похоже, до Джорджа наконец-то дошло.

– Конечно же, ничто не препятствует Шарлотте погостить в Киворд-Стейшн, – заметил он. – Я возьму тебя с собой, Шарлотта, когда в следующий раз поеду на равнину.

Шарлотта просияла и перевела взгляд на Джека.

– Я так рада, Джек!

Джеку показалось, что он тонет в ее глазах.

– Я… я буду считать дни…

4

А Лилиан Ламберт считала дни путешествия. После первых волнительных дней на море она довольно скоро заскучала. Конечно, когда дельфины плыли за судном, это было волнующе, иногда можно было увидеть огромных барракуд или даже китов. Но на самом деле Лилиан гораздо больше интересовали люди, и в этом отношении выбор на «Норфолке» был не особенно богат. Пассажиров на судне оказалось всего двадцать, в основном это были пожилые люди, решившие съездить на родину, и еще парочка коммивояжеров. Последние детьми не интересовались; первые же хоть и считали Лилиан миленькой, но поговорить с ними было практически не о чем.

Рассказы бабушки Хелен и бабушки Гвин об их путешествии в Новую Зеландию обещали волнительную атмосферу – с одной стороны, она складывалась из неумолимых приступов тоски по дому, с другой – из опасливого предвкушения того, что может ожидать пассажиров на другом конце мира. Ничего подобного на «Норфолке» не ощущалось. И конечно же, здесь не было нижней палубы, заполненной бедными переселенцами. Вместо этого на «Норфолке» имелась система охлаждения, благодаря которой судно перевозило в Англию замороженные половины туш крупного рогатого скота. Все немногочисленные пассажиры ехали первым классом. Еда была вкусной, каюты уютными, но непоседливая Лилиан чувствовала себя так, словно оказалась взаперти. Ей хотелось, чтобы путешествие поскорее завершилось и они наконец-то прибыли в Лондон. Мисс Бличем со своими воспитанницами намеревалась провести несколько дней в столице, где, кроме всего прочего, с них должны были снять мерки для пошива школьной формы и остального гардероба.

– Если я одену девочек здесь, в Крайстчерче, то к моменту прибытия в Лондон все вещи успеют выйти из моды, – практично заметила Гвинейра. Сама она не придавала особого значения одежде и моде, но помнила, что в высших кругах английского общества к подобным вещам относятся серьезно. Глория и Лилиан не должны произвести впечатления провинциалок. Особенно Глория – чувствительная девочка могла очень плохо перенести насмешки своих одноклассниц.

В отличие от Лилиан, Глория наслаждалась путешествием – насколько ей вообще был интересен мир за пределами Киворд-Стейшн. Ей нравилось море, она могла часами сидеть на палубе и с удовольствием наблюдать за играющими дельфинами. И ей было только на руку, что другие пассажиры оставляли ее при этом в покое. Мисс Бличем и Лилиан в качестве круга общения ей было вполне достаточно. Она взволнованно вслушивалась в то, что читала ей учительница из взятых с собой книг о китах и морских рыбах, пыталась понять, как работает двигатель парохода. Неиссякаемый интерес Глории к морю и путешествию позволил ей сблизиться с членами команды. Матросы заговаривали с тихой девочкой, пытались растормошить ее, учили вязать морские узлы и разрешали выполнять несложную работу на палубе. В такие моменты Глория чувствовала себя практически как дома, среди погонщиков скота на равнине Киворд-Стейшн. Под конец капитан даже взял ее с собой на мостик, где ей было позволено пару секунд подержать штурвал огромного судна. Навигация интересовала Глорию так же, как и жизнь морских животных. Зато художественные представления, ради которых пассажиры собирались вечером, или музыка, доносившаяся из граммофонов для их развлечения, оставляли ее совершенно равнодушной.

Сара Бличем с тревогой наблюдала за всем этим. Ее кузен, который, кстати, выразил свое восхищение по поводу того, что Сара сопровождает девочек в Кембридж, прислал ей проспект «Оукс Гарден». Расписание занятий подтвердило ее худшие предположения. Предметы, касавшиеся естественных наук, практически не были представлены. Вместо этого девочкам предлагалось музицировать, играть в театре, рисовать и изучать художественную литературу. Сара никогда не отправила бы Глорию в подобное заведение.

Когда судно прибыло в Лондон, Глория впервые лишилась дара речи. Она никогда прежде не видела таких больших домов и в таком количестве. В Крайстчерче и Данидине сейчас тоже возводили монументальные постройки. Например, собор в Крайстчерче ничем не уступал европейским святыням. Но здесь собор, университет, колледж Христа и другие впечатляющие строения стояли довольно обособленно. У Глории была возможность насладиться каждым зданием отдельно. Зато скопление домов в английской столице подействовало на нее угнетающе. К тому же здесь было очень шумно: портовые рабочие, рыночные зазывалы, люди на улицах разговаривали в полный голос. В Лондоне все было намного шумнее, чем дома, все происходило быстрее, люди постоянно куда-то спешили.

Лилиан же в этой атмосфере просто расцвела. Вскоре она уже говорила так же быстро, как англичане, смеялась вместе с цветочницами, дурачилась с посыльными в гостинице. Глория, в отличие от нее, не произнесла ни слова с тех пор, как они вошли в доки Лондона. И только смотрела по сторонам расширившимися глазами, стараясь не терять из виду мисс Бличем. Гувернантка, которая, как бы там ни было, училась в Веллингтоне и довольно уверенно чувствовала себя в сутолоке большого города, прекрасно понимала состояние своей подопечной. Она осторожно попыталась разговорить Глорию, увлечь ее чем-нибудь, но небольшой интерес вызвало лишь посещение зоопарка.

– Львам это не нравится, – заметила Глория, разглядывая животных в клетках. – Здесь слишком мало места. Они не хотят, чтобы на них таращились с таким любопытством.

И девочка отвернулась, вместо того чтобы смотреть на животных. А Лилиан тем временем смеялась над баловством мартышек.

Музыкальное представление в театре, на которое они отправились по билетам, оставленным Курой и Уильямом (это был единственный знак внимания со стороны родителей, уехавших в Россию), тоже не произвело на Глорию впечатления. Певцы показались ей слишком манерными, музыка – слишком громкой, публика – слишком восторженной. Да и в платьях, которые ей приходилось носить в Лондоне, она чувствовала себя неуютно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14